Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Специфика научного знания

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Основная форма человеческого познания - наука - в наши дни оказывает все более значимое и существенное влияние на реальные условия нашей жизни, в которой нам так или иначе надлежит ориентироваться и действовать. Философское видение мира предполагает достаточно определенные представления о том, что такое наука, как она устроена и как развивается, что она может и на что позволяет надеяться, а что ей недоступно.

У философов прошлого мы можем найти много ценных предвидений относительно усиливающегося значения науки. Однако они представить не могли такого массированного, подчас неожиданного и даже драматического воздействия научно-технических достижений на повседневную жизнь человека, которое приходится осмысливать сегодня. И такое осмысление целесообразно начать с рассмотрения социальных функций науки. Социальные функции науки не есть нечто раз и навсегда заданное. Напротив, они исторически изменяются и развиваются, представляя собой важную сторону развития самой науки.

Современная наука во многих отношениях существенно, кардинально отличается от той науки, которая существовала столетие или даже полстолетия назад. Изменился весь ее облик и характер ее взаимосвязей с обществом.

Наука занимает свое достойное место как сфера человеческой деятельности, главнейшей функцией которой является выработка и систематизация объективных знаний о действительности. Она есть одна из форм общественного сознания, направленная на предметное постижение мира, предполагающая получение нового знания. Цель науки всегда была связана с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности на основе открываемых ею законов. Система наук условно делится на естественные, общественные и технические. Считается, что объем научной деятельности, рост научной информации, открытий, числа научных работников удваивается в среднем примерно каждые 5-10 лет. А в развитии науки чередуются нормальные и революционные периоды, так называемые научные революции, которые приводят к изменению ее структуры, принципов познания, категорий, методов и форм организации.

Вместе с тем исторические параллели философии и науки достаточно очевидны. Философия и наука являются «звеньями единой цепи» в направленности человеческого интеллекта к постижению основ бытия.

Связи между наукой и философией фундаментальны и многие крупнейшие философы были одновременно и выдающимися учеными. Достаточно вспомнить имена Пифагора и Фалеса, Декарта и Лейбница, Флоренского и Рассела. Науку и философию роднит то, что они являются сферами рациональной и доказательной духовной деятельности, ориентированными на достижение истины, которая в ее классическом понимании есть «форма согласования мысли с действительностью».

Цель и задачи работы - рассмотреть понятия философии и науки, критерии научности, научные и ненаучные типы философии, а также взаимосвязь философии и науки.

1 НАУЧНОЕ ПОЗНАНИЕ И ФУНКЦИИ НАУЧНОЙ ТЕОРИИ

Для современной философии, переходящей «от века к веку» и даже к новому тысячелетию, все более насущным и значимым становится стремление соотнести абстракции, категории, систему рассуждений и обоснований с самим человеком — мыслящим, познающим, действующим, чувствующим — в целостности всех его ипостасей и проявлений. Тенденция вывести его за скобки, вообще элиминировать, сделать вид, что он второстепенен или даже мешает получить оптимальный результат, эта тенденция уходит, либо означает «приверженность к классическим, просвещенческим образцам или «техническую» необходимость при осуществлении формализации и символизации знания». [33,с.14]

Хотя исчерпывающее знание и невозможно, это вовсе не означает, что недостижимо надежное знание, то есть такое, которое можно было бы положить в основу успешной практической деятельности и прогнозирования. Такое знание существует и его производством занимается наука.

Научное познание отличается от обыденного познания целью, конечным результатом, методами и средствами своего получения, предметом познавательного интереса и спецификой субъектов, которые занимаются наукой.

Целью научного познания является получение объективных знаний о реальности. Хотя знания человек получает в обыденной жизни, в художественном творчестве, в производственной деятельности, но там они представляют собой побочный продукт, а в науке выступают в качестве основной цели.

В результате научного познания появляется научное знание об объекте. Оно отличается от обыденного, религиозного, художественного и других видов познания объективностью, систематичностью, оформленностью, обоснованностью.

Научное познание осуществляется не спонтанно, а опирается на целый арсенал надежных принципов, методов и средств, с большой вероятностью обеспечивающих успех. Причем методы и принципы научного исследования постоянно подвергаются рефлексии, которой занимается философия и методология наука. Помимо общенаучных методов и средств, конкретные науки применяю свои, диктуемые природой их объектов, методы. Более подробно на этом мы остановимся ниже.

Предметом научного познания является наиболее существенные и необходимые свойства объектов, а также отношения между объектами. Наука нацелена на выявление и познание законов и закономерных связей, которые не могут быть установлены в ходе повседневной деятельности на уровне здравого рассудка.

Субъектом научного познания выступает ученый, человек, который по уровню своей квалификации, интеллектуальным способностям и призванию в состоянии заниматься наукой. История науки свидетельствует о том, что индивидуальное творчество первых ученых постепенно сменяется совместной работой творческих коллективов и научных сообществ.

Обобщая приведенные выше признаки научного познания можно дать такое его определение: «Научное познание – это специальным образом организованный, систематизированный и оформленный вид познавательной деятельности, направленный на получение объективных знаний о мире» [3,c.201].

Непосредственной целью науки является описание, объяснение и предсказание явлений и процессов действительности на основе открываемых ею законов. Иными словами, научное познание – это теоретическое отражение действительности.

Одной из важнейших особенностей научного познания является наличие двух уровней: эмпирического и теоретического, которые отличаются используемыми методами. На эмпирической (опытной) стадии используются главным образом методы, связанные с чувственно-наглядными приемами познания, к которым относят наблюдение, измерение, эксперимент.

Функции научной теории:

объяснительная;
систематизирующая;
предсказательная;
методологическая.
Объяснить факт – значит, подвести его под эмпирический или теоретический закон, если теория носит завершенный характер. Подчинение факта теории носит дедуктивный характер и принимает форму силлогизма.
В процессе систематизации факт (в результате объяснения) включается в более широкий контекст знаний, тем самым происходит установление связей факта с другими фактами и, таким образом, факты приобретают определенную целостность.
Предсказание реализуется в способности теории к дальним и точным прогнозам. Предсказательная мощь теории зависит главным образом от двух факторов: во-первых, от глубины и полноты познания сущности явлений, во-вторых, теоретическое предсказание находится в обратной зависимости от сложности и нестабильности исследуемого процесса, и чем сложнее и неустойчивее этот процесс, тем рискованнее прогноз.
Методологическая функция означает, что теория выступает в качестве опоры и средства дальнейшего исследования. Наиболее эффективный научный метод есть истинная теория, направленная на практическое применение, на разрешение определенного множества задач и проблем. Квантовая теория, например, – не только объяснение процессов атомного масштаба, но и действенный метод дальнейшего познания микромира.

2 КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ И ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МОНОГРАФИИ Л.А.МИКЕШИНОЙ «ФИЛОСОФИЯ ПОЗНАНИЯ. ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ГЛАВЫ»

Микешина Людмила Александровна (10.12.1930) - специалист по теории познания и методологии науки, доктор философских наук, профессор.

Родилась в Благовещенске Амурской области. Окончила философский факультет ЛГУ (1953). Научно-педагогической деятельностью занимается с 1964. Работала доцентом кафедры философии Ленинградского горного института; доцент, профессор, с 1986 - заведующая кафедрой философии Московского педагогического государственного университета (бывший МГПИ им. В.И.Ленина).

Докторская диссертация – «Детерминация естественно-научного познания. Методологические аспекты» (1978).

Председатель научно-методического совета по философии Министерства образования (с 1993 по настоящее время). Ответственный редактор и составитель «Хрестоматии по истории философии» (в 3 кн. М., 1997).

Почетный профессор МПГУ. Член президиума РФО. Действительный член Академии гуманитарных наук. Координатор экспертов РГНФ, РФФИ, Института «Открытое общество».

В трудах Микешиной исследуются общие закономерности социокультурной детерминации и взаимодействие логических, когнитивных и ценностных моментов.

Монография посвящена проблемам философии познания, которые традиционно считались не главными, дискуссионными или подвергались гонению как иррациональные и "ненаучные". С расширением "поля" рациональности, признанием значимости социокультурного, антропологического и эволюционного подходов в познании эти "маргинальные" проблемы выходят на передний план и нуждаются в современной оценке и осмыслении. Рассмотрены проблема синтеза познавательных практик, принцип доверия субъекту познания, конструктивная роль категорий жизни, веры и достоверности в познании, соотношение релятивизма, психологизма и историзма. Исследована интерпретация как фундаментальная операция познавательной деятельности, введено понятие субъекта интерпретирующего, рассмотрены герменевтические смыслы образования в качестве способа формирования такого субъекта. В особом ракурсе, как "опыт мира" исследуются язык, а также фундаментальная проблема - познание времени и время в познании.

3 КРИТИКА ТРАДИЦИОННОЙ ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ В МОНОГРАФИИ Л.А.МИКЕШИНОЙ. ПОЗНАНИЕ КАК «ВИРТУАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН»

В течении веков в европейской культуре явно или неявно господствует субъ-ектно-объектная гносеология (которую, как известно, связывают в первую очередь с именами Декарта, Локка, Канта), оказывающая определяющее влияние не только на различные философские, научные, вообще теоретические построения, но и на многообразные методики в сфере обучения и образования, на педагогику в целом. Именно оппозиция субъекта и объекта в ее разнообразных ипостасях олицетворяла рациональность, являлась базовой для систематической философии, основанием ее «научности». Все, что выходило за пределы этой оппозиции или относилось к сфере до субъектно-объектного различения, рассматривалось как иррациональное, выпадающее из предметного поля теории познания, вообще из рациональной философии.

Неполнота, нереальность, несоответствие этой теории как виртуального конструкта действительным событиям и процессам в познавательной деятельности человека, неприложимость ее принципов и категорий непосредственно к живому познанию и его истории замечены давно, что породило множество различных попыток отрефлекси-ровать, объяснить природу гносеологии, наконец, усовершенствовать ее, либо просто отбросить и предложить новые способы понимания и видения познания, т.е. разработать иные по природе учения о познании. В первом случае к представлениям, понятиям и принципам, пришедшим из естественных наук, стремились добавить методологические принципы и категории наук о духе

По мнению Л.А.Микешиной, «…необходимость дальнейшей разработки проблем философии познания требует переосмысления традиционной теории познания, ее природы, статуса, понятийного аппарата и возможностей модификации». [33,с.28] Осуществление этих процессов происходит в современном философском и научном контексте, с применением новых идей, представлений и понятий, предложением иных интерпретаций и толкований познавательной деятельности и знания. Л.А.Микешина пишет: «Мне представляется плодотворным для понимания природы гносеологии, имеющей вековые традиции, применить современные представления о бытии идеальных сущностей и виртуальной реальности. В определенном смысле это неожиданно для традиционной эпистемологической проблематики, но в то же время тесно связано с антропологическим и интерсубъективным видением познания, с давними дискуссиями о бытии и реальности идей. Как само познание, так и учения о нем насыщены необычными феноменами — виртуальными объектами, которые продуцируются не только электронными системами, что чаще всего становятся предметом внимания, но также взаимодействием человека с другими людьми в коммуникации, в разных формах текстового и иных диалогов». [33,с.30] Представляется, что определенного рода целостные, относительно самостоятельные структуры философского знания, существование и функционирование которых зафиксировано и проверено временем, могут рассматриваться как своего рода виртуальные объекты, реальность которых имеет особую природу.

Автор подчеркивает, что «неполнота, нереальность, несоответствие этой теории как виртуального конструкта действительным событиям и процессам в познавательной деятельности человека, неприложимость ее принципов и категорий непосредственно к живому познанию и его истории замечены давно, что породило множество различных попыток отрефлексировать, объяснить природу гносеологии, наконец, усовершенствовать ее, либо просто отбросить и предложить новые способы понимания и видения познания, т.е. разработать иные по природе учения о познании.» [33,с.24]

В первом случае к представлениям, понятиям и принципам, пришедшим из естественных наук, стремились добавить методологические принципы и категории наук о духе (культуре), как это пытались сделать Дильтей, представители экзистенциально-герменевтической традиции в целом. Во втором случае, как правило, разрабатывалась новая онтология познания и знания, на основе чего предлагались новые принципы и категории понимающей и объясняющей познание структуры. Наиболее радикальными для нашего века были Л. Витгенштейн, М. Хайдеггер, Дж. Дьюи, которые просто отбросили традиционную теорию познания, не считая разумным подвергать ее критике, поскольку она представляет собой «смешение социальных практик и постулированных психологических процессов», где «доминировали визуальные метафоры греков», а понятие истины как «точной репрезентации» реальности «является автоматическим и пустым комплиментом, отпускаемым тем верам, которые помогают нам делать то, что мы хотим».

Л.А.Микешина заявляет, что «теория познания, по крайней мере в отечественной философии, не самая популярная сегодня область философии».[33,с.31] Это объясняется прежде всего ее консервативностью, господством натурализма, а главное — своего рода бесплодностью и беспомощностью перед проблемами XX века. Все попытки ее обновления часто выглядят как потеря легитимности, рациональности, «научности» и иных опор ее амбиций. Невыясненность ее отношений с антропологией, герменевтикой, персонализмом, а также гуманитарным, обыденным и вненаучным знанием, господство идеалов естественнонаучного познания — все это подвергает сомнению когнитивные и объяснительные потенции традиционной теории познания, в целом ее соотносительность с реальностью познавательного процесса.

4 ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО И ЭМПИРИЧЕСКОГО В НАУЧНОМ ЗНАНИИ

Монография Л.А.Микешиной в качестве одной из основных целей преследует разрешение следующего вопроса противоречивого характера: «…я отношусь в определенном смысле позитивно к тем когнитивным феноменам, которые традиционно рассматривались как маргинальные, были и, по существу, остаются «изгоями» в эпистемологии». [33,с.584] Признание их «легитимности» и неизбежности влечет существенные изменения в понимании базовых представлений классической теории познания, выводит на общепризнанные дискуссии. Прежде всего это дискуссии по общим проблемам философии познания, в которых обычно подвергаются критике и даже отвергаются целые направления, концепции познания, известные в истории философии. На первом месте стоит стремление преодолеть и отбросить как принципиально неверную традиционную гносеологию, представители которой - Локк, Юм, Кант и даже Бернал — рассматривались, в частности Поппером, как «философы веры», а не знания.

Другой известный подход — Хайдеггера, Витгенштейна, Дьюи и, по сути, Рорти — также состоит не столько в том, чтобы осмыслить критически, поняв особенности и пределы традиционной рациональности, сколько в том, чтобы просто отбросить гносеологию и ментализм как понимание познания в качестве точной репрезентации, получаемой за счет специальных когнитивных процессов. Предлагается отказаться от понятия «ум», «представление», в целом от словаря философов XVII века, включая Декарта, от кантовского понятия «основания знания», обратившись к принципиально иным способам видения знания и познания — например, через бытие субъекта, онтологию Dasein (Хайдеггер), философию языка, языковые игры (Витгенштейн), прагматический подход к истине, понимание познания как обоснованной веры (Джеймс, Дьюи).

«Всё это рождает полемику.» [33,с.585]

Дискуссионной остается классическая проблема соотношения эмпирического и теоретического, трансцендентального субъекта. Не вызывает сомнений, что субъект как «сознание вообще» — значимый, но не действительный, предельная абстракция всеобщего и необходимого в познании, существующий вне времени и пространства — это важнейшая и необходимая категория мира «теоретизма» и науки. Разумеется, эта категория, как бы ни менялось представление о познании, всегда останется фундаментальной, особенно для философско- и научно-теоретического знания и тем более знания символического и формализованного. По существу, это общепризнанно, однако давно существует и осознание того, что данный подход не исчерпывает содержания категории «субъект». Общая теория познания, обращающаяся к любому виду знания и познавательной деятельности, с необходимостью имеет дело и с эмпирическим субъектом как наличным бытием, телесным, действительным, существующим во времени. Он представляет целостность мышления, деятельности, чувства, коррелирует, но не совпадает с психологическим субъектом, имеет индивидуальную и коллективную составляющую. Как аргумент в пользу эмпирического субъекта я специально рассмотрела этот феномен в трудах рационалиста Декарта, на которого часто ссылаются, отрицая необходимость эмпирического субъекта; при этом я стремилась обосновать принцип доверия субъекту как человеку познающему, рассматривая даже сам скептицизм как аргумент в пользу такого доверия.

Очевидно, что многие феномены познавательной деятельности, с которыми «боролись» традиционная теория познания, позже — логический позитивизм, видя в их преодолении залог строгости, достоверности знания, являются, по существу, свойствами и «параметрами» именно эмпирического субъекта. Это — язык, его смыслы и значения, все символические структуры, а также понимание и интерпретация — свойства и «параметры», раскрываемые средствами герменевтики; при этом особого изучения требуют философские и эпистемологические смыслы интерпретации и формирование субъекта не столько как отражающего (если отражающего!), сколько как интерпретирующего различные феномены и тексты. Это — природа и соотношение таких явлений, как вера и знание, достоверность, это - фундаментальное свойство релятивности знания в форме релятивизма, тесно связанного с психологизмом и историзмом. Мне представляется, что такие реалии познавательной деятельности и знания не могут быть элиминированы ни простым волевым усилием, ни изощренными приемами, если мы хотим иметь дело с действительным познанием и человеком познающим. Другое дело, что проблемны и дискуссионны сами способы и принципы введения в эпистемологию этих важнейших «параметров» целостного субъекта в единстве эмпирического и трансцендентального.

Особо значимой сегодня и в то же время дискуссионной остается проблема познания времени и проявления времени в познании. Разработка категории социального времени, осознание фундаментальной роли времени в естественных науках, признание необходимости не отвлекаться от него, но выявлять и исследовать фактор темпоральности всюду, где он имеет место, — все это как бы заново поставило проблему «время и познание», показало, что она оставалась в стороне от магистральных эпистемологических исследований, а имеющиеся в истории философии концепции, в частности кантовское понимание субъективности времени, временного априори, интерпретировались односторонне, без выявления действительных глубинных смыслов для познания. Эпистемологами практически не освоены и другие значимые идеи, в особенности идеи Хайдеггера, а также феноменологическое учение о времени сознания, специфике бытия времени в сознании, особенно творческом, художественном, что необходимо для выявления природы темпоральности в духовной сфере и культуре.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выдающийся философ современности Микешина Людмила Александровна в своей книге «Философия познания. Полемические главы» ставит ряд вопросов, среди которых проблематика традиционной теории познания как виртуальный феномен (Виртуальность субъектно-объектных отношений и субъекта познания, Богатство познавательного опыта и проблемы его использования); вопросы синтеза когнитивных практик и сопутствующих принципов постмодернизма, рассматривая герменевтику как одну из ведущих когнитивных практик.

При этом автор подчеркивает значение когнитивного опыта гуманитарных наук для философии познания.

Отдельно исследуется принцип доверия человеку познающему: рассматриваются аргументы за и против, а также некоторые историко-философские предпосылки проблемы скептицизма.

Скептицизм рассматривается как история «недоверия» человеку познающему, при этом анализируются аргументы от эволюционной теории познания.

Отталкиваясь от проблематики септицизма Л.А.Микешина переходит к проблематике веры и достоверности в познании, делая акцент на изучении нюансов интерпретации: философские и эпистемологические смыслы и особенности познания в этом свете заслуживают особого внимания.

В завершении этой масштабной работы вниманию читателя предложена проблема релятивизма в историко-философском контексте, а также психологизм, историзм и познание времени и время в познании.

Философия выполняет интегрирующую роль по отношению ко всем другим наукам. Было время, когда никаких наук еще не существовало, а философия уже выделилась в самостоятельную систему идей. Создав самую общую картину мира, его устройства и развития, указав способы познания этого мира, определив цели и смысл человеческой жизни, а также некоторые общие законы общества, философия дала жизнь всем конкретным наукам. На разных исторических этапах они то и дело выделялись из материнского лона философии, обрастали массой конкретных фактов, брали на вооружение технические средства, проникали в такие глубины строения материи и поведения людей, куда философ, вооруженный лишь собственным созерцанием, проникнуть не мог. Именно в рамках философии достигли своего совершенства приемы анализа и синтеза знаний, дедукции и индукции, движения от простого к сложному и от явлений к сущности. Для философского мышления характерны не только всеобщность, но и целостность, системность постижения социальной жизни. Философское мышление подразумевает силу ума, логики, наблюдательности, умение выявлять в отдельных фактах общечеловеческий смысл явления.

Философские корни конкретно-научных знаний продолжают ощущаться в любой дисциплине, поэтому на каждом этапе познания, обобщив очередную порцию новых знаний и для их более глубокого осмысления, ученые вновь и вновь обращаются к философским основаниям своей науки. Философия продолжает выполнять регулятивную функцию методологии научного познания и сегодня.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Арутюнян, М. Мировоззрение и образование: становление новой парадигмы / М. Арутюнян // Высшее образование в России. – 2009. – № 12. – С. 32–37.
Аршинов, В.И. Роль синергетики в формировании новой научной картины мира / В.И. Аршинов, В.Г. Буданов. –
Барлыбаев, Х.А. Путь человечества: самоуничтожение или устойчивое развитие / Х.А. Барлыбаев. – М.: Изд-во Комиссии Госдумы по устойчивому развитию, 2008. – 143 с.
Богданов, А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. В 2 кн. Кн. 1. / А.А. Богданов. – М.: Экономика, 2009. – 304 с.
Богданов, А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. В 2 кн. Кн. 2 / А.А. Богданов. – М.: Экономика, 2009. – 351 с.
Булдаков, С.К. Образование: цели, идеи, методология. Опыт философ-ского исследования / С.К. Булдаков. – Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2008. – 180 с.
Булдаков, С.К. Социально-философские основания образования / С.К. Булдаков. – Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2007. – 290 с.
Булдаков, С.К. Философия и методология образования / С. К. Булдаков, А.И. Субетто. – СПб.: Астерион, 2009. – 408 с.
Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке. – СПб.: Астерион, 2008. – 592 с.
Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в XXI веке: коллективная монография / науч. ред. А.И. Субетто. – СПб.: Астерион, 2009. – 592 с.
Вернадский, В.И. Письма Н.Е. Вернадской / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 2008. – 304 с.
Вернадский, В.И. Философские мысли натуралиста / В.И. Вернадский. – М.: Наука, 2008. – 520 с.
Выготский, Л.С. Исторический смысл психологического кризиса. В 2 т. Т. 1 / Л.С. Выготский. – М.: Педагогика, 2007. – 487 с.
Вьюнова, Н.И. Теоретические основы интеграции и дифференциации психолого-педагогического образования студентов университета: автореф. дис д-ра пед. наук / Н.И. Вьюнова. – М., 2009. – 446 с.
Гершунский, Б.С. Философия образования / Б.С. Гершунский. – М.: Флинта, 2008. – 432 с.
Гершунский, Б.С. Философия образования для XXI века / Б.С. Гершунский. – М.: Интердиалект, 2007. – 697 с.
Голубинцев, В.О. Философия для технических вузов / В.О. Голубинцев, А.А. Данцев, В.C. Любченко. – Ростов н/Д.: Феникс, 2008. – 640 с.
Гусинский, Э.Н. Введение в философию образования / Э.Н. Гусинский, Ю.И. Турчанинова. – М., 2009. – 248 с.
Димер, А. Философия педагогического / А. Димер. – М.: Наука, 2009. – 317 с.
Дугин, А. Эволюция парадигмальных оснований науки / А. Дугин. – М.: Арктогея, 2009.
Елисеев, Э.Н. Потоки идей и закономерности развития естествознания / Э.Н. Елисеев, Ю.В. Сачков, Н.В. Белов. – Л.: Наука, Ленингр. Отд., 2007. – 300 с.
Еремин, С.Н. Наука и образование в структуре НТР / С.Н. Еремин, Е.В. Семенов. – Новосибирск: Наука, 2009. – 165 с.
Забелин, И.М. Возвращение к потомкам / И.М. Забелин. – М.: Мысль, 2008. – 331 с.
Зеленов, Л.Н. Поэтические этюды / Л.Н. Зеленов. – Новгород: Общероссийская академия человековедения, 2007. – 38 с.
Ивушкина, Е.Б. Философия и история науки / Е.Б. Ивушкина, Е.Я. Режабек. – СПб.: Алетейя, 2008. – 185 с.
Игнатова, В.А. Естествознание: учеб. пособие / В.А. Игнатова. – М.: Академкнига, 2009. – 254 с.
Казначеев, В.П. Здоровье нации. Просвещение. Образование / В.П. Казначеев. – М.: Кострома: Исследоват. центр, 2009. – 247 с.
Казначеев, В.П. Космопланетарный феномен человека. Проблемы комплексного изучения / В.П. Казначеев, Е.А. Спирин. – Новосибирск: Наука, 2008. – 304 с.
Канке, В.А. Основные философские направления и концепции науки. Итоги ХХ столетия / В.А. Канке. – М.: Логос, 2008. – 320 с.
Кант, И. Критика чистого разума. В 6 т. Т. 3. / И. Кант. – М., 2009.
Кедров, Б.М. О синтезе наук / Б.М. Кедров // Вопросы философии. – 2007. – № 3. – С. 77–90.
Микешина Л А., Опенков М.И. Новые образы познания и реальности. М., 1997.
Микешина Л.А. «Философия познания: полемические главы» М.: Прогресс-Традиция, 2002 - 624 с.
Микешина Л.А. Интерпретация // Культурология. XX век. Энциклопедия. В 2-х т. Т. 1. Глав.ред., сост. С.Я.Левит. СПб., 1998.
Микешина Л.А. Специфика философской интерпретации // Вопросы философии, 1999, № 11.
Микешина Л.А. Ценностные предпосылки в структуре научного познания. М., 1990.

Специфика научного знания 📙 Реферат → 🆔 261022