Спор между славянофилами и западниками

Введение

Становление самобытной русской  философии началось в XIX веке с постановки и осмысления вопроса об исторической судьбе России.

На рубеже 30—40-х гг. в  среде дворянской интеллигенции  сложились два противоположных  течения русской общественно-политической мысли: славянофильство и западничество. Представители этих направлений  высказали противоположные версии цивилизационной принадлежности России, ее места и роли среди других народов, особенности ее политического и правового опыта в сравнительно-историческом сопоставлении с опытом Европы и народов Востока.

Главная проблема, вокруг которой  завязалась дискуссия, может быть сформулирована следующим образом: является ли исторический путь России таким же, как и путь Западной Европы, и особенность России заключается лишь в ее отсталости или же у России особый путь и  ее культура принадлежит к другому  типу? Как отвечают на этот вопрос представители  полярных взглядов - западники и  славянофилы я и попытаюсь  осветить в своей работе.

Начиная писать этот реферат, хотелось понять, в чем спор между  этими двумя течениями, выяснить для себя достоинства и недостатки каждого и в какой-то мере приложить  опыт других людей для выбора собственного мнения.

Следует особо отметить роль Чаадаева, который смог сформулировать ряд проблем, впоследствии получивших свое развитие в идеологии и западничества  и славянофильства. Те, кого мы сегодня  называем «западниками» и «славянофилами», были объединены чувством недовольства существующим режимом, все их помыслы  были направлены к поиску путей, которые  могли бы привести к исправлению  ненормального положения вещей  в России. В этом смысле и те и  другие были в оппозиции к русской  самодержавной политике. Что же касается их теоретических взглядов, то при  внимательном их рассмотрении можно  прийти к выводу, что между ними было больше сходства, нежели различий. И те и другие признали факт своеобразия  русской истории, ее неадекватности истории западноевропейской. В отношении  к прошлому и в восприятии настоящего они были солидарны. Что же касается будущего, то здесь их пути расходились.

Одна версия связывала  Россию с общей европейской судьбой. Западники считали, что Россия –  та же Европа, но только отстала от нее  в развитии. За столетия ига европейское  лицо россиян существенно изменилось, и только Петр сумел вырвать страну из отсталости и сна, повернуть ее снова на магистральный путь европейской цивилизации. Будущее России - в примере Европы, в заимствовании ее государственного, общественного, технологического опыта. Русские должны по примеру ведущих европейских стран выстраивать свою государственность, развивать парламентаризм, демократические традиции, повышать культуру. Важное место западники отводили вопросу о том, что россиянин, наконец, должен осознать себя как независимую личность, знающую и уважающую свои права.

Славянофилы заняли противоположную  позицию. По их мнению, у России - своя судьба, свой путь в истории. Ей не подходят западные порядки и рецепты лечения  общественных болезней. Россия - земля  не государственная, а общинная, семейная. В ней прежде всего сильны традиции коллективизма, коллективной собственности. Русский народ не претендует на государственную  власть, он доверяет ее монарху, который  подобен отцу в семье, его слово  и воля - живой закон, не подлежащий оформлению в виде конституции. Важную роль в жизни страны и ее народа играет православная вера.

Именно она и указывает  россиянам их истинное предназначение - к истинному нравственному самоусовершенствованию.

1. Славянофильство

1.1 Понятие

Славянофилы — представители  либерально настроенной дворянской интеллигенции, поддерживающие учение о самобытности и национальной исключительности русского народа. Для них характерно неприятие западноевропейского  пути социально-политического развития, даже противопоставление России Западу, защита самодержавия, православия, некоторых  консервативных, точнее — патриархальных, общественных институтов. Но в отличии  от теории «официальной народности», последователи  которой также разделяли эти  идеи, славянофильство было оппозиционным  течением в русской общественной мысли.

Сходство взглядов славянофилов и западников заключается в том, что и те и другие выступали  за отмену крепостного права сверху и проведение ряда реформ — судебной, административной и др., буржуазных по своей сущности, ратовали за развитие промышленности, торговли, просвещения, за свободу слова и печати, не принимали николаевскую политическую систему.

Но противоречивость взглядов славянофилов, сочетание в их воззрениях прогрессивных и консервативных черт до сих пор вызывают споры  об оценке славянофильства как идейного направления и о его месте  в русской общественной мысли. Следует  также иметь в виду, что и  среди самих славянофилов не было единства мнений. Их споры между  собой порой носили не менее острый характер, что с западниками.

Славянофильство как идейное  течение русской общественной мысли  заявило о себе в 1839 г., когда два  его основоположника Алексей  Степанович Хомяков и Иван Васильевич Киреевский выступили со статьями: первый "О старом и новом", второй — "В ответ Хомякову" (с несогласием  некоторых положений Хомякова). В  этих статьях, несмотря на разные подходы  к проблеме прошлого, настоящего и  будущего России, были сформулированы основные, общие для обоих авторов, положения славянофильской доктрины. Обе статьи не предназначались для  печати, но широко распространялись в  списках и оживленно обсуждались.

Конечно, и до этих статей различными представителями русской  общественной мысли высказывались  славянофильские идеи, но они тогда  еще не обрели стройной системы. Славянофильство  как идейное направление оформилось к 1845 г. — ко времени выпуска трех славянофильских по содержанию книжек журнала "Москвитянин". Редактор журнала М. П. Погодин придерживался, как было сказано, консервативных взглядов, но он охотно предоставлял славянофилам печатать в нем свои статьи, так  как правительство не разрешило  им иметь свой периодический орган.

1.2 Кружок славянофилов 

В 1839—1845 гг. сложился и славянофильский  кружок. Его составляли высокообразованные и безусловно талантливые люди. Душой  кружка был А. С. Хомяков — "Илья Муромец славянофильства", как  его тогда называли, необыкновенно  одаренный, энергичный, блестящий полемист, обладавший феноменальной памятью  и исключительной эрудицией.

Все хорошо знавшие Хомякова отдавали должное этой "колоссальной личности", ставя его в один ряд с великими людьми России. "Хомяков! — восклицал историк К. Н. Бестужев-Рюмин. — Да у нас в умственной сфере равны с ним только Ломоносов и Пушкин!" "Ум сильный, подвижный, богатый памятью и быстрым соображением", — характеризовал Хомякова его оппонент в идейных спорах А. И. Герцен. Большую роль в кружке играли также братья И. В. и П. В. Киреев. В общество славянофилов входила и замечательная семья Аксаковых — братья Константин и Иван, а также их отец – известный писатель. Позже в кружок вошли публицисты А.И. Кош и Ю. Ф. Самарин, впоследствии о активно участвовавшие в подготовке и проведении реформ; ученые-публицисты Ф. В. Чижов и Д. А. Валуев.

 
1.3 Политико-правовые воззрения славянофилов

Славянофилы оставили богатое  наследие в различных областях человеческого  знания. Иван и Петр Киреевские считались  признанными авторитетами в области  богословия и истории литературы, Алексею Хомякову не было равных в  знании всех тонкостей богословия, Константин Аксаков и Дмитрий  Валуев занимались русской историей, Александр Кошелев и Юрий Самарин  — социально-экономическими и политическими  проблемами, Федор Чижов — историей искусства. Сохранились их колоссальные эпистолярные труды, до сих пор еще  полностью не изданные. Причем их письма представляли собой не столько документы  личного характера, сколько трактаты и рассуждения на современные  им общественно-политические темы. Дважды (в 1848 и 1855 гг.) славянофилы пытались оформить свои политические программы.

Для теоретического обоснования  национального пути развития России славянофилы обращались к западно-европейской, главным образом, немецкой классической философии. Особенно они увлекались сочинениями Шеллинга и Гегеля, им импонировала их трактовка исторического процесса.

Термин "славянофилы", по существу, случаен. Это название им было дано в пылу полемики их идейными оппонентами западниками. Сами славянофилы  первоначально открещивались от этого названия, считая себя не славянофилами, а "русолюбами" или "русофилами", подчеркивая, что их интересовала преимущественно судьба России, русского народа, а не славян вообще. А. И. Кошелев указывал, что их, скорее, всего следует именовать "туземниками" или, точнее, "самобытниками", ибо основная их цель состояла в защите самобытности исторической судьбы русского народа не только в сравнении с Западом, но и с Востоком.

Славянофильство как идейно-политическое течение русской общественной мысли  сходит со сцены примерно к концу 70-х годов XIX в.

Основная идея славянофилов — доказательство самобытного пути развития России, точнее — требование "идти" по этому пути. Община в  представлении славянофилов — "союз людей, основанный на нравственном начале", — типично русское учреждение. "Община, — писал А. С. Хомяков, — одно уцелевшее гражданское  учреждение всей русской истории. Отними его — не останется ничего; из его же развития может складываться целый гражданский мир". Община импонировала славянам тем, что в  ней с ее регулярными переделами земель царит особый нравственный климат, который проявляется в "мирском  согласии на мирском сходе", а  в древности — на вече.

Развитию этих качеств  как нельзя лучше способствует православная церковь. Она рассматривалась теоретиками  славянофильства как решающий фактор, определивший характер русского народа. Православная церковь, в отличие  от рационалистического католицизма, никогда не претендовала на светскую власть, всецело ограничиваясь сферой веры и духа. Именно поэтому развитие России шло по пути "внутренней правды", нравственного совершенствования  и "развития духа", в то время  как на Западе — по пути "внешней  правды", т. е. по пути развития формальной законности, "вовсе не заботясь о  том, нравственен ли сам человек".

Славянофильство приняло  версию о "добровольном призвании" власти как начальном моменте  русской государственности. Вследствие этого власть здесь, в отличие  от Запада, не противостояла народу, напротив, она была желанной защитницей, "званым гостем" народа, осознавшего  необходимость установления государства. В России не сложились и классы в западноевропейском понимании  этого слова.

В результате в русской  истории не было социальной розни, внутренних потрясений. По мнению славянофилов, революционные  потрясения в России невозможны и  потому, что русский народ политически  индифферентен. Он никогда не претендовал  на политические права и государственную  власть, жил в своем общинном мире, совершенствуя те высокие нравственные качества, которые ему свойственны. Власть, в свою очередь, выполняла  присущие ей функции, не вмешиваясь в  дела "земли" (мира), в необходимых  случаях собирала земские соборы и спрашивала мнение "земли" по тем или иным общегосударственным  вопросам. Эти силы развивались как  бы параллельно, не вмешиваясь в дела друг друга. Поэтому между властью и "землей" установились добрые, патриархальные отношения.

Славянофилы стремились доказать, что русскому народу органически  присущи социальный мир и неприятие  революционных переворотов. Если и  были смуты в прошлом, то они были связаны не с изменой высшей власти, а с вопросом о законности власти монарха. Русский народ (по своей  природе негосударственный) не должен вмешиваться в политику, предоставив  монарху всю полноту власти. Но и самодержец должен править, не вмешиваясь во внутреннюю жизнь народа, но считаясь с его мнением. Отсюда требование славянофилов созыва совещательного Земского собора, который выражает мнение народа, выступает в роли "советчика" царя. Отсюда также и требование свободы слова и печати для  свободного выражения общественного  мнения.

Защита самодержавия как  наиболее приемлемой для русского народа формы власти уживалась у славянофилов с критикой конкретного носителя этой власти и его политической системы, в данном случае Николая I.

Так, Аксаковы называли его  царствование "душевредным деспотизмом, угнетательской системой", а его самого — "душителем", который "сгубил и заморозил целое поколение" и при котором "лучшие годы прошли в самой удушливой атмосфере". Ф. В. Чижов распространял свое нелестное мнение вообще на всю династию Романовых. "Немецкая семья два века безобразничает над народом, а народ терпит", — с горечью писал он. Славянофилы даже допускали мысль об ограничении самодержавия, но считали, что в России пока нет еще такой силы, которая была бы способна это сделать. Не может ограничить власть монарха и представительное правление, ибо в нем главную роль будет играть дворянство — "самое гнилое у нас сословие". Поэтому самодержавие в данный момент в России необходимо.

Славянофилы справедливо  обижались, когда оппоненты называли их ретроградами, якобы зовущими Россию назад. "Передовой боец славянофильства" К. С. Аксаков писал в ответ  на эти обвинения: "Разве славянофилы  думают идти назад, желают отступательного  движения? Нет, славянофилы думают, что должно воротиться не к состоянию  древней России (это значило бы окостенение, застой), а к пути древней  России. Славянофилы желают не возвратиться назад, но вновь идти прежним путем, не потому, что он прежний, а потому, что он истинный". Поэтому неверно  считать, что славянофильство призывало  вернуться к прежним допетровским порядкам. Наоборот, оно звало идти вперед, но не по тому пути, который избрал Петр I, внедрив западные порядки и обычаи.

Славянофилы приветствовали блага современной им цивилизации  — распространение фабрик и заводов, строительство железных дорог, внедрение  достижений науки и техники. Они  нападали на Петра I не за то, что он использовал достижения западноевропейской цивилизации (это они считали  его заслугой), а за то, что он "свернул" Россию с ее "истинных" начал. Они  полагали, что заимствуя у Запада полезное, можно было бы вполне обойтись без ненужной ломки коренных русских  устоев, традиций и обычаев.

Таким образом, они вовсе  не считали, что будущее России в  ее прошлом. Приверженцы славянофильских  идей призывали идти вперед по тому "самобытному" пути, который убережет страну от революционных потрясений. Характерно, что крепостное право  они считали одним из "нововведений" Петра I (хотя и не западным) и выступали  за его отмену не только из экономических  соображений — считали его  очень опасным в социальном смысле. "Из цепей куются ножи бунта", —  писал К. С. Аксаков.

А.И. Кошелев в 1849 г. даже задумал  создать "Союз благонамеренных людей" и составил программу "Союза", предусматривавшую постепенное  освобождение крестьян с землей. Эту  программу одобрили все славянофилы.

Петровская европеизация России, как считали славянофилы, коснулась, к счастью, только верхушки общества — дворянства и "власти", но не народных низов. Вот почему такое  большое внимание славянофилы уделяли  простому народу, изучению его быта, ибо, как они утверждали, "он (народ) только и сохраняет в себе народные, истинные основы России, он только один не порвал связи с прошедшей Русью". В изучении народных традиций и быта особенно значительный вклад внес П.В.Киреевский. Однако его труды из-за цензурных  стеснений не могли появиться  в печати в николаевскую эпоху  и были опубликованы в 10 томах уже  в пореформенное время.

Николаевскую политическую систему с ее "немецкой" бюрократией  славянофилы рассматривали как  логическое следствие отрицательных  сторон петровских преобразований. Они  сурово осуждали продажную бюрократию, царский неправый суд с лихоимством  судей.

Правительство настороженно относилось к славянофилам, видя в  их учении "признаки вредного политического  движения". Им запрещали демонстративное  ношение бороды и русского платья, усматривая в этом некий "тайный умысел". Некоторых славянофилов за резкость высказываний подвергали арестам. Так, в 1847 г. был арестован Ф. В. Чижов, подозреваемый в политическом либерализме, в заговоре в пользу австрийских славян и в связях с украинским Кирилло-Мефодиевским обществом. Он подвергся допросам, но за отсутствием улик вскоре был освобожден. В 1849 г. были арестованы и посажены на несколько месяцев в Петропавловскую крепость И.С.Аксаков и Ю.Ф.Самарин. Самарина допрашивал сам Николай I, считавший, что он и его единомышленники "поднимают общественное мнение" против правительства тем самым "готовят повторение 14 декабря". Арестованные сумели доказать свою благонадежность, и царь дал такое о них распоряжение шефу жандармов А.Ф.Орлову: "Призови, вразуми и отпусти". В условиях усиления реакционного политического курса период "мрачного семилетия" (1848—1855) славянофилы вынуждены были на время свернуть свою деятельность.

К концу 50-х годов уже  не было в живых основных в участников прежнего славянофильского кружка —  А.С.Хомякова, И.В. и П.В. Киреевских, С.Т. и К.С. Аксаковых, Д.А.Валуева. На сцену выступили А.И.Кошелев, Ю.Ф.Самарин, В.А.Черкасский, которые приняли активное участие в подготовке и проведении крестьянской реформы. Видным публицистом и издателем в пореформенное время стал И.С.Аксаков. Характерно, что славянофильство было явлением исключительно "московской" общественной жизни.

 
2. Западничество 2.1 Понятие

Западничество, как и славянофильство, возникло на рубеже 30—40-х годов XIX в. Оно было представлено "обеими столицами" — Москвой и Петербургом. Московский кружок западников оформился в спорах со славянофилами в 1841—1842 гг. В Петербурге же находились немногие представители  западничества, и какого-либо сложившегося кружка его единомышленников не существовало.

Современники трактовали западничество очень широко, относя к его приверженцам всех, кто противостоял в идейных спорах славянофилам. В  западники наряду с лицами, придерживавшимися  весьма умеренных взглядов, такими, как П. А. Анненков, В. П. Боткин, Н. X. Кетчер, В. Ф. Корш, зачислялись также и те, кто придерживался радикальных воззрений, — В. Г. Белинский, А. И. Герцен и Н. П. Огарев. Впрочем, Белинский и Герцен в своих спорах со славянофилами сами называли себя "западниками".

2.2 Представители: К.Д. Кавелин, Т.Н. Грановский 

По своему происхождению  и социальному положению большинство  западников относились к дворянской интеллигенции. Представителями этого  социально-политического течения  были известные профессора Московского  университета: историки Т. Н. Грановский и С. М. Соловьев, правоведы М. Н. Катков и К. Д. Кавелин, филолог Ф. И. Буслаев, а также видные писатели — И. И. Панаев, И. С. Тургенев, И. А. Гончаров, позднее — Н. А. Некрасов.

Константин Дмитриевич Кавелин (1818—1885) — один из основателей (совместно с С. М. Соловьевым и Б. Н. Чичериным) так называемой государственнической школы в истолковании истории России. Согласно его представлениям, основу и движущую силу исторического процесса образует борьба личности за свободу и «постепенное изменение» общественных форм — от родовых отношений к семейным, которые, в свою очередь, уступили высшей форме общественных отношений — государству. Россия шла тем же историческим путем, что и Западная Европа, но отстала от нее и потому должна прибегать к заимствованиям достижений цивилизации.

В этом смысле реформы Петра I двинули Россию по пути европейского развития в сторону свободы и  управления с помощью «современных актов и законов». Оправдание эпохи  петровских реформ — в ее целях, поскольку средства дала, навязала ей сама старая Русь. В отличие от славянофилов, Кавелин считал, что наряду с общинным, индивидуальное начало все-таки присутствовало и в допетровскую эпоху и привело к постепенному созданию в России, хотя и в неразвитой форме, «умственной, нравственной и гражданской культуры».

С более радикальных философско-исторических позиций критиковал славянофилов Тимофей  Николаевич Грановский (1813—1855), для  которого историческое развитие всегда сопровождается борьбой разнородных  сил и каждую эпоху отделяет от другой «резкое различие», в том  числе войны и революции (например, завоевания древних германцев, Французская  революция XVIII в.). Историческое развитие бесконечно, поскольку вечно новы противоположности и никогда  они не возвращаются к прежним  пунктам, «из борьбы их исходят вечно  новые результаты».

Об интересе знаменитого  профессора к отечественной истории  свидетельствует его публичная  полемика с литературными распространителями доктрины «официальной народности» (Погодиным, Шевыревым) и славянофилами, а также его критика некоторых упрощенных западнических воззрений на прошлое России.

Так, в речи Грановского  перед студентами 1845 г. в связи  с началом курса по истории  средневековья содержится прямое указание на основных идейных оппонентов: «И вам, и мне предстоит благородное  и, надеюсь, долгое служение России —  России, идущей вперед и с равным презрением внимающей клеветам иноземцев, которые видят в нас только легкомысленных подражателей западным формам, без всякого собственного содержания, и старческим жалобам  людей, без всякого собственного содержания, которые любят не живую  Русь, а ветхий призрак».

2.3 Политико-правовые воззрения  западников 

Западники по-иному судили о путях развития России. В противоположность  славянофилам они доказывали, что  Россия хотя и "запоздала", но идет по тому же пути исторического развития, что и все западно-европейские страны, ратовали за ее европеизацию.

Сторонники идей западничества  отрицали самодержавную власть и  выступали за конституционно-монархическую  форму правления западно-европейского образца, с ограничением власти царя, с гарантиями свободы слова и печати, неприкосновенности личности, с введением гласного суда. В этом плане их привлекал парламентарный строй Англии и Франции, вплоть до идеализации его некоторыми западниками.

Как и славянофилы, западники  выступали за отмену крепостного  права сверху, отрицательно относились к самодержавно-бюрократической  системе николаевского царствования, но противоположность славянофилам, решающее значение отводили разуму. Они  выступали за самоценность человеческой личности как носителя разума, противопоставляли свою идею свободной личности славянофильской идее корпоративности (или "соборности").

Деятельность Петра I западники  рассматривали как первую фазу обновления страны; вторая, по их мнению, должна начаться с проведения реформ, которые явятся альтернативой пути революционных  потрясений. Профессора истории и  права (например, С.М.Соловьев, К.Д.Кавелин, Б.Н.Чичерин) большое значение придавали роли государственной власти и стали основоположниками так называемой "государственной школы" в русской историографии. Здесь они основывались на схеме Гегеля, считавшего государство творцом развития человеческого общества.

Свои идеи западники пропагандировали с университетских кафедр, в статьях, печатавшихся в "Московском наблюдателе", "Московских ведомостях", "Отечественных  записках", позже в "Русском  вестнике" и "Атенее". Большой общественный резонанс имели читаемые Т.Н.Грановским в 1843—1851 гг. циклы публичных лекций по западно-европейской истории, в которых он доказывал общность закономерностей исторического процесса России и западно-европейских стран. По словам Герцена, Грановский "историей делал пропаганду". Западники широко использовали московские салоны (Елагиных, Свербеевых, Чаадаева и др.), где они "сражались" со славянофилами и куда съезжалась просвещенная элита московского общества, "чтоб посмотреть, кто из матадоров кого отделает и как отделают его самого". Разгорались жаркие споры. Особенно изощрялся в полемическом задоре и остроумии Герцен. Выступления заранее готовились, писались статьи и трактаты. Это была отдушина в мертвящей обстановке николаевской России. III отделение было хорошо осведомлено о содержании этих споров через своих агентов, аккуратно посещавших салоны.

 
Заключение

Различные теории и течения, постоянно охватывающие Россию, так  и не привели страну к определенному  решению, по какому пути идти. Споры  западников и славянофилов стали  частью истории, а актуальность их просвечивает сквозь века. Можно отыскать множество  источников противоречий между этими  двумя философскими направлениями: возможность политического обустройства, и ход исторического развития, и положение религии в государстве, образование, ценность народного наследия и т.д.

И все же строго разграничивать эти два «лагеря» вряд ли целесообразно. Несмотря на различия в воззрениях, славянофилы и западники выросли  из одного корня. Почти все они  принадлежали к наиболее образованной части дворянской интеллигенции, являлись крупными писателями, учеными, публицистами. Большинство их — воспитанники Московского  университета.

Единственным важным мировоззренческим  различием было отношение к духовным традициям православия: славянофилы  отстаивали принципы своеобразно понятой  ими христианской философии, тогда  как западники в целом придерживались рационалистических взглядов.

Теоретической основой взглядов и тех и других была немецкая классическая философия. Всех их волновали судьбы России, пути ее развития, хотя они понимали их по-разному.

Герцен писал впоследствии об известной условности деления  на славянофилов и западников по той  простой причине, что все они  были патриотами своего народа и отечества - "Мы, как двуликий Янус, смотрели в разные стороны, но сердце у нас  билось одно".

Их объединяло, по крайней  мере в начальный период, решительное  осуждение крепостного права  и административно-судебного произвола, а также боязнь того, что если перемены не придут сверху, то переворот  явится снизу.

Кроме оппозиции к существующей социально-политической системе и  идей о необходимости серьезных  в ней изменений, их сближали, наконец, и дружеские связи.

Исторический опыт дискуссий 40-50-х гг. XIX века в России между  западниками и славянофилами  имеет непреходящее значение. Их отзвуки  в разной форме, в различной терминологическом  выражении проходят и через все  последующие десятилетия XIX века (почвенничество, концепции русских либералов  и радикалов), через век XX и продолжают вновь возникать и в ХХI веке.