Стратификация в СССР и России

Министерство образования  и науки Российской Федерации

Государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального образования

«Владимирский государственный университет»

Кафедра социологии

РЕФЕРАТ

по социологии

                           Тема: Стратификация в СССР и России.

Выполнил: ст. гр. МН-311

Дроздова К.

Принял: доц. Баннова Т.А.

                                                Владимир 2012

                                                  СОДЕРЖАНИЕ

Введение

В советской идеологии с первых лет  истории нового государства  шел процесс конструирования  социальной общности, объединяемой единым партийным государством. Вначале речь шла о “народах СССР”, затем  вошло в оборот понятие “советский народ” и, наконец, в 70-е годы под эту категорию была подведена целая научно-идеологическая концепция, ставшая методологической базой всех наук, изучающих этнические процессы в СССР.  В последние годы перестройки правомерность понятия “советский народ” была подвергнута серьезному сомнению, а в постперестроечные годы оно было забыто как памятник марксистско-ленинской идеологии. Основными аргументами стали развал СССР и рост масштабов этнических конфликтов на территории вышедших из него государств.

Характеристика социальной структуры  общества — одна из важнейших проблем  социальных наук. Особое значение она  имеет для Советского Союза. Официальное  советское обществоведение, в силу своей крайней идеологизированности, не столько изучало реальное положение дел, сколько «конструировало» реальность по заказу властей.

Многочисленные исследования социальной структуры (некоторые из них представляют немалый интерес) велись под сильным влиянием господствующей мифологической модели «двух дружественных классов» (рабочих и крестьян) и «народной интеллигенции» — весьма неопределенной прослойки, в которой Председатель Совета Министров смешивался с низшим конторским служащим.

Те, кто отрицают существование классов в советском обществе, обычно указывают на отсутствие социальных групп независимых полноправных собственников. И это совершенно верно. Но проблему следует рассматривать не только с точки зрения отношений собственности, но и в политическом, социальном и экономическом разрезе.

1.  Стратификация и ее составляющие.

Социальная структура — это  анатомический скелет общества. Под  структурой в науке принято понимать совокупность функциональных взаимосвязанных  элементов, составляющих внутреннее строение объекта.

Элементами социальной структуры  выступают социальные статусы и  роли. Их количество, порядок расположения и характер зависимости друг от друга  определяют содержание конкретной структуры  конкретного общества. Совершенно очевидно, что социальные структуры древнего и современного общества различаются очень сильно. Социальный статус — определенная позиция в социальной структуре группы или общества, связанная с другими позициями через систему прав и обязанностей. Статус «учитель» имеет смысл только по отношению к статусу «ученик», но не по отношению к продавцу, пешеходу или инженеру. Для них он просто индивид.

Учитель обязан передать научные знания ученику, проверять и оценивать  их, следить за дисциплиной. Он наделен, в частности, правом не аттестовать ученика и оставить его на второй год. А как это может повлиять на судьбу подростка, всем известно. Ученик обязан регулярно посещать занятия, выполнять требования учителя, готовить домашние задания. Иначе говоря, учитель и ученик вступают друг с другом в социальные отношения как представители двух больших социальных групп, как носители социальных статусов.

Один человек обладает множеством статусов, так как он участвует  во множестве групп и организаций. Он — мужчина, отец, муж, сын, преподаватель, профессор, доктор наук, человек средних лет, православный

и т. д. Один человек может занимать два противоположных статуса, но по отношению к разным людям; для  своих детей он отец, а для своей  матери — сын. Совокупность всех статусов, занимаемых одним человеком, называется статусным набором (это понятие ввел в науку американский

социолог Роберт Мертон).

В статусном наборе обязательно  найдется главный. Главным статусом именуют наиболее характерный для  данного человека статус, с которым  его идентифицируют (отождествляют) другие люди или с которым он сам себя идентифицирует. Для мужчин главным чаще всего является статус, связанный с его основным местом работы (директор банка, юрист, рабочий), а для женщин с местом жительства (домохозяйка). Хотя возможны и иные варианты. Это значит, что главный статус относителен — он не связан однозначно с полом, расой или профессией. Главным всегда является тот статус, который определяет стиль и образ жизни, круг знакомых, манеру поведения. Различают также социальный и личный статусы. Социальный статус — положение человека в обществе, которое он занимает как представитель большой социальной группы (профессии, класса, национальности, пола, возраста, религии).

Личным статусом называют положение  индивида в малой группе, зависящей от того, как его оценивают и воспринимают члены этой группы (знакомые, родные) в соответствии с его личными качествами. Быть лидером или аутсайдером, душой компании или знатоком значит занимать определенное место в структуре (или системе) межличностных отношений (но не социальных).

Разновидностями социального статуса  выступают приписываемый и достигаемый  статусы. Приписываемым называется статус, в котором человек рожден (прирожденный статус), но который позже  обязательно признан таковым  обществом или группой. Правда, известны ситуации, при которых статус является приписываемым, но не биологически прирожденным. Таков статус принца — члена королевской семьи, который со временем может превратиться в статус короля.

К прирожденному статусу относятся  пол, национальность, раса. Негр — прирожденный статус в том смысле, что изменить цвет кожи и связанные с ним физиологические особенности организма невозможно. Однако негр в США, ЮАР и на Кубе — разные социальные статусы. На Кубе негр — представитель коренного населения, составляющего абсолютное большинство, имеет равные с другими права. В США негры — меньшинство, и долгое время они подвергались политической и социальной дискриминации. А в ЮАР, где, как и на Кубе, негры составляют большую часть населения, в период апартеида их права ущемлялись почти, как в США.

Таким образом, негр — не только прирожденный (заданный природой), но и приписываемый  статус. К приписываемым и прирожденным статусам относятся: «член королевской  семьи», «потомок дворянского рода»  и т. д.

Они прирожденные потому, что королевскими и дворянскими привилегиями ребенок наделяется по наследству, как кровный родственник. Однако ликвидации монархического строя, уничтожение дворянских привилегий свидетельствуют об относительности подобных статусов.

Прирожденный статус должен получить подкрепление общественным мнением, социальным устройством общества. Только тогда он будет прирожденным и приписываемым одновременно.

Система родства дает целый набор  прирожденных и приписываемых статусов: сын, дочь, сестра, брат, отец, племянник, тетя, кузина, бабушка и т. д. Их получают кровные родственники. Некровные родственники называются родственниками в законе. Теща — это мать в законе, тесть — отец в законе. Это приписываемые, но не прирожденные статусы, ведь их приобретают благодаря браку. Таковы статусы пасынка и падчерицы, получаемых через усыновление.

Достигаемый статус приобретается  в результате свободного выбора, личных усилий и находится под контролем  человека. Таковы статусы президента, банкира, студента, профессора, православного, члена консервативной партии. Статусы мужа, жены, крестных отца и матери — достигаемые, поскольку их получают по собственному желанию. Но, иногда определить вид статуса трудно. В таких случаях говорят о смешанном статусе, обладающем чертами приписываемого и достигаемого, допустим, статус безработного, если он получен не добровольно, а в результате массового сокращения производства, экономического кризиса.

Итак, статус — это позиция индивида в группе или обществе. Поэтому  существуют личные и социальные статусы.

Разнообразие отношений, позиций  приводит к различиям между людьми в каждом конкретном обществе. Проблема сводится к тому, чтобы каким-то образом  упорядочить эти отношения между  категориями людей, располагающимися во многих аспектах.

Социальную структуру можно  выразить через совокупность статусов. Совокупность статусов дает нам новое  понятие — социальный состав населения. И здесь группы равны друг другу, они также расположены горизонтально. Действительно, с точки зрения социального состава, все русские, женщины, инженеры, беспартийные и домохозяйки равны, но

в реальной жизни неравенство играет огромную роль. Неравенство — это  критерий, по которому общество можно  разделить на группы. Социальный состав превращается в социальную стратификацию — совокупность расположенных в вертикальном порядке социальных слоев. Это постоянное ранжирование социальных статусов и ролей в социальной системе. Социальная стратификация — это структурирование неравенства между различными социальными общностями, слоями и группами людей или осуществляющаяся в обществе иерархически организованная структура социального неравенства. Термин «стратификация» заимствован из геологии, где он обозначает расположенные в вертикальном порядке геологические пласты. Социальная стратификация представляет собой ранговое расслоение, когда высшие или верхние слои, которые значительно меньше по количеству входящих в них членов общества, находятся в более привилегированном положении (в отношении обладания ресурсами или возможности получения вознаграждения), чем низшие слои. Основными видами социальной стратификации являются: экономическая, политическая и профессиональная. В соответствии с данными видами социальной стратификации общества принято выделять критерии дохода (и богатства, т. е. накопления), критерии влияния на поведение членов общества и критерии, связанные с успешным исполнением социальных ролей, наличием знаний, умений, навыков, которые оцениваются и вознаграждаются обществом. Социальная стратификация, фиксирующая естественное и социальное неравенство между людьми, устойчиво поддерживается и регулируется различными институциональными механизмами, постоянно воспроизводится и модифицируется, что является условием упорядоченного существования любого общества и источником его развития. Можно сделать вывод о том, что социальная стратификация описывает социальное неравенство в обществе, деление социальных слоев по уровню доходов и образу жизни, по наличию или отсутствию привилегий.

В первобытном обществе неравенство  было незначительным, поэтому стратификация там почти отсутствовала. В сложных обществах неравенство очень сильное, оно поделило людей по доходам, уровню образования, власти. Возникли касты, затем сословия, а позже — классы.

В одних обществах переход из одного социального строя (страты) в другой запрещен, есть общества, где такой переход ограничен, есть общества, где он полностью разрешен. Свобода социальных перемещений (мобильность) определяет, каким является общество — открытым или закрытым.

Существует четыре главных измерения стратификации — доход, власть, образование, престиж.

Доход — количество денежных поступлений  индивида или семьи за определенный период времени (месяц, год). Доходом  называют сумму денег, полученную в  виде зарплаты, пенсий, пособий, алиментов, гонораров, отчислений от прибыли. Доходы чаще всего тратятся на поддержание жизни, но если они очень велики, то накапливаются и превращаются в богатство.

Богатство — накопленные доходы, т. е. количество наличных или овеществленных денег, на которые можно приобрести движимое и недвижимое (автомобиль, яхта, ценные бумаги и т. д.) имущество. Обычно богатство передается по наследству. Наследство могут получать как работающие, так и неработающие, а доход — только работающие. Главное достижение высшего класса не доход, а накопленное имущество. У среднего и низшего классов главным источником существования выступает доход.

Суть власти — в способности  навязывать свою волю вопреки желанию  других людей. В сложном обществе власть институционализирована, т. е. охраняется законом и традициями, окружена привилегиями и широким доступом к социальным благам, позволяет принимать жизненно важные для общества решения, в том числе законы, как правило, выгодные высшему классу. Во всех обществах люди, обладающие тем или иным видом власти — политической, экономической, религиозной, составляют институционализированную элиту. Она определяет внутреннюю и внешнюю политику государства. Престиж — уважение, каким в общественном мнении пользуется та или иная профессия, должность, род занятий, т. е. чего добился человек в соответствии с уровнем жизни и качеством полученного образования.

Образование — определяется числом лет обучения в государственной  или частной школе, вузе. Скажем, начальная школа означает 4 года, неполная средняя — 9 лет, полная средняя — 11 лет, колледж — 4 года, университет — 5 лет, аспирантура — 3 года, докторантура — 3 года. Таким образом, профессор имеет за спиной более 20 лет формального образования, а сантехник может не иметь и восьми.

Три шкалы стратификации — доход, образование и власть имеют вполне объективные единицы измерения: доллары, годы, люди. Престиж стоит вне этого ряда, так как он — субъективный показатель.

В современном, быстро меняющемся мире, в условиях информационного общества, возникает новый тип стратификации — информационная стратификация.

Информационное неравенство (информационная стратификация) в эпоху формирования информационного общества становится одним из важнейших факторов дифференциации социальных групп и социальных слоев. В 1997 г. Программа развития ООН ввела новое измерение бедности — информационное, характеризующее возможность доступа к информационной магистрали широких слоев населения. В информационном обществе основным конфликтом в системе производственных отношений становится конфликт между знанием и некомпетентностью. При этом в развитых странах феномен зависимости успеха человека в современном мире от его отношения к телекоммуникационной революции получил название «цифровой барьер» или «цифровой разрыв». Социальные группы и слои, лишенные доступа к информационным ресурсам, изначально оказываются в заведомо проигрышном экономическом положении по сравнению с сетевыми ресурсами. Информационная стратификация существует и внутри самой сети Интернет (разные права доступа, лингвистическое неравенство — большинство документов составлено на английском языке и т. д.).

Таким образом, страта — социальный слой людей, имеющих сходные объективные  показатели по четырем шкалам стратификации. Принадлежность к страте измеряется субъективными (ощущение причастности к данной группе, идентификации с ней) и субъективными (доход, власть, образование и престиж) показателями.

2. Стратификация в СССР

Ликвидация дореволюционных классов  началась сразу после захвата  власти большевиками с экспроприации помещиков и капиталистов-предпринимателей, а со временем распространилась на большую часть независимых производителей. Крестьянство, составлявшее тогда значительное большинство населения, в ходе насильственной коллективизации было отчуждено от земли и утратило таким образом свою социальную сущность. Старая интеллигенция вместе с тонкой прослойкой высококвалифицированных рабочих была лишена своего сравнительно высокого социального положения и благоприятных условий для воспроизводства профессиональных и культурных ценностей.

Конфликт с дореволюционными классами решался насильственными средствами, в том числе и путем массовых репрессий. За этим процессом последовала  атомизация всего общества. В результате уничтожения частной собственности  и огосударствления всех основных социальных институтов были ликвидированы нарождавшиеся элементы гражданского общества. Более того, тоталитарной системе удалось устранить или но крайней мере деформировать все социально значимые независимые горизонтальные связи между индивидуальными субъектами, а также все действительно добровольные общественные, хозяйственные и политические организации, способные защищать интересы своих членов. Даже публичное выражение таких частных интересов стало невозможным.

Индивид оказался абсолютно беспомощным перед лицом партийно-государственной машины, наделенной фактически неограниченной властью. Не было основы для консолидации каких-либо самостоятельных общественных сил за исключением правящих слоев, сплоченных на основе номенклатурной организации и относительной общности групповых интересов. По сути дела система советского типа представляет собой аморфное общество. Большую часть его населения справедливо будет именовать «массами».

Переходя к проблеме социальной стратификации, следует уточнить основные принципы стратификационного подхода. Социальная стратификация есть совокупность отношений между различными социальными группами (слоями), находящимися в иерархическом соподчинении. Иначе говоря, это есть выражение разнообразных форм неравенства между социальными субъектами, будь то реальные или чисто номинальные социальные группы.

Стратификационный анализ полезен  при оценке и измерении различий в положении субъектов (пассивных  слоев), а также дифференциации в  социальном поведении субъектов (активных слоев), обусловленной их местом в системе и текущими изменениями. Иерархия социальных субъектов, в свою очередь, опосредована их сознанием, хотя влияние последнего обычно неоднозначно и не поддается прямому наблюдению.

Если существование социального  неравенства воспринимается как некая данность, возникает вопрос: значит ли это, что общество изначально расчленено на отдельные социальные слои, а исследователь призван лишь выявить эту «объективную реальность»? На такой вопрос следует дать отрицательный ответ. Более того, никакое исследование стратификации не может быть нейтральным в отношении установок и ценностей, то есть сохранять абсолютную объективность.

Выбор критериев и методик всегда, явно или скрытно, определяется личными  взглядами и предпочтениями исследователя. Весьма часто подобный анализ сам оказывает обратное влияние на реальную стратификацию, когда его результаты воспринимаются социальными субъектами.

Какие же критерии следует избрать  для содержательного анализа  стратификации в системе советского типа? Обычно с этой целью используется социально профессиональный состав населения.

Действительно, с социально-экономической  точки зрения перечень профессиональных групп является самым подходящим отправным пунктом для исследования. Однако сама по себе иерархия профессий нейтральна ко многим социальным процессам и всегда нуждается в дополнительных критериях. Например, все ученые- гуманитарии иногда зачисляются в единую категорию «научных работников».

Но при этом не делается различия между младшим научным сотрудником, заведующим отделом, директором института и консультантом ЦК КПСС. Между тем, каждый из них по своему статусу представляет отдельную социальную прослойку.

Как уже отмечалось, традиционный марксистский критерий социального  разделения по отношению к собственности в рамках системы советского типа лишен смысла, по крайней мере в своем ортодоксальном варианте. Это объясняется всеобщим характером партийно-государственной собственности и превращением всех трудящихся в наемных слуг государства.

Советские исследования стратификации, проводившиеся с начала 1970-х годов Ю. Арутюняном, Л. Гордоном, В. Клоповым, Р. Рывкиной, О. Шкаратаном, Т. Заславской и некоторыми другими учеными, были преимущественно основаны на таких критериях, как уровень образования и квалификации, содержание труда и различия в доходах.

Однако даже наиболее значительные по уровню исследования не могли дать объяснения причинам и механизмам социальной дифференциации. Неизбежно встает вопрос: в чем состоит реальная основа статуса социального субъекта в системе советского типа — в уровне образования, материальной обеспеченности, в профессиональном положении или же в каких-то особых способностях?

Место социального субъекта в иерархии власти в значительной мере определяет условия труда, доступ к информации, возможность контроля над государственной собственностью и уровень материального благосостояния. Власть расчищает путь к любым социальным благам. Итак, структура власти образует каркас стратификационной структуры во всем обществе советского типа.

3.Социальная стратификация  в современной России

9О-е годы ХХ века, по всей  видимости, войдут в историю России как эпоха трех революций, или, возможно, трех стадий одной революции, жестко предопределяющих друг друга. Первая, политическая, завершилась в августе 1991 года; вторая, экономическая, дает первые ощутимые плоды. Однако параллельно с ней и обгоняя ее будет набирать ход третья - социальная революция, которая станет реальностью очень скоро, но окончательно изменит облик России лишь на исходе тысячелетия.

Подобная расстановка приоритетов  вполне естественна: политика и экономика - это злободневные темы, а злобой дня сегодня является задача "накормить народ". Нет ничего очевиднее с точки зрения здравого смысла. Согласно уверениям некоторых политиков, правительство может достаточно быстро осуществить свои декларации: стабилизировать рынок, укрепить финансовую систему и сбалансировать госбюджет. Исполнится сон реформаторов: народ будет "накормлен" (то есть удовлетворит критический минимум своих потребностей), так и не восстав.

Очевидно, что за эту идиллию, по всей вероятности, стране придется расплачиваться долго и мучительно. Удары топора, которым строят светлое рыночное завтра, неминуемо чем-то отзовутся в нашей судьбе: будущее имеет обыкновение жестоко мстить за легковесность, с которой решаются проблемы настоящего.

Самым ужасным результатом реформ будет сокрушительный удар по социальной структуре, унаследованной от советской эпохи. Эта структура оказалась настолько стабильной и ударопрочной, что выдержала падение "реального социализма". Падение властвующей элиты не привело к сколь либо серьезным социальным конфликтам или катастрофам (о чем предупреждали некоторые социологи) не в последнюю очередь и потому, что наиболее резкое расслоение осуществлялось в советском обществе именно по признаку обладания властью. Падение партократической элиты было сравнительно мягким, поскольку другие признаки, расслаивающие общество индустриального типа (доход, обладание собственностью, образование, профессия, социальный престиж и т.д.) в советском обществе не были значимыми в той степени, которая с неиэбежностью обуславливает жестко конфликтные отношения социальных страт.

В западных обществах тенденция  к сокращению социальной дистанции имеет место именно благодаря прочному положению и длительному росту среднего класса, который тем самым сглаживает резкость социального расслоения и является главным гарантом стабильности. Напротив, в странах "третьего мира" колоссальный разрыв в доходах, в уровне и стиле потребления, в самом образе жизни между верхними и беднейшими слоями населения колоссален, а доля средних слоев несопоставимо (с Западом) низка.

Новая стратификация может оказаться  социальным динамитом, который взорвет общество, так как если не удастся обеспечить минимально необходимый уровень доходов, объем и влияние среднего класса, в обществе неминуемо возобладает самая опасная с точки зрения стабильности разновидность социальной идентификации - классовая. Начало этого распада общества на классовые идентификации придется скорее всего на время не до, а после стабилизации рынка (причем, не будем забывать, стабилизации на очень низком уровне). К этому моменту огромное количество людей, утратив надежды на изменение личной ситуации, теплившиеся в период экономического хаоса и неопределенности, поймет, что перебои с питанием есть еще не самая страшная трагедия в этой жизни, и с трезвостью разочарования осознает жесткие рамки своего социального ранга.

 В этой ситуации каждый  из основных трех классов будет по-своему нести в себе потенциальную угрозу стабильности. Высший класс (крупные предприниматели и собственники, акционеры предприятий-монополистов, связанная с госсектором бюрократия и обслуживающая связи с мировым рынком компрадорская буржузия), сосредоточив в своих руках огромные богатства, окажется красной тряпкой практически для всего общества. Демонстративное потребление, ориентированное на западные потребительские стандарты, от которого уже сегодня не могут отказаться наши нувориши, будет подпитывать неугасимую ярость низших слоев.

С другой стороны, пропасть, которая  проляжет между богатым и средним  классами, не позволит первому рассчитывать на партии, имеющие социальную базу в лице последнего.

Наиболее активная часть неимущего  класса (рабочие разорившихся и убыточных предприятий, бывшие колхозники, так и не ставшие фермерами, безработные, а также огромное большинство людей, не сумевших рационально использовать возможности эпохи приватизации) - станет поставщиком "массовки" для разного рода революционных движений.

Но даже не будь всего этого - большой  малоимущий слой сам по себе создаст  непереносимую нагрузку на экономику. Высокие налоги, необходимая помощь неимущим (не помогать же означает бунт и кровь), навряд ли станут стимулом для развития деловой активности. Правительство, вынужденное обременять ими другие классы, не заслужит благодарности от низшего и станет врагом в глазах высшего и среднего, - на который придется основная тяжесть налогов.

Судьба общества, в котором господствует одномерная перспектива оценки, печальна. Чем более распределение богатства совпадает с распределением социального престижа, тем больше вероятность взаимного отторжения слоев - низших, средних и высших, тем ближе и острее опасность дезинтеграции с ее разновидностями от революции до гражданской войны.

Конечно, в мире нет страны, где  бедные не испытывали бы неприязни к богатым. Но эта естественная неприязнь может быть усилена или ослаблена - в зависимости от факторов скорее социокультурного, нежели экономического порядка. Если представители малоимущих слоев усвоят, что они не имеют никаких шансов на поощрение обществом своих "нетоварных" достоинств, это приведет не только к устрашающей моральной деградации, но и к взрывоопасному обострению классовой ненависти. Напротив, там, где общество наряду с коммерческой шкалой оценки культивирует какие-либо иные (например, этическую, культурную..) - социальная ненависть бедного к богатому может быть уравновешена стремлением первого к моральному (эстетическому и т.п.) превосходству над вторым. Не имея шансов разбогатеть, он может добиться признания и почета совсем на другом поприще.

В современном российском обществе средний класс формируется как  за счет предпринимателей, так и  за счет менеджеров. В социальной литературе понятие средний класс используется довольно часто. Предметом анализа является его качественный состав, содержание, структура. С точки зрения социальной стратификации следует говорить не о среднем слое, а о среднем классе, поскольку здесь имеет место процесс классовой кристаллизации, то есть сближения социальных позиций основных социальных групп по таким критериям как власть. На основе этих признаков формируется общая идеология, мораль, образ жизни, характеризующее поведение среднего класса.