Теории происхождения языка. 6

ГЛАВА 1 ТЕОРИИ ИСКУССТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ЯЗЫКА 

1. Вавилонская башня

     Для начала рассмотрим миф о Вавилонской  башне, а в частности, пожалуй, наиболее известный его библейский вариант, который упоминается в гл.11 «Бытия»и повествует о потомках Ноя, пережившего Потоп.

     В мифе рассказывается о том, как некая  группа людей, поселившаяся в дельте Евфрата, научилась изготовлять  кирпичи из глины (в месопотамских  мифах неоднократно сообщается о  божественном происхождении этого  вида строительного материала), построив город и башню. Мораль мифа продолжает ту же тенденцию, что и история о потопе: человек, несмотря на то, что ему был преподан страшный урок, продолжает, будучи зараженным первородным грехом, в гордыне своей стремиться к недостижимому равенству с Богом. Стремление это выражается в попытке достигнуть равенства самым простым и грубым путем — путем «взлома» жилища Бога. Преступлению этому соответствует наказание гораздо более мягкое, чем потоп, поскольку Яхве после потопа пообещал более не истреблять человечество. Достаточно того, что люди, имеющие общую родословную, разделяются по языкам и разбрасываются по разным землям. Используя принцип «разделяй и властвуй», Яхве предотвращает возможность какого-либо нового коллективного посягательства на сферу небесную. [1]

     Название  города Вавилона, точнее, «Баб-Иль», означающее «врата бога», вряд ли может выводиться из еврейского корня «бол», означающего  «смешение», хотя Библия и утверждает, что это именно так (Быт. 11. 9). 
 
 

__________________________________________________________________

[1] Библия. 

2. Установитель  имен – Божественное начало

     Логосическая  теория (logos - понятие, разум, мысль)- это божественная теория происхождения языка. Причём, высшее духовное начало могло называться не только Богом, но и Дао, Логосом или же Словом. Существует в нескольких разновидностях: ведической, библейской, конфуцианской. Согласно этой теории, язык создан божественным, духовным началом и имена вещам даны всевышним. Эта гипотеза отражена в религиях разных народов и проходит через всю историю языкознания (Платон, Г.Нисский, Вильгельм фон Гумбольдт).

     В представлении народов, населявших Переднюю Азию и Индостан и живших ранее Х в. до н.э., язык был создан божественным началом. Главный Бог дал имена другим Богам, а имена вещам дали святые мудрецы при помощи главного Бога. Здесь интересно отметить разнообразие обликов всевышней силы, созидающей язык, многоступенчатость этого действия при движении имен с неба на землю и непосредственную связь именования с деятельностью, с созиданием. [2]

     Самыми древними дошедшими до нас литературными памятниками являются индийские Веды (букв. «знание»). Это четыре сборника поэтических произведений  - гимнов, песен, заклинаний. Индийцы считают их священным писанием. Первой по древности и святости считается Ригведа. В ней говорится, что установителем имён является Бог – Всеобщий ремесленник, ваятель и плотник.  Но он устанавливал не все имена, а только подчинённых ему богов. В другом же гимне Ригведы говорится о том, что начало речи дали люди – первые великие мудрецы, которые под предводительством Брхаспати (вдохновитель красноречия и поэзии) «приступили к действию, осуществляя установление имён.» 

__________________________________________________________________

     [2] Индийские веды. 20 век до н. э.

     К Ведам примыкают Упанишады (букв. «сидеть около»), комментирующие и дополняющие Веды. В них говорится о том, что сущее сотворило жар, жар - воду, а вода - пищу, т.е. живое. Бог, входя в живое, создает в нем имя и форму живого существа. Поглощенное человеком разделяется на грубейшую часть, среднюю часть и тончайшую часть. Таким образом, пища разделяется на кал, мясо и разум. Вода - на мочу, кровь и дыхание, а жар разделяется на кость, мозг и речь.

     Следующая теория, библейская, основывается на священной книге христианства – Библии. Согласно ей, богу с самого начала была присуща способность говорить. Евангелие от Иоанна начинается следующими словами, где Логос (слово, мысль, разум) приравнивается к Божественному:

     «В  начале было Слово [Логос], и Слово было у  Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога».

     Мир был создан за шесть дней. Бог  создал свет, твердь, воду, растения и  «живую душу» (птиц, гадов и т.д.), в том числе и человека; последний  был создан по образу и подобию  его:

       «И взял Господь  Бог человека, которого  создал, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его. И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему. И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Бытие, 2, 15-22).

     Кроме созидающего «божественного глагола» бог обладает более простой способностью установителя имен, которую он передал своему образу и подобию – Адаму.

     Согласно Корану, Адам был сотворен Аллахом из праха и «звучащей глины». Вдохнув в Адама жизнь, Аллах научил его именам всех вещей и этим возвысил его над ангелами»

     Однако  позже, согласно Библии, потомков Адама  за их попытку построить башню  до небес Бог покарал разнообразием  языков:

     На  всей земле был  один язык и одно наречие… И сошел  Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем лее, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле (Бытие, 11, 5-9).

     В Деяниях Апостолов (части Нового Завета) описывается событие, произошедшее с апостолами, из которого следует связь языка с Божественным:

     «При  наступлении дня  Пятидесятницы все  они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с  неба, как бы от несущегося сильного ветра, и  наполнил весь дом, где  они находились. И  явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме! сие да будет вам известно, и внимайте словам моим…» (Деяния апостолов, 2, 1-14).

     День  Пятидесятницы, или Троицын день, заслуживает того, чтобы, кроме своего религиозного значения, стать Днем Лингвиста или Переводчика.  

3. Установитель  имен – Благородный  человек, мудрец

     Ответвлением логосической теории являются представления многих древних народов мира о мудрецах, благородных людях, законодателях как установителях имен. В этих представлениях создание языка предписывалось высокочтимым и святым предкам, основателям племени, которые были связаны с богами. Так, в вышеупомянутой Ригведе имена устанавливают первые мудрецы. Подобный вариант словотворчества содержится в древнеиранской священной книге Авесте (букв.: закон).

     В древнекитайской философии роль установителя имен выполняют не только предки, но и современники, управляющие государством. Спор шел лишь о том, насколько свободны они в выборе слов, как соотносится деятельность по именованию, выполняемая изначальной упорядочивающей мир силой, с деятельностью управителей. Рассмотрим в этой связи позиции двух выдающихся китайских философов античности (VI—V вв. до н.э.): Лао-цзы и Конфуция — основоположников двух из трех (третья — буддизм) в прошлом официальных религий, постоянно ведших между собой борьбу за влияние. Лао-дзы основал даосизм (от дао — путь, сы — выбравший), а Конфуций — конфуцианство.

     В основном памятнике даосизма "Дао  до цзин" ("Книга о пути и  добродетели") установление имен тесно  связано с понятием дао. Дао —  это реальная, но неопределимая созидающая сила, предшествующая всему сущему (в том числе и богам) и независимая от него: "Человек следует (законам) земли. Земля следует (законам) неба. Небо следует законам дао, а дао следует самому себе" [3]

     Зарождение  даосизма, как и конфуцианства, происходило  в очень трудную и бурную эпоху китайской истории, в эпоху междоусобиц, злоупотребления властью жестоких и алчных правителей, от чего страдало

все население. Поэтому философы призывали правителей действовать в

соответствии с законами, диктуемыми высшими силами. Только в этом

случае  поведение их будет правильным, т.е. приведет к порядку и благоденствию. Если государи и знать будут соблюдать  дао, то и они сами, и народ успокоятся.

Установление  порядка связано с именованием. Поскольку  Дао осуществляет порядок  через государей, то и установление имен происходит через них. При этом государям необходимо знать « предел их употребления», т.е. их точный смысл. Это требование связано с законодательством: чем больше законов и чем они менее точны, тем больше беспорядка в обществе.

Конфуций, меньше интересовавшийся началами бытия  и больше- нравственно-политическими  способами наведения порядка  в мире, прямо возлагал ответственность  за установление имен на «благородного  мужа»- государя, правителя. Он должен давать и произносить имена правильно, в соответствии с целесообразными правилами поведения. Последние основываются на гуманности и благорасположении  благородного мужа к подданным и на их доверительной покорности.

Поскольку порядок и слова исходят, по Конфуцию, не от независимого Дао, а от благородного мужа, то неправильные имена он же может и исправить. 

_________________________________________________________________

[3] Древнекитайская философия. М.., 1972, т.1, с. 122.

Отсюда  теория исправления  имен, имевшая определенный социальный смысл в условиях хаотического правления царствами при Конфуции.

     Конфуций, говоря о правильности употребления имен, имеет в виду прежде всего  общение между государем и  подданными, правителем и исполнителями. Вот почему важно, чтобы слова  благородного мужа были правильными, "имели под собой основание", т.е. указания его должны быть точными и понятными исполнителю.

     Однажды Цзы-лу спросил учителя: что вы сделаете прежде всего, если Вэйский правитель (города Вэй) привлечет Вас к управлению государством? И Конфуций удивил своих учеников ответом: "Необходимо начать с исправления имен". Одной из злободневных задач в этом отношении было приведение в соответствие названий должностей с обязанностями занимающих их чиновников — отмечает автор комментариев к "Лунь юй"

4. Спор  древнегреческих  философов: «по установлению»  или «от природы»

     Здесь и в дальнейшем мы будем иметь  дело только с гипотезами, по которым  язык возник естественным образом, без  участия таинственной силы, свойственной божеству или обожествляемым людям.

     Древнегреческая философия в основном была сосредоточена на объяснении картины мира и природы человека из их сущности. Крайне редки мифологические сюжеты, связанные с происхождением языка, или рассуждения философов, привлекающих божественное начало для объяснения этого вопроса. Правда, в эллинистической мифологии (Восточное Средиземноморье) был сюжет о том, что создателем языка является бог Гермес — покровитель торговли и средств сообщения, отождествлявшийся с египетским богом Тотом. Но в греческой философии эта идея не была популярной. Сошлемся лишь на эпикурейца Диогена из Эноанды (II или III в.). Он называет явным вздором принятие Гермеса в качестве учителя языка.

     Дело  не только в том, что древние греки  не доверяли богам (атеистов среди них было не так уж много), а, думается, в том, что дух философствования был таким, что если философ мог убедительно ответить на вопрос, используя естественные аргументы, то он не прибегал к сверхъестественной помощи. А вопрос о происхождении имен в общем и целом казался разрешимым, по крайней мере, после платоновского «Кратила».

______________________________________________________________________

«Беседы и суждения Конфуция»  В.А. Кривцов 

     Мысль философов, а затем лингвистов и  психологов вращалась уже вокруг двух основных вопросов: 1) какие природные звуки послужили "материалом" для создания звучаний слов; 2) строились ли слова сознательным интеллектуальным усилием или они складывались стихийно, "естественным" образом.

     В древнегреческой философии развернулась борьба между двумя основными трактовками происхождения имен. Первая — "по установлению" — исходила из того, что имена людям и вещам (это не различалось) дают произвольно искусные в своем деле установители имен, подобно тому как родители нарекают своих детей. Другая линия связывала имена с природой вещей и людей, свойства которых отражались в звучании или значении имени.

     Физик-философ, изучающий природу, Архелай (V в. до н.э.), учитель Сократа, резко противопоставлял природный мир и человеческие установления.

     Особенно  много рассуждали об этом софисты  — первые профессиональные философы (V—IV вв. до н.э.). Говоря об установленности  человеческих законов, они выдвигали  идею "общественного договора". Так, по Ликофрону, государство есть собрание равноправных граждан, которые в целях обеспечения своей безопасности решили ограничить свою естественную свободу. Фразимах утверждал, что люди договорились не допускать несправедливости и не терпеть ее. Софист Антифонт говорил, что веления закона надуманны, а велениям природы свойственна внутренняя необходимость. Поэтому при свидетелях полезно высоко ставить закон, а без них — слушаться велений природы.

     Сократ (469—399 гг. до н.э.), выдающийся афинский 
философ-идеалист, противопоставляет человека природе, 
изучать которую — дело нечестивое и безбожное. Главное, 
чем надлежит заниматься людям, — это стремиться к 
пониманию того, что есть справедливость, право, закон, добро и зло.

     Таким образом, тезис об установлении касался  достаточно широкого круга явлений  общественной жизни, но относительно происхождения имен он обсуждался особенно остро. Дело в том, что в ряде философских школ так же, как и в мифологических представлениях, именование вещи связывалось с ее созданием, но не в буквальном смысле, а как вычленение ее из потока действительности. Наиболее ярко это выразилось в философии Парменида (его акмэ⁴ — 500 г. до н.э.). Вещи не имеют ни рождения, ни конца. Они образуются смешением веществ и изменением смесей. Рождение же вещи есть не что иное, как называние ее людьми. Положенное для вещи имя выделяет ее среди других вещей, являясь ее отличительным знаком. У наивного материалиста Протагора (480—410 гг. до н.э.) бытие мира вечно и неизменно. Наблюдаемые же органами чувств изменения — лишь видимость, результат мнения, а не разумного знания неподвижной сущности, "истины".

     Стройную  аргументацию против теории "от природы" выстроил выдающийся философ-материалист, "размышлявший  обо всем",  Демокрит.  Своим аргументам он дал названия:  многозначность, равновесие, переименование и безымянность.

     Для понимания этой аргументации необходимо иметь в виду, что в представлении сторонников имен "от природы" само звучание названия вещи изображает или показывает ее, являясь как бы фотографией вещей.

     Многозначность, или равноименность (в современной терминологии — омонимия), — означает, что различные вещи называются одним именем, тогда как по теории "от природы" разным вещам должны соответствовать разные имена, поскольку вещи различны по природе. Равновесие, или многоименность: разные имена "подходят" одной и той же вещи (синонимы), и, следовательно, они должны "подходить" (совпадать) друг другу, что невозможно, так как они все же разные; если бы имена были "от природы", то невозможно было бы переименование, в частности, людей, (нельзя было бы, например, переименовать Аристокла в Платона: Аристокл — настоящее имя, а Платон ("широкий") — прозвище). Безыменность состоит в том, что из схожих слов не всегда можно создать сходные производные слова, т.е. ряда имен нехватает.

     Мы  сможем лучше понять активность сторонников "установления", если учтем, как любовно ораторы и поэты относились к слову, а они не только внимательно всматривались в значение слова, но и оценивали его звучание и даже "цвет" и "вкус". Лучшие ораторы и поэты должны были обладать, как потом выразится В. Гумбольдт, чутьем языка, употребляя известные слова и создавая новые выражения, т.е. они должны быть искусными в языке. Вот как об этом писал римский поэт Гораций (65—8 гг. до н.э.):

     Скажет  поэт хорошо, когда  знакомому слову

     Новый оттенок придаст  сочетаньем искусным.

     Когда же Новых примет выраженье  найти неизвестному нужно,

     Слово такое создать, что  неслыхано было Цетегам,

     Будет удачей. Но вольность  дается с условием меры:

     Созданным вновь и вводимым словам окажут доверье,

     Если  на греческий лад  умело составлены будут.

     Варию или Вергилию как  отказать в этом праве,

     Данном  римским народом  Цецилию или же Плавту?      
Что же меня упрекать за немногие новшества, если      

     Энний уже и Катои  создавали слова  и богатством  

     Новым язык наделили отцов?...[4]

     Основоположником  теории "от природности" имени  был, видимо, Гераклит Эфесский (ок. 540—475 гг. до н.э.), философ-материалист, сформулировавший ряд принципов диалектики. Однако его взгляды на природу имен не дошли до нас.

[4] Гораций К. Полн. Собр. Соч.—М.-Л. 1936

Взгляды Гераклита, по Аммонию, состоят в  следующем. Подобно тому как восприятие вещей определено их природой, так  и имена им определила она же: природа создала имена. Имена  — это тени или отражения вещей. Тот, кто именует вещи, должен открыть природой созданное правильно имя, и если ему это не удается, то он не именует подлинно, а лишь производит шум. Такая точка зрения могла, видимо, принадлежать Гераклиту, если учесть контекст его философии.

     Сторонники  «от природности имен» привлекали к защите самые различные аргументыю Люди не могут называть любой предмет любым словом и менять по своему усмотрению названия предметов. На это сторонники "установления" возражали, что не только в разных языках одна и та же вещь называется по-разному, но и в одном языке может быть несколько имен для одной вещи. Что же касается переименования, то они иллюстрировали его возможность на собственных именах.

     Защитники имен "от природы" прибегали к самым неожиданным доводам, вроде того, что проклятия и молитвы действуют на названных в них людей именно потому, что их имена связаны с их природой. Другие видят "отприродность" имени в том, что и имя, и глагол есть звуки, а звуки — явления природы. Следовательно, имена и глаголы "от природы". Аммоний отвечал на этот аргумент так: «Подобно тому как дерево — материал для искусственно созданной двери, так и звуки — материал для имен и глаголов, последние же являются человеческим созданием» [4].

     Подводя итог дискуссии греческих философов, Аммоний признает наиболее мудрой линию божественного Платона и его ученика Аристотеля, в которой объединены "установление" и "отприродность" имен: они создаются установителями имен в соответствии с природой вещей.

     Представление о том, что первые имена создавались  мудрыми установителями, всматривавшимися в сущность вещей и старавшимися отразить ее в именах, настолько глубоко и серьезно, что, хотя в истории философской и лингвистической мысли и были отходы от него и от вопросов, связанных с ним, XX в. со своими новыми данными о доистории человечества возвращается к нему, наполняя его современным содержанием.

5. Идея  об установителях  имен в эпоху просвещения (Дежерандо)

     Приблизительно  в 1797 г. Парижский институт объявил  конкурсную тему "Влияние знаков на формирование идей" (Determiner quelle a ete 1'influence des signes sur la formation des idee's). Случайно узнав об этом, французский историк философии, публицист и общественный деятель Ж.М. Дежерандо (1772—1842) сочиняет на эту тему мемуар, который в более обширном виде издается в 1800 г. под названием "Знаки и искусство мыслить, рассмотренные в их взаимном отношении"¹².

     Дежерандо трактует происхождение языка на фоне его соотношения с мышлением  и в каком-то смысле предвосхищает идеи В. Гумбольдта. Французский философ обращается к этнографическим наблюдениям за поведением и мышлением диких племен и обращает внимание на то, как мало успехов они сделали в умственной деятельности. Хотя их мышление и способно удержать множество фактов, но неспособно связать их логической цепью. Однако у Дежерандо вызывает удивление тот факт, что некоторые из наречий для своего создания требуют высокого строя мысли, большого "усилия разумения". И это особенно странно, что ныне живущие племена на протяжении многих поколений ничего не прибавляют к своему языку. Отсюда Дежерандо делает вывод: они имели при своем возникновении в качестве руководителей несколько человек, превосходивших всех тех, из кого эти народы состоят теперь, и даже одаренных своего рода гением [1].

     Вопрос  о совершенстве языка малокультурных народов остается до сих пор одним из самых таинственных. Здесь едва ли можно говорить о вырождении таких племен (Дежерандо также исключает такое предположение), об упрощении форм их поведения и культуры при сохранении богатства языка. Ведь если в их истории были бы времена, богатые событиями и тонкими взаимоотношениями между людьми, требовавшими совершенного языка, то с отходом таких времен в прошлое с ними бы ушло и разнообразие языковых явлений, уже не требовавшееся для общения. Но этого не произошло. Следует предположить, что и богатая лексика и сложные грамматические формы, которые являются, по выражению Дежерандо, известного рода отражением весьма тонкой метафизики, соответствуют разнообразному и детализированному общению "дикарей" с природой и между собой. Это общение, как мы полагаем, не требует возвышения к абстракциям и теоретического мышления, но отражает непостижимую для постороннего наблюдателя жизненно важную дифференциацию событий и их связей, хотя и в замкнутой, но внутренне разнообразной среде [5].

6. Язык  изобрели первые пары пралюдей (Я. Гримм)

     Уже упоминавшийся нами ранее выдающийся германский филолог Я. Гримм выступал как против божественного происхождения  языка, так и против врожденности и "отприродности" языковой способности. Язык не мог быть результатом откровения свыше, так как это означало бы божественность человеческой природы, ее внутреннего мира. Он не мог быть и врожденным, поскольку тогда человек ничем бы не отличался от других животных, владеющих своими "языками". Остается только считать, что язык — чисто человеческое приобретение и изобретение, созданное в согласии с природой человека. "Возникнув непосредственно из человеческого мышления, приноравливаясь к нему, идя с ним в ногу, язык стал общим достоянием всех людей..." (очень глубокое и правильное понимание подчиненности языка мышлению).

______________________________________________________________________

[5] В. Гумбольд.

     По  мнению Я. Гримма, легче всего представить  происхождение языка в ситуации, в которой взаимодействуют две-три пары родоначальников и их дети. Изобретаемый язык в результате многократного повторения одними и теми же людьми хорошо шлифуется и закрепляется в их среде. Дети, воспринимая его, передадут язык новому поколению и шире распространят его. В сотворении языка несомненно велика роль женщин, о чем говорит наличие во всех древних языках наряду с мужскими женских окончаний в склонении и спряжении. Женщины создавали и свой особый говор, соответствующий чертам их быта. Первые слова формировались изобретателем достаточно произвольно, но при этом он руководствовался более или менее тонким чувством. Это чувство должно было, например, учитывать, что гласные звуки имеют женское, происхождение, а согласные — мужское, что у обозначает мягкое, а г — грубое и т.д. (как видим, идея звуко-изобразительности первых слов дошла от древних греков до середины XIX в.). Изобретатели понимали, что нельзя применять одни и те же звуки к различным представлениям, так как это приведет к путанице.

     Что касается взглядов Я. Гримма на характер изначального языка, то здесь мыслитель опирался на классификацию языков Шлейхера — Гумбольдта. Первые слова состояли из одних корней и обозначали вещественные представления. При этом исходными были представления о себе и других, и поэтому первыми частями речи явились не имена, а местоимения (как начала всякого имени, а не заместители) и глаголы. Развиваясь в идиллической обстановке, слова обладали ясностью и непринужденностью, но в то же время были слишком перегружены, "так что свет и тень не могли в них как следует распределиться" (видимо, Я. Гримм имеет в виду, что слова сами по себе были многозначными (перегруженными), но в контексте, описывающем простые ситуации, в которых общались первые люди, слова приобретали ясность и определенность: XIX век еще не умел, а под влиянием В. Гумбольдта и не хотел, различать язык как систему слов и речь как процесс их использования).