Создание самодержавной монархии

  Содержание 

  Введение………………………………………………………...…2

1. Создание самодержавной монархии…………………………….3
0. Первый этап…………………………………………………...3
0. Второй  этап…………………………………………………....6
0. Третий  этап. Завершение……………………………………..8
2. Идеология российского самодержавия…………………………11
3. Особенности российского самодержавия………………………20

 Заключение………………………………………………………......23

Список использованных источников…………………………….....24 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Введение.

  Формирование  русской государственности, несомненно, имело много общего с аналогичными процессами в других европейских странах. И там и здесь патриархально-вотчинная монархия развертывается в сословно-представительную с ее генеральными штатами, парламентами, сеймами, земскими соборами и т.д. Однако в рамках одной и той же общественно-экономической формации, в русле единого исторического процесса Московская Русь выделяется все же явным своеобразием своего государственного устройства. «Это устройство - целая политическая система, которой нельзя отказать ни в стройности и последовательности, ни в практической пригодности. Пригодность системы доказали ее результаты: она помогла государству в продолжение двух веков с лишком, с половины XV и до второй четверти XVIII века, выдержать трехстороннюю борьбу на западе, юге и юго-востоке, с которой по тяжести ни в какое сравнение не могут идти внешние затруднения, испытанные в те века государствами Западной Европы». Основная черта такого своеобразия сводится к следующему. Москва всякий раз достигает максимума в сосредоточении государственной власти над страной, максимума возможной политической централизации в данных экономических условиях. Это позволяет ей мобилизовать в случае военной необходимости гораздо больше боевых сил и материальных средств, чем враждебные ей державы, несмотря на все их многолюдство и богатство. Вот это гораздо более полное использование Москвой своего довольно-таки скудного военно-экономического потенциала и предопределило ее победу в долгих исторических спорах, которые оно вело со своими противниками. 
 
 
 
 
 
 
 
 

  1Создание самодержавной монархии.

  1.1Первый этап. Возвышение Москвы и начало объединения.

  На рубеже ХIII-ХIV вв. политическое дробление Руси достигло своего апогея. Только на Северо-Востоке  появилось 14 княжеств, которые продолжали делиться на уделы. К началу ХIV в. возросло значение новых политических центров: Твери, Москвы, Нижнего Новгорода, тогда как многие старые города пришли в упадок, так и не восстановив свои позиции после нашествия. Великий князь Владимирский, будучи номинальным главой всей земли, получив ярлык, практически оставался правителем только в собственном княжестве и не переезжал во Владимир. Правда, великое княжение давало ряд преимуществ: князь, получивший его, распоряжался землями, входившими в состав великокняжеского домена и мог раздать их своим слугам, он контролировал сбор дани, как "старейший" представлял Русь в Орде. Это, в итоге, поднимало престиж князя, увеличивало его власть. Вот почему князья отдельных земель вели ожесточенную борьбу за ярлык.

  Основными претендентами в XIV в были тверские, московские и суздальско-нижегородские князья. В их противостоянии и решалось каким путем будет происходить объединение русских земель.

  В начальный  период основное соперничество развернулось между Москвой и Тверью. Поначалу преобладающие позиции принадлежали Тверскому княжеству. После смерти Александра Невского великокняжеский престол занял его младший брат тверской князь Ярослав (1263-1272 ). Выгодное географическое положение в Верховьях Волги, плодородные земли, притягивали сюда население, способствовали росту боярства. Московское же княжество, доставшееся младшему сыну Александра Невского Даниилу в самостоятельное выделилось лишь в 1270-х гг. и, казалось, не имело каких-либо перспектив в соперничестве с Тверью. Однако родоначальник династии московских князей Даниил сумел сделать ряд земельных приобретений (в 1301 г. отнять у Рязани Коломну, а в 1302 г. присоединить Переяславское княжение) и, благодаря расчетливости и бережливости, несколько укрепить Московское княжество.

  Его сын  Юрий (1303-1325 ) повел уже решительную борьбу за ярлык с великим князем Михаилом Ярославичем Тверским . В 1303 г. ему удается захватить Можайск, что позволило взять под контроль весь бассейн Москва-реки. Войдя в доверие к хану Узбеку и женившись на его сестре Кончаке (после крещения Агафье), Юрий Данилович в 1316 г. получил ярлык, отобранный у тверского князя. Но вскоре в сражении с ратью Михаила он потерпел поражение, а его жена попала в плен. В Твери она умерла, что дало основание Юрию обвинить тверского князя во всех грехах. Понимая, что его ждет в Орде, Михаил Ярославович все же решил предстать перед ханским судом, надеясь тем самым спасти свою земля от татарского разорения.

  Таким образом, в его поведении прослеживаются черты, свойственные русским князьям  домонгольской эпохи. Московские же князья представляли собой политиков нового поколения, исповедующих принцип "цель оправдывает средства".

  В итоге  Михаил был казнен. В 1324 г его сын  Дмитрий Грозные Очи, встретив в  Орде виновника гибели своего отца, не выдержал и зарубил Юрия Даниловича. За этот самосуд ему пришлось расплатиться собственной жизнью, но ярлык на великое княжение хан Узбек решил передать младшему брату Дмитрия - Александру Михайловичу . Так, натравливая друг на друга русских князей, опасаясь усиления кого-либо из них и передавая ярлык слабейшему, Орда сохраняла господство.

  Экономическое, политическое и военное укрепление Московского княжества произошло  при Иване Калите и его сыновьях. В 1327 г. в Твери вспыхнуло стихийное  народное восстание, вызванное действиями татарского отряда во главе с баскаком Чол-ханом. Этим воспользовался преемник московского князя Юрия Иван Данилович по прозвищу Калита ( калитой называли кошель для денег ). Во главе московско-ордынского войска он подавил народное движение и опустошил тверскую землю. В качестве награды он получил ярлык на великое княжение и не упускал его до самой смерти

  После тверского  восстания Орда окончательно отказывается от системы баскачества и передает сбор дани в руки Великого князя. Сбор дани - "ордынского выхода", установление контроля над рядом соседних территорий (Угличем, Костромой, северным Галичем и др.), а в связи с этим - расширение земельных владений, что притягивало боярство, в итоге, усилили Московское княжество. Кроме того, Калита сам приобретал и стимулировал покупку своими боярами сел в других княжествах, что укрепляло влияние Москвы, привлекало под власть Калиты боярские фамилии из других княжеств.

  В 1325 г., воспользовавшись ссорой митрополита Петра с тверским князем, Ивану удалось перенести  митрополичью кафедру в Москву. Авторитет и влияние Москвы возросли и в связи с ее превращением в религиозный центр Северо-Восточной Руси.

  Историки  по-разному объясняют причины  превращение Москвы из захудалого в  самое сильное в экономическом  и военно-политическом отношении  княжество Северо-Восточной Руси.

  Некоторые преимущества заключались в географическом положении: через Москву проходили  важные торговые пути, она обладала сравнительно плодородными землями, притягивающими к себе трудовое население и бояр, была защищена от набегов отдельных монгольских отрядов лесами. Но схожие условия существовали и в Твери, стоявшей на Волге и находившейся еще дальше от Орды.

  Москва  являлась духовным центром русских  земель, но стала она им уже после  первых побед в борьбе за право  возглавить процесс объединения.

  Главную роль сыграла политика московских князей и их личностные качества. Сделав ставку на союз с Ордой и продолжив  в этом отношении линию Александра Невского, осознав роль церкви в  условиях отхода Орды от политики веротерпимости, московские князья первой половины Х1У в. использовали все средства для достижения поставленных целей. В итоге, унижаясь перед ханом и жестоко подавляя антиордынские выступления, скопидомничая, обогащаясь и по крохам собирая русскую землю, они сумели возвысить свое княжество и создать условия как для объединения земель, так и для вступления в открытую борьбу с Ордой. 
 

  1.2.Второй этап

  Если на первом этапе Москва лишь стала наиболее значительным и сильным княжеством, то на втором этапе (вторая половина ХIV - середина ХV вв.) она превратилась в бесспорный центр объединения. Власть московского князя усилилась, началась активная борьба с Ордой, зависимость постепенно ослабевала.

  Внук Калиты Дмитрий Иванович (1359-1389 гг. ) в 9 лет  оказался во главе Московского княжества. Воспользовавшись его малолетством, суздальско-нижегородский князь Дмитрий Константинович добыл в Орде ярлык. Но московское боярство, сплотившись вокруг митрополита Алексея, сумело возвратить великое княжение в руки своего князя. Свидетельством укрепления позиции московского князя стало строительство в 1367 г Кремля из белого известняка - первого каменного сооружения на Руси после нашествия. Летописец отмечает, что Дмитрий начал "всех князей русских привожаше под свою волю".

  Его соперником выступила Литва, на которую опиралась Тверь. Великое княжество Литовское (9/10 его жителей составляли православные люди, населявшие Южные, Юго-Западные и Западные земли бывшей Древней Руси) под руководством князя Ольгерда превратилось в мощную силу, претендующую на объединение всех русских земель. Ольгерд нанес ряд поражений Орде и освободил Киевское, Черниговское и Волынское княжества от ига. Три же похода на Москву (1368, 1370 и 1372 гг.) не принесли ему желаемого успеха. В итоге Литва из-за внутренних религиозных и этнических противоречий, слабости княжеской власти и вмешательства внешних католических сил не сумела стать во главе объединительного процесса русских земель.

  В 1375 г. Дмитрий  Иванович во главе коалиции князей Северо-Восточной Руси напал на Тверь, отобрал ярлык, который в результате интриг оказался в руках тверского князя, и заставил его признать вассальную зависимость от Москвы (стать "братом молодшим" по терминологии того времени). Так начался процесс превращения самостоятельных князей в удельных, что необычайно укрепило Московское княжество, обезопасило его тылы и позволило вступить в борьбу с Ордой.

  Этому же способствовало наступление с конца 1350-х гг. "великой замятни" в  самой Орде, выразившейся в частой и насильственной смене ханов. В 1375 г. власть захватил темник Мамай , который, не будучи чингизидом, не имел законных прав на "царский престол". Дмитрий Иванович, воспользовавшись ослаблением Орды, отказался платить дань. Столкновение становилось неизбежным. После первого поражения русских на р. Пьяне в 1377 г., Дмитрий Иванович в 1378 г. лично возглавил полки и нанес сокрушительное поражение войскам мурзы Бегича на р. Воже.

  Решающее  сражение произошло на Куликовом  поле 8 сентября 1380 г. Мамай заключил союз с литовским князем Ягайло и  двигался ему навстречу. Дмитрий, сплотив под своими знаменами силы почти всех Северо-Восточных земель (кроме тверской и нижегородско-суздальской; противоречивы сведения об участии в ополчении новгородцев), поддерживаемый двумя братьями Ягайла (Андреем Полоцким и Дмитрием Брянским) перешел Дон, чтобы не дать возможности соединиться союзникам. Кроме того, этим действием он отрезал возможные пути отступления русских войск и продемонстрировал готовность сражаться до последнего. Силы сторон (примерно по 50 тысяч человек) были равны.

  Благодаря патриотизму и мужеству русских  воинов, сплоченных общей верой и  единым руководством (на Куликовом  поле, в отличие от битвы на р. Калке, вышли войска, имеющие четкий план действий и подчиненные одному князю), а также умелым действиям засадного полка под началом двоюродного брата Дмитрия Владимира Андреевича Серпуховского и воеводы Дмитрия Боброка-Волынца , в решающий момент сумевшего переломить ход битвы, была одержана блестящая победа.

  Историческое  значение победы заключалось в том, что Русь была спасена от разорения, которое грозило стать не менее страшным, чем батыево. Москва окончательно закрепила за собой роль объединителя, а ее князья - защитников русской земли. Эта первая стратегическиважная победа, давшая Дмитрию прозвище "Донской", заставила русских людей поверить в свои силы, укрепила их в правоте своей веры.

  Однако  Куликовская битва еще не принесла освобождения. В 1382 г. хан Тохтамыш , чингизид, возглавивший Орду после  убийства Мамая, сжег Москву. Дмитрий, потеряв много сил в Куликовской битве, ушел до прихода ордынцев из города, чтобы успеть набрать новое ополчение. В итоге Русь возобновила выплату дани, но политическая зависимость от Орды стала значительно слабее. В своем завещании Дмитрий Донской передал сыну Василию I (1389-1425 ) право на великое княжение, не ссылаясь при этом на волю хана.

  При Василии  Дмитриевиче позиции Москвы продолжали укрепляться. В 1392 г. ему удалось  присоединить Нижегородское княжество, в целом улучшить, благодаря женитьбе на дочери Витовта, отношения с Литвой, отстоять в 1408 г. Москву от набега ордынских войск Едигея. Некоторые местные князья переходили в разряд служилых князей - слуг Московского князя, т.е. становились наместниками и воеводами в уездах, которые ранее были самостоятельными княжествами.  
 

  1.3.Третий этап. Завершение.

  На этом этапе процесс объединения русских  земель приобрел новую динамику. Великий  князь Иван III (1462-1505) к 1468 г. полностью  подчинил Ярославское княжество, в 1474 ликвидировал остатки независимости  Ростовского княжества.

  Более напряженно происходило присоединение Новгорода  и его обширных владений. Особое значение борьбе с Новгородом придавал тот факт, что происходило столкновение двух типов государственного строя - вечевого-боярского и монархического, притом с сильной деспотической тенденцией. Часть новгородского боярства, стремясь сохранить городские вольности и свои привилегии, пошла на союз с Казимиром 1У - великим князем литовским и польским королем. Иван III, узнав о подписании договора, в котором Новгород признал Казимира своим князем, организовал поход и разбил в 1471 г. на р. Шелони новгородское ополчение, а в 1478 г. полностью его присоединил. Все атрибуты былой вольности, включая вечевой колокол, были ликвидированы, вместо посадников городом теперь правили наместники князя. Кроме того, не сдержав своего слова, Иван III постепенно выселил из новгородской земли боярство, передав его владения московским служилым людям.

  В 1485 г. Тверь, окруженная войсками Ивана III и покинутая  своим князем Михаилом Борисовичем, вынужденным искать спасения в Литве, оказалась включенной в состав московских владений. Присоединение Твери завершило формирование территории государства, что и наполнило реальным содержанием используемый и ранее московском князем титул - государь всеа Руси.

  В результате войн с Литвой (1487-1494, 1500-1503 гг.) и перехода на московскую службу со своими землями  русских православных князей из Литвы  Ивану III удалось расширить свои владения. Так, в составе Московского  государства оказались княжества, расположенные в верховьях Оки (Воротынское, Одоевское, Трубецкое и др.) и Чернигово-Северские земли.

  При сыне Ивана III Василии III были присоединены Псков (1510), после новой войны с  Литвой - Смоленск (1514), а в 1521-Рязань.

  Таким образом, основное содержание третьего этапа заключалось в присоединении к Московскому княжеству остальных территорий Северо-Восточной Руси. Если Ивану III при восшествии на престол досталась территория в 430 тыс. км 2 ., то его внуку Ивану IV в 1533 г. в 6 раз больше. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

  2.Идеология российского самодержавия

  Идеология официальной народности получила окончательное  оформление стараниями министра просвещения  графа С.С. Уварова в начале 30-х  гг. XIX века. Ныне достаточно хорошо известны немецкие источники, которые обусловили появление формулы Уварова: "православие - самодержавие - народность", однако до сих пор историками недостаточное внимание уделяется русским предшественникам Уварова, которые сформулировали основные постулаты указанной идеологии уже в царствование Александра I. Речь идет о работах А.С. Шишкова, Н.М. Карамзина и М.Л. Магницкого.

  Именно  указанные идеологи и практики русского консерватизма в период его зарождения начали разработку таких основополагающих для зрелого консервативного  сознания понятий как "православие", "самодержавие", "народность". Однако можно говорить о том, что отдельные упомянутые категории разрабатывались каждым из них более подробно, нежели другие. Так, в работах А.С. Шишкова, таких как "Рассуждение о старом и новом слоге российского языка" и "Рассуждение о любви к Отечеству" содержится развернутая трактовка прежде всего понятия "народность" с православно-консервативных позиций, в "Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях" Н.М. Карамзина содержится целая концепция самодержавия как особого, самобытно-русского типа власти, тесно связанной с православием и православной церковью, в "Кратком опыте о народном воспитании" М.Л. Магницкого сформулирована консервативная программа, стержневой категорией которой является православие и самодержавие.

  Хронологически  первой, в трудах Шишкова, приобрело  относительно четкие контуры понятие "народность" (в его разработку внесли определенный вклад С.Н. Глинка и Ф.В. Ростопчин, но в данном случае они выступали как последователи Шишкова, популяризаторы и пропагандисты его идей). Оно появилась на свет в конкретно-исторических условиях, когда лидер русских консерваторов того времени А.С. Шишков повел борьбу с галломанией и космополитизмом, характерными для большей части русского образованного общества в начале XIX в. Известная его полемика "о старом и новом слоге" с Н.М. Карамзиным носила отнюдь не только лингвистический и филологический характер, но и имела четкую политическую подоплеку.

  Наплыв  галлицизмов в русский язык, неумеренное заимствование иностранных слов и обычаев, а главное - попытки реализации на русской почве либеральных политических проектов, расценивались Шишковым как своеобразная подрывная акции со стороны "западнического лагеря". "Ломка" языка, с его точки зрения", неизбежно вела к размыванию того, что ныне назвали бы национальной ментальностью - основ веры, традиций, устоев, наконец, самой монархической государственности. Язык выступал в понимании Шишкова как субстанция народности, квинтэссенция национального самосознания и культуры. Естественно, для того, чтобы отстоять свою позицию, Шишков должен был обратиться к русской языковой (ее он связывал почти исключительно с церковно-славянским языком), культурной и религиозной традиции. Таким образом, Шишков неизбежно обращался к апологии русского допетровского прошлого, которое он, подобно позднейшим славянофилам, явно идеализировал и противопоставлял современности. Забвение этого прошлого, попытка заменить "предания старины" новейшими идеалами заграничного происхождения, почерпнутыми почти исключительно из просветительской, масонской и мистической литературы были с точки зрения Шишкова чрезвычайно опасны, поскольку это вело к нравственному релятивизму, опасному вольнодумству, атеизму, волевой, моральной и интеллектуальной расслабленности, и, соответственно, к упадку нации, политической зависимости ее от западноевропейских стран, в первую очередь, Франции. Увлечение западноевропейской культурой, считал Шишков, приводит русского образованного человека (прежде всего дворянина) "к тому, что он не способен быть ни воином, ни судьею, ни другом, ни мужем, ни хозяином, ни гостем..."

  Недопустимость  подражательства западноевропейским образцам и отказа от собственных  традиций, необходимость опоры на собственные традиции (языковые, религиозные, политические, культурные, бытовые (например, в одежде, еде, повседневных поведенческих стереотипах), изучения русского языка во всех его ипостасях (любопытно, что Шишков, при всей своей приверженности "высокому стилю" церковно-славянского языка, одним из первых начал собирать народные песни, видя в них потенциальный источник для литературного языка), патриотизм, включающий культивирование национального чувства и преданность самодержавной монархии, борьба с галломанией и космополитизмом ("граждан света" Шишков причислял "к роду животных", "извергов", по его словам, космополиту "один ад стал бы ... рукоплескать") - таковы основные составляющие понятия "народность" в православно-консервативной трактовке, данной А.С. Шишковым.

  В "Записке  о древней и новой России..." Н.М. Карамзина, которая по сей день, с нашей точки зрения, анализировалась крайне мало, тенденциозно и односторонне, впервые в истории русской консервативной мысли была сформулирована оригинальная и весьма сложная по своему теоретическому содержанию концепция, самодержавия.

  С точки  зрения Карамзина, самодержавие представляло собой "умную политическую систему", прошедшую длительную эволюцию и  сыгравшую уникальную роль в истории России. Эта система была "великим творением князей московских", начиная с Ивана Калиты, причем, основных своих элементах, она обладала качеством объективности, то есть слабо зависела от личных свойств, ума и воли отдельных правителей, поскольку не была продуктом личной власти, а довольно сложной конструкцией, опирающейся на определенные традиции и государственные и общественные институты. Система эта возникла в результате синтеза автохтонной политической традиции "единовластия", восходящей к Киевской Руси и некоторых традиций татаро-монгольской ханской власти. Большую роль также сыграло сознательное подражание политическим идеалам Византийской империи.

  Возникшее в условиях тяжелейшей борьбы с татаро-монгольским  игом самодержавие было безоговорочно  принято русским народом, поскольку не только ликвидировало иноземную власть, но и внутренние междоусобицы. "Рабство политическое не казалось в этих условиях чрезмерной платой за национальную безопасность и единство.

  Вся система  государственных и общественных институтов была, по Карамзину, "излиянием монаршей власти", монархический стержень пронизывал всю политическую систему сверху донизу. При этом самодержавная власть была предпочтительнее власти аристократии. Аристократия, приобретающая самодовлеющее значение, могла стать опасной для государственности, например, в удельный период или в период Смуты XVII века. Самодержавие "встраивало" аристократию в систему государственной иерархии, жестко подчиняло ее интересам монархической государственности.

  Исключительную роль в данной системе, по Карамзину, играла православная церковь. Она являлась "совестью" самодержавной системы, задающей нравственные координаты для монарха и народа в стабильные времена, и, в особенности, когда происходили их "случайные уклонения от добродетели". Карамзин подчеркивал, что власть духовная действовала в тесном союзе с властью гражданской и давала ей религиозное оправдание. Оправдание самодержавной власти мистическими мотивами было несвойственно для Карамзина, вероятно, в силу того, что он прошел солидную школу рационального мышления, и апеллировал в своих теоретических построениях, при объяснении роли и значения православия и православной церкви, к таким категориям как "нравственность", "нравственное оправдание" и т.д.

  Самодержавная система политической власти, по Карамзину, зиждилась также на общепризнанных народом традициях, обычаях и привычках, того, что он обозначал как "древние навыки" и, шире, "дух народный", "привязанность к нашему особенному".

  Карамзин  категорически отказывался отождествлять "истинное самодержавие" с деспотизмом, тиранией и произволом. Он считал, что подобные отклонения от норм самодержавия было обусловлено делом случая и быстро ликвидировалось инерцией традиции "мудрого" и "добродетельного" монархического правления. Эта традиция была столь мощной и эффективной, что даже в случаях резкого ослабления или даже полного отсутствия верховной государственной и церковной власти (во время Смуты), приводила в течение короткого исторического срока к восстановлению самодержавия.

  В силу всего  вышеперечисленного, самодержавие явилось "палладиумом России", главной  причиной ее могущества и процветания. С точки зрения Карамзина основные принципы монархического правления  должны были сохраняться и впредь, лишь дополняясь должной политикой в области просвещения и законодательства, которые вели бы не к подрыву самодержавия, а к его максимальному усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения являлась бы преступлением перед русской историей и русским народом.

  В наиболее концентрированной и отчетливой степени взгляды на такие составляющие консервативной идеологии как православие и самодержавие, были развиты М.Л. Магницким. 7 ноября 1823 г. Магницкий отправил Александру "записку о народном воспитании", которое является с нашей точки зрения одной из этапных вех в истории русского консерватизма александровской эпохи. Начиналось это "собственноручное всеподданнейшее письмо" в характерной для Магницкого манере: "сей плод моего усердия к церкви и Царю, в обыкновенном служебном порядке не вмещающийся, куда понесу. Государь, ежели не к ногам Вашим?"6

  В этой записке  Магницкий предлагал царю проект создания целостной системы "народного  воспитания", которой, по его словам, покуда еще нет ни в одном из существующих христианских государств: "самоважнейшая часть управления как бы брошена везде на произвол исполнителей и ежели получила некоторое устройство, то как бы случайно и от обстоятельств". Напротив же, "люди злонамеренные" (в их число Магницкий относил Талейрана, Наполеона и Вейсгаупта), целенаправленно "занялись составлением полной системы народного воспитания". Это привело к тому, что "большая часть лучших учителей", которые должны учить наследника престола "заражены опаснейшими началами неверия идей возмутительных". Мало того: "Нет книги, по которой бы безопасно можно было учить его истории всеобщей и Российской. Нет курса прав, который можно было преподать царевичу Российскому в истинном его смысле. Нет истории систем философских, которая бы не развратила мыслей".