Социалистическое право как особый исторический тип права. 2

на тему "Социалистическое право как особый исторический тип  права"

по дисциплине "Сравнительное  правоведение"

Содержание

Введение

1. Возникновение и особенности  социалистического права

2. Советская правовая система

3. Европейские социалистические  правовые системы

4. Правовые системы социалистических  государств Азии

5. Правовая система Кубы

6. Перспективы развития  социалистического права

Выводы

Литература

Введение

В течение почти всего XX столетия наряду с другими правовыми  семьями развивалась еще одна правовая семья. Речь идет о социалистическом типе права, вызвавшем неодинаковую реакцию – от критики до признания. Критическая оценка многих принципов и положений социалистического типа права или признание некоторого его сходства (по структуре, понятиям) с романо-германской правовой семьей не помешали видным компаративистам признавать данную систему как реальность, подлежащую сравнительному изучению.

Как справедливо отмечает Ю.А. Тихомиров, после распада Союза  ССР и других социалистических государств произошла поспешная перемена в  оценках социалистического права. Фактическое его исчезновение дало повод считать данную систему  не более чем историческим памятником. И ряд ученых-юристов, оценивая ее в критическом плане, поспешили  вести речь о распространении  на территорию бывшего Союза ССР  принципов, институтов и норм зарубежного  права, прежде всего романо-германской правовой семьи. Другие обнаруживают преемственность  в прошлом и настоящем и  призывают к формированию новой  правовой семьи, в частности славянской. Следует отметить, что фактически многие нормы социалистического  права были признаны в России и  сохраняют силу до сей поры при  соответствии их Конституции. В ряде стран – Куба, Китай, Северная Корея  – действуют социалистические конституции  и законы.

Социализм зарождался и строился в странах с разным уровнем  экономического и общественного  развития, резко различающихся между  собой по укладам, историческим и  национальным традициям. Социалистические государства существенно различались  территорией, численностью населения, историей правового развития. Различны были история народов, населяющих эти  государства, их религиозные верования  и национальные традиции.

1. Возникновение и особенности  социалистического права

Между отдельными социалистическими  странами существовали большие различия в экономике, культуре, праве, в путях  и методах решения задач социалистического  строительства. Эти различия свидетельствовали  о разновидностях социалистических правовых систем. Различия между социалистическими  правовыми системами в основном были обусловлены: способом их возникновения  и развития; тем обстоятельством, что они относились к разным этапам строительства социализма; особенностями  социалистического пути развития.

В советской юридической  науке социалистический тип права  рассматривался как исторически  наивысшая и последняя ступень  в развитии права. Он как бы представлял  собой логическое отрицание и  антипод эксплуататорских типов  права. В социалистических правовых системах впервые в истории были разработаны юридические формы  для таких явлений, как коллективные формы собственности, государственное  руководство экономикой, плановое ведение  народного хозяйства.

В социалистических правовых системах находили отражение их социальные цели и классовый характер, при  этом особо подчеркивалось, что они  суть средство выражения и закрепления  интересов рабочего класса и всего  трудового народа. Цели, на достижение которых направлена правовая система, а также средства их достижения формулировались  в принимаемых правовых актах.

Идейную основу социалистических правовых систем составлял марксизм-ленинизм. К. Маркс, Ф. Энгельс и В.И. Ленин  сформулировали основные характеристики социалистического права: его обусловленность  социально-экономическим строем общества; классовость права как возведенной  в закон воли экономически господствующего  класса, орудия его политической власти; способность права оказывать  значительное обратное воздействие  на развитие социально-экономических  и политических отношений. Они обосновали экономические, политические и идеологические предпосылки необходимости права  в социалистическом обществе. Остро  критикуя буржуазное право и доказывая  необходимость его революционной  отмены, они не выступали за ликвидацию в ходе пролетарской революции всякого  права вообще. В.И. Ленин писал  по этому поводу: "...не впадая в  утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются  работать на общество без всяких норм права, да и экономических предпосылок  такой перемены отмена капитализма  не дает сразу".

Социалистическая правовая система возникает только в результате социалистической революции, которая  независимо от того, к мирной или  немирной форме она осуществляется, выражается в революционном взятии государственной власти трудящимися  во главе с рабочим классом.

Социалистическая революция  изменила экономическое основы жизни  общества, посягая на частную собственность  как таковую, а не только на отдельные  ее формы. Такому глубокому перевороту в экономических отношениях неизбежно  соответствовал столь же глубокий правовой переворот. Речь идет об отмене и признании  недействительными всех законов, охранявших и закреплявших существование старых органов государственной власти и старый правопорядок. Этот переворот  в правовой жизни выступал не как  простое отрицание старого права, а как переход к высшему  историческому типу права, включающий в себя некоторые старые правовые формы, которые использовались в  интересах социалистического строительства.

Слом старого права  являлся составной частью, результатом  и следствием слома эксплуататорской государственной машины. Слом политических учреждений предшествовал и в  значительной мере предопределял слом правовых учреждений.

Социалистическая правовая система возникла не стихийно, а  при воздействии революционной  партии. Руководящая и направляющая роль марксистско-ленинской партии являлась главным условием становления  социалистической правовой системы.

Формы (пути) возникновения  социалистической правовой системы  были самыми разнообразными, в зависимости  от конкретного соотношения классовых  сил, степени сопротивления эксплуататоров, демократических юридических традиций и других специфических национальных особенностей той или иной страны.

При возникновении и развитии новых, социалистических правовых систем выявились и способы их возникновения, имеющие общее значение: во-первых, посредством создания новых правовых источников; во-вторых, посредством  использования старых юридических  источников, в которые вкладывалось новое содержание, чем придавалось  им новое социальное значение.

На становление зарубежных социалистических правовых систем существенное влияние оказала первая социалистическая правовая система – советская.

Советская правовая система  предложила конкретные образцы юридических  норм и институтов, которые были восприняты полностью или послужили  образцом для создания сходных норм и институтов в других социалистических странах. Такое влияние советского правового опыта нашло свое выражение  уже при разработке и создании первых конституционных законов  во всех социалистических государствах.

Зарубежные правовые системы  являлись разновидностями социалистического  типа права, отражающими различные  формы реализации общих принципов  социалистического права. Они наряду с общими чертами обладали конкретными, своеобразными, национальными свойствами, отличающими их друг от друга.

Победа социалистических революций в ряде стран Европы, Азии и Латинской Америки привела  к созданию мировой системы социализма. Его развитие сопровождалось совершенствованием правового регулирования отношений  между социалистическими государствами. Социалистическое право регулировало отношения не только внутри одного социалистического общества, но и  между социалистическими странами. Оно превращалось в международное  явление.

Становление советской правовой системы начинается после победы вооруженного восстания в Петрограде в феврале 1917 г. и завершается  во второй половине 30-х годов, когда  государственная собственность  безраздельно возобладала в экономике, а большевистская идеология столь  же неоспоримо стала господствовать в духовной жизни общества, включая  его правосознание. Такие молниеносные темпы в оформлении принципиально  новой правовой системы сопоставимы  лишь со скоростью, с какой грандиозные  потрясения Beликой французской революции  и наполеоновских войн утвердили  на Европейском континенте новые  правовые институты.

Советское право принадлежало к одной из трех основных правовых систем современного мира – к семье  социалистического права, являясь  ее первым и классическим образованием. Правовые системы большинства стран, входивших в социалистический лагерь, ранее относились к романо-германской правовой семье, поэтому они сохранили  с ней внешнее сходство. Так, в  обеих правовых семьях – и в  романо-германской, и в социалистической – норма права всегда понималась как общее правило поведения. В них сохранялись также прежняя  юридическая терминология и старое, досоциалистическое деление права  на отрасли. И, тем не менее особенности  социалистической правовой системы  оказались настолько значительными, что она выделилась из романо-германской правовой семьи и образовала самостоятельную  правовую семью – сначала в  РСФСР – СССР, затем в странах  Восточной Европы (1945–1950 гг.) и на Кубе (60-е годы).

После Второй мировой войны  возникла восточноазиатская группа социалистической правовой семьи –  право КНР, Северной Кореи и Вьетнама, – развивавшаяся на основе средневекового китайского права, что обусловило ее своеобразие и особое положение  по отношению к европейско-американской группе социалистического права.

2. Советская правовая система

В советской юридической  науке утверждалось, что в СССР реализуется принцип верховенства закона в системе источников права. На самом деле иерархия юридических  актов выглядела иначе.

1. В пирамиде системы  правовых норм находились правила,  исходившие от Центрального Комитета  ВКП(б) – КПСС либо от их  подразделений – Политбюро (Президиума), Оргбюро, Секретариата, отделов.  В силу сложившегося политического  обычая эти нормы имели приоритет  перед любыми другими правовыми  актами.

В то время как страны англосаксонской  и романо-германской правовых семей  переходили к демократическим формам законодательства на протяжении полутора, а то и двух-трех веков, СССР обрел  всеобщее (в том числе для женщин) избирательное право почти мгновенно  – в ходе революции 1917 г. Однако правосознание  основной массы населения оказалось  абсолютно неподготовленным к реальному  народовластию. Идеи о революционном  скачке в народоправство разбились  сразу, как только столкнулись с  подлинными правоотношениями. Не желая  отказываться от прежних лозунгов и  программных установок, КПСС, однако, силой обстоятельств стала выполнять  функцию дореволюционной аристократии (конечно, без ее культуры, традиций, образования и на совершенно иной идеологической базе).

Хотя правотворческая  задача "пролетарской аристократии" была предопределена историей, реализация этой миссии проводилась с прямолинейной  напористостью, свойственной, впрочем, всякой новой политической элите. Партийные  комитеты, начиная с Центрального, издавали постановления, адресованные "непосредственно государственным" (советской ветви) учреждениям, тогда  как с точки зрения формальной юриспруденции они могли обращаться только к членам своей партии в  этих учреждениях.

Выпячивание командной роли парткомов противоречило пропаганде преимуществ социалистического  строя. Поэтому с середины 30-х  годов получила широкое распространение  практика издания совместных постановлений  ЦК ВКП(б) – КПСС и Совета Министров (СНК) СССР. Она стала формой легализации  государственного нормотворчества  партийных комитетов. С партийной  точки зрения любое такое совместное постановление играло роль директивы  для парткомов и для рядовых  коммунистов. А участие правительства  в его утверждении придавало  акту общеобязательный юридический  характер. На практике совместные партийно-государственные  решения нередко рассматривались  правоприменительными органами как  надзаконные, что приводило к  подрыву принципа верховенства законов.

2. Значительную конкуренцию  законам составляло ведомственное  правотворчество. Чтобы замаскировать  вопиющие факты попрания авторитета  закона, "верхи" стали расширительно  толковать понятие "законодательство".

Огромная масса циркуляров, правил, регламентов, инструкций сопровождала каждый шаг руководителя предприятия, цеха, директора школы, вообще любого специалиста. К концу 70-х – началу 80-х годов только в сфере управления народным хозяйством накопилось до 200 000 различных приказов, инструкций и  иных подзаконных актов. Многочисленные предписания подавляли количеством, противоречили друг другу и законам. Руководители ведомств явочным порядком присвоили себе своеобразное право  вето на законодательные акты: установился  порядок, когда даже законы СССР действовали  в системе данного ведомства  только после издания министром  соответствующего приказа.

3.      Таким образом,  собственно законы в реальных  правоотношениях оказались вытесненными  с верхнего яруса в пирамиде  источников права. Этому способствовало  то, что самих актов законодательствования  было принято очень мало: за  полвека, прошедшие от опубликования  Конституции 1936 г. до преобразования  советского парламента в 1988 г., Верховный Совет СССР принял  всего 81 закон. Цифра возрастет  вдвое, если присовокупить к  ней законодательные акты об  утверждении народнохозяйственных  планов, о бюджете страны и  об утверждении указов Президиума  Верховного Совета СССР.

В то время как западноевропейские парламенты ежегодно на протяжении многих лет готовят по нескольку сотен  законов, парламентские органы Союза  ССР обнаруживали сходную производительное!! законотворчества только по совокупности всех лет существования советской правовой системы.

Причем главным законодателем  в советской – непартийной  – части государственного аппарата стал узкий круг лиц, избиравшихся не населением, а Верховным Советом, а на деле – его Президиумом. В  Конституции СССР 1936 г. Президиуму Верховного Совета поначалу отводилась роль толкователя  законов, которые издавались на сессиях  парламента. Но этот компактный, немногочисленный по составу и всегда находившийся "под рукой" государственный  орган оказался удобным для штамповки  одобренных высшими партийными инстанциями  решений. Явочным порядком через  Президиумы Верховного Совета СССР, а  также союзных и автономных республик  стали проводиться указы, вносящие изменения и дополнения в законы СССР и соответствующих республик.

В конце 40-х годов практика "указного" законотворчества была легализована поправкой в Конституции. В результате большая часть законодательных  норм вводилась посредством указов Президиума Верховного Совета, санкционированных  впоследствии Верховным Советом  СССР. Как правило, сессия штамповала эти указы, практически даже не создавая видимости их обсуждения. За 1938-1985 гг. Верховный Совет издал 120 законов  об утверждении указов своего Президиума, причем, обычно одним актом санкционировался сразу пакет указов.

Малочисленность законов  открывала широкий путь для ведомственного и партийного правотворчества, необходимого в создавшихся условиях. Поэтому  качество многих законов и указов оставалось очень низким.

4.      Законодательные  акты в СССР страдали отсутствием  механизма реализации закрепленных  в них норм. Большая часть законов  брежневской эпохи, особенно касавшихся  охраны окружающей среды, памятников  истории и культуры, народного  образования, прав и свобод  граждан, были сформулированы  абстрактно и не предусматривали  реальных санкций за их нарушение.

Граждане Советского Союза  не могли воспользоваться важнейшими конституционными правами, поскольку  долгие годы не издавались законы, в  которых были бы регламентированы порядок  реализации свободы слова, печати, права  на проведение митинга или шествия  и др. Почти 12 лет (1977-1989 гг.) не принимались  законы о судебном обжаловании незаконных действий должностных лиц и о  всенародном голосовании (референдуме). Поэтому многие конституционные  декларации оставались на бумаге.

5. Другой негативной чертой  советского законодательства была  его недостаточная систематизированность,  а также труднодоступность нормативных  материалов для граждан, учреждений, предприятий и организаций.

Подобная ситуация стала  отголоском сталинизма в юриспруденции: в 30-50-х годах засекречивались  даже Кодекс законов о труде и  Положение о товарищеских судах, которые, казалось бы, должны были быть самыми доступными актами права. Большая  часть общесоюзных нормативных  правовых актов не подлежала широкой  публикации, а рассылалась в полузакрытом порядке по административным каналам.

Господство партийного и  ведомственного законодательства затрудняло проведение кодификационных работ. Пожалуй, наиболее удачным был опыт нэпа, когда кодификация охватила все сферы общественной жизни. За полтора года законотворческой деятельности в 1922–1923 гг. было подготовлено семь кодексов: Уголовный, Кодекс о труде, Земельный, Гражданский, Уголовно-процессуальный, Гражданский процессуальный и Лесной. Вскоре последовало издание нового Кодекса законов о браке, семье  и опеке и Положения о судоустройстве. А в 1927 г. вышло в свет "Систематическое  собрание законов РСФСР".

С образованием СССР аналогичные  работы проводились в сфере союзного законодательства: были приняты Основы судоустройства Союза ССР и союзных  республик, Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, Общие начала землепользования и  землеустройства, Воздушный, Таможенный кодексы и ряд других важных кодификационных  актов. В 1927 г. появилось неофициальное "Систематическое собрание действующих  законов СССР", состоявшее из шести  томов.

Казалось бы, создавалась  возможность для повторения удачного опыта М.М. Сперанского и создания законов СССР и союзных республик. Однако крутая ломка общественных отношений, предпринятая сталинским руководством в конце 20-х – начале 30-х годов, сняла вопрос о комплексной систематизации законодательства с повестки дня.

На протяжении последующей  четверти века в СССР не проводилось  никакой систематизации и кодификации  законодательства. К середине 50-х  годов только союзных актов (законодательных  и правительственных) накопилось около 400 000. Они вносили полную неразбериху  не только своим количеством, но и  низким юридическим качеством.

Во второй половине 50-х  годов возобновилась кодификация. Она началась на союзном уровне и  ознаменовалась принятием новых  Основ законодательства Союза ССР  и союзных республик: уголовного (1958 г.), гражданского (1961 г.), земельного и о браке и семье (1968 г.), исправительно-трудового (1969 г.), о труде (1970 г.) и др. Введение в действие этих Основ и не замедливших  последовать за ними соответствующих  новых республиканских кодексов позволило не только систематизировать  накопившийся нормативный правовой материал, но и существенно изменить его. С одной стороны, произошла  гуманизация публичного права, с  другой – гражданское законодательство оказалось приведенным в соответствие с реальностями огосударствленного народного хозяйства (до этого сохранялись ставшие абсолютно бесполезными нормы нэповских гражданских кодексов, регулировавшие отношения частной собственности и пр.).

На базе этой – третьей  в истории советского права –  кодификации (1918-1919 гг., 1922-1930 гг., 1958-1970 гг.) в середине 70-х годов началось осуществление программы издания  Свода законов СССР и союзных  республик.

В 1985 г. завершилось издание  десятитомного Свода законов  СССР. Всего в Свод законов было включено 1367 нормативных актов. Будучи нестабильными по содержанию (оперативное  обновление которого так и не удалось  наладить), эти тома остались мертвым  па мятником эпохи застоя. Таким  образом, полная кодификация советского права – даже в части официального законодательства, без учета партийных  и ведомственных норм, игравших фактически роль законов, так и не состоялась.

6. Особняком в системе  источников советского права  стояли судебная практика и  обычаи. Следуя традициям романо-германской  правовой семьи, советские юристы  допускали существование обычного  и судейского нормотворчества  только в порядке исключения  и при обязательном сохранении  формального верховенства закона. Так, применение обычаев допускалось  в морском праве (обычаи порта  при морских перевозках) и в  земельном (местные правила решения  земельных дел). Гораздо шире –  хотя и явочным порядком –  применялось прецедентное право:  Верховные Суды Союза ССР и  союзных республик анализировали  судебную практику и на ее  основе, а также при рассмотрении  конкретных дел издавали постановления,  которые имели обязательную силу  для нижестоящих судов и подчас  весьма существенно корректировали  нормы законодательства. К примеру,  именно судебным толкованием  была уточнена статья Кодекса  законов о труде, позволявшая  администрации уволить работника  за прогул, т.е. трехчасовое отсутствие  на рабочем месте без уважительной  причины. Суд разъяснил, что  указанное законом время прогула  может быть исчислено и суммарно, если работник – вследствие  опоздания, произвольных отлучек,  самовольного ухода с рабочего  места – в совокупности отсутствовал  на работе в течение дня  не менее трех часов.

В 20-х годах судебная власть осуществляла также конституционный  контроль в СССР.

Согласно Положению о  Верховном Суде СССР, принятому в 1923 г., в его задачу входило представление  заключения по требованию Президиума ЦИК СССР о законности с точки  зрения Конституции СССР тех или  иных постановлений ЦИК и Совнаркомов  союзных республик, а также СНК  СССР. По предложению центральных  органов союзных республик или  по собственной инициативе Верховный  Суд мог далее входить с  представлениями в Президиум  ЦИК СССР о приостановлении и  отмене постановлений, действий и распоряжений центральных органов и отдельных  наркоматов СССР, кроме постановлений  ЦИК СССР и его Президиума, по мотивам несогласованности таковых с Конституцией СССР. Таким образом, функции Верховного Суда СССР в области контроля за исполнением Конституции в целом можно охарактеризовать как надзорные и консультационные. Окончательно все конфликтные дела рассматривал и решал сам Президиум ЦИК СССР.

Состоявшая при Верховном  Суде прокуратура имела право  входить непосредственно в Президиум  ЦИК СССР с протестами на решения  Верховного Суда СССР и его коллегий.

Хотя решающие полномочия сосредоточивались в руках Президиума ЦИК СССР, тем не менее роль Верховного Суда и прокуратуры в осуществлении  конституционного контроля была весьма существенной. Именно на их плечи возлагалась  текущая работа по пересмотру огромного  количества нормативных актов союзных  и республиканских органов, выявлению  нарушений конституционности, подготовке заключений по спорным вопросам применения Конституции. Об объеме этой работы можно  судить хотя бы по следующим данным: в 1924 г. в Верховный Суд СССР поступило 277 нормативных актов для проверки их с точки зрения конституционности, в 1928 г. – 6272 нормативных акта.

В первые 40 лет существования  советского правосудия в нем были представлены три основные формы  процесса: состязательная (при рассмотрении гражданско-правовых дел), инквизиционная (применявшаяся Особыми совещаниями, "тройками" и "двойками") и  смешанная (в общих уголовных  судах).

Уголовно-процессуальное законодательство 1958-1960 гг. ликвидировало легальную  основу инквизиционного судопроизводства, но не стало заменять смешанный процесс  наиболее демократичным состязательным. Основы уголовного судопроизводства Союза  ССР и союзных республик 1958 г. и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. провозгласили действующими большинство  из перечисленных выше принципов  правосудия, впервые закрепили участие  общественности в уголовном судопроизводстве, четко сформулировали права обвиняемого  и обязанности должностных лиц  по их реализации, определили основания  для признания лица подозреваемым  и его права, расширили процессуальные границы для деятельности защитника (адвоката). Но все это являлось прогрессивным  шагом только по отношению к прежнему бесправному положению и не отвечало мировым стандартам демократического правосудия.

Суды, как и вся система  юстиции, составляли важный элемент  командной системы партийного руководства  страной. Органы правосудия не могли  быть гарантами прав человека, особенно когда речь шла о необходимости  защитить его от могущественной государственной  машины. Разделение властей – законодательной, исполнительной и судебной – отрицалось и в теории, и на практике.

Суды, находясь в центре системы  уголовной юстиции, выступали как  органы расправы, репрессии, а не как  органы правосудия, так как законодатель ставил перед всеми органами уголовной  юстиции общую задачу борьбы с  преступностью.

По традиции, укоренившейся  в сталинскую эпоху, процессуальное законодательство пренебрегало правами  граждан. Суды, подчиняясь данной свыше  установке об усилении борьбы с правонарушениями, почти отказались от оправдательных приговоров. Недостаточная требовательность судов к качеству проведенного предварительного расследования провоцировала следователей разными способами вымогать у  подследственных признание вины – эту средневековую "царицу доказательств".

Суды и все другие правоохранительные органы находились в фактической  зависимости от местных властей. Они зависели от исполкома местного Совета в материальном плане: "слишком" независимые судьи долго могли  ждать получения жилья, испытывали трудности с отоплением, продуктовым  снабжением, устройством детей в  детский сад и т.п. Кроме того, ретивые администраторы были в силах  организовать отзыв судьи с его  поста или забаллотировать кандидатуру  непослушного слуги Фемиды на ближайших  выборах судей. Таким путем складывалось печально знаменитое "телефонное право" – предмет, не изучавшийся в юридических  вузах, но весьма ощутимый и реальный в жизни.

Судьи состояли – практически  поголовно – членами "правящей партии". Институт партийной ответственности  стал еще одним орудием подрыва  конституционной нормы о независимости  суда.

На протяжении всех лет  советской власти суд так и  не занял подобающего ему места  в правовой системе общества, что  связано как с традициями правового  нигилизма, так и со стремлением  партийной элиты заменять правосудие своим индивидуальным усмотрением. А ведь юстиция была и остается несущей конструкцией в любой  правовой системе. Пренебрежительное  отношение к правосудию прокладывает дорогу произволу, подрывает устои  права и самого общества.

К 80-м годам советская  правовая система оказалась в  состоянии хронического кризиса. Он был вызван: неоправданной централизацией правотворчества, препятствовавшей принятию на местах наиболее рациональных управленческих решений; несостыковкой юридических  норм и новых потребностей хозяйственного развития страны и отдельных предприятий; разрывом между законодательными постановлениями  и их реализацией на практике.

Синхронное воздействие  этих негативных факторов можно было преодолеть только с помощью всеобъемлющей  и комплексной правовой реформы. Однако руководители СССР не сумели ее провести, а в конце 80 – начале 90-х годов пошли по пути десоветизации права, демонтажа социалистической правовой системы. Впрочем, умения не хватило и на это. Процесс преобразований вырвался из-под контроля, и в ходе революционных событий 1991 г. советская правовая система распалась на разрозненные элементы, сохраняющиеся в законодательстве бывших республик Советского Союза и в правосознании их граждан.