Сравнительно-историческое языкознание

1. Предпосылки  создания индоевропейского сравнительно-исторического  языкознания.     

Идея  о происхождении языков из одного источника и, соответственно, о родственных  связях между ними никогда не была чужда учёным. Поиски генетических связей активизируются в 16-18 вв. В этот период появляются первые опыты генеалогической  классификации языков мира, а также  активно разрабатываются вопросы природы и сущности языка, его происхождения, причём делается это исключительно в работах философов. Так, Джон Локк (1632-1704) связывал изучение значений с познанием сущности языка. Г.В.Лейбниц (1646-1716) отстаивал звукоподражательную теорию происхождения языка, М.В. Ломоносов (1711-1765) связывал язык с мышлением и видел его назначение в передаче мыслей. Жан Жак Руссо (1712-1778) выступил как автор теории о двух путях происхождения языка - на основе социального договора и из эмоциональных проявлений (из междометий). Дени Дидро (1713-1784) искал истоки языка в общности для определённой нации навыков выражать мысли голосом, заложенных в людях богом. Много внимания проблемам философии языка уделял Иммануил Кант (1724-1804). [№4, стр. 81]     

Первые  предположения о генетической связи языков и об их исторической изменчивости излагает англичанин Дж. Хикс, издавший сопоставительную грамматику некоторых древних германских языков - готского, англосаксонского, франкско-немецкого.  В 1723 г. голландец Л. тен Кате описывает общие закономерности сильных глаголов в германских языках и указывает на соответствия в вокализме этих языков.     

Ю. Скалигер возводит все европейские  языки к 11 основным языкам (ветвям), связи внутри которых опираются, по его мнению, на тождество слов. Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) фиксирует родство между финским  и венгерским языками, пытается нащупать их связи с тюркскими и монгольскими языками. Им подчёркивается необходимость сперва изучать современные языки, а потом исследовать прошедшие стадии их развития.      

М.В. Ломоносов указывает на родство  между славянскими языками, а  также между русским, курляндским (латышским), греческим, латинским и  немецким, допуская вероятность возникновения  родственных языков вследствие распада  праязыка. Классификацию современных  славянских языков предпринимает И. Добровский.     

Знакомство  с санскритом во второй половине 18 в. приблизило языковедов к величайшему событию в истории языкознания – созданию сравнительно-исторического метода. Санскрит обнаружил такие черты сходства с европейскими языками и так полно объяснял их формы, что у лингвистов складывалось убеждение, что эта материальная близость языков могла возникнуть только в результате их происхождения из общего источника.   [№4, стр.96]     

Об  этом писал в конце 18 в. В. Джоунз. Главное в его мыслях:

1) сходство  не только в корнях, но и  в формах грамматики не может  быть результатом случайности;      

2) это есть родство языков, восходящих  к одному общему источнику;     

3) источник этот, «быть может, уже  больше не существует»;     

4) кроме санскрита, греческого и  латинского языков, к этой же  семье языков относятся и германские, и кельтские, и иранские языки.  [ №6, стр. 451]      

В этот период особую известность получили "Исследования о происхождении языка" Иоганна  Готфрида Гердера (1744-1803).     

И.Г. Гердер сыграл колоссальную роль в  зарождении идей историзма в науке  своего времени и возникновении  исторического языкознания. Он акцентировал существеннейшую роль языка в  становлении человека вообще, наук и искусств, в сплочении людей, в осознании действительности. И.Г. Гердер отмечал возможность через  изучение различий в языках проникнуть в историю человеческого рассудка и души. Для И.Г. Гердера язык есть выражение духовной жизни народа. [№4, стр. 83-84]     

И. Г. Гердер считает, что истоки человеческого языка  — в мире животных, и первоначально у человека и животных был общий язык. По мнению Гердера, человек сам создал себе язык — из звуков живой природы, осмысленных человеческим умом. Первый словарь, по Гердеру, — это совокупность разнообразных природных звуков и звуковых образов. Идея природного единства человеческих языков тесно связана с идеей единства всего человеческого рода. В своих взглядах на язык Гердер был предшественником и учителем В. фон Гумбольдта. Идеи первого - итог всех предшествующих философско-естественных концепций языка, его происхождения и развития, идеи второго -  синтез философии языка с новорожденным сравнительно-историческим языкознанием. [№5, с. 134–147]. 

2. Формирование и  развитие сравнительно-исторического  языкознания в первой половине 19 века.      

В начале XIX в. независимо друг от друга разные ученые различных стран занялись выяснением родственных отношений языков в пределах той или иной семьи и достигли замечательных результатов.     

Франц Бопп (1791–1867) прямо пошел от высказывания В. Джоунза  и исследовал сравнительным методом спряжение основных глаголов в санскрите, греческом, латинском и готском (1816), сопоставляя как корни, так и флексии, что было методологически особо важно. Привлекая данные иранских, славянских, балтийских языков и армянского языка, Бопп доказал на большом обследованном материале декларативный тезис В. Джоунза и написал первую «Сравнительную грамматику индогерманских (индоевропейских) языков» (1833).     

Иным  путем шел опередивший Ф. Боппа датский ученый Расмус-Кристиан Раск (1787–1832). Раск всячески подчеркивал, что лексические соответствия между языками не являются надежными, гораздо важнее грамматические соответствия, ибо заимствования словоизменения, и в частности флексий, «никогда не бывает».     

Начав свое исследование с исландского  языка, Раск сопоставил его прежде всего с другими «атлантическими» языками: гренландским, баскским, кельтскими – и отказал им в родстве (относительно кельтских Раск позднее переменил мнение). Затем Раск сопоставлял исландский язык (1-й круг) с родственным ему норвежским и получил 2-й круг; этот второй круг он сопоставил с другими скандинавскими (шведский, датский) языками (3-й круг), далее с другими германскими (4-й круг), и, наконец, германский круг он сопоставил с другими аналогичными «кругами» в поисках «фракийского» (т. е. индоевропейского) круга, сравнивая германские данные с показаниями греческого и латинского языков. [№6, стр. 451-452]     

Он  понимал язык как явление природы, как организм, который должен изучаться  посредством естественнонаучных методов, стремился установить степени родства  внутри германских и романских языков, внутри индоевропейских языков, а  также участвовал в создании не только индоевропейского, но и финно-угорского  и алтайского сравнительно-исторического языкознания. В творчестве Р.К. Раска совмещаются типологический и генетический подходы, его грамматические и фонетические сопоставления в основном имеют типологический характер. Человечество делится им на расы, классы, племена, ветви, народы, а языки - на языки и виды языков. Фактически впервые именно Р.К. Раск дал исходный перечень языков, входящих в индоевропейскую общность (но без использования этого имени). [№4, стр. 97]     

К сожалению, Раск не привлекал санскрита даже и  после того, как он побывал в  России и Индии; это сузило его «круги» и обеднило его выводы. Однако привлечение славянских и в особенности балтийских языков значительно восполнило указанные недочеты.     

А. Мейе (1866–1936) так характеризует сравнение  мыслей Ф. Боппа и Р. Раска: «Раск  значительно уступает Боппу в том отношении, что не привлекает санскрита; но он указывает на исконное тождество сближаемых языков, не увлекаясь тщетными попытками объяснения первоначальных форм; он довольствуется, например, утверждением, что «каждое окончание исландского языка можно в более или менее ясном виде отыскать в греческом и в латинском», и в этом отношении его книга более научна и менее устарела, чем сочинения Боппа».  [№8, стр.247]       

Третьим основоположником сравнительного метода в языковедении был А. X. Востоков (1781–1864).     

Востоков  занимался только славянскими языками, и прежде всего старославянским  языком, место которого надо было определить в кругу славянских языков. Сопоставляя  корни и грамматические формы  живых славянских языков с данными  старославянского языка, Востоков сумел  разгадать многие до него непонятные факты старославянских письменных памятников. Так, Востокову принадлежит  заслуга разгадки «тайны юсов», т.е. букв ж и а, которые он определил как обозначения носовых гласных, исходя из сопоставления

Востоков  первый указал на необходимость сопоставления  данных, заключающихся в памятниках мертвых языков, с фактами живых  языков и диалектов, что позднее  стало обязательным условием работы языковедов в сравнительно-историческом плане. Это было новым словом в  становлении и развитии сравнительно-исторического  метода.

Большие заслуги в уточнении и укреплении сравнительного метода в языкознании на большом сравнительном материале индоевропейских языков принадлежат Августу-Фридриху Потту (1802–1887), давшему сравнительно-этимологические таблицы индоевропейских языков и подтвердившему важность анализа звуковых соответствий. . [№6, стр. 452-453]

В это время отдельные ученые по-новому описывают факты отдельных родственных  языковых групп и подгрупп     

Первую  сравнительно-историческую грамматику одной из групп (а именно германской) внутри индоевропейских языков создаёт  Якоб Гримм (1785-1863). Вместе с братом Вильгельмом  Гриммом (1786-1859) он активно собирал и издавал немецкие фольклорные материалы. Он издал четырёхтомную "Немецкую грамматику" - фактически историческую грамматику германских языков (1819-1837), опубликовал "Историю немецкого языка" (1848), начал издавать (с 1854) вместе с братом исторический "Немецкий словарь".      

Я. Гриммом высказывается идея о подчинении развития языков строгим законам, уделяется внимание территориальным диалектам и их взаимоотношению с литературным языком. Высказывается идея территориальной и (ещё в неполной форме) социальной неоднородности языка. Данные исследования диалектов признаются важными для истории языка. Наука о языке определяется им как часть общей исторической науки.     

В этот же период Франсуа Ренуар (1761-1836) и Фридрих Кристиан Диц (1761-1836) закладывают основы сравнительно-исторического романского языкознания. Ф. Ренуар возводит все романские языки к провансальскому (без достаточно строгих доказательств). Ф.К. Диц создаёт первую сравнительную грамматику романских языков (1836-1845). В начале следующего периода появляются первая сравнительная грамматика славянских языков (Франц /Франьо Миклошич, с 1852), сравнительная грамматика кельтских языков (Иоганн Каспар Цейс / Цойс, 1853).     

Таким образом, реконструкция данных, полученных сравнительно-историческим методом, была доказана фактически.     

Конец 18 в. и первые десятилетия 19 в. ознаменовались существенными результатами. Был найден наиболее надёжный элемент для сравнения - грамматический показатель (прежде всего флексия), выработаны метод и основные формы сравнительно-исторических исследований, сформулировано понятие языкового закона, созданы основы научной этимологии. Было определено ядро индоевропейской семьи языков - с добавлением языков кельтских, славянских, армянского, албанского, прусского. Были сделаны первые опыты установления степени генетической близости между индоевропейскими языками - индийскими и иранскими, италийскими и кельтскими, балтийскими и славянскими. Начали исследоваться двусторонние связи между группами языков, а именно связи языков славянско-балтийских, славянско-германских, кельтско-германских, кельтско-италийских. Были выделены крупные диалектные области. Началось создание первых сравнительно-исторических грамматик отдельных групп индоевропейских языков. [№4, стр. 98-101]

3. А. Шлейхер и натуралистическая концепция языка.

       Если в первой  трети XIX в. ученые, развивавшие  сравнительный метод, как правило,  исходили из идеалистических  романтических предпосылок (Якоб  Гримм, Вильгельм Гумбольдт), то  к середине века ведущим направлением  становится естественнонаучный  материализм.     

Первое  теоретическое обоснование модели праязыкового индоевропейского состояния  было предпринято в середине XIX в. А. Шлейхером в ряде его работ, которые были посвящены как индоевропеистике, так и общему языкознанию. На Шлейхера повлияли передовые для того времени естественнонаучные идеи, особенно дарвинизм. Это влияние проявилось как в представлениях о языке как живом организме, проходящем те же стадии развития, так и в переносе на развитие языков дарвинистских представлений о естественном отборе, борьбе за существование. В связи с этим Шлейхера рассматривают как ярчайшего представителя натурализма в языкознании.     

Если  предшественники ученого только сравнивали формы и искали им объяснение, то  А. Шлейхер перешел к реконструкции праязыка, делая упор на фонетику. Он реконструировал основные существенные черты праязыка в фонетике, морфологии и словаре. Конечно, методология ещё не была отработана, так что во многом индоевропейский язык у А. Шлейхера — это просто архаизированный санскрит. А. Шлейхер был так уверен в своих реконструкциях, что даже написал басню на воссозданном им праязыке.     

Попытка реконструкции индоевропейского текста вызвала критику и вспоминалась потом всегда только негативно. Многие лингвисты пришли к выводу, что не этим должна заниматься индоевропеистика, что любые попытки перевода текстов на индоевропейский праязык будут лишь профанацией. [№2, стр.144] Так, А. Мейе писал: «Путём сравнения невозможно восстановить исчезнувший язык: сравнение романских языков не может дать точного и полного представления о народной латыни IV века н. э., и нет оснований предполагать, что сравнение индоевропейских языков даст большие результаты. Индоевропейский язык восстановить нельзя». [№8, стр. 253]      

Младограмматизм был вершиной достижений лингвистического компаративизма конца 19 - начала 20 вв. Он сохранял довольно долго своё господство (до 10-х-20-х гг. 20 в., а в Германии вплоть до конца Второй Мировой войны). Несмотря на серьёзную критику со стороны других направлений в западноевропейской (и особенно в германской) науке о языке продолжали учитываться основные младограмматические постулаты, сформулированные ещё в конце 70-х - начале 80-х гг. 19 в. [№4, стр. 116-120]     

Как отмечает Э. А. Макаев, слабым местом в теории праязыковых состояний младограмматиков было отсутствие общей концепции статуса и эволюции общеиндоевропейского языкового типа. Многие факты языка сополагались младограмматиками без учета пространственной и хронологической соотнесенности языковых явлений. При этом индоевропейский праязык выступал как своего рода "складочное место" для отобранных регулярных образований, а также аномалий отдельных индоевропейских языков, вследствие чего праязыковая историческая перспектива, в сущности, утрачивалась. [№9, стр. 15]     

Вместе  с тем нельзя согласиться полностью  с Э. А. Макаевым в том, что у младограмматиков отсутствовала теория праязыкового состояния. Так, у Б. Дельбрюка мы находим целый ряд оригинальных высказываний, которые свидетельствуют о том, что младограмматики, говоря о праязыке, понимали его не как застывший конструкт, а как развивающееся во времени состояние.[№3, стр. 37]      

Присущие  классическому (немецкому) младограмматизму слабые стороны обусловили стремление или усовершенствовать младограмматическую технику лингвистического описания, или выдвинуть в противовес младограмматизму свои исследовательские программы. Критика слабых сторон младограмматизма велась в последние десятилетия 19 в. и в первые десятилетия 20 в. с разных методологических позиций в работах Г. Курциуса (ученика А. Шлайхера), И.А. Бодуэна де Куртенэ, Хуго Шухардта (подвергшего резкой критике младограмматическое понимание фонетических законов и предложившего взамен теории распада индоевропейского праязыка теорию смешения и скрещивания языков), Антуана Мейе (искавшего причины языковых изменений в социальных факторах и видевшего в праязыке лишь гипотетическую систему соответствий между родственными языками), Ф. де Соссюра и др.     

Многие  последователи младограмматизма конца 19 - начала 20 вв. (Петер фон Брадке, Г. Хирт, Зигмунд Файст, А. Вальде, Маттеус Мух, Густав Коссина) предпринимали активные попытки заполнить пробелы, касающиеся соотношения современных индоевропейских языков в пространственном плане, с учётом достижений археологии (прародина индоевропейцев и их позднейшие миграции, промежуточные "прародины", границы распространения индоевропейского языка в разные хронологические периоды, основные этапы его расчленения).     

Другие  сторонники младограмматизма (Отто Шрадер, Буркард Вильгельм Лайст, Рудольф Мерингер) пытались дополнить внутреннюю историю индоевропейского праязыка внешней историей, реконструируя природные, социальные, культурные, бытовые формы жизни древних индоевропейцев и индоевропейских народов более поздних поколений, их мифологию, религию, правовые нормы.     

Был создан большой ряд сравнительно-исторических грамматик отдельных языков и групп языков, появлялись подробные описания древнегреческих, иранских, германских, италийских, кельтских диалектов. В сферу исследования был вовлечён ряд древних языков Балкан и Малой Азии (иллирийский, фракийский, фригийский, ликийский). Конец младограмматического этапа компаративизма ознаменовался открытием (1915-1917) неизвестных ранее индоевропейских языков - хеттского (Берджих Грозный) и тохарского (Эмиль Зиг, Вильгельм Зиглинг, Антуан Мейе).

[№4, стр. 120-122] 

5. Сравнительно-историческое языкознание на рубеже 19-20 веков. Создание базиса лингвистического мышления 20 века.
1. И. А. Бодуэн де Куртенэ и Казанская лингвистическая школа.

Основные  теоретические и методологические принципы языкознания 20 в. начали складываться ещё в 19 в. В их формировании особую роль сыграли И.А. Бодуэн де Куртенэ, Ф.Ф. Фортунатов и Ф. де Соссюр.     

Бодуэн не принимает "археологического" подхода к  языку и призывает к изучению прежде всего живого языка во всех его непосредственных проявлениях, наречиях и говорах, с обращением к его прошлому лишь после основательного его исследования. Он указывает на возможность видеть в состоянии языка и следы его прошлого, и зародыши его будущего.     

Бодуэн критически оценивает  теорию "родословного древа" и  механистические попытки реконструкции  праязыка, призывая считаться также  с географическими, этнографическими и прочими факторами и признавая  смешанный характер каждого отдельно взятого языка.     

Бодуэн строит первую в  мировой науке о языке теорию фонемы. С теорией фонемы тесно  связана его теория фонетических альтернаций (чередований).     

Бодуэн де Куртенэ акцентирует  роль социологии, которая - наряду с  индивидуальной психологией - должна служить объяснению жизни языка. Он подчёркивает необходимость обращения к объективной истории общества, обеспечивающего непрерывность общения между людьми во времени, от поколения к поколению. Различаются горизонтальное (территориальное) и вертикальное (собственно социальное) членение языка. Он проявляет глубокий интерес к жаргонам и тайным языкам, признаёт реальность языков отдельных индивидов и отказывается признавать реальность общенародного языка. Он провозглашает равенство всех языков перед наукой. Ему присущ большой интерес к лексикографическим проблемам, проявившийся в работе над переизданием "Толкового словаря живого великорусского языка" В.И. Даля.     

Бодуэн среди перспектив лингвистики ХХ века особо отмечает установление родства между языковыми семьями. [№7, стр.10]     

Бодуэн де Куртенэ разрабатывает  принципы типологической классификации  славянских языков (по долготе - краткости  гласных и по функции ударения), а также проводит типологические исследования других индоевропейских языков и урало-алтайских языков.     

Бодуэн де Куртенэ был  создателем и многолетним руководителем  Казанской лингвистической школы (1875-1883). К основным принципам Казанской  школы относятся: строгое различение звука и буквы; разграничение  фонетической и морфологической членимости слова; первоочередное внимание к живому языку и его диалектам, а не к древним памятникам письменности; отстаивание полного равноправия всех языков как объектов научного исследования; стремление к обобщениям (особенно у И.А. Бодуэна де Куртенэ и Н.В. Крушевского); психологизм с отдельными элементами социологизма.     

Наиболее  выдающимся среди представителей Казанской  школы был крупный русско-польский учёный Николай Вячеславович Крушевский (1851--1887). Короткая, но плодотворная научная деятельность принесла ему мировую известность. Он верил в непреложность фонетических законов, призывая к изучению в первую очередь современных языков. Его основные работы: "Очерк науки о языке" (1883), "Очерки по языковедению. Антропофоника" (1893, посмертно).     

Наиболее  типичным представителем Казанской  школы был крупный языковед Василий  Алексеевич Богородицкий (1857-1941). Исследовательская и преподавательская деятельность В.А. Богородицкого протекала в области общего, индоевропейского, романского и германского, тюркского языкознания. Он создал при Казанском университете первую в России лабораторию экспериментальной фонетики. В.А. Богородицкий осуществил первые в истории языкознания исследования в области относительной хронологии звуковых изменений. В исследованиях по тюркским языкам он синтезирует историко-генетический и типологический подходы. В.А. Богородицкий также вводит принцип относительной хронологии в сравнительной грамматике ариоевропейских языков.      

В работах представителей Казанской  школы предвосхищаются многие идеи структурной лингвистики, фонологии, морфонологии, типологии языков, артикуляционной и акустической фонетики. Идеи Казанской лингвистической школы оказали влияние на Ф. де Соссюра, на представителей Московской фонологической школы и Пражской лингвистической школы.     

[№4, стр. 123-126] 

2. Ф.Ф. Фортунатов и Московская (фортунатовская) лингвистическая школа.

     Неизгладимый  след в истории русского языкознания  оставил выдающийся учёный и воспитатель  блестящей плеяды языковедов Филипп Фёдорович Фортунатов (1848-1914. Он создаёт первые в России систематические лекционные курсы индоевропейской и славянской сравнительно-исторической грамматики. Многие существенные результаты в области сравнительной фонетики и сравнительной морфологии ставили Ф.Ф. Фортунатова впереди немецкой лингвистики периода младограмматизма. Им указывается на общественный характер языка и связь истории языка с историей общества.     

Ф.Ф. Фортунатова характеризуют внимание к живому языку, бережное отношение  к произведениям народного творчества, подчёркивание важности для истории  языка изучения территориальных  народных говоров, нередко сохраняющих  черты глубокой древности и различающихся  между собой даже на незначительном расстоянии в этимологическом, фонетическом и лексическом отношении. Выдвигалось  требование высокой степени точности фактического материала и его  глубокого теоретического осмысления. Учёный стремился к созданию целостных  описаний диалектов (на материале литовского языка, которым Ф. Ф. Фортунатов занимался  всю жизнь). Изменения языка во времени характеризуются как  способ существования языка. Ф.Ф. Фортунатов предполагал наличие диалектного  членения, территориального варьирования и в общеиндоевропейском языке, на реконструкцию которого были направлены усилия А. Шлейхера и его последователей.      

Ф.Ф. Фортунатову принадлежат специальные  исследования в области древнеиндийского языка. Он сделал ряд открытий, касающихся состава индоевропейского вокализма,  открыл закон передвижения ударения от начала к концу слова в определённых фонетических позициях (закон Фортунатова-Соссюра).      

Вокруг  Ф.Ф. Фортунатова сложилась Московская (фортунатовская) лингвистическая школа. Его учениками были: в России – А. А. Шахматов, Г. К. Ульянов, В. Н. Щепкин, М. М. Покровский, В. К. Поржезинский , Д. Н. Ушаков, М. Н. Петерсон, А. М. Пешковский, В. М. Истрин; из зарубежных учёных – О. Брок, Х. Педерсен, П. Буайе, Ф. Сольмсен и др.     

Эта школа внесла большой вклад в  исследования в области реконструкции  праславянского языка, присущих ему  тенденций к палатализации и  к открытому слогу, в области  праславянской акцентологии, морфологии, этимологии, лексикологии. Ими создавались  системные описания русских говоров  и первые диалектологические карты  восточнославянских языков. По инициативе А.А. Шахматова была образована Московская диалектологическая комиссия (1903-1931). В неё входили Н. Н. Дурново, Н.Н. Соколов, Д.Н. Ушаков, и она функционировала по существу в качестве лингвистического общества, объединявшего московских учёных и контактировавшего с Московским лингвистическим кружком.     

Фортунатовцы  чисто генетический подход к реконструкции  древнейшего состояния языка  заменили подходом генетико-типологическим. Наметилось разграничение сравнительно-исторической грамматики славянских языков и грамматики общеславянского языка, исторической грамматики и истории литературного языка.       

Фортунатовская  школа оказала влияние на деятельность Московского лингвистического кружка (1915-1924), Пражской лингвистической школы, Копенгагенского лингвистического кружка, массачусетской ветви американского структурализма (Р.О. Якобсон). [№4, стр. 126-130] 

5.3. Лингвистическая  концепция Ф. де  Соссюра.     

Одним из величайших языковедов мира, с именем которого связывается прежде всего утверждение системно-структурного подхода к языку, является Фердинанд де Соссюр (1857--1913). Он учился у младограмматиков А. Лескина, Г. Остхофа и К. Бругмана (Лейпцигский университет). В 1879 он публикует подготовленный в студенческие годы и сразу же ставшего всемирно известным "Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках", выводы которого, опирающиеся на дедуктивно-системный анализ рядов чередований гласных, относительно наличия "сонантических коэффициентов" - ларингалов (особых фонем, сыгравших роль в развитии индоевропейского вокализма и изменении структуры корней) были отвергнуты младограмматиками, но получили подтверждение через полвека, после обнаружения Е. Куриловичем (1927) рефлекса соссюровского гипотетического А в расшифрованном после смерти Ф. де Соссюра хеттском языке. Исследования Ф. де Соссюра в этой области привели к созданию ларингальной гипотезы, в которой говорится о существовании в общеиндоевропейском праязыке фонем, позднее утраченных, но косвенно отраженных в чередованиях гласных. [10]     

В работах по литовской акцентуации (1894-1896) он сформулировал закон о взаимосвязи в литовском и славянских ударения и интонации (открытый им одновременно с Ф.Ф. Фортунатовым, но независимо от него).