Оглавление 

Введение

     Военные конфликты в разных частях света  особенно обострились в конце  ХХ века. При этом развитие науки  и техники сопровождает и поддерживает успешное внедрение новых идей и разработок в военную промышленность. Это привело к так называемой «глобализации» мирового сообщества, и наступлению «нового мирового порядка» - к примеру, объединению Европы, вступлению в ЕС стран бывшего социалистического лагеря. Военные конфликты, ранее бывшие локальными, теперь грозят развернуться по всему миру, не в последнюю очередь из-за развития науки и техники. Их характерная особенность – информационная открытость гражданам всего мира, хотя бы потенциальная. Ирак, Югославия, Афганистан, Чечня – войны последнего десятилетия продемонстрировали мировому сообществу, что их непосредственными участниками, а не только сторонними наблюдателями, стали журналисты.

     Журналисты, также как и любые другие граждане, могут стать жертвами обстрела, могут  стать заложниками и погибнуть от взрыва. Однако есть еще и специфика профессии, вследствие которой подобные риски для журналистов оказываются наиболее вероятны. Тем более высока вероятность разного рода рисков и угроз оказывается для журналистов, работающих в зонах социальных и военных конфликтов, в так называемых «горячих точках».

     Помимо  преодоления общих угроз безопасности, необходимости остаться живым и  здоровым, перед журналистом стоит  и другая задача: невзирая на все  препятствия, выполнить свою работу.

     Характерной особенностью последних лет стали и войны террористические, по своему размаху не уступающие войнам в обычном понимании этого слова. И здесь журналисты, вообще СМИ, показали, что они остаются реальной силой -  они формируют общественное мнение, от них во многом зависит дальнейшее развитие событий, ведь, как мы знаем, главная ценность двадцать первого века – информация.

     В связи с вышесказанным становится очевидной актуальность темы реферата – журналисты и война.

     Цель  работы – рассмотрение особенностей работы журналиста в зоне военных действий. При этом необходимо выполнить следующие задачи:

     1. Рассмотреть разносторонний объем  информации, связанный с военной  журналистикой последних лет.

     2. Проанализировать и выделить  главные моменты.

     Объект  исследования - материалы о пребывании журналистов в зоне военных действий, сообщения информагентств, публикации в СМИ, интервью с журналистами.

     Предмет исследования – характерные черты, определяющие ключевые моменты взаимоотношения  журналистской профессии и ситуации, складывающейся в зоне военного конфликта.

1. История  военной журналистики  в России. 

     Отношения власти с прессой в условиях войны  складывались в России по-разному. Впервые  военные корреспонденты как самостоятельный  отряд журналистов заявили о  себе во время Кавказской войны в прошлом веке. Тогда возникла парадоксальная ситуация: читатели центральных газет почти не имели достоверной, пусть даже запоздалой информации о боевых действиях - она отсекалась бдительной цензурой, только как подписчики издававшейся в Тифлисе газеты "Кавказ" получали более или менее правдивую картину событий. Авторами многих ее корреспонденций были офицеры действующих частей - они правдиво описывали события. Правда, не все начальники дивизий и отдельных отрядов одобряли такую деятельность своих подчиненных, поэтому многим из них приходилось скрываться под псевдонимами¹.

     Впервые представители периодической печати (отечественной и зарубежной) появились  в большом количестве в русской  армии в годы русско-турецкой войны 1877-1878 годов - отношение к ним военных было лояльным. Некоторые из них, например, известный писатель Всеволод Гаршин, предпочли узнать войну изнутри. Тогда при ставке находились писатель Всеволод Крестовский и знаменитый художник Василий Верещагин. Впрочем, с прессой тогда охотно сотрудничали и многие передовые офицеры, например, ставший впоследствии военным министром Алексей Куропаткин, будущий первый военный министр Болгарии Петр Паренсов. Нормальные отношения с прессой во многом объяснялись и тем, что делами печати при ставке Дунайской армии заведовал полковник Михаил Газенкампф - человек либеральных взглядов, бывший до своего назначения на Балканы профессором Академии Генерального штаба.  
Нормально относился к представителям прессы командующий Кавказским корпусом Михаил Лорис-Меликов, также допускавший отечественных и иностранных корреспондентов в район боевых действий. Впрочем, одни скандал тогда все же случился: он был связан с корреспондентом «The Times» Уокером, который в ряде репортажей, опубликованных в нескольких британских изданиях, довольно нелицеприятно отзывался о порядках в русской армии и обвинял некоторых ее солдат и офицеров в жестоком отношении к пленным, мародерстве и грабежах. При этом он "забыл" рассказать читателям, что большинство допустивших бесчинства по отношению к противнику были представителями христианских наций Закавказья - по понятным причинам они не испытывали к туркам особых симпатий. Умалчивал Уокер и о том, как обращались турки с пленными русскими. В итоге английский корреспондент, как сказали бы теперь, лишился аккредитации при штабе.

     В годы русско-японской войны ситуация складывалась совсем по-другому: военные  цензоры совершали грубейшие  промахи - допускали, например, публикацию открытки с фотографией войск  и подписью "Части 20-го армейского корпуса на позиции при Ляохе", или сообщений в центральной прессе об отбытии на войну тех или иных офицеров. В результате японская ставка, имевшая в своем распоряжении открыто публиковавшиеся списки офицеров Генерального штаба, легко могла установить, какие части через некоторое время прибудут на театр военных действий.

     Злость  за военные поражения цензоры  и неудачливые военачальники  вымещали на журналистах. Василий Немирович-Данченко писал в апреле 1905 года в "Русском  слове": «некоторые корреспонденты попросили указаний, о чем можно и о чем нельзя писать. Главный Штаб ответил на это, что не находит возможным заводить переписку с ними. Не правда ли, как характерно это бюрократическое презрение ко всему, что не входит в пределы их касты! Даже теперь, после ряда неудач, пытаются прежде всего зажать рты, точно в общем молчании - спасение и если все общество сделается слепо и глухо - боевое счастье повернется к нам лицом, японцы будут разбиты и военная честь наша будет оправдана».

     Некоторых журналистов просто высылали с театра военных действий. Фронтовые корреспонденты были наперечет. Некоторые из них по-настоящему прославились на той войне - например, Евгений Ножин, сумевший наладить контакты с некоторыми представителями командования гарнизона и 1-й Тихоокеанской эскадры и передававший свои репортажи из осажденного Порт-Артура почти до момента его падения. В то время благодаря своим корреспонденциям стали известны публиковавшиеся под псевдонимами капитан русской армии Антон Деникин и генерал-майор Михаил Алексеев.

     Положение изменилось к лучшему в ходе Первой мировой войны, когда на полях  сражений и в штабах фронтов и  армий находились десятки и даже сотни корреспондентов газет  со всей России. Значительную роль играло и то, что занявший весной 1915 года пост военного министра генерал Алексей Поливанов стремился к обсуждению обществом важнейших вопросов ведения войны и часто приглашал журналистов в свой кабинет. Без предубеждения относились к "акулам пера" морской министр Иван Григорович и многие командующие фронтами и флотами. Но это не мешало военной цензуре, находившейся в то время в подчинении одного из управлений Генерального штаба, время от времени употреблять свою власть против возможного разглашения военной тайны. Нередко полосы даже таких газет, как "Русское слово", "Русские ведомости" и "Новое время", выходили со значительными купюрами.

     Положение изменилось вскоре после прихода  к власти большевиков, которые уже  летом 1918 года поставили цензуру, в  том числе и военную, под строгий  контроль ВЧК и запретили публиковать сведения о действительном ходе операций до их окончания, данные об антибольшевистских восстаниях до их подавления, а также сведения о приходе и отходе судов из портов Советской России. Разумеется, об иностранных корреспондентах на театре военных действий не могло быть и речи, а советских не пускали дальше штабов дивизий.

     Похожая ситуация складывалась и в годы Великой  Отечественной войны. Конечно, на поля сражений допускали наших и даже отдельных иностранных корреспондентов, однако их репортажи часто были далеки от реальности. Однако некоторые журналисты благодаря хорошим отношениям с военными добивались почти невероятного: Константин Симонов, например, отправлялся в тыл противника с разведывательной группой в Заполярье, а до этого ходил на боевое задание в составе экипажа подводной лодки Черноморского флота. В годы войны погибли военные корреспонденты Аркадий Гайдар, Евгений Петров, Павел Трошкин.  
Когда советские войска вошли в Афганистан, о продолжении традиций военной журналистики не могло быть и речи. В первые годы войны цензура (впрочем, не только военная) не позволяла публиковать сведения даже о минимальных потерях наших войск, очень редкими были и сообщения о тяжелых боях.

     В целом, в советское и в дореволюционное  время, особенностью отечественной военной журналистики являлся тот факт, что освещением событий войны с непосредственным пребыванием на местах событий занимались, как правило, собственно военные журналисты, находящиеся на действительной военной службе. Массовое участие гражданских журналистов, представляющих огромное разнообразие СМИ, в освещении событий военных конфликтов является на постсоветском пространстве уже чертою последнего десятилетия.

     С 90-х годов ХХ века в России появляются локальные военные конфликты  и печальный список журналистов, погибших при исполнении служебных обязанностей.

     В 1991 году двое журналистов были убиты  в Латвии и трое погибли в Азербайджане (Карабахский конфликт). Журналистский  мартиролог 1992 года: Таджикистан – 22 погибших, Грузия – 3, Азербайджан  – 2, Россия – 1. В 1993 году в Таджикистане были убиты 17 журналистов, в Грузии – 15. В России убиты 10, на Украине – 3, в Казахстане – 2. По одному журналисту убиты в Литве и Туркменистане. В 1994 году в России были убиты 10 (из них 4 – в Чечне), в Таджикистане – 6, в Белоруссии и Грузии – по двое, в Армении – 1. В 1995 году, с началом первой чеченской кампании, Россия становится во главе мартиролога. В первые месяцы войны убито 14 журналистов.

     В 1996 году в Чечне были убиты 19 человек. В последующие годы в списке стран СНГ, где убивали журналистов – Россия, Армения, Таджикистан, Узбекистан, Украина, Казахстан.

     По  данным российских правозащитных организаций, в 2000 году при выполнении или в  связи с выполнением профессиональных обязанностей на территории стран СНГ погиб 31 журналист, в том числе на территории России – 20, Таджикистана – 3, Украины – 6, Грузии – 1, Казахстана – 1. Уже в первые месяцы 2001 года в России были убиты трое журналистов. Считаются пропавшими без вести 17 журналистов. За первый год первой чеченской войны на территории республики было ранено 30 журналистов, избиты 23, военнослужащие федеральных войск задержали 146 журналистов и намеренно обстреляли 100, подверглись угрозам 27, видео- и фотооборудование, аудиокассеты и диктофоны изымались 60 раз. В 1995 году в Чечне погибло 14 журналистов. В ходе гражданской войны и последующего процесса национального примирения в Таджикистане погибли 76 журналистов².

2. Подготовка  журналиста к выполнению  профессиональных  задач в зоне  экстремальной ситуации.

     Правовые  основы

     Прежде, чем отправляться на редакционное задание  в зону военного конфликта, на первом этапе подготовки журналисту следует  ознакомиться с существующими законодательными актами и другими документами, регулирующими  его профессиональную деятельность. «Отправляясь в «горячую точку» за информацией, каждый благоразумный человек, а тем более профессионал, должен в первую очередь определиться со своим правовым статусом. От этого самопозиционирования во многом будет зависеть и успешность миссии в целом, и стоимость накладных расходов, в частности».³ Документов существует очень много. Рассмотрим наиболее известные.

       «Впервые положение журналиста на войне было определено Гаагской конвенцией 1907 года «О законах и обычаях сухопутной войны». В ст. 13 приложения к конвенции говорилось:

     “Лица, сопровождающие армию, но не принадлежащие  собственно к ее составу, как то: газетные корреспонденты и репортеры, маркитанты, поставщики, в том случае, когда будут захвачены неприятелем  и когда последний сочтет полезным задержать их, пользуются правами военнопленных, если только имеют удостоверение от военной власти той армии, которую они сопровождали”⁴.

     В 1929 году была принята Женевская конвенция  «Об обращении с военнопленными». В ней говорится: «Журналисты  имеют право в случае попадания в плен на то же обращение, что и военнопленные, хотя они и сохраняют статус гражданских лиц. При этом упор делается опять же на то, что при них непременно должно быть удостоверение, выданное вооруженными силами».⁵

     «После  второй мировой войны конвенция была пересмотрена, ее новая редакция вышла в 1949 году. В ней ничего не изменилось в отношении военных корреспондентов. Однако, учитывая, что в условиях хаоса во время второй мировой войны происходила массовая потеря журналистских удостоверений и разрешений на сопровождение армии, условие иметь при себе удостоверение смягчено – в новой редакции конвенции написано, что необходимо получить удостоверение и разрешение. Речь идет о том, что журналист должен иметь разрешение от командования армии своей страны, чтобы сопровождать ее. Кроме того, удостоверение предназначено для того, чтобы доказать право его обладателя на применение к нему тех или иных норм. Однако на момент написания упомянутых Конвенций право распространялось только на момент задержания. Позднее вопрос обеспечения безопасности журналистов на войне много раз обсуждался на заседаниях Генеральной Ассамблеи ООН в 70-х годах. 8 июня 1977 года были приняты Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям. Положению военных журналистов посвящена целая глава («Глава III. Журналисты») в Дополнительном протоколе I. В ней снова упоминается о том, что журналисты относятся к гражданским лицам. Однако вносятся уточнения: «Как таковые, они (журналисты) пользуются защитой в соответствии с Конвенциями и настоящим Протоколом при условии, что они не совершают никаких действий, несовместимых с их статусом гражданских лиц, и без ущерба праву военных корреспондентов, аккредитованных при вооруженных силах, на статус, предусмотренный статьей 4 Третьей конвенции». Этот пункт упоминают практически все, кто пишет о правилах поведения на войне. Журналисты – гражданские лица, и пользуются защитой только пока остаются гражданскими лицами. Вернемся к главе III Дополнительных протоколов к Женевским конвенциям. Последний пункт вновь говорит о журналистском удостоверении личности. Однако, теперь удостоверение должно быть выдано уже не «военной властью армии», а правительством государства, гражданином которого является журналист, на территории которого он постоянно проживает, или в котором находится информационное агентство, в котором он работает. То есть формально теперь журналист уже не зависит исключительно от командования армии, за которой следует. Удостоверение выдается правительством, и если оно имеется – то получать разрешения у военных уже не нужно.

     С подписания данного протокола статус журналиста в горячей точке согласно международному гуманитарному праву  остается без изменений: журналисты приравниваются к гражданскому населению, пользуются его правами, в том  числе правом на защиту, в то же время, попав в плен, корреспонденты приравниваются к военнопленным». ⁶

     В российском праве регулирование  деятельности военных журналистов  касалось исключительно цензуры. Военная  цензура, контролирующая их деятельность сформировалась ещё при Александре I в 1810 году.

     «Статья 29 Конституции Российской Федерации, а кроме того, статья 19 Всеобщей декларации прав человека провозглашают право  каждого человека свободно искать, получать, передавать, распространять информацию любым законным образом. Российское законодательство наделяет журналиста, работающего в чрезвычайной ситуации, определенными привилегиями, которые призваны гарантировать ему возможность осуществлять в таких условиях свою профессиональную деятельность».⁷

     Закон «О средствах массовой информации» Российской Федерации, гласит: «журналист имеет право посещать специально охраняемые места стихийных бедствий, аварий и катастроф, массовых беспорядков и массовых скоплений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвычайное положение; присутствовать на митингах и демонстрациях»⁸. Тем самым была провозглашена открытость самых конфликтных социальных зон и ситуаций.

     «Формально  в контексте Законов "О чрезвычайном положении" и "О безопасности" ограничение свободы массовой информации выражается в предварительной цензуре информации, освещающей события в зоне чрезвычайного положения, с правом временного ареста печатной продукции: «Ограничение свободы печати и других средств массовой информации путем введения предварительной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, а также временное изъятие или арест печатной продукции, радиопередающих, звукоусиливающих технических средств, множительной техники, установление особого порядка аккредитации журналистов»».⁹

     В России Борис Пантелеев выделяет три правовых статуса журналиста:

     «Во-первых, статус просто гражданина Российской Федерации, временно находящегося вне места своей постоянной регистрации (прописки) в связи с работой, с туристическими целями или по иным причинам. Именно к этой категории следует отнести стрингеров, то есть журналистов, не состоящих в штате какого-либо СМИ. Эти люди фактически или по договору выполняют работу журналиста, но не всегда могут документально подтвердить свой специальный статус. Основным и единственным документом, удостоверяющим личность гражданина, признается паспорт. Перечитайте еще раз, что в нем написано о сроках обмена паспорта, порядке вклеивания новых фотографий и т.п.

     Во-вторых, это статус журналиста независимого СМИ, то есть такой редакции, которая не подчинена прямо или косвенно государственной власти, в данном случае Вооруженным Силам, и не выполняет их заказы по информационному обеспечению проводимой военной акции. В этой ситуации документально подтвердить принадлежность к конкретной редакции и специальный статус журналиста, как правило, совершенно не сложно, однако также нужно быть готовым к тому, что ваши удостоверения, как и другие документы, будут изучаться «под микроскопом».

     В-третьих, это статус так называемого «военного корреспондента», то есть сотрудника СМИ, «правильно» понимающего всю суть происходящего и полностью согласующего с ними свою информационную и прочую жизнедеятельность. Поэтому проблем с документами и другими формальностями у них обычно не возникает».¹⁰

     Подводя итог, следует отметить обобщённые моменты, касающиеся работы журналиста в зоне вооруженного конфликта, выработанные в различных зарубежных и международных правовых актах и других документах за прошедшее время.

       - журналисты имеют статус гражданских лиц, находясь в горячей точке, и при этом пользуются защитой, только пока остаются гражданскими лицами.

     - журналист в зоне вооруженного конфликта формально зависим от издания, пославшего его и государства, но не командования армии.

      Изучение предстоящей  работы и подготовка маршрута

     Журналист, которому предстоит выполнять профессиональные обязанности в условиях опасности, должен обладать максимумом информации о стране или регионе, конкретной местности, куда он направляется, иметь  представление об экономике, политико-географическом устройстве, религиозных особенностях населения, а также о предыстории конфликта (если речь идет о боевых действиях) или предпосылках к аварии (в ситуации с техногенной катастрофой или стихийным бедствием)¹¹.

     Поскольку заранее невозможно предугадать, с чем именно предстоит столкнуться журналисту при выполнении задач по подготовке газетных, теле- и радиоматериалов, подготовка должна быть тщательной и всесторонней.

     Наиболее  значимые методы изучения «поля» своей  работы:

     - опыт коллег, ранее выполнявших подобные задачи;

     - консультации специалистов (в том числе военных, представителей МЧС, МВД, МИДа, политиков и ученых, общественных и религиозных деятелей);

     - консультации представленных в  своем городе национально-культурных  автономий;

     -изучение  справочных материалов;

     - изучение публикаций по проблематике  конфликта (аварии);

     - изучение соответствующих интернет-ресурсов;

     - изучение редакционных досье  (если таковые ведутся);

     -обращение  в дипломатические и иные представительства  стран-участников конфликта (жертвы аварии или стихийного бедствия);

     -при  возможности, предварительное обращение  за информацией в правительственные,  и неправительственные структуры, развернутые на территории, где предстоит работать.

     Предстоящий маршрут и временной график передвижения журналиста должны быть тщательно проработаны, привязаны к географической карте и карте автомобильных (железнодорожных) дорог. Желательно, чтобы этот график был согласован с графиком выхода журналиста на связь со своей редакцией, чтобы уже сам факт невыхода на связь мог ориентировать редакцию по возможности организации поиска своего корреспондента.

     При составлении маршрута обязательно  учитываются пункты, которые хотел  бы посетить журналист и реальные возможности по передвижению между  ними. В случае, если маршрут пролегает через территорию боевых действий, необходимо руководствоваться вопросами обеспечения безопасности, возможностями передвижения с организованными колоннами, с попутным защищенным транспортом, а также транспортом военных. Если речь идет о труднопроходимых местностях или местностях, подвергшихся воздействию стихии, техногенной катастрофы, нужно предусмотреть возможность воспользоваться услугами проводника.

     Отдельно  следует проработать ситуацию, когда  журналист работает в обоих лагерях  противоборствующих сторон. В таком случае, на маршруте должна быть точно указана точка перехода, а сам переход тщательно обусловлен и обговорен.

     Маршрут считается достаточно проработанным, если на нем предусмотрена возможность  получения помощи (в том числе  материальной) и укрытия как у официальных органов и властей, так и у местного населения».¹²

     Подготовка  документов, которые журналист берет  с собой в зону экстремальной  ситуации, является важнейшей частью его подготовки к выполнению редакционного  задания. Документ удостоверяет личность, определяет правовой статус журналиста, в связи с чем может явиться спасительным в определённых ситуациях.

     «К  документам, которые должны быть у  журналиста в обязательном порядке, относятся:

     -паспорт  (российский и (или) международный,  если работать предстоит за пределами Российской Федерации);

     -редакционное  удостоверение, где четко указано  название СМИ и должностное  положение журналиста. В удостоверении  должна наличествовать фотография  журналиста, срок действия документа  не нарушен, внесенные записи заверены подписью руководителя СМИ и четко читаемой печатью. Нужно убедиться, что запись о должности журналиста в удостоверении, соответствует целям его командировки (например, у властей может возникнуть вопрос, что заведующий отделом культуры делает в зоне боевых действий);

     -план-задание  на командировку, выполненный на  фирменном бланке СМИ (если  речь идет о зарубежной командировке - на языке страны пребывания). В плане задания должны быть  четко и, по возможности, детально  указаны задачи, которые возложены на журналиста (подготовка серии репортажей, интервью, очерков и т.д.);

      -командировочное предписание, отработанное  по установленной форме».¹³ 

3. Особенности сбора  и подготовки информационно-аналитических  материалов в зоне  военных действий. 

     За  время недавних войн журналисты выработали своеобразный свод правил поведения, помогающих представителям прессы успешно выполнять  свои задачи. В них входят правила  поведения непосредственно на месте  военного конфликта, «рекогносцировка на местности», и правила формирования репортажа с места военного действия.  
К примеру, тем, кто впервые решил выехать на столь серьезное мероприятие, рекомендуется, прежде всего, мысленно разбить предпринимаемую акцию на несколько промежуточных этапов: определить для себя способ проникновения на территорию, которая, как правило, очень серьезно заблокирована оцеплением, заранее сформулировать непоколебимые поводы для присутствия и нахождения на территории, где проводится антитеррористическая операция. Цели и задачи по своему масштабу должны превосходить аргументы для выдворения за пределы интересующей журналиста территории. Аргументы должны позволить выполнить редакционное задание таким образом, чтобы начальники, с которыми доведется столкнуться, помогли попасть в нужный район, встретиться с интересующими людьми.¹⁴