Сущность социального и правового государства.

Кафедра гуманитарных наук 
 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат: Сущность социального и правового  государства. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнил: Студент зооинженерного

факультета  Тупилов Т.И.

Проверил: Малышенко Г.И. 
 
 
 
 
 
 
 

Омск 2011 
 
 

План: 

1. Методология анализа политической системы.
2. Сущность и критерии социального государства.
3. Правовое государство.
4. Литература.

О методологии  анализа политической системы 

В заявлениях политических деятелей, трудах ученых и статьях  журналистов предлагаются самые различные варианты реформирования российской политической системы. Но большинство этих предложений не сопровождается необходимой аргументацией, страдает очевидной приверженностью определенным политическим и идеологическим штампам и установкам, не учитывает реальную ситуацию в стране и т.д. В связи с этим представляется оправданным определить основные подходы к выработке оптимальной модели политической системы в целом, и в том числе оптимальной модели государства, критерии оценки ее обоснованности и целесообразности. 

Во-первых, главным  из этих критериев должно стать требование научной объективности. Политическая ангажированность, упорство в отстаивании  своих партийных интересов и  идеологических догм должны уступить место сугубо научному анализу достоинств и недостатков предлагаемых вариантов. Это в одинаковой степени относится и к сторонникам возврата к старой советской модели политического устройства, и к пропагандистам либеральных политических ценностей. 

Во-вторых, и  этот критерий дополняет первый, - необходимо рассматривать все многообразие возможных вариантов. Совершенно недопустимо навязывание безальтернативности выбора под лозунгом “иного не дано”. Красноречивым примером ущербности такого подхода может служить практически полное замалчивание в период перестройки опыта чрезвычайно эффективных китайских реформ, попытки доказать невозможность его применения в российских условиях - в период господства радикал-либерального курса. Даже после официального признания на ежегодной сессии Всемирного банка и Международного валютного фонда в 1997 г. в Гонконге китайской модели экономических реформ наиболее успешной продолжается ее игнорирование, что все больше противоречит здравому смыслу и интересам страны. 

В-третьих, совершенно оправданными представляются попытки применения в России опыта государственного и политического строительства стран Запада. Однако при этом недостаточно эклектически выдергивать из этого опыта отдельные фрагменты и оставлять без внимания другие. Так, если за пример механизма разделения властей[c.46] принимается опыт США, то непременно должен приниматься и такой его элемент, являющийся важнейшим фактором обеспечения политической стабильности, как невозможность досрочного роспуска Конгресса никем и ни при каких обстоятельствах. Кроме того, целый ряд новых индустриальных государств Восточной и Юго-Восточной Азии, монархических режимов Арабского Востока, стран Латинской Америки за последние десятилетия достиг впечатляющих успехов не только в построении современной рыночной экономики, но и в решении острых социальных проблем, упрочении демократических начал своей политической жизни. Поэтому рамки анализа и учета зарубежного опыта должны быть расширены как в содержательном, так и в политико-географическом аспектах. 

В-четвертых, нельзя игнорировать тот очевидный факт, что в процессе политического развития России, в том числе в советский период, выработано много самобытных, национальных форм политических институтов и политических механизмов, показавших свою эффективность в российских условиях. Этот опыт должен быть переосмыслен применительно к современным задачам. 

В-пятых, для  эффективного политического строительства  и управления политическими процессами необходимо отказаться как от односторонней, чрезмерно идеологизированной ориентации на западные политические стандарты, так и от преувеличения уникальности, исключительности российской специфики. Наиболее плодотворным представляется путь поиска оптимального сочетания политического опыта зарубежных стран с историческим опытом и специфическими условиями политической жизни России. Еще в начале ХХ века русскими философами не революционного направления выдвигалась идея синтеза либерализма и консерватизма (П.Б. Струве), духовных начал славянофильства с культурными и социально-политическими ценностями Запада (Н. А. Бердяев, Л. П. Карсавин). Ее реализация может помочь приблизиться к выработке консенсуса по вопросам политического будущего страны. 

В-шестых, при  определении требуемых пропорций  между мировым и российским опытом, оценке тех или иных вариантов конструирования новой модели политической системы и государства в целом или их отдельных элементов главным критерием должны быть не какие-либо абстрактные задачи, например, “встраивания в мировую цивилизацию”, а национально-государственные интересы России. Такой подход как раз и будет означать реальное освоение опыта цивилизованных западных стран, и прежде всего США, для которых собственные национальные интересы являются безусловным приоритетом. 

В-седьмых, весь исторический опыт России, да и других стран свидетельствует о том, что подлинно стабильной и эффективной может быть лишь та политическая система, то государство, которые отвечают интересам большинства граждан, а не отдельных малочисленных эгоистичных групп. Следовательно, критерий такого соответствия так же должен быть одним из основных. 

Применение всего  комплекса перечисленных критериев  к мировой и отечественной  политической практике показывает, что  особое значение, особую ценность в  современных условиях приобрели  такие черты государства, которые определяют его отношения с обществом, социальными группами и отдельными гражданами. Их цивилизованный характер, уважение прав человека и национальных меньшинств, высокая правовая культура всех субъектов общественных отношений нашли воплощение в понятии правового, демократического государства.  

Однако, эти определения  не раскрывают в полной мере сущность современного высокоразвитого государства. В мировой теории и практике государственного строительства в последние десятилетия  в качестве его комплексной сущностной характеристики все больше утверждается понятие “социальное государство” (от немецкого Sozialstaat). [c.47] 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Сущность  и критерии социального государства 

Процесс возникновения  и становления социального государства  имеет долгую и сложную историю. В настоящее время оно существует в трех основных проявлениях и его можно анализировать на следующих трех соответствующих уровнях: на научном - как идею и ее развитие в целом ряде концепций, на нормативном - как конституционный принцип, закрепленный в Основных законах все возрастающего числа стран, на эмпирическом - как реальную практику деятельности государственных институтов по решению социальных проблем общества и социальных групп. 

Идейная основа социального государства восходит к представлениям античных мыслителей об идеальном государственном устройстве, обеспечивающем всеобщее благо для всех граждан, его практическое формирование - отражает объективный процесс возрастания социальной роли государства в регулировании общественных отношений в индустриальном и постиндустриальном обществах. Промышленная революция и индустриализация стран Западной Европы вызвали новое резкое классовое расслоение общества, породили острый социальный антагонизм между рабочим классом и буржуазией. Леворадикальный путь разрешения этого основного противоречия капиталистического общества нашел свое воплощение в теории марксизма, в социалистической революции и практике социалистического строительства. Социал-реформистский путь - в различных концепциях постепенного совершенствования, эволюции буржуазного общественного строя, в том числе посредством создания социального государства, в практике социально-экономических и политических реформ, проводимых буржуазным государством. 

Понятие “социальное  государство” впервые было выдвинуто в середине ХIХ века знаменитым немецким государствоведом и экономистом Лоренцем фон Штейном (1815 - 1890), чья теория социального государства сложилась под влиянием философии Гегеля, французских социалистических доктрин, в результате анализа развития капитализма и классовой борьбы в Германии. Он считал, что идея государства заключается в восстановлении равенства и свободы, в поднятии низших, обездоленных классов до уровня богатых и сильных, что государство должно “осуществлять экономический и общественный прогресс всех его членов, так как развитие одного является условием и следствием развития другого и в этом смысле мы говорим об общественном или социальном государстве” (von Stein, 1876, S. 215). Социальное государство по Штейну, должно не только узаконить и охранять господствующих, но и сознательно служить интересам народа. 

Среди либеральных  ученых взгляды Штейна разделял Фридрих  Науманн. Его представления об активном вмешательстве государства в  хозяйственные и социальные отношения  стали традиционным существенным элементом раннего немецкого либерализма (см.: Gall, 1975, S. 324-356). Либералы ставили перед государством задачу не только защищать собственность и социальный порядок, но и материально и морально поднять низшие классы через широкие социальные реформы (см.: Sheehan, 1983, S. 36-43). 

Мощным толчком  для дальнейшего развития теории и практики социального государства  послужили мировой экономический  кризис 1929 - 1933 гг. и Вторая мировая  война. “Новый курс” президента Ф.Рузвельта  в США включил в себя законодательное закрепление права рабочих на коллективный договор и организацию профсоюзов, общегосударственные мероприятия по борьбе с безработицей, помощь фермерам, решительные шаги в направлении социального обеспечения, ликвидации детского труда и сокращения рабочего дня, введения пенсии по старости. Он представлял собой американский вариант интенсивного внедрения практики социального государства, предотвратил весьма вероятную социальную революцию, на многие десятилетия предопределил основные направления социальной политики американского государства. 

Особую роль в создании в западных странах  социального государства сыграл так называемый “План Бевериджа”, представленный в конце 1942 г. британскому  парламенту председателем одного из его комитетов Уильямом Бевериджем и начавший осуществляться лейбористским правительством с 1945 г. План рассматривался его автором как часть “всеохватывающей политики социального прогресса” и предусматривал новую организацию всей системы социального обеспечения через расширение социального страхования вплоть до охвата им почти всех граждан государства, а также через гарантию единого национального среднего дохода, которого хватало бы на скромное поддержание жизни. Ядром плана была тесная связь социальной политики с государственной экономической политикой, нацеленной на обеспечение полной занятости. Предусматривались создание безвозмездной, доступной всем гражданам государственной системы здравоохранения, контроль заработной платы и цен, постепенное устранение частной собственности на средства производства и другие меры. План Бевериджа был использован в социальной деятельности послевоенных правительств Бельгии, Дании и Нидерландов, при создании современной системы социального обеспечения Швеции, являющейся лучшей в Европе, послужил моделью при обсуждении вопросов социально-политического развития и в послевоенной Германии. 

После Второй мировой  войны начался качественно новый  этап в развитии социального государства - его возведение в конституционный  принцип, его интерпретация как  особого типа государства. Впервые социальное государство в качестве конституционного принципа было зафиксировано в статье 20 Конституции ФРГ 1949 года, провозгласившей Германию “демократическим и социальным федеративным государством” (Конституции государств Европейского Союза, 1997, с. 187). Согласно ст.1 Конституции Пятой республики 1958 года, “Франция является неделимой, светской, социальной, демократической Республикой” (Конституции государств Европейского Союза, 1997, с. 665). 

Значительный  научный интерес представляют подходы к трактовке сущности социального государства зарубежных исследователей. Для немецких ученых характерно прежде всего увязывание деятельности такого государства по социальной защите граждан и рыночной экономики, покоящейся на частной инициативе и приносящей средства для социальных программ (см.: Braun, 1990, S. 42). 

По мнению Х. Байера, “современное социальное государство - это централизованно управляемая  забота об обеспечении всех граждан  во всех жизненных положениях, которая  раскрывается как первейшее проявление современной демократии, при том, что социальная справедливость основывается на экономическом либерализме” (Bair, 1988, S. 9). 

Более сложные  научные схемы выстраивают испанские  специалисты по теории социального  государства. Так, например, М. А. Гарсия Эррера рассматривает его в контексте отношений между экономикой и политикой, политической властью и рынком, [c.50] когда капиталистическое развитие экономики сочетается с внедрением публичной власти в рынок и распределение богатств. При этом фундаментом, лежащим в основании социального государства, является пакт между политическими классовыми организациями с противоречивыми интересами, после заключения которого согласовываются основные документы, радикальным образом затрагивающие форму государства, экономическую структуру и условия жизни граждан. Само социальное государство, базирующееся на социальных преобразованиях и достижении материального равенства, существует только лишь пока материализуются характеризующие его социальные идеи (см.: Herrera, 1994, p. 135-137). 

Другой испанский  исследователь, М. Арагон, подчеркивает отсутствие четкого определения  того, что можно было бы назвать  социальным государством и невозможность  точной его идентификации как  конкретной политической формы, обращает внимание на такую, безусловно, присущую, по его мнению, социальному государству черту, как его “открытый характер, когда все подлежит обсуждению и нет места никакому абсолютизму - ни абсолютизму свободы, ни абсолютизму равенства. Оно ведет себя как государство, которое претендует на поддержание равновесия между свободой и равенством, причем равновесие находится в постоянном напряжении и потому является динамическим, а не статическим, восприимчивым к постоянным усовершенствованиям и интерпретациям, как это и присуще политической форме, основанной на демократическом плюрализме” Далее М. Арагон отмечает, что “конституционный принцип социального государства сам по себе не требует особых изменений состава и функционирования государственных органов и действует только как принцип, направляющий деятельность государства на уменьшение социальной несправедливости” (Aragon, 1994, p. 23-26). 

Наряду с понятием социального государства в качестве синонимов нередко употребляются  также термины “государство благосостояния” (от английского Welfare state), “государство всеобщего благосостояния”, “государство (общество) всеобщего благоденствия”, распространенные преимущественно в англоязычных странах и широко используемые в пропаганде. Однако понятие социального государства точнее и полнее отражает многогранную деятельность современного государства в сфере социально-экономических и других общественных отношений и поэтому предоставляет более широкие возможности для исследования данного феномена. 

Как показывает анализ конституционного обеспечения и реального функционирования современного социального государства, ему свойственны не только наличие соответствующего принципа в Конституции, продуманная стратегия социальной политики и весомые достижения в ее реализации, но и целый ряд других конституционных положений, раскрывающих принцип социального государства и обеспечивающих его реализацию, а также особые характеристики как социальной, так и всех иных сфер общественной жизни. 

Успешное функционирование социального государства возможно лишь на основе высокоразвитой экономики, которая должна быть эффективной, социально ориентированной, служащей интересам всех слоев общества. Примером конституционного обеспечения экономической базы социального государства может служить Конституция Испании, согласно которой “все виды богатства страны в своих различных формах, независимо от собственника, служат общим интересам” (ст.128), а по ст.131 государство наделяется правом “посредством издания закона планировать общую экономическую деятельность в целях удовлетворения коллективных потребностей, обеспечения равномерного и гармоничного развития регионов и отраслей и стимулирования роста доходов и богатств, а также наиболее справедливого их распределения” (Конституции государств Европейского Союза, с. 399). 

В экономической  политике социального государства  требуется сочетание и мер  государственного регулирования, и  поощрения конкуренции, и развития личной инициативы граждан по обеспечению  своего собственного благосостояния. [c.51] 

В политической сфере необходим консенсус главных политических сил относительно основных целей и задач развития данного общества, сложившаяся система деятельности социальных институтов. Это позволяет обеспечивать преемственность социальной политики государства в случаях демократической смены правящих партий, правительств и высших государственных должностных лиц. 

Духовная атмосфера  в социальном государстве должна характеризоваться развитым чувством гражданственности, социальной солидарности и гуманизма. 

Чрезвычайно важный аспект конституирования и деятельности социального государства, особенно в случае его федеративного устройства, представляет собой его региональное измерение. В Германии 28-я статья Конституции предопределяет, что “Конституционное устройство в землях должно соответствовать принципам республиканского, демократического и социального правового государства в духе настоящего Основного закона” (Конституции государств Европейского Союза, с. 190). 

В Испании, признающей свои территориальные единицы (муниципии, провинции и автономные сообщества) автономными образованиями, в ч.2 ст.138 Конституции устанавливается, что “Различия в статутах автономных сообществ ни в коем случае не должны давать им экономические или социальные преимущества” (Конституции государств Европейского Союза, с. 401). 

Контраст с  российской практикой заключения асимметричных  договоров Центра с отдельными регионами  по поводу их особых полномочий просто разителен. 

И, наконец, необходимо отметить еще одно обстоятельство, характеризующее системную, последовательную реализацию принципа социального государства в конституции страны. Оно проявляется не только в определении целей и задач такого государства, но и в наделении его соответствующими полномочиями и компетенцией. Опять же примером может служить Конституция Испании, 149 статья которой к исключительному ведению государства относит “регулирование основных условий, обеспечивающих равенство всех испанцев в осуществлении ими своих конституционных прав” (Конституции государств Европейского Союза, с.404). 

Резюмируя мнения российских и зарубежных ученых, а также обобщая практику конституционного закрепления принципа социального государства и его реализации в ряде стран мира, можно констатировать, что социальное государство представляет собой особый тип высокоразвитого государства, в котором обеспечивается высокий уровень социальной защищенности всех граждан посредством активной деятельности государства по регулированию социальной, экономической и других сфер жизнедеятельности общества, установлению в нем социальной справедливости и солидарности. Социальное государство знаменует высокий уровень сближения целей и гармонизации отношений государственных институтов и общества. 

Проблемы развития и совершенствования социального  государства 

Социальное государство  имеет свои внутренние противоречия, проходит определенные стадии формирования и этапы развития. Отражением этих противоречий и проблем стала широкая дискуссия о кризисе социального государства и его будущем, развернувшаяся в зарубежной научной и политической литературе в 80-90-е годы. В основании процессов, послуживших причиной обострения проблем социального государства, лежат цикличность и неравномерность экономического развития, подверженность экономики и социальной сферы воздействию событий внешней и внутренней политики. Мировой экономический кризис уничтожил иллюзию гармонии между экономическим ростом и все расширяющейся практикой централизованного распределения социально-экономических благ, показал наличие серьезных монетарных проблем и невозможность бесконечной эксплуатации дешевого импортного сырья. Новое обострение дискуссии о кризисе и перспективах социального государства последовало вслед за разрушением социализма в странах Восточной Европы, [c.52] экономическими трудностями ФРГ, вызванными освоением присоединенных восточногерманских земель, дальнейшим расширением Европейского Союза. 

Эти глобальные геополитические и экономические  сдвиги обнажили всю сложность взаимодействия общества и государства, показали несостоятельность  как упрощенной либеральной модели, основанной на разделении общественной и государственной сфер и последующем ограничении легитимного положения государства, вплоть до модели “минимального государства” (по определению неолиберала Роберта Нозика), имеющего функцию лишь обеспечения безопасности государства, так и упрощенной социальной модели, основанной на пассивном, подчиненном положении общества и активной интервенцианистской политике государства. 

Расцвет социального  государства в ХХ веке совпадает  с совершенствованием структурного разделения между обществом и государством, поэтому научный спор переходит от проблемы “что” к проблеме “как”, то есть о том, “как или до каких пределов должно и может действовать государство, чтобы получить эффективные конечные результаты, не вызывая при этом серьезных неустойчивых явлений в глобальном функционировании системы в течение длительного периода. Или, другими словами: как должны складываться межкоммуникативные отношения между обществом и государством, чтобы проводить в жизнь эффективную общественную политику с достаточной финансовой поддержкой в течение долгого времени и которые неуязвимы относительно эффектов колонизации в социальной сфере. 

Таким образом, главной сферой регулирования взаимодействия государства и общества является установление оптимального соотношения между производством и распределением, а главное противоречие социального государства составляет противоречие между расширяющейся социальной политикой и экономическим ростом, экономическими трудностями и необходимостью финансирования социальных затрат. Именно эти вопросы являются предметом теоретических споров сторонников экономической свободы и защитников государственного вмешательства в экономику. 

Серьезную проблему представляет собой также определенный конфликт между личностью и государством. Он проявляется в том, что, с одной стороны, граждане хотят, чтобы государство реально знало об их проблемах и, следовательно, имело возможность осуществлять эффективную политику обеспечения благосостояния и поддержки, с другой, - стремятся воспрепятствовать государству владеть информацией о том, что они имеют, думают и делают. Развитие же социального государства в данном контексте может быть интерпретировано как процесс социализации частных потребностей, когда экономические ресурсы личности, ее здоровье, потребности в жилье, умение и желание работать перестают быть частным делом и переходят в категорию общественных проблем. 

Еще одним из серьезных поводов для дискуссий  о кризисе социального государства  служат разрастание, дублирование, особенно в условиях сложного территориального устройства, и бюрократизация государственного и административного аппарата. Это ведет к росту расходов на государственную службу, снижению оперативности в оказании социальной помощи, а в итоге - к потере эффективности государственной поддержки. 

Для выявления  масштабов и глубины кризиса  социального государства, а также  для определения путей преодоления  его нынешних трудностей важное методологическое значение имеет анализ характера  этого кризиса. Необходимо выяснить, возможно ли устранение кризисных проявлений в рамках действующей общественной модели с использованием присущих ей традиционных механизмов или же требуется выход за рамки данной модели и переход к использованию принципиально иных методов управления с целью обеспечения нового равновесия системы. 

В этом плане  показателен опыт решения острых социально-экономических проблем  в 80-е годы во Франции и Испании, который продемонстрировал, что  модель социального государства, сложившаяся  в 60-70-е годы, требует серьезной  корректировки. Так, после победы на президентских выборах и проведения досрочных парламентских выборов в[c.53] 1981 г., Ф. Миттеран попытался реализовать амбициозную программу, включавшую основной набор традиционных социалистических идей: широкую национализацию, активное внедрение государства в управление экономикой, расширение прав трудящихся на производстве и т.д. Однако результаты оказались противоположны ожидаемым. Повысилась инфляция, увеличился дефицит внешней торговли, возросло количество забастовок. После очередных парламентских выборов к власти вновь пришло правое правительство, свернувшее программу социалистов. Учитывая пример Франции, испанское правительство Ф. Гонсалеса, руководителя Испанской социалистической рабочей партии, с самого начала избрало путь неолиберальных реформ. 

В то же время  приведенные примеры не означают исторической исчерпанности модели социального государства, так как  ни в одной стране она еще не была полностью реализована. Несмотря на то, что в теории социальное государство  нередко противопоставляется либеральному государству, на практике эти категории далеко не всегда могут рассматриваться как альтернативные. Даже такое типично “либеральное” государство, как США, реализует мощнейшие национальные социальные программы. Как справедливо отмечает М. Арагон, современное социальное государство не может непосредственно вести полемику с “не социальным”, а вынуждено делать это в отношении самого себя. Его кризис представляется не как проблема “быть или не быть”, а как необходимость реформирования, модификации и усовершенствования (Aragon, 1994, p. 24).