Субъективная социология П.Л. Лаврова

Чистопольский филиал

ЧОУ ВПО «Институт экономики, управления и права»

Реферат

По дисциплине: Социология

Тема: Субъективная социология П.Л. Лаврова.

  Выполнила                                                                                                                                       Студентка 1-го курса                                                                                                                                           Дистанционного отделения                                                                                                                                Группы №ЧФ_д131у

Ермишина Анна Евгеньевна

Подпись________________

Научный руководитель

Гайфутдинов Айрат Агдялович

       Оценка ----------------------

Дата________________                                                                                                                                          Подпись____________            

Казань 2014 г.

Содержание

Введение

Видное место в социологии народничества занимает субъективное направление. Субъективное направление возникло в конце 60-х годов XIX в. и просуществовало до Октябрьской революции, подвергнувшись значительной эволюции.

Ведущие теоретик субъективной школы Петр Лаврович Лавров - а субъективизм (субъективный метод) был наиболее популярным направлением русской социологической мысли — включали психологию в анализ и объяснение исторических и социальных процессов, которые происходили в мире. Впервые основополагающие идей субъективной социологии были сформулированы П.Л. Лавровым в “Исторических письмах” (1870).

«Субъективная социология была своеобразным ответом: на волнующий в конце 60-х - начале 70-х годов демократически настроенных людей вопрос о том, что необходимо; сделать, чтобы изменять «народную долю». Разработка учения об обществе в целом, выявление закономерностей и направленности его развития находились в центре внимания субъективной социологии. Уделялось внимание и разработке теории общественного прогресса.

Цель исследования - проанализировать процесс становления субъективной социологии П.Л. Лаврова в России и охарактеризовать основных представителей этого направления.

Задачи исследования:

1. дать определение понятию «субъективная социология»;
2. рассмотреть становление субъективной социологии в России;
3. проанализировать позицию П.Л.Лаврова;

1. Понятие субъективной социологии

Особенность субъективного метода заключается в оценке относительной важности общественных явлений, на основании взглядов исследователя на нормальные отношения членов общества друг к другу и к целому и в построении научной теории при помощи того же критерия. Таково будет исправленное определение субъективного метода. Но в таком виде требование, им заявляемое (с некоторыми оговорками), весьма легко может быть принято самым ярым и нетерпимым приверженцем единства научного метода во всех сферах человеческого мышления; дело в том, что тут никакого особенного метода даже и нет вовсе, а есть просто провозглашение одной весьма важной теоремы социологии, именно, что общество основано на личностях и что развитие общества совершается не иначе, как личностями, через личности и в личностях. Если социолог признает эту теорему, то он, исследуя известное общественное явление, всегда будет останавливать свое внимание не только на последствиях его для общественной среды, культуры, но и на влиянии его на созидателей этой среды, на те общественные атомы, через которые единственно и могли возникнуть наблюдаемые им изменения общественной среды; он будет хорошо знать, что для общественной жизни не столько важно возникновение и процветание того или другого элемента общественной среды, сколько способов созидания его личности, так как от этого способа зависит его прочность, степень и даже характер его влияния на другие элементы общественной среды...

Как и у других классиков теоретической социологии — О. Конта, Г. Спенсера, Э. Дюркгейма, в центре внимания субъективной социологии стоит разработка учения об обществе в целом, выявление закономерностей и направленности его развития. Значительное внимание представители субъективной социологии уделяли разработке теории общественного прогресса. Сущность общественного развития, по Лаврову, состоит в переработке культуры, а именно: в переработке традиционных, склонных к застою общественных форм в цивилизацию, характеризующуюся гибкими, динамичными структурами и отношениями. Цивилизация истолковывается субъективными социологами как сознательное историческое движение. Это движение осуществляется, прежде всего, критической мыслью. Но поскольку мысль реально появляется только через действия личности, постольку, рассуждают они, главной движущей силой общественного развития выступают критически мыслящие личности, передовая интеллигенция.

Субъективная школа социологии в XIX в. была важной составной частью народнической идеологии, которая выражала протест как против крепостничества, так и против развития капитализма в России. Однако к субъективной социологии обращались не только некоторые круги народничества, но и буржуазные либералы, наиболее известным из них был Н.И. Кареев. Народничество отразило интересы самых широких слоев русского крестьянства пореформенного периода, мечтавшего полностью покончить с феодальной эксплуатацией. Ленин неоднократно подчеркивал, что прогрессивное содержание народничества заключалось в «теории массовой мелкобуржуазной борьбы капитализма демократического против капитализма либерально-помещичьего» . Одновременно народники питали «ложную надежду» миновать капитализм. «Фразы о «социализме» у народников, о «социализации земли», уравнительности и т.п. - простая словесность, облекающая реальный факт стремления крестьян к полному равенству в политике и к полному уничтожению крепостнического землевладения». Отсюда проистекала и связь субъективной социологии с утопическим социализмом, имеющая большое влияние как на формирование школы в целом, так и на решение ее отдельных проблем. Ленинский анализ двух видов утопий - либеральной и народнической - позволяет понять истинную роль последней в системе всей народнической идеологии, выделить в ней ценное демократическое ядро, оценить значение связи субъективной социологии с утопическим социализмом.

Основные проблемы, выдвинутые субъективной социологией, можно свести к нескольким группам, которые, однако, в каждом направлении имели неодинаковый вес:

1) соотношение  истории и социологии;

2) проблема  свободы и необходимости;

3) построение  социологической системы на психологической  основе;

4) социальный  прогресс.

Учитывая тот факт, что субъективная социология была важным этапом в истории русской социологической мысли, а ее представители поставили вопрос об активной личности в общественном преобразовании, они уделяли также значительное место разработке содержания понятия «социальный прогресс» и при всей ошибочности субъективного метода в социологии он тем не менее помог обратить внимание социологов на существование специфики социального познания, рассмотрим подробнее становление субъективной социологии в России.

2. Становление субъективной социологии в России

Вторая половина XIX века — время стремительного перехода России на рельсы новой, индустриальной, цивилизации, что обострило как старые социальные проблемы, так и выявило массу новых. Средств традиционной философии истории для их решения оказалось явно недостаточно. Актуальным стал запрос на рациональный тип мышления и социально — политического действия. Необходимо было новое, более точное социальное знание, что и выразилось в становлении и развитии социологии. В ее развитии достаточно четко просматриваются три исторических этапа.

Первый этап — 1860—1890-е годы. Как и на Западе, социология в России возникает в лоне позитивистской доктрины, под «духовным руководством» О. Конта. Хотя идеи Конта упоминались уже в 40—50—е гг., особого резонанса они не имели.

Ситуация, сложившаяся в социальном мышлении в России во второй половине ХIХ в., предопределила характер и направление развития русской социологической мысли. Первые русские социологи явились наследниками первого поколения народников (Н.Г.Чернышевский и др.). Определяющей ориентацией русской социологической мысли стал субъективизм, наиболее яркими представителями которого являются П.Л.Лавров, Н.К.Михайловский, Н.И.Кареев.

В 60е – 70е годы развитию субъективистского взгляда на общество способствовало распространение позитивизма в России. Его распространению в революционной среде благоприятствовало общее снижение философско-теоретического уровня демократического движения. Цельный философский материализм и диалектика, свойственные взглядам Герцена и Чернышевского, заменяются эклектическими воззрениями. На их основе возникло и положительное отношение к О. Конту. Идеологи народничества, и не только они, но и ряд ученых, стоявших на позициях естественнонаучного материализма (И.И. Мечников, К.А. Тимирязев и др.), отождествляли позитивизм с научным подходом к миру. Ученые стремились истолковать его в духе материалистических тенденций, подчеркивали антитеологический характер позитивизма, рассматривали агностицизм как осмотрительность подлинного исследователя. Такой взгляд особенно укреплялся тем, что позитивизм настойчиво критиковался сторонниками религиозно-идеалистического течения.

Основные проблемы субъективной социологии в период ее становления (конец 60-х - начало 70-х годов) были связаны с философским обоснованием метода исследования общества и с проблемой социального прогресса. При этом центром, где они перекрещивались, стало выяснение места и роли человека как субъекта социального развития и познания, поскольку на личности замыкались у них все связи сложного общественного организма.

Все субъективисты считали, что общество есть не более, чем совокупность индивидуумов с их желаниями и потребностями. Критически мыслящие индивидуумы превращаются в личность, являющуюся главным двигателем прогресса и преодолевающую инертность толпы. В.И. Ленин отмечал, что субъективисты имеют дело не с действительными личностями, которые существуют в обществе и связаны с ним сотнями нитей, а с абстракциями, неким вместилищем собственных идеалов. С таким взглядом на личность связан и «субъективный метод социологии», требующий рассмотрения общества с позиций определенного нравственного идеала, изучения общества исключительно как продукта выполнения нравственно-идеальных установок. Всем субъективистам была свойственна метафизичность, игнорирование естественноисторических связей общественного целого, эклектизм - стремление брать из различных теорий хорошее и отбрасывать плохое.

В самом начале становления субъективной школы социологии теоретическая разработка метода явилась узлом, где сходились центральные теоретические положения. В новых условиях субъективная школа по-прежнему верна принятому методу, но теперь он не являлся объектом разработки, поскольку это был решенный вопрос.

В 80-90-х годах в субъективной социологии появилась новая тенденция, которая была связана со значительным вниманием к экономическому фактору. Зародилась она под влиянием интенсивной разработки экономической теории и земской статистики, что отражало быстрое развитие капитализма в России с его интенсивным преобразованием в экономической и социальной сферах. Сказалось, несомненно, и влияние идей марксизма. В этот же период отмечалось и стремление анализировать общество в категориях психологии и создавалась социологическая теория на психологической основе.

Примерно с середины 90-х годов начинается новый, третий период в развитии субъективной школы. Революционно настроенная народническая интеллигенция пытается сохранить народнические заветы, добавляя к ним отдельные положения марксизма и западноевропейского ревизионизма.

Субъективная социология больше всего отвечала социальной природе и психологии народнической интеллигенции, ее жажде быть независимой от исторического хода событий, ее иллюзиям о суверенности личности, которая, руководствуясь идеями и убеждениями, способна по своему желанию направлять развитие обществ. В XX в. мелкобуржуазная идеология полнее всего выразилась во взглядах партии эсеров, начиная с ее официальной программы, в основе которой лежали субъективная философия и социология. В рассматриваемый период наиболее известными представителями субъективной школы были В.М. Чернов (1876 - 1952), М.Р. Гоц (1866 - 1906), Л. Эшишко (1852 - 1910).

Субъективная социология имела в новый период ряд теоретических особенностей по сравнению с XIX в.

Во-первых, попытка эклектически соединить субъективистскую социологию с марксизмом, «внесение в марксизм старого русского субъективизма»; во-вторых, философская ориентация на махизм; в-третьих, попытки известной систематизации взглядов отцов русского субъективизма, особенно Михайловского (работы В. Лункевича, Е. Колосова, С. Гальперина). В XX в. субъективная социология останавливалась главным образом на применении субъективного метода при решении политических вопросов.

Таким образом, субъективная социология больше всего отвечала социальной природе и психологии народнической интеллигенции, ее жажде быть независимой от исторического хода событий, ее иллюзиям о суверенности личности, которая, руководствуясь идеями и убеждениями, способна по своему желанию направлять развитие обществ. В XX в. мелкобуржуазная идеология полнее всего выразилась во взглядах партии эсеров, начиная с ее официальной программы, в основе которой лежали субъективная философия и социология.

3. П.Л.Лавров

Если рассматривать субъективный метод в качестве многоплановой теории, то важно выделить её доминирующее содержание, системообразующую сторону. Таковой, несомненно, здесь является этический субъективизм, т.е. учение, суть которого состоит в оценке относительной важности явлений на основании нравственного миросозерцания (идеала) исследователя и построения научной теории при помощи того же критерия. П. Лавров пришёл к этическому субъективизму, отталкиваясь от мысли о целеполагающей активности личности как субъекта истории. «…Пора бы людям мыслящим, – писал Лавров, – усвоить себе одну очень простую вещь: что различие важного и неважного, благодетельного и вредного, хорошего и дурного, есть различия, существующие лишь для человека, а вовсе чужды природе и вещам самим в себе…».

Субъективный метод напрямую связан с теоретическим обоснованием прогресса. Сущность прогресса «всё-таки лежит в субъективном взгляде мыслителя на то, что лучше или хуже для человека или человечества». Исходя из этого, Лавров конструировал свою формулу прогресса: развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении, воплощении в общественных формах истины и справедливости – вот краткая формула, обнимающая, как мне кажется, всё, что можно считать прогрессом.

Этико-субъективный подход, тем не менее, не представлял из себя чисто субъективного построения, а был своего рода парадигмальной моделью освоения действительности. Субъективный метод как научная доктрина проистекал из теоретической посылки о социально-активной функции личности в истории и на этой основе трансформировался в целостно учение о прогрессе как нравственном императиве истории. Говоря о цене прогресса, Лавров обращал внимание на то, что в истории часто упоминают о героях, гениальных личностях, забывая о тех условиях, при которых они действовали и при которых человечество было «осчастливлено» их появлением. «Для того чтобы эта маленькая группа могла образоваться, – замечал Лавров, – необходимо было, чтобы среди большинства, борющегося ежечасно за своё существование, оказалось меньшинство, обеспеченное от самых тяжких забот жизни».

И не столь уж важно, что человечеству прогресс меньшинства обошёлся дорого. Важно то, что цвет народа, эти «единственные представители цивилизации» (интеллигенция) так дорого обошлись большинству, а за эту цену сделано так мало. Вот откуда берёт начало идея «неоплатного долга» русской интеллигенции, идея жертвенности. Ведь это меньшинство мало заботится о развитии вокруг себя, о распространении мысли и о прогрессе в культуре.

Лавров считал, что психика членов общественного организма, их сознание, теории, укореняющиеся в их мышлении, - всё это заставляет их действовать, и это составляет главную черту общества в его отличии от организма.

История как процесс жизни человечества произошла из стремлений избавиться от того, что человек сознавал как страдание и из стремления приобрести то, что человек сознавал как наслаждение. И далее Лавров говорит: «Какие процессы имеют преимущественное влияние на генезис событий? Человеческие потребности и влечения». Из понимания непосредственного влияния потребностей и влечений человека на генезис событий следовал, во-первых, субъективизм Лаврова, т.е. понимание хода событий не как объективно-необходимого, но как должного, определяющегося формулируемыми заранее ценностными приоритетами. Во-вторых, Лавров вводил в своё понимание истории проблему «нравственности», понимаемой им как научно обоснованную систему ценностей, иерархии наслаждений: «Настало иное время, время светской цивилизации, когда люди теории и люди практического дела устранили, насколько могли, из всех сфер мысли и жизни элемент религии и признали, что … единственная нравственность …, есть та, которая опирается лишь на естественные потребности, на логическую критику и на рациональные убеждения человека». Таким образом, роль науки заключается не только в познании объективных законов, но и в создании научно обоснованного нравственного идеала, в соответствии с которым должна измениться действительность.

Противоречия между личностью и обществом порождаются или отсутствием у личности чувства собственного достоинства и идеи справедливости, т.е. идеи равноправности всех людей на всестороннее развитие, или несправедливым, безнравственным устройством общества. В первом случае общество обязано развивать личность, во втором – личность нравственно обязана перестроить общество на принципах «общественной солидарности и справедливости».

В общем контексте рассуждений Лаврова о национальностях просматривается доминирующая мысль: национальности – это «доисторическое начало», т.е. скорее продукт природы, нежели истории. Национальность не есть, по сути, орган прогресса, не является сама по себе представителем прогрессивной идеи, хотя и может стать таковой. В соответствии с универсальным критерием прогресса Лавров признавал два права: во-первых, «прогрессивная национальность имеет право на подавление сепаратистских стремлений менее прогрессивных и связанных с нею исторически государственным договором». (При этом Лавров полагал, что второе право – это абстрактное право, которое никогда не применялось на практике, так как прогрессивной национальности не приходится бороться с сепаратизмом всего населения, а лишь с одним классом жителей. Отношение к общечеловеческому прогрессу стало для Лаврова критерием патриотизма. «Прогресс, – писал Лавров, – есть не безличный прогресс. Кто-нибудь должен быть его органом. Какая-нибудь национальность должна прежде других и может лучше, полнее других стать представителем прогресса в данную эпоху». Рациональный патриотизм заключается в стремлении сделать свою национальность самым влиятельным деятелем общественного прогресса, в наименьшей мере стирая её характеристические черты. Настоящий, или рациональный, патриотизм, по Лаврову, – это одна из черт «критически мыслящей личности», и этот патриотизм заключается в «осмыслении естественных требований своей нации критическим пониманием требований общечеловеческого прогресса».

Здесь также необходимо сказать о месте любви в этом процессе – в процессе становления самой нравственной личности. Настоящая идеализация любви возможна лишь с того времени, когда женщина вызывает к себе уважение, во имя того же самого идеала нравственного достоинства, который поставлен и для мужчины. Тогда союз любви представляется свободным обоюдным выбором двух существ, взаимно привлечённых физиологически и сближающихся, потому что каждый уважает в другом человеческое достоинство в его всестороннем проявлении. По Лаврову, прогресс заключается именно в развитии личности, составляющей не результат истории, а её исходный пункт: «критически мыслящая личность» вырабатывает нравственный идеал и активно претворяет его в жизнь, благодаря чему осуществляется прогресс. Но Лавров особо подчёркивал в своих социологических изысканиях важность исследования взаимоотношения личности и общества. «Истинная общественная теория требует не подчинения общественного интереса личному и не поглощения личности обществом, а слития общественных и частных интересов. Общественность становится реализированием личных целей в общественной жизни, но они и не могут быть реализованы в какой-либо другой среде». Личность, ощущая себя самостоятельной, самодостаточной, дистанциированной от общества, воспринимает всё остальное как враждебное себе, чуждое её эгоистическим притязанием. Но личность совершенствуется, развивается, мыслит, и на этом этапе эгоистическое развитие, а точнее – развитие эгоистической личности требует, по Лаврову, расширения личностного пространства. Ей тесно в рамках своей определённости. Этот процесс – многоступенчатая смена различных состояний личности, Лавров называет самоотвержением. «Сначала чужое существо нам дорого как дополнение нашего благосостояния, нашего достоинства; мы готовы принести жертвы для его сохранения, потому что оно нам нужно. Вследствие творческого процесса идеализации, мы признаём, что нам нужно лишь то, что имеет самостоятельное достоинство. Чем существо нам дороже, тем самостоятельное достоинство растёт в глазах наших. Мало-помалу оно подчиняет себе, в нашем сознании, все наши понятия о нашем личном наслаждении. Подчиняясь ему, мы невольно стараемся оправдаться перед собственным достоинством. Тогда творчество развёртывает перед нами идеал самоотвержения». В этом акте эгоистическая личность не считает себя униженной, признав высшим то, что действительно выше её, и это «чужое высшее» подчиняет её волю. Самоуничижение, самоотрицание делается добродетелью, долгом, заслугой. Таким образом, самоотвержение есть желание подчиниться тому, кого мы считаем выше себя, начало, добровольно подчиняющее эгоистическую личность другой (действительной или вымышленной). Это чувство Лавров считает тождественным с любовью, выделяя из этого последнего органическую привязанность. В этом акте ранее обособленная личность выходит из своего эгоистического Я и Я другого человека, расширяя пространство своей духовной ограниченности.

Ясно, что с развитием нашего знания, нашей наблюдательности мы, оставаясь на точке зрения чисто человеческой критики, в большинстве личностей найдём недостатки и слабости, которые не дозволяют нам ставить их выше себя по достоинству. Если они не освящены нашей верой, то за ними останутся случайные превосходства общественного положения, частного развития, лет, семейной связи, которые, как случайные, не могут обуславливать с нашей стороны самоотвержения, поглощения нашего достоинства их достоинством. Самоотвержение делается мгновенной вспышкой восторженной привязанности, временным отсутствием критики личности. Тогда в обыкновенном состоянии нашего духа самоотверженные действия представляются нам как самозабвение, как отсутствие сознания. Чтобы оправдать их перед судом своего достоинства, мы должны будем встать на другую, высшую точку зрения. Но прежде, чем это произойдёт, прежде, чем личность реализует в себе «любовь» как акт самоотвержения (иногда Лавров называет это чувство «прочувствованной солидарностью»), это чувство, связующее личности в группах, уже сыграло свою позитивную роль .

Анализируя соотношение инстинкта борьбы за существование и чувства солидарности на различных этапах развития природных (животных) сообществ и человеческого общества, Лавров подчёркивал большое значение инстинктивной солидарности как оружия в борьбе за существование и за «наслаждение», или – усовершенствование человеческой жизни. Для «наслаждения» человек готов был рисковать своим существованием, готов был и жертвовать им. Для высших наслаждений он был готов отречься от низших. А среди человеческих наслаждений наивысшим, по мнению Лаврова, является прочувствованная солидарность любви. И в борьбе человеческих групп за существование та группа, члены которой были связаны самой прочной привязанностью, наиболее страстно прочувствованной солидарностью, имела значительное преимущество перед группами, где не было никакой связи, и перед теми, которых связывала только привычка и предание. Любовь, связующая личности в группы была исторической силой для поддержания существования.

Справедливость делается необходимым и высшим условием собственного достоинства личности. Причём справедливость человек признаёт как своё начало, как необходимый элемент своего существования, но дополняет его сознанием равноправности эгоизмов других и равной обязанности для каждого уважать чужое достоинство. Открывает же мир справедливости для эгоистической личности любовь как первый этап расширения его ограниченного пространства.

Развитие должно подчиняться закону прогресса, который есть «приближение исторических фактов к реальному или идеальному лучшему, нами сознанному». Сущее имеет для Лаврова ценность относительную, должное же в своём идеале – ценность безусловную. Отношения между сторонами этого противоречия конфликтные, взрывоопасные, но это обуславливается скорее обстоятельствами, чем необходимостью. «Спасение человеческих обществ от застоя именно в том, что в них есть всегда первые. Они мешают другим остановиться на той или другой ступени общественного развития…» Насильственная революция «фактически в историческом процессе оказывается большею частью несравненно более обыкновенным орудием общественного прогресса, чем радикальная реформа в законодательстве мирным путём». Главную причину такого исхода Лавров видит в недостатке «умственного и нравственного развития в господствующих и руководящих личностях и группах», который «и ведёт обыкновенно в подобных случаях к неизбежному кровавому столкновению. Здесь виден тот революционный радикализм, который был присущ Лаврову. Но отнюдь не все его товарищи по науке разделяли такую точку зрения. [3]

В социологической системе Лаврова, Михайловского и Кареева большое место занимал вопрос о соотношении истории и социологии. Так, Лавров через связь этих двух областей знаний пытался решить проблему содержания социологического метода и социального закона, при этом из понимания исторического закона он выводил и свой субъективный метод. Как считал Лавров, ни одно социологическое исследование невозможно без знания истории; общество и его законы в той степени могут быть познаны, в какой осмыслена сама история. Социальные вопросы органически связаны с историческими. И социология, и история, утверждал Лавров, начинают изучение общества с изучения человека как естественного явления.

Социология согласует свои выводы не только с положениями механики, химии или физиологии, но и с открытиями, сделанными исторической наукой. Лавров подчеркивал, что социология лишь опирается на законы естествознания, свои же законы она отыскивает в истории. Социология развивается по мере улучшения понимания исторических фактов. В свою очередь социологические истины способствуют лучшему уяснению исторических явлений. «Социология, - писал Лавров, - есть наука, исследующая формы проявления, усиления и ослабления солидарности между сознательно органическими особями» . Поскольку социология должна рассматривать общество прежде всего со стороны форм проявления солидарности, основной акцент в ней переносился на статику. Социальную динамику общества, которую Лавров отождествлял с процессом смены неповторяющихся явлений, исследует, по его мнению, история. К истории он относил деятельность личности и общества, состоит она «в выработке идеалов лучшего и в стремлении изменить существующее сообразно выбранным идеалам».

Для достижения основных моментов социологии, таких, как метод и социальные законы, Лавров обращается к сравнительному анализу социологии и истории, рассматривая историю со стороны ее внутреннего процесса. Проблема исторического закона имеет в социологии Лаврова первостепенное значение: исходя из понимания закона, русский мыслитель выводил. свой субъективный метод. Исторический закон, считал Лавров, означает группировку событий во времени.

Группировка предметов, фактов и явлений в истории происходит, согласно Лаврову, по генетической связи и по важности событий; в истории критерий определения важности принципиально иной, чем в естественных науках. В истории, где «единственным предметом и единственным орудием» является человек, таким критерием будет его нравственный идеал.

Все рассуждения Лаврова о соотношении социологии и истории есть мучительная попытка найти выход из противоречия. С одной стороны, социология имеет дело с явлениями повторяющимися и раскрывает объективные закономерности, подобно физике или химии. Но с другой стороны, исследование истории приводит к убеждению, что «для всей группы наук, относящихся к человеку, критерий важнейшего должен прилагаться сообразно характеристическим особенностям человека, особенности же эти неизбежно определяются по его субъективной оценке...». Следовательно, науки о человеке (а социология относится к ним) не в силах постичь объективные законы. Лавров не мог разрешить противоречия, не поняв диалектики общего, особенного и единичного. Социология изучает общее, характерное для любого общества, строго повторяющееся, вместе с тем питательная почва социологии - единственные, неповторимые факты истории. Отсюда для Лаврова неразрешимое противоречие: как единичное может стать основой для общего. Социология открывает законы жизни общества, но жизнь - это развитие, изменение, а не повторение. Отсюда новая трудность: как сочетать неизменно повторяющееся течение событий и прогресс. Лавров видит выход в синтезе философии, истории и социологии с общим субъективным методом познания. Существо субъективного метода проистекало из абсолютизации специфических особенностей познания общественных наук. Отсюда Лавров и другие субъективисты делали вывод о том, что в социальном познании определяющим является, во-первых, моральная позиция исследователя и, во-вторых, принцип должного, который определяет отношение социолога к историческим явлениям и событиям.