Социал-демократизм. 2

            СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЗМ

Социал-демократия сыграла огромную роль в формировании как современной общественно-политической системы, так и идейно-политической ситуации в современном мире. Известные  исследователи и политические деятели, не принадлежащие к самой социал-демократии, не без оснований называли XX столетие социал-демократическим веком. Теперь попытаемся выяснить, что есть социал-демократия и какое место она занимает в общем спектре социально-политических течений в индустриально развитых странах современного мира.

Предварительные замечания. Под социал-демократией, как правило, понимают теорию и практику всех партий, входящих в социалистический интернационал, и к ней относят  те социальные и политические силы, которые составляют эти партии. Социал-демократию можно обозначить и как социально-политическое движение, и как идейно-политическое течение. Причем внутри этого движения есть различные его направления: социально-философское, идеологическое и политическое. Например, для социалистических партий Франции, Италии, Испании, Греции и Португалии понятие "социал-демократия" совпадает с деятельностью самой  партии. Применительно к ним используются понятия "социализм", "латинский  социализм" или "средиземноморский  социализм". Они отличаются от социал-демократических  партий Скандинавии, Великобритании, Германии, Австрии некоторым уклоном вправо. По-видимому, это произошло под  бременем опыта длительного пребывания у власти. Существуют "скандинавская" или "шведская" модели, "интегральный социализм", основывающиеся на австромарксизме. Выделяют "фабианский социализм", "гильдейский социализм" и т.д. Специфика есть и у германского, французского, испанского вариантов  социал-демократии. Необходимо отметить и то, что социал-демократия имеет  богатую историческую традицию.

Очевидно, что мы имеем дело с весьма сложным  и многоплановым явлением. Об этом, в частности, свидетельствует огромная литература по данной проблематике как на Западе, так и у нас в стране. Этим объясняется тот выбор основных вопросов, которые рассматриваются в этой главе, относящейся к характеристике общих контуров социал-демократии.

Идейные истоки социал-демократии

Идейные истоки социал-демократии берут начало со времен Великой французской революции  и идей социалистов-утопистов. Но несомненно и то, что она получила импульс от марксистской теории и под ее влиянием. При этом главным стимулом утверждения и институциализации социал-демократии являлись формирование и возрастание в конце XIX - начале XX в. роли и влияния рабочего движения в странах с развитым капитализмом. Первоначально почти все социал-демократические партии возникли как внепарламентские партии, призванные отстаивать в политической сфере интересы рабочего класса. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что в ряде стран (например, в Великобритании и Скандинавских странах) профсоюзы и поныне являются коллективными членами этих партий.

Социал-демократия первоначально разделяла важнейшие  установки марксизма на ликвидацию капитализма и коренное переустройство общества на началах диктатуры пролетариата, обобществления средств производства, всеобщего равенства и т.д. Некоторые члены этих партий поддерживали идею марксистов о революционном пути ликвидации капитализма и переходе к социализму. Но в реальной жизни получилось так, что социал-демократия в целом признала существующие общественно-политические институты и общепринятые правила политической игры. Партии социал-демократической ориентации институциализировались, стали парламентскими партиями. С этой точки зрения всю последующую историю социал-демократии можно рассматривать также и как историю постепенного отхода от марксизма.

Реальная  практика заставила руководителей  социал-демократии убедиться в бесперспективности революционного перехода от старой общественной системы к новой, в необходимости трансформировать, усовершенствовать ее.

В экономической  и политической борьбе той эпохи  они убедились, что многие требования рабочего класса можно реализовать  мирными средствами, в процессе повседневных и постепенных перемен. Чуть ли не все социалистические и социал-демократические  партии ставили своей целью "разрыв с капитализмом". Их программы  конца XIX - начала XX в. не были революционными в полном смысле этого слова, хотя и содержали известный набор радикальных лозунгов. С самого начала для большинства социал-демократических партий было характерно совмещение революционных лозунгов с оппортунистической, прагматической политической практикой. Постепенно в программах большинства социал-демократических партий брали верх оппортунизм, прагматизм, реформизм. Особенно ускоренными темпами этот процесс пошел после большевистской революции в России, которая перед всем миром воочию продемонстрировала гибельность того революционного пути, который предлагался марксизмом (а в его крайних формах - марксизмом-ленинизмом).

Следует подчеркнуть, что по основополагающим идеям марксизма о революции, непримиримой классовой борьбе, диктатуре  пролетариата в первые два десятилетия XX в. обозначился раскол в рабочем  движении и социал-демократии. Но большевистская революция и созданный вслед  за ней III, Коммунистический интернационал  институциализировали этот раскол. Социал-демократия и коммунизм, выросшие практически на одной и той же социальной основе и из одних и тех же идейных истоков, по важнейшим вопросам мироустройства оказались на противоположных сторонах баррикад.

Причины таких событий коренились в самой  природе рабочего движения и социал-демократии. Как бы предвидя возможность появления  диктаторского социализма (согласно марксистской идее - диктатуры пролетариата), руководители реформистского крыла  социал-демократии провозгласили своей  целью построение демократического социализма. Первоначально по этому  вопросу развернулись довольно острые споры, в которых оппоненты этой идеи приводили главный аргумент, что социализм не может быть недемократическим. Но история, как говорится, распорядилась  по-иному, показав, что наряду с демократическим  бывают нацистский, большевистский и иные варианты тоталитарного социализма.

Понятие "демократический социализм", по-видимому, впервые было использовано в 1888 г. Б. Шоу для обозначения  социал-демократического реформизма. Позже его использовал Э. Бернштейн, но его окончательному закреплению  способствовал Р. Гильфердинг. В основе первоначальной концепции демократического социализма лежала разработанная в середине XIX в. Л. фон Штайном программа политической, экономической и культурной интеграции рабочего движения в существующую систему. Для представителей данной традиции с самого начала было характерно признание правового государства как позитивного фактора в деле постепенного реформирования и трансформации капиталистического общества.

Разработка  основополагающих установок демократического социализма, ориентированного на постепенное  реформирование общества, была предложена Э. Бернштейном. В смысле признания  идеи интеграции рабочего класса в  существующую систему и ее постепенной  трансформации эволюционным путем  большинство современных социал-демократов являются наследниками Э. Бернштейна. Главная его заслуга состояла в отказе от тех разрушительных установок  марксизма, реализация которых в  России и ряде других стран привела  к установлению тоталитарных режимов. Речь идет прежде всего об установках на уничтожение до основания старого мира в лице капитализма, установление диктатуры пролетариата, непримиримую классовую борьбу, социальную революцию как на единственно возможный путь ниспровержения старого порядка и т.д. Отвергая идею диктатуры пролетариата, Э. Бернштейн обосновывал необходимость перехода социал-демократии "на почву парламентской деятельности, числового народного представительства и народного законодательства, которые противоречат идее диктатуры". Социал-демократия отказывается от насильственных, конвульсивных форм перехода к более совершенному социальному устройству. "Классовая же диктатура принадлежит более низкой культуре", - подчеркивал Бернштейн. Он считал, что "социализм не только по времени, но и по внутреннему своему содержанию" является "законным наследием" либерализма. Речь идет о таких принципиальных для обоих течений вопросах, как свобода личности, хозяйственная самостоятельность отдельного индивида, его ответственность перед обществом за свои действия и т.д. Свобода, сопряженная с ответственностью, говорил Бернштейн, возможна лишь при наличии соответствующей организации и "в этом смысле социализм можно было бы даже назвать организаторским либерализмом".

В глазах Бернштейна "демократия - это средство и в то же время цель. Она есть средство проведения социализма, и  она есть форма осуществления  этого социализма". При этом он не без оснований говорил о  том, что "демократия в принципе предполагает упразднение господства классов, если только не самих классов". Он же -и тоже не без оснований - говорил о "консервативном свойстве демократии". И действительно, в демократической системе отдельные партии и стоящие за ними силы так или иначе сознают границы своего влияния и меру своих возможностей и могут предпринять лишь то, на что в данных условиях могут рассчитывать. Даже в тех случаях, когда те или иные партии предъявляют повышенные требования, зачастую делается это, чтобы иметь возможность получить больше при неизбежных компромиссах с другими силами и партиями.

Это обусловливает  умеренность требований и постепенность  преобразований. Э. Бернштейн настойчиво подчеркивал, что "демократия суть средство и цель одновременно. Она - средство завоевания социализма и форма осуществления  социализма". Как считал Бернштейн, в политической жизни только демократия является формой существования общества, пригодной для осуществления  социалистических принципов. По его  мнению, реализация полного политического  равенства является гарантией реализации основных либеральных принципов. И  в этом он видел сущность социализма. В такой социалистической интерпретации  либеральных принципов Бернштейн  выделял три основные идеи: свободу, равенство, солидарность.

Причем  на первое место Бернштейн ставил солидарность рабочих, считая, что без  нее свобода и равенство при  капитализме для большинства  трудящихся останутся лишь благими  пожеланиями. Здесь перед социал-демократией  возникал вопрос: как добиться того, чтобы социалистическое общество стало  обществом наибольшей экономической  эффективности и наибольшей свободы, одновременно не отказываясь от равенства  всех членов общества? Главную задачу социал-демократии Бернштейн видел  в том, чтобы разрешить это  противоречие. Вся последующая история  социал-демократии, по сути дела, и есть история поисков путей его разрешения. Очевидно, что приоритет в разработке теории демократического социализма принадлежит Э. Бернштейну и в его лице - германской социал-демократии. Немаловажный вклад внесли представители фабианского и гильдейского социализма, поссибилизм и другие реформистские течения во французском социализме. Следует назвать также австро-марксизм, особенно его идейных руководителей О. Бауэра, М. Адлера, К. Реннера, активно выступавших против большевизма и ленинизма.

Были  и такие национальные социал-демократические  движения, которые с самого начала развивались на сугубо реформистских  основах и испытывали на себе лишь незначительное влияние марксизма. К ним относятся, в частности, английский лейборизм и скандинавская  социал-демократия. Отвергая революционный  путь замены капитализма социализмом, они вместе с тем декларировали  цель построения справедливого общества. При этом они исходили из тезиса о том, что, ликвидировав эксплуатацию человека человеком, необходимо оставить в неприкосновенности основные либерально-демократические  институты и свободы. Показательно, что в программных документах лейбористской партии Великобритании (ЛПВ) социализм как социально-политическая система вообще не обозначен. Лишь в IV пункте устава партии 1918 г. говорится о том, что ЛПВ стремится "обеспечить работникам физического и умственного труда полный продукт их труда и его наиболее справедливое распределение на основе общественной собственности на средства производства, распределения и обмена и наилучшей системы народного управления и контроля над каждой отраслью промышленности или сферы обслуживания". Шведские социал-демократы еще в 20-е гг. нашего столетия сформулировали концепции так называемого "функционального социализма" и "промышленной демократии", которые не предусматривали ликвидацию или огосударствление частной собственности.

Существенной  вехой в становлении современной  социал-демократии стала действительная "национализация" различных ее национальных отрядов. Уже Э. Бернштейн  подверг сомнению правомерность  тезиса Коммунистического манифеста, согласно которому "у пролетария нет отечества". Как писал Бернштейн, "рабочий, который является в государстве, в общине и пр. равноправным избирателем, а вследствие того и совладельцем общественного богатства нации, детей которого община воспитывает, здоровье которого охраняет, которого оберегает от несправедливостей, имеет и отечество, не переставая быть вместе с тем мировым гражданином". При этом он твердо высказывался за то, чтобы германские рабочие в случае необходимости встали на защиту национальных интересов Германии. Голосование немецких социал-демократов 4 августа 1914 г. в рейхстаге за принятие закона о военных кредитах представляло собой признание ими общей национальной задачи, открытую манифестацию подчинения классовых приоритетов национальным. Это означало, по сути дела, признание германской социал-демократией существующего национального государства как положительного факта истории.

Война внесла свои коррективы в позиции  лейбористов Великобритании. Был, в  частности, поколеблен их пацифистский интернационализм. В 1915 г. трое представителей лейбористской партии вошли в  состав коалиционного правительства. Представители лейбористов были привлечены к участию в разных правительственных комитетах, трибуналах и агентствах. Очевидно, что, включившись  в механизм управления страной, они  приобрели новый статус. Этим немецкие социал-демократы и английские лейбористы демонстрировали свое превращение  в лояльную политическую силу, добивающуюся своих целей в двуедином процессе взаимного соперничества и сотрудничества рабочего класса и буржуазии в рамках национального государства. По этому же пути пошли социал-демократические партии других стран индустриально развитой зоны мира.

В духе дискуссий в немецкой социал-демократии в русском легальном марксизме  также начался пересмотр ряда важнейших положений классического  марксизма. В частности, П.Б. Струве поставил под сомнение Марксову идею о "прогрессирующем социальном угнетении и обнищании масс населения". Исходя из гегелевского диалектического метода, Струве утверждал, что тезис о "непрерывности изменения" служит теоретическим обоснованием скорее эволюционизма, нежели революционности. "При обосновании социализма как исторически необходимой формы общества, - писал он, - дело идет не о том, чтобы отыскать... элементы, разъединяющие обе формы, а, наоборот... путем непрерывной причинности и постоянных переходов их соединяющие". Утверждая, что присущий ортодоксальному марксизму абсолютизм понятий есть противоположность диалектике, Струве усматривал задачу здравомыслящих людей не в том, чтобы подготовить всемирную катастрофу, утопический скачок в "царство свободы", а в постепенной "социализации" капиталистического общества.

По-видимому, определенный потенциал развития по реформистскому пути был заложен  и в российской социал-демократии, в той ее части, которая была представлена меньшевиками, в особенности Г.В. Плехановым и его сподвижниками. Но победу в ней, как мы знаем, одержали большевики, превратившие огромную страну в полигон для своих революционных  экспериментов.

Демократический социализм в современных  условиях

После второй мировой войны наступает  новый этап в судьбах демократического социализма. Сразу после войны  то ли по инерции, то ли по убеждениям, то ли по каким-либо другим причинам руководители большинства социал-демократических  партий, известных своими реформистскими ориентациями, прагматизмом и оппортунизмом, неизменно высказывали свою приверженность марксизму. Так, К. Шумахер в предисловии  к Дортмундской программе действий СДПГ писал в 1952 г.: "Мы как социал-демократы  не имеем абсолютно никакого повода выбрасывать марксизм целиком за борт... В обеих своих важнейших  формах - экономический взгляд на историю  и классовая борьба - он не устарел... потому что реальная действительность подтверждает его. Марксизм - не балласт. И если мы не рассматриваем его  как катехизис, тем не менее он является методом, которому мы, применяя его для анализа действительности, должны быть благодарны более чем любому другому научному и социологическому методу за обретение силы, знаний, оружия для борьбы. Классовая борьба прекратится только тогда, когда все люди обретут равные права и одинаковые обязанности".

Но тем не менее после второй мировой войны в свете опыта фашизма и большевистской диктатуры в СССР европейская социал-демократия пошла на решительный разрыв с марксизмом и на признание непреходящей ценности правового государства, демократического плюрализма, самого демократического социализма. В 1951 г. Социнтерн принял свою программу принципов - Франкфуртскую декларацию. В ней были сформулированы "основные ценности демократического социализма". Она содержала также положение о возможности плюралистического обоснования социал-демократами социалистической цели. Последняя точка в этом вопросе была поставлена сначала в Венской программе Социалистической партии Австрии (1958 г.) и Годесбергской программе СДПГ (1959 г.), которые решительно отвергли основополагающие постулаты о диктатуре пролетариата, классовой борьбе, уничтожении частной собственности и обобществлении средств производства и т.д. В последующем по этому же пути - одни раньше, другие позже (некоторые в 80-х гг.) -пошли остальные национальные отряды социал-демократии.

При этом руководители социал-демократии все  откровеннее подчеркивали многообразие своих идейных источников, плюрализм  своих ценностей, установок, ориентации.

С данной точки зрения интерес представляют рассуждения П. Глотца в материалах, посвященных 100-летию со дня рождения К. Маркса: "Что останется от его [Маркса] дела для германской социал-демократии?" или же "Как развивается история этой партии после второй мировой войны - против Маркса?" Отвечая на эти вопросы, он утверждал, что СДПГ после 1945 г. идет по пути, ведущему от В. Айхлера, Л. Нельсона, Г. де Фриза и К. Маркса к И. Канту. В итоге место историко-материалистического и историко-теологического обоснования занимает этическое обоснование демократического социализма. При этом в качестве философской основы своей политической платформы руководители германской социал-демократии признают критический рационализм К. Поппера.

Аналогична  картина и в других социал-демократических  партиях. Так, в формировании идейно-политических позиций английского лейборизма, по мнению ряда исследователей, важную роль сыграли идеи, почерпнутые у таких политологов, как Ч, Диккенс, Дж. Рэскин, Ллойд Джордж, К. Харди и др. Даже такой левый по своим воззрениям руководитель лейбористской партии, как Т. Бенн, признавая марксизм в качестве одного из источников лейборизма, наряду с ним называл в этом же качестве христианский социализм, фабианство, учение Оуэна, тред-юнионизм и даже радикальный либерализм.

В чем  суть современного социал-демократизма вообще и демократического социализма в частности? Пожалуй, наиболее емко и лаконично эта суть выражена в Годесбергской программе СДПГ 1959 г., в которой в качестве "основных целей социалистического стремления" провозглашены свобода, справедливость и солидарность. Эти три пункта в различных модификациях с дополнением ценностей "равенства", "демократии" и т.д. в той или иной форме присутствуют в программах большинства социал-демократических партий.

Центральное место в построениях демократического социализма занимает свобода. В трактовке  Годесбергской программы свобода означает самоопределение каждого человека. Свобода, игнорирующая равные права для всех людей, вырождается в произвол. Равенство дает смысл свободе, которая действительна для всех людей. Равные права индивида на самоопределение, на признание его достоинства и интересов составляют содержание справедливости. Что касается справедливости, которая не уважает эти права, то она неизбежно превращается в уравниловку, которая подминает под себя действительную справедливость. Иначе говоря, свобода и равенство обусловливают друг друга. Выражением этой обусловленности является справедливость. Справедливость есть не что иное, как равная для всех свобода.

По мнению приверженцев демократического социализма, свобода для самовыражения достижима  лишь в том случае, если понимать ее не только как индивидуальную, но и как общественную свободу. Свобода  отдельного индивида может реализоваться  только в свободном обществе и, наоборот, не может быть свободного общества без свободы отдельного индивида. Как писали М. Шляй и И. Вагнер, "свобода не предоставляет индивидууму неограниченной автономии, но и не требует от него безусловного подчинения заповедям общества. Скорее, она находится в поле напряжения между свободой индивидуума и его социальной обязанностью".

Следует отметить, что, поставив в основу своих  политических платформ идею позитивной свободы, в реализации которой государству  предписывалась ключевая роль, в послевоенные десятилетия европейская социал-демократия добилась внушительных успехов. Оказавшись в ряде стран у руля правления  или превратившись в серьезную  парламентскую силу, социал-демократические  партии и поддерживающие их профсоюзы  стали инициаторами многих реформ (национализация ряда отраслей экономики, беспрецедентное  расширение социальных программ государства, сокращение рабочего времени и т.д.), составивших тот фундамент, который  обеспечил бурное экономическое  развитие индустриальных стран. Им же принадлежит большая заслуга  в создании и институционализации  государства благосостояния, без  которого немыслима общественно-политическая система современного индустриально  развитого мира. Позитивным фактором мирового развития стал Социалистический интернационал, объединивший 42 социалистические и социал-демократические партии европейских и неевропейских  стран.

Процессы  европейской интеграции дали толчок к интеграции европейской социал-демократии. В 1974 г. был образован союз социал-демократических  партий Европейского сообщества. Причиной такого объединения стали прямые выборы в Европейский парламент. В этом парламенте социал-демократические  партии объединились в самостоятельную  фракцию, в которую вошли парламентарии  -социал-демократы от всех стран - участниц ЕЭС. Европейская социал-демократия сыграла немаловажную роль в достижении разрядки напряженности между Востоком и Западом, в развертывании хельсинкского процесса, других важных процессах, способствовавших оздоровлению международного климата последних десятилетий. Неоценимую роль во всех этих аспектах сыграли такие выдающиеся деятели социал-демократии XX в., как В. Брандт, У. Пальме, Б. Крайски, Ф. Миттеран и др.

О том, насколько велика позитивная роль социал-демократии в определении приоритетов внутриполитического  развития на уровне страны, наглядно можно  представить на примере Швеции. В  данной связи следует говорить прежде всего о так называемой "скандинавской модели", или "шведской модели", демократического социализма. Под этой моделью подразумевается та форма государства благосостояния, которая в послевоенные десятилетия сложилась в Дании, Норвегии и Швеции. Ее возникновение, как правило, связывают с приходом к власти первых социал-демократических правительств: в Дании - в 1929 г., в Швеции и Норвегии - в 1932 г. Поскольку же в наиболее завершенной форме преобразования капитализма реализованы в Швеции, то «скандинавская модель» более известна под названием "шведская модель".

Благоприятствующим  для формирования и утверждения "шведской модели" было то, что  Швеция не участвовала в двух мировых  войнах и социал-демократическая  рабочая партия Швеции (СДРПШ) с начала 30-х до середины 70-х гг. бессменно  находилась у власти. Эти обстоятельства дали возможность более или менее  последовательно реализовать далеко идущие социально-экономические реформы. К "середине 70-х гг. шведскими социал-демократами  были достигнуты значительные успехи в реализации социальных программ государства  благосостояния. В частности, доля национального  дохода, расходуемая на социальные цели, возросла примерно с 10% в начале 50-х гг. до 13% в 70-е гг. Поднялся уровень заработной платы трудящихся и, соответственно, уровень их жизни. Впечатляющие успехи были достигнуты в областях социального обеспечения, здравоохранения, образования, профессионального обучения, жилищного строительства и т.д.

Основными характерными особенностями шведской модели, как правило, считаются: воссоздание  за сравнительно короткий период высокоэффективной  экономики; обеспечение занятости практически всего трудоспособного населения; ликвидация бедности; создание самой развитой в мире системы социального обеспечения; достижение высокого уровня грамотности и культуры. Эту модель иногда называют "функциональным социализмом" на том основании, что демократическое государство осуществляет функции перераспределения национального дохода в целях обеспечения большей социальной справедливости. Основу смешанной экономики в этой модели составляет органическое сочетание частнокапиталистической рыночной экономики и социально ориентированной системы перераспределения произведенного продукта. Политика государства направлена на то, чтобы подтянуть уровень жизни неимущих слоев населения к уровню жизни имущих слоев населения. Государство обязано обеспечить условия для полной занятости и содержать развитую систему социального обеспечения. В идеале цель состоит в сокращении социального неравенства путем предоставления социальных услуг в важнейших сферах жизни. К этим услугам относятся: система семейных пособий на детей; бесплатное школьное образование; обеспечение в старости; пособие по безработице; обеспечение жильем и т.д.

В последние  полтора-два десятилетия в общем  контексте дальнейшего освобождения от остатков марксистского наследия в социал-демократии наблюдалась  тенденция к усилению акцента  на пересмотр позитивной роли государства, на индивидуальную свободу, частную  собственность, рыночные отношения  и другие связанные с ними ценности и установки. Причем этот акцент делается в контексте более решительного поддержания партиями демократического социализма институтов, ценностей и норм либеральной демократии. Показательно, что в 70-80-е гг. большинство из них приняли новые программные документы. Все они ставят в основу своих программ ряд основных установок, таких как политический плюрализм, частнокапиталистические рыночные принципы экономики, государственное регулирование экономики на основе кейнсианских рекомендаций, социальная помощь неимущим слоям населения, обеспечение максимального уровня занятости и т.д. Есть тенденция к усилению этической аргументации в социал-демократических программах.

На фоне развернувшейся в 70-80-е гг. консервативной волны с характерными для нее  требованиями децентрализации, разгосударствления, сокращения государственного регулирования, стимулирования рынка и т.д. в  социал-демократии растут настроения в пользу отказа от лозунгов национализации, обобществления или социализации и  других традиционных установок демократического социализма. Усиливаются позиции  тех правых кругов, которые всегда сохраняли приверженность частной  собственности на средства производства. Эти настроения характерны для большинства  партий демократического социализма, особенно тех, которые в 80-начале 90-х  гг. находились у власти. Это, в частности, выразилось в том, что эти партии осуществляли, по сути дела, неоконсервативную экономическую политику денационализации, разгосударствления, децентрализации. Следует отметить, что эти изменения в социал-демократии происходили в условиях нарастания кризиса тоталитарной системы в СССР и Восточной Европе с ее тотальным огосударствлением, планированием и уничтожением частной собственности на средства производства. Опыт "реального социализма" воочию продемонстрировал всему миру, что эти его атрибуты не только не кладут конец отчуждению, но и многократно усиливают его, не только не обеспечивают свободу, но и беспредельно расширяют и укрепляют тиранию государства над подавляющей массой населения. Монополия государства на средства производства оборачивается монопольным контролем над человеческими жизнями.