Сослагательное наклонение в истории

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального  образования

«Владимирский Государственный университет». 
 
 
 
 
 

                             Кафедра отечественной истории. 
 
 
 
 

                Сослагательное наклонение в истории 
 
 
 
 
 
 
 

                                                                                        Выполнил: Яшин А.И.

                                                                                                         студент гр. Иб 108

                                                                                                                  Руководитель: Голубкина Т.М.

Владимир 2008

                                                                 Содержание: 
 

Введение     3

Глава I. Сослагательное наклонение в истории.

1. «Расходящиеся  тропинки»  4

2. Как серьезные  люди стали заниматься несерьезным делом. 5

3. И фантасты взялись  за дело.  7

Глава II. Взгляды на альтернативную историю русских и зарубежных фантастов.

1. Что интересно  западным писателям? 11

2. О чем думают  русские писатели? 13

3. Основные принципы  альтернативной истории. 15

Заключение. 18

Список литературы. 19 

                                        Введение:

Существует афоризм: «У истории нет сослагательного  наклонения». Его можно рассматривать  с позиции, что в рамках истории  нельзя выискивать никаких альтернативных путей, но если обычные люди будут  этим заниматься это нормально. Каждый может думать по-своему и на эту  тему имеется множество точек  зрения.

Основная цель, которую  я преследую в данном реферате, это показать, что сослагательное наклонение в истории есть и чтобы не говорили категоричные ученые стоит рассматривать возможные альтернативные пути.

Эта тема, на мой взгляд, очень интересна и на ее основе можно неплохо пофантазировать, читая найденную литературу.

Все мы понимаем, что  думай не думай о возможных  путях развития, всё останется, как  было, но почему бы не предположить, что  чего-то не произошло или кто-то не родился, или раньше умер.

Я надеюсь показать, что рассматривать варианты развития чего-либо полезно и хорошо. Хотя конечно глупо спорить с тем, что полезнее например понимать закономерности истории и уметь их использовать.

Моя задача рассказать о сослагательном наклонении, когда, как появились первые упоминания о нем, порассуждать, высказать свою точку зрения, других людей, и в  итоге сделать вывод об этом. 

                                                                 Глава I   

1.Историки и писатели постоянно обращаются к теме "расходящихся тропинок", пытаясь проанализировать и написать "если бы - историю", хотя скептики считают, что история не имеет сослагательного наклонения. Но сослагательное наклонение отсутствует только у людей, лишенных воображения. На самом деле, если подключить фантазию и не опираться только на то, что мол этого быть не может и никогда не будет, можно придумать такое множество всяческих альтернатив в истории. Любая ситуация, любой человек, могли изменить историю появись они раньше или позже. Я сам много раз предполагал, что было бы если Суворов дожил года до 1814, или

Петр I не умер тогда в 1725 г. Отнюдь не требуется создавать отдельную науку в рамках которой ученые мира просчитывали бы возможные варианты развития истории. Просто некоторым ученым не стоит относиться столь скептически к сослагательному наклонению.

По мере того как  историческое мышление пронизывает  биологию, геологию, антропологию, астро- и микрофизику, бросается в глаза  забавное обстоятельство. В основном только социальные историки продолжают критически относиться к сослагательному  наклонению, тогда как в естествознании альтернативное моделирование —  прочно утвердившийся исследовательский  прием. Для иллюстрации можно привести лишь несколько примеров.

Так, из астрономии известно, что планета-гигант Юпитер, обладающая мощным гравитационным полем, регулярно  перехватывает кометы, которые летят  в сторону Земли и Солнца. Если бы Юпитера не существовало, Земля  испытывала бы катастрофические столкновения в тысячу раз чаще, чем это происходит в действительности, т.е. в среднем  раз за сто тысяч, а не за сто  миллионов лет. Ученым не безразлично, смогла ли бы в таком случае выжить ранняя биосфера, а если бы смогла, как  бы ее качества отличались от тех, которые  нам известны.[6]

Около 1,5 миллиардов лет назад цианобактерии, доминировавшие в биосфере, отравили атмосферу планеты  отходами своей жизнедеятельности  — свободным кислородом, что повлекло за собой их массовое вымирание. Как  полагают некоторые ученые, если бы к тому времени на периферии биосферы не успели образоваться простейшие аэробные организмы, живое вещество на Земле  могло исчезнуть. Не исключено, что  такой была судьба первых примитивных  организмов Марса.[7]

Несколько миллионов  лет назад дельфины опередили  все прочие виды позвоночных по интеллектуальному  развитию (что демонстрирует высокий  коэффициент цефализации их ископаемых предков), но нашли удобную экологическую  нишу и потеряли стимул для дальнейшего  развития. В отличие от них грациальные  австралопитеки оказались в таких  условиях, выживание в которых  настоятельно потребовало регулярной орудийной деятельности, и ступили на технологический путь эволюции. Предположительно, если бы и гоминиды сумели обойтись без этого, орудийно-опосредованное развитие могли начать птицы семейства врановых, далекие потомки которых, возможно, и создали бы цивилизацию нашей планеты…

Как-то юный Александр Македонский узнав из сочинений Демокрита о существовании бесконечного множества миров возмутился и воскликнул: "А я не повелеваю даже этим одним!" [1].

Каждый день мы создаем  в собственной жизни альтернативные истории: например, поторопившись перейти  улицу в неположенном месте, платим штраф и с испорченным настроением  идем дальше. А может случиться  так, что именно благодаря этому  встречаем свою судьбу, настоящую  любовь. Выбирая одну дорогу, одну реальность, мы тем самым оставляем нереализованными другие варианты. В одном случае наша семейная жизнь и карьера  складываются менее удачно, в другом - достигаем наивысшего успеха. Сколько  раз каждый из нас вздыхал: "А  если бы я тогда…" Каждый думал об альтернативном повороте своей жизни, который мог бы все изменить, ну или что-то, причем не один раз.[2]

Увы ничего не воротишь, как бы ты этого не захотел, свершившегося - не исправишь: физические законы  нашего  мира  не  позволяют повернуть  время вспять и переиграть исходную ситуацию. И  все  же,  заглушая досаду поговоркой "Что ни делается - все к лучшему", человек вновь  и  вновь мысленно восклицает: "Эх! Если бы я тогда..."

А если это вообразить в более глобальном масштабе - масштабе исторического развития. Если вообразить, сколько возможностей дается одному индивидууму в течение дня, то какое же количество путей открывается перед человечеством, перед тем или иным континентом или страной?! Это и делает альтернативную историю одной из наиболее привлекательных концепций научной фантастики.

Все это очень  выглядит очень интересно и заманчиво.

Как известно, все познается в сравнении. Например:

Человек спас тонущего, вытащил его из воды. Но при этом немного порвал ему куртку, немного  волос выдрал. Вылез он на берег, а ему говорят, мол, товарищ, вы причинили  телесные повреждения и материальный ущерб. Тот оправдывается, мол, я  же спас, если б я за волосы и куртку не тянул его, он бы помер. А ему: "У  истории нет сослагательного  наклонения. Мало ли что "бы" - а  факт налицо: выдранные волосы и  порванная куртка. Изволь штраф заплатить."[3]

Примерно то же и  с историей. При том или ином правителе было загублено множество  людей и он нехороший человек  и тиран. А сравнить с возможной  альтернативой - -«У истории нет сослагательного  наклонения». Вот вам и пример в пользу альтернативной истории.

2.Первым сказал "если бы" в серьезном труде не кто-нибудь, а Тит Ливий. Между 35 и 30 годами до н. э. он написал известный труд "История Рима от основания города", где высказал предположение, что произошло бы, если бы Александр Великий прожил дольше и повернул на запад, чтобы напасть на римлян. Как истинный патриот, Тит Ливий счел, что армия Македонского непременно потерпела бы поражение.[4]

Авторы эссе из книги "Если бы это произошло по-другому" под редакцией сэра Джона Коллинза Сквайера (она вышла в 1931 году) обсуждали: что произошло, если бы Дон Джон Австрийский  женился на Марии, королеве Шотландии, или генерал Роберт Эдвард Ли выиграл битву при Геттисберге? Альтернатива может и была, возможно после этой битвы что-то бы и вышло у Юга, но я глубоко сомневаюсь в его победе над Севером. Предположить можно было и немного по-другому. Ведь генерал Ли не любил рабство и своих рабов он освободил. Тут роль сыграло то, что он не смог бы воевать со своими близкими, то есть с Югом. А если бы он родился на Севере, то насколько бы быстро Юг проиграл войну? Кстати, среди выступивших со своими "прогнозами" в сборнике был и Уинстон Черчилль.

Разумеется, такой  вопрос не мог не волновать воображение  писателей. Например, Синклер Льюис  в романе "У нас это невозможно" попробовал описать Америку времен депрессии, в которой господствуют политики фашистского толка, а Уильям Голдинг в рассказе "Чрезвычайный посол" изобразил судьбу талантливого изобретателя, опередившего эпоху Византийской империи. Владимир Набоков в романе "Ада" тоже отдал дань жанру "если бы".

Опять же выше упомянутый Александр Македонский, завоевав Индию, увлекся буддизмом и вознамерился распространить новое мировоззрение  на всех подвластных территориях, но заразился чумой и умер в тридцатилетнем возрасте. А. Тойнби обсуждал следующий  вопрос: если бы злополучная бацилла  не сыграла тогда роковую роль, то как изменилась бы дальнейшая история  Ближнего Востока, Европы и всего  человечества? По поводу того, что мог  еще сделать Александр Македонский тоже можно долго размышлять, ведь всем нам ясно, что в Индии он не остановился бы и пошел дальше. Приведем гораздо более близкий нам эпизод. В марте 1985 г., после того как друг за другом (в течение трех лет!) скончались три генеральных секретаря КПСС, вопрос об очередном преемнике решался в процессе напряженной интриги с участием двенадцати членов Политбюро, традиционно игнорировавших все остальное 250-миллионное население СССР. М.С. Горбачев победил конкурентов — Г.В. Романова и В.В. Гришина, приверженцев жесткой линии в международных и внутригосударственных делах, — с преимуществом в один голос. Как бы в противном случае развивались дальнейшие события в Советском Союзе, социалистическом лагере и во всем мире?[6]

Так, в крайне переменчивой ситуации 1953 г., после смерти И.В. Сталина, Л.П. Берия в смертельной подковерной  схватке потерпел поражение от группы, состоящей из Н.С. Хрущева и других известных руководителей. Если бы произошло  иначе, планы Берия по внедрению  рыночных элементов в административную экономическую систему (вероятно, нечто вроде модели, принятой в 1970-х годах КНР, или той, которую попытался реализовать на практике Горбачев в конце 1980-х) могли существенно изменить последующую историю нашей страны и мира. О ситуации 1985 г. упоминалось в предыдущем абзаце. Мы знаем, чем обернулась попытка Горбачева осуществить подобную реформу поколением позже. За прошедшие три десятилетия рычаги централизованного контроля порядком износились, страна потеряла экономическую и идеологическую управляемость, еще присущую ей в 1953 г., и не смогла выдержать «перестройку»…[2]

Но какие примеры  не приводи, именно в фантастике жанр альтернативной истории достиг такого размаха, что критики вынуждены были выделить его в самостоятельное направление.                                          

3.Американский фантаст Роберт Силверберг сказал как-то, что если научная фантастика - литература множества возможностей, то альтернативная научная фантастика предлагает бесконечное множество тех же самых возможностей.[8]

Особенную популярность тема альтернативных миров в фантастической литературе приобретает с середины 1930-х годов. Так, в рассказе "Время  побоку" американский писатель Мюррей Лейнстер выдвинул теорию, что время  может течь, подобно реке: не только прямо, но и изгибами. В таком случае прошлое и будущее в каких-то точках смыкаются, и современные  граждане могут встретиться с  доисторическими животными, марширующими римскими легионами или стать свидетелями победы Севера в Гражданской войне в Америке. Да в принципе чего угодно.

Первую действительно  серьезную попытку выстроить  крепко сбитую альтернативную историю, как считают критики, сделал Спрэг  де Камп в романе "Да не опустится  тьма", герой которого пытается спасти Рим от нашествия варваров. А в  романе "Колеса Если" он показывает, как выглядела бы жизнь современной  Америки после десятивековой колонизации ее норвежцами.[4]

Но справедливости ради стоит вспомнить, что писатели обращались к жанру альтернативной истории еще в позапрошлом  веке.

Герберт Уэллс, Жюль Верн и Эдгар Райс Берроуз - классики фантастики - стали основоположниками (каждый в своем роде) особых направлений, как и Конан Дойль с "Затерянным миром". Даже реалист Диккенс, например, в "Рождественской песни в прозе", где Скрудж изменяет свою жизнь и этим создает новое будущее, тоже отдал дань жанру, который получил столь широкое распространение в наше время.

Попытки  переписать  или   "причесать"   дела   давно   минувших дней

предпринимались еще  на заре человечества: например, дошедшие до нас  саги  и былины  искажают  описываемые  реальные  события.  Однако  как  литературное направление, а позже  -  жанр,  своим  рождением  альтернативная история все-таки обязана  американскому острослову Марку  Твену. Его роман "Янки из  Коннектикута  при  дворе короля Артура" отвечает большинству критериев, хотя автор ставил перед собой  более

прозаическую  задачу:  спародировать  штампы  рыцарского   романа.   Главный персонаж, молодой  предприимчивый американец, оказавшись в  Англии  VI  века, по-своему пытается ускорить  прогресс,  внедрить  в средневековое общество электричество и огнестрельное оружие,  попутно высмеивая благородные,  но непрактичные рыцарские традиции. Несмотря на  отдельные успехи,  скачок  из Средневековья в век пара и электричества не получился, нововведения  рыцарям оказались не нужны. Янки покинул Англию - и все вернулось на круги своя.

Марк Твен, конечно, не победил миры Вальтера Скотта, но,  сам  того  не подозревая, открыл принципиально  новый  литературный  жанр.

Так что, несмотря на жаркие споры критиков об изобретателях  жанра, ясно, что он существовал задолго  до выделения в самостоятельное  течение литературы.[2]

На первый взгляд, приемы альтернативной истории просты: берем  кого-нибудь  из реальных исторических деятелей - например, Наполеона, Александра Невского или Джорджа Вашингтона - и приписываем ему поступок с далеко идущими "альтернативными" последствиями. Увы, в лучшем случае выйдет примитивная фэнтези, в худшем неизвестно что... скорее  вообще  ничего не получится. Роман этой тематики твердо  держится  именно  на  исторической достоверности, которую ни громкими именами, ни крутыми сюжетными ходами,  ни стилизацией под старину не  создать.  Убедительность  и непротиворечивость могут появиться только в строго определенные моменты для каждой  возможной развилки: обычно это период социальных  или природных катастроф,  влекущих

неустойчивое состояние  социума,  природы,  эволюции.  Вот  тут-то  малейшая случайность, самый немыслимый эпизод, приводят к грандиозным сдвигам в жизни  цивилизации. Вне катастроф ход  развития общества очень сложно  повернуть  на иной  путь.  Например,  разгром  немцев  под  Москвой   во   время   Великой Отечественной  войны создал благоприятные условия  для победы над гитлеровской Германией. Ни ФАУ, ни работы по  созданию  атомной  бомбы  Германию уже  не спасли  бы.  Но  до  того  ситуация  была  более  чем   неустойчива. Любой предшествующий эпизод - задержка войск из Сибири, замена Жукова и  Тимошенко на Ворошилова с Буденным, - и история могла пойти уже  по иному сценарию.

     А вот  некое изобретение, пусть даже  опередившее  время,  где-нибудь  в Урюпинске середины XIX века и  последовавший за ним технологический  прорыв  в стабильной аграрной  империи - из разряда легковесных  выдумок. Натяжка  не  в самой возможности изобретения умельцем-самородком танка или  самолета,  а  в маниловских  мечтаниях,  что  это-де  повлияло  бы  на  траекторию  движения страны - по крайней мере до ближайшей социальной катастрофы (1905  или  1914 года). Вспомним Леонардо да Винчи - он еще в Средние века придумал и танк, и подводную  лодку.  Но  разве  изменили  его  изобретения  историю,  ускорили прогресс? Время было не подходящее и народ просто не мог осознать и понять тех изобретений. Из писателей, чьи произведения  причислены  к эталонам  жанра,  можно выделить Гарри Гаррисона, Пола Андерсона, Кита Лаумера, Севера  Гансовского, Андрея Аникина и Вячеслава Пьецуха. Именно  их  произведения  сформулировали основные рамки, допущения и критерии развития  сюжета:  не  путешествия во

времени с познавательными  целями, а изменение хода  истории  знакомого  нам мира,  анализ  возможных  последствий того  или  иного   неслучившегося в  реальности события. Поэтому ни "Машина времени" Герберта Уэллса, ни  модный "Вокзал времени" Роберта Асприна  в разряд альтернативной истории  не попадают, но они несомненно являются ее начинателями.[2]

Классическим образцом жанра альтернативной истории является трилогия Гарри Гаррисона "Запад Эдема", "Зима в Эдеме" и "Возвращение в Эдем". Развилку  популярный  фантаст установил в доисторической эпохе Земли:  каким путем двинулась бы земная цивилизация, не упади на  нашу  планету метеорит,  положивший  конец эпохе динозавров? По Гаррисону динозавры могли бы  эволюционировать до  разумного вида. Dino Sapiens? А почему бы и нет! Этой версии, кстати, не чурались даже некоторые ученые  -  например,  Дейл  Рассел,  обнаруживший  кости мелких, прямоходящих  ящеров  -   стенонихозавров.   Размер   головного   мозга, а следовательно, и способность  к  сложному, многофункциональному  поведению, возрастал у них столь же быстро, как и у гоминидов.

Холоднокровным динозаврам (в романе -  ийлане),  предпочитающим  теплый субтропический климат, не нужен  огонь. Но без него, казалось бы,  невозможен и технический прогресс, однако цивилизация динозавров пошла  по иному пути  - ийлане начали развивать  биотехнологию, "выращивая"  с  помощью  генетических преобразований  жилье,  одежду,  оружие,  научные  приборы  и  все   прочее, необходимое  для жизни.

Логичность и  проработанность  деталей  альтернативы  Гаррисона  вполне убеждают читателя: так могло быть. В основе  романа  -  конфликт  двух  форм цивилизации, динозавров и людей. В итоге он заканчивается победой людей, что  вполне обосновано: на стороне человека выступает  природа  -  похолодание  и грядущее оледенение. Рано или  поздно ийлане  либо  уйдут  к  экватору, либо погибнут: биоцивилизация ничего  не  смогла  противопоставить надвигающимся ледникам.[9]

     У Павла  Шумила в романе "Долг перед  видом" из цикла "Слово   о  драконе" динозавры пошли  обычным, "человеческим", путем  технологического прогресса и  довели собственную планету до  катастрофы. А когда спохватились, животный мир уже исчез,  да  и  самим  "покорителям"  досталось  в  наследство  множество генетических неприятностей.[2]

Итак,  первая  разновидность   направления   -   природно-эволюционная. Поворотной точкой, развилкой  с  нашим  миром  явился  катаклизм. Наряду с гаррисоновской трилогией в эту категорию альтернативной истории логично вписывается и дилогия Владимира Васильева "Волчья натура"/"3верь в каждом из нас": в этой  версии разумные обитатели Земли произошли не  от  праобезьян,  а от  прасобак. В остальном же история  развивается  по  "человеческому  стандарту"  -  войны, революции  и  прочие  символы  становления  цивилизации.  Но  собакообразные оказались добрее, особенно в отношении заповеди "не убий".

     Кит  Лаумер в "Желтой зоне" и  "Обратной стороне времени"  тоже  обозначил иную возможность  развития земной цивилизации.  В первом романе разум появился не  у  приматов,  а  у  грызунов,  во  втором  -  доминирующим  видом  стали синантропы. Хомо сапиенс так и не появился. А в рассказе Гарри Тартлдава  "В низине" хомо сапиенс и хомо неандерталис мирно соседствуют  благодаря  тому, что не существует Гибралтара...[4]

Иногда "исходным материалом" для создателей произведений  в  жанре альтернативной истории становится реальная историческая личность, ее роль в развитии общества. Один из ярких примеров - роман Пола Андерсона "Патруль времени". В 215 г. до н.э. в битве между Римом и Карфагеном погибли римские полководцы,  отец  и сын Сципиони.

     В нашем  мире, как известно, первый этап  той битвы тоже был проигран, но полководцы остались в живых  и спустя некоторое время, перегруппировав   силы, разгромили-таки Карфаген. В   мире  Пола  Андерсона  в   этой  войне  потерпел поражение  Рим, и восторжествовала карфагенская  империя. Как изменился бы мир

при такой  расстановке  сил  в  реальной  истории?  По  мнению  Андерсона - радикально. Ведь воинственный Рим не только подхлестывал  развитие  соседних народов, но внедрил  новую мировую религию  -  христианство.  Автор  убежден: только монотеизм  стимулирует  развитие  науки  и  техники,  ибо  единый  Бог предполагает единый план устройства мира, законы которого можно изучать. Вот почему на альтернативной Земле Пола Андерсона  не  только  коренным  образом изменилась политическая картина, но  произошла  стагнация  в  технической  и научной областях.

Может быть, с исторической  точки  зрения  мир  Андерсона  выглядит  не слишком достоверно, однако автор  убедительно  доказал:  отдельные  личности способны существенно  изменить направление и пути развития цивилизации. Иной точки зрения придерживается Север Гансовский. Главный герой  рассказа  "Демон истории"  получил  возможность  подкорректировать   события   прошлого. Он отправляется в 1914 год, чтобы уничтожить будущего  диктатора,  развязавшего вторую мировую  войну. Миссия выполнена, однако  по  возвращении  выяснилось: место  убитого  занял  другой  человек  -  Адольф  Гитлер.  Изменились  лишь некоторые несущественные детали: названия лагерей смерти, ракет.[7]

     Из  других произведений,  в  которых   личность  изменяет привычный  ход истории, можно вспомнить  романы Г.Гаррисона и Т.Шиппи  "Молот и крест" (в 864г. англосаксонский король казнил влиятельного вождя викингов,  спровоцировав вторжение в Англию огромной армии викингов), Леонида Резника "Дом в центре"

(Святослав Игоревич  в 970 г. попал  в  плен  и  принял  мусульманство,  Русь  разделилась на два государства  со столицами в  Новгороде   и  Киеве),  сериал Хольма  ван Зайчика "Евразийская симфония" (Александр  Невский  и   сын  Батыя Сартак заключают  союз, в результате которого появляется  государство Ордусь), Андрея Аникина  "Смерть в Дрездене" (Наполеон  умер во время подготовки похода

на Россию, но война  все  равно  состоялась),  Кира  Булычёва  "Река  Хронос" (Ленин  в 1917 году не доехал до России, революция  не удалась:  Колчак сверг Временное  правительство  и  провозгласил  Императором  царевича  Алексея)... Условно к этому же типу произведений можно  отнести  любопытные  размышления

Клода Шейнисса "Самоубийство": эрцгерцога  Фердинанда  не  убили,  и  первая мировая война началась лет на десять позже, зато по  полной  программе - с танками, газами и атомной  бомбой. Подумать только, сколько всяких книг связанных с альтернативной историей было написано. А главное, что читать их очень интересно и занимательно, но это на мой взгляд. По-моему очень полезно увидеть произошедшие когда-то обстоятельства в другом возможном свете.

Любопытно предположить что-либо и посмотреть, что бы из этого вышло в различных масштабах. 

                                                             Глава II

1.Возможно в этой главе реферата я повторюсь по поводу наших и зарубежных писателей, об их вкладе в альтернативную историю, скорее всего да, но все же.

В западной фантастике существуют два основных типа или  подтипа жанра альтернативной истории, которые в свою очередь делятся  на несколько подвидов.

Первый тип можно  назвать историческая история(звучит конечно, как масло масленое, но тем  не менее). В них автор следует  событиям, которые имели бы место, если бы некоторые значительные события  нашей истории произошли по-другому. И для успеха книги очень важно, насколько хорошо автор представляет себе весь спектр проблем эпохи, о которой пишет.[4]

В исторической истории  писатели часто пытаются переиграть реальные события в попытке понять: был бы наш мир лучше при  другом исходе? И почти всегда убеждаются, что нынешний все же симпатичнее, чем большинство альтернатив. Как  ни крути и не предполагай, а все-таки наш мир должен жить так, как живет. Может все давным-давно предопределено и мы идем по намеченному пути, а может нет.