Смертность российских детей от внешних причин

Смертность  российских детей от внешних причин.

Детская смертность от внешних  причин в России высока, а имеющаяся  информация неадекватна масштабу проблемы.

Очень высокая смертность россиян  от так называемых «внешних причин смерти» - травм,

самоубийств и убийств – одно из главных объяснений чрезвычайно  низкой ожидаемой

продолжительности жизни в России, ее огромного отставания по этому ключевому показателю

состояния общества от большинства  развитых стран. По оценкам самых

разных специалистов, уровень детской смертности от внешних причин в России - один из самых

высоких в мире. Соответственно снижение детской и подростковой смертности от этих причин -

один из главных резервов снижения всей смертности детей и подростков и значительного

повышения ожидаемой продолжительности  жизни всего населения страны. При этом проблеме высокой насильственной смертности у детей и подростков в России уделяется

сравнительно мало внимания, возможно, потому, что она теряется на фоне проблем высокой

смертности в России вообще. И  специалисты, и общественное мнение в первую очередь

сосредотачивают внимание на пока еще  высокой для развитой страны младенческой смертности

(в которой доля смертей от  внешних причин относительно  невелика) и на смертности мужчин  в

трудоспособных возрастах, в которых она особенно высока. Масштабы российской детской и

подростковой смертности от внешних  причин маскируются при сравнении  со смертностью в других возрастных группах, но в полной мере становятся видны при международных сравнениях.

Вероятность погибнуть от насильственной смерти зависит и от поведения  самого человека, и от

поведения окружающих его людей, и  от уровня безопасности окружающей человека среды, и от

того, как люди относятся друг к  другу, и от заложенного в культуре отношения к насилию, к своей и чужой жизни.

В специализированных сборниках («Дети  России, 2009» и «Молодежь России, 2010») есть

некоторые данные о детской и  подростковой насильственной смертности, но представлены они

довольно фрагментарно. В сборнике «Дети России» имеются сведения о смертности от всех

внешних причин вместе и с выделением отдельных причин (убийства, самоубийства, несчастные

случаи), но только для объединенной группы 0-14 лет. Такое объединение  размывает картину,

поскольку на самом деле тенденции  смертности у младенцев и детей  постарше существенно

различаются. Данных о смертности подростков нет совсем, хотя статистика заболеваемости

некоторыми болезнями есть и  для группы 15-17 лет. В сборнике «Молодежь  России» есть

сведения о смертности от внешних  причин в возрасте 15-17 лет, но только по некоторым

отдельным причинам (транспортные травмы, случайные отравления алкоголем, самоубийства и

убийства). В обоих этих сборниках  имеющиеся данные публикуются только за три года, что не

позволяет в полной мере оценить  динамику процессов.

При анализе смертности в группу старших подростков, как правило, включаются молодые люди до 19 лет включительно. Одним из хороших и удобных источников данных о смертности в этом возрасте может послужить издание «Смертность подростков в Российской Федерации», в котором даны коэффициенты смертности по смерти для группы 15-19 лет с 1980 по 2008 годы. 

Гораздо более полные сведения имеются  в международных базах данных, которые содержат

полную статистику смертности по возрастам  и причинам в разных странах, включая  и Россию.

База данных ВОЗ по смертности содержит подробную повозрастную статистику смертности по

всем причинам с 1980 по 2006 год.

В детализированной европейской базе данных по смертности, есть подробные сведения по

странам европейского региона с 1990 по 2009 год (по РФ – с 1999 года). Группировка  по возрастам

позволяет выделить группу старших  подростков 14-19 лет.

В нашем исследовании представлены два варианта данных: только о несчастных случаях, без учета «других» причин и обо всех вообще непреднамеренных травмах и неопределенных причинах.

Наиболее высока смертность от внешних  причин у младенцев младше года и  подростков 15-19

лет. Дети от года до 14 гибнут значительно  реже, и при этом с очень сходными у групп 1-4 года, 5-9 и 10-14 лет показателями (кроме уровня смертности от самоубийств). Поэтому при анализе в

основном использовалась группировка по трем возрастным группам: до года; 1-14 и 15-19 лет.

Отставание от Европы очевидно

В России неоправданно высока доля смертей  от внешних причин в структуре  смертности детей и

подростков. В 2009 году она составила 7% всей смертности у младенцев первого  года жизни; 49%

у детей 1-14 лет и 72% - у подростков 15-19 лет (рис. 2). Это само по себе позволяет утверждать, что снижение смертности от внешних причин представляет собой значительный резерв снижения детской смертности в целом.

В то же время относительно высокая  доля смертей от внешних причин среди  детей не является

спецификой России, она характерна вообще для всех развитых стран. Это  объясняется тем, что

дети после первого года жизни (и особенно после 5 лет) – самая  здоровая часть населения, и

меньше, чем представители остальных  возрастных групп, умирают от болезней.

В принципе, нормально, если доля смертей  от внешних причин в общей структуре  смертности

выше в странах с низкой смертностью, чем с высокой – это означает, что дети меньше умирают от

болезней. Например, можно сопоставить  младенческую смертность в России и  Киргизии. В России

уровень смертности до года равен 827 на 100000 детей, родившихся живыми, а в  Киргизии – 2860.

Уровень смертности от внешних причин в России также ниже: 58 погибших на 100000 младенцев

против 69: И при этом вклад внешних  смертей в общую смертность в  РФ равен 7%, а в

Киргизстане – 2,5%, что объясняется  тем, что в России дети меньше умирают  от болезней, в

первую очередь, инфекционных.

Но при сопоставлении России с европейскими странами, в которых  дети реже, чем у нас, умирают

от болезней, оказывается, что вклад  смертности от внешних причин в общую  смертность

российских детей непропорционально  высок. На рис. 3 хорошо видно, что только у старших

подростков соответствующий показатель близок к показателями других стран, хотя и в этом случае в России он самый высокий.

И все же проблемой является не сам по себе высокий удельный вес  смертности от внешних

причин в структуре смертности детей и подростков, а высокий  уровень насильственной

смертности детей в России, что  особенно заметно при сопоставлении  ее со многими странами,

добившимися значительного снижения этого вида смертности.

Если говорить обо всей возрастной группе от 0 до 19 лет, то российский уровень  смертности у

детей и подростков в три с  половиной раза выше, чем, например, в Швеции, почти в три раза

выше, чем в самой бедной европейской  стране – Португалии и почти в  два раза выше, чем в

бывшей социалистической Польше (рис. 4).

При более детальном сравнении  уровня смертности от внешних причин в России с

соответствующими показателями европейских  стран оказывается, что по младенческой

смертности от этого класса причин Россия опережает ближайшую к ней по этому показателю

Великобританию почти в семь раз; а по уровню смертности детей  и подростков – наиболее

близкую Польшу в три и два  раза соответственно (рис. 5).

Слишком много смертей  от непреднамеренных и неопределенных травм

В тот период по смертности от непреднамеренных травм среди младенцев и детей  до 14 лет

Россия стояла в одном ряду в  основном с развивающимися странами и некоторыми бывшими

республиками Советского Союза (рис. 6). По уровню травматической смертности у детей первого

года жизни Россия шла после  Уругвая и Таджикистана, опережая Казахстан, Белоруссию,

Киргизию, Зимбабве и Узбекистан, а  в возрасте от года до 14 лет занимала место после

Казахстана, Киргизии и Узбекистана  и перед Белоруссией, Зимбабве, Таджикистаном, Венесуэлой

и Уругваем. В 2009 году по уровню смертности от случайных травм в возрасте 0-19 лет Россия была очень близка к Казахстану (рис. 7). От Киргизии, которая предоставляет статистику по более полному варианту классификации причин смерти, РФ отстает только по уровню смертности от несчастных случаев, но обгоняет ее по уровню смертности от всех непредумышленных и неопределенных травм.

Отрыв России от более модернизированных  и благополучных европейских  обществ по-прежнему

крайне значителен. Это касается детей всех возрастов – от младенцев  до старших подростков

(рис. 8-9).

Особенно разителен этот отрыв  при сопоставлении уровня гибели детей от всех

непреднамеренных и неопределенных травм (рис. 9). Наиболее ярко это выражено для детей

младше года. Если рассматривать  уровень их смертей только от несчастных случаев (рис. 8), то

этот показатель в России оказывается, хоть и наиболее высоким, но сопоставимым с

показателями других европейских  стран, в частности довольно близким к показателю

Великобритании. Но по уровню гибели детей этого возраста от всех непреднамеренных и

неопределенных травм (рис. 9), Россия опережает ближайшую к ней  Великобританию уже почти в

7 раз, а наиболее благополучную  Швецию – в 15.

Сами виноваты

Очень высокая смертность от случайных  травм уже сама по себе говорит  о том, что в России дети

живут в среде, которую можно  охарактеризовать как враждебную и  агрессивную по отношению к

ним, постоянно находятся в ситуации потенциальной опасности.

В предотвращении несчастных случаев  наиболее эффективными являются так  называемые

пассивные меры безопасности, то есть такие меры, которые защищают человека независимо от

его собственных действий. Основная стратегия развитых стран в снижении уровня травматизма

заключается в том, чтобы сделать  окружающую человека среду максимально  безопасной,

дружественной для него.

Например, наиболее эффективными способами  снижения гибели детей от ДТП являются:

улучшение конструкции дорог; установление предельных скоростей движения и  обеспечение их

соблюдения; снижение интенсивности  движения, использование физических средств снижения

скорости, таких как «лежачие полицейские»; ограничения на употребление спиртного; уменьшение интенсивности дорожного движения; снижение числа людей, которые пользуются личным транспортом посредством пропаганды ходьбы пешком, езды на велосипеде и пользования общественным транспортом и т.п.

Так как чаще всего гибнут дети в странах с более низкими  доходами и – внутри любой страны – в

наименее обеспеченных социальных слоях, проблема детского травматизма рассматривается и

как проблема социального неравенства. Повышение уровня жизни и, в частности, улучшение

жилищных условий, сразу сказывается  на снижении детской смертности от травм и отравлений.

В России же принято основную ответственность  за предотвращение несчастных случаев  и вину,

если трагедию не удалось предотвратить, полностью перекладывать на родителей  или даже на

самого ребенка.

Самоубийства,печальное антилидерство

В 2009 году у российских детей 10-14 лет  на самоубийства приходилось 10% всех смертей, а у

подростков 15-19 лет – 21%. Это означает, что каждый десятый умерший ребенок 10-14 лет и чуть

более чем каждый пятый умерший  молодой человек 15-19 лет погибли  в результате суицида. Это

не исключительные, но высокие показатели. В Польше вклад самоубийств в  смертность детей и

подростков ровно такой же, как  в России; в западноевропейских странах, выделенных для

сравнения, эти показатели для детей 10-14 лет колеблются от 11% в Швеции до 0,5% в Германии,

а для подростков – от 15% в Германии до 7% в Италии.

Но главное, это то, что уровень  смертности от самоубийств у российских детей и подростков

крайне высок (рис. 10).

Первые самоубийства в России фиксируются  уже в возрастной группе 5-9 лет. Разумеется, это

еще единичные эпизоды. Например, в 2009 году было 10 таких случаев, что  составляет 0,1 на 100

тыс. детей этого возраста. Но это  и не случайность, как, например, в  Польше, где в 2009 году от

намеренных самоповреждений погиб 1 ребенок, а в 2008 году – ни одного. Самоубийства детей

этой возрастной группы происходят в России ежегодно, что совершенно не характерно ни для

«старых» европейских стран, ни для стран Восточной Европы, ни для бывших прибалтийских

республик, ни для стран СНГ, ни вообще для всех стран в мире, по крайней мере, из тех, которые

предоставляют свою статистику ВОЗ. Единственным исключением является Казахстан, в  котором

уровень самоубийств детей, включая 5-9-тилетних (0,4 на 100000.), беспрецедентно высок. Россия

стабильно занимает по этому показателю второе место после Казахстана.

Уровень смертности от намеренных самоповреждений  в этом возрасте в России понижается или

повышается примерно в соответствии с колебаниями смертности от самоубийств  во всем

населении страны, что доказывает, что гибель таких маленьких детей  от намеренных

самоповреждений не является просто случайностью.

В основном первые самоубийства начинают фиксироваться среди детей 10-14 лет. И в этом

случае Россия занимает второе место  после Казахстана, далеко опережая развитые европейские

страны (рис. 10)

Вообще в мире, по-видимому, мало стран, в которых уровень смертности от самоубийств у детей

от 5 до 14 лет превышал бы 1 на сто  тысяч детей. Россия, в которой  этот показатель устойчиво

близок к 2, несомненно, входит в число стран с наиболее высокой детской смертностью от

самоубийств в этом возрасте, причем даже среди них она занимает одну из лидирующих позиций

(рис. 11).

У российских подростков 15-19 лет уровень  смертности от самоубийств в три раза выше

среднемирового и в пять раз выше, чем в среднем по Европе. С некоторой осторожностью можно

сказать, что в 2008 году по суицидальной смертности старших подростков Россия занимала второе

место в мире после Казахстана. К 2009 году ее очень ненамного обогнала Литва, причем

произошло это не потому, что смертность подростков от самоубийств снизилась  в России, а

потому, что она резко выросла  в Литве. Различия между РФ и Казахстаном  также уменьшились – 

потому, что в Казахстане, в отличие  от России, уровень самоубийств в  этом возрасте заметно

снизился (рис. 12).

Но это то, что касается усредненного по полу показателя. Уровень смертности от самоубийств у

российских юношей 15-19 лет в 2008 году оценивали как самый высокий в мире. Действительно

тогда у российских мальчиков этого  возраста суицидальная смертность была выше, чем у их

сверстников и в Казахстане и  в Литве. В 2009 году с Россией с по этому показателю сравнялась

Литва.

Разумеется, такой высокий уровень  суицидов детей и подростков можно  попытаться объяснить

просто тем, что Россия – это  вообще страна с очень высоким уровнем самоубийств. Однако

связь между общим уровнем самоубийств в стране и суицидальной смертностью детей и

подростков на самом деле далеко не так прямолинейна.

Масштабы детских и подростковых самоубийств вовсе не обязательно  пропорциональны общему

уровню смертности от суицидов в  стране. На рис. 13-14 показано, как в  странах с наиболее

высоким общим уровнем суицидов соотносятся между собой детская, юношеская и общая

смертность от самоубийств.

Краткий, не претендующий на полноту, анализ реакции специалистов, официальных  лиц и

общественности на высокий уровень  детских и юношеских самоубийств  в России показал, что:

· Специалисты-демографы, занимающиеся изучением смертности (за исключением

исследований, специально посвященных  подростковой и, в меньшей степени, детской

смертности), не рассматривают детские  и юношеские самоубийства как  специальную

проблему, поскольку уровень суицидальной смертности растет с возрастом, и  наиболее

высока она среди тех, кто старше 85 лет

. На фоне масштабов взрослых  самоубийств детские и подростковые просто теряются.

· СМИ, наоборот, уделяют относительно много внимания проблеме самоубийств  среди

детей и подростков, но сводится это  исключительно к освещению отдельных  случаев,

каждый из которых рассматривается как своего рода сенсация. В целом СМИ создают

впечатление, что самоубийства –  это чисто молодежная проблема, что  не соответствует

истине.

· Официальные лица разных уровней  периодически обозначают проблему высокого уровня

юношеских (15-19 лет) суицидов, в основном реагируя на конкретные информационные поводы (например, появление информации ЮНИСЕФ о том, что Россия занимает первое место в мире по числу самоубийств среди подростков, или сообщение о том, что в  конкретном регионе уровень подростковых самоубийств особенно высок, или широкое освещение в СМИ нескольких случаев подростковых самоубийств подряд). При этом детские самоубийства теряются на фоне проблемы юношеских самоубийств подобно тому, как подростковые суициды теряются на фоне взрослых.

· Специалисты, работающие с детьми, и психологи заостряют внимание на чисто

молодежных проблемах, более или менее одинаковых для детей и подростков во всем

мире: отношения в семье и  школе, несчастная любовь, страх перед  экзаменами, жестокое

обращение, недостаточное внимание со стороны родителей, кризисы взросления и т.п. Но

эти объяснения ничего не говорят  о том, почему именно в России уровень  детских

самоубийств так высок.

· Общественное мнение в целом не слишком озабочено проблемой  детских и подростковых

суицидов (если речь не идет об обсуждении конкретного информационного повода). Среди

причин, наиболее часто называемых во время интернет-обсуждений, фигурируют: дурное

влияние кино, телевидения и компьютерных игр; одиночество и отсутствие

организованного досуга; насилие - как  физическое, так и психологическое; плохие отношения в семье

. Много жалоб на то, что «школа  забросила детей»

По-видимому, следует признать, что  в полной мере осмыслить причины  высокого уровня

самоубийств у российских детей  и подростков можно только при  междисциплинарном,

комплексном и системном подходе к изучению проблемы, который включал бы в себя

рассмотрение и общих факторов, определяющих общий уровень суицидов в стране, и

специфических для каждой из возрастных групп, и международные сравнения, без которых

невозможно вычленить общие  и специфические закономерности.

Среди детей наибольший риск быть убитым у младенцев и подростков

Уровень смертности от убийств у  российских детей и подростков можно  оценить как хоть и не

исключительный, но очень высокий.

Если сравнивать с европейскими странами, то смертность от убийств  у детей России крайне

высока (рис. 17). Заметно выше она даже по сравнению с такими близкими к России по уровню

детской смертности странами как Казахстан, Украина и Белоруссия (в три  с половиной раза выше,

чем в Белоруссии, почти в два  раза выше, чем на Украине и в  полтора раза выше, чем в

Казахстане).

Но есть и страны, в том числе  развитые, с сопоставимым с Россией  уровнем гибели детей до 15

лет от убийств, хотя таких стран  и немного.

В 2005-2004 годах по уровню убийств  детей первого года жизни Россия находилась на втором

месте среди шести стран с высоким уровнем смертности от убийств, немного опережая Колумбию

и заметно отставая от США (рис. 18). По уровню убийств детей от года до 14 лет она занимала

место после Колумбии, Бразилии, Венесуэлы  и Гватемалы и перед США.

Как соотносятся между собой  уровень убийств в стране с уровнем убийств детей? Можно ли

объяснить высокий уровень смертности детей от убийств тем, что в  России вообще много

убивают? Вероятно, отчасти можно, если сравнивать Россию с более благополучным

европейскими странами. Но сопоставление  уровня гибели от убийств детей в  России, США и

странах с крайне высоким уровнем смертности в результате убийств, показывает, что это далеко

не всегда так (рис. 20).

На рис. 20 хорошо видно, что уровень  смертности от убийств у детей  и особенно младенцев в

России, как и в США, непропорционально  высок – смертность от убийств в целом в них ниже, чем в других странах, а уровень убийств детей, наоборот, выше.

Наиболее высока вероятность быть убитым у ребенка первого года жизни и подростка (рис. 21).

Реже всего убивают детей 1-14 лет.

Начиная с 10 лет вероятность  быть убитым ниже, чем вероятность  погибнуть от самоубийства

(рис. 22)

В 2009 году в России в группе 10-14 лет  смертность от суицидов превышала смертность от

убийств в 4 раза, а у подростков 15-19 лет - в три раза. Аналогичным  образом соотносятся

убийства и самоубийства и в  других странах. Это важно отметить, поскольку общество и родители

в России бывают очень озабочены  тем, чтобы ребенок не пал жертвой  преступления, особенно со

стороны маньяка-педофила, а проблема детских самоубийств волнует  их значительно реже.

Улучшения есть , но они не кардинальны

В 2000-х годах динамика детской  смертности в России была, в основном, положительной. Однако,

по крайней мере, если говорить о смертности от внешних причин, нельзя забывать о том, что речь

идет о недостаточном снижении. Смертность детей от внешних причин в России и сейчас остается

неоправданно высокой для развитой страны, причем это относится ко всем трем видам

насильственной смертности – от непреднамеренных и неопределенных повреждений, от

самоубийств и от убийств.

Совокупность факторов, определяющих уровень смертности от внешних причин, формирует то,

что можно назвать агрессивной, не дружественной, насильственной или, наоборот, мягкой,

дружелюбной, безопасной средой обитания человека. Это очень хорошо заметно  при

сопоставлении России и европейских государств, в которых смертность от всех трех видов

насильственной смерти несопоставимо  ниже российской, причем это касается и детей и взрослых.

В то же время, заметны отдельные  особенности, корни которых, по-видимому, стоит искать в

специфике культуры и конкретных обстоятельствах.

Кроме того, уровни убийств и самоубийств, как правило, находятся в некотором  балансе: в

странах, где много убийств, бывает мало самоубийств, и наоборот. В Латинской Америке высок

уровень смертности от убийств, но низок  – от самоубийств; в Европе и Японии, наоборот, уровень

суицидов по сравнению с уровнем  убийств относительно повышен.

Внутри России тенденции изменения  всех трех составляющих смертности от внешних причин

очень близки друг к другу. Чем выше в какой-то временной период для человека риск быть убитым, тем выше оказывается для него и риск погибнуть в результате несчастного случая или от

самоубийства.

Россия, таким образом, все больше и больше становится страной с диспропорционально высокой суицидальной смертностью детей и подростков.

Общая позитивная тенденция последних  лет затронула не все показатели смертности детей в

равной степени, а, если говорить о  долговременных тенденциях, то она  не во всех случаях и

позитивна. Так, например, с 1980 года смертность старших подростков от травм снизилась  очень

значительно, от убийств – гораздо  менее значительно, а от самоубийств  даже выросла. К этому

можно еще добавить, что в развитых странах происходит оттеснение смертей от внешних причин к старшим возрастам, в то время как в России, начиная с 2003 года, у мужчин смертность от

внешних причин «омолаживается» и  ее максимум смещается на группу старших  подростков 15-19

лет.

Но самое главное – это  то, что резерв снижения смертности от внешних причин просто в

результате стабилизации общего положения в стране может очень быстро исчерпаться. Для ее

кардинального снижения необходимы сознательные, целенаправленные и значительные усилия

всего общества.