Теория периферийной экономики и ее критика

Р Е Ф Е Р А Т

по истории экономических учений

на тему:

«ТЕОРИЯ ПЕРИФЕРИЙНОЙ ЭКОНОМИКИ И ЕЕ КРИТИКА»

Москва

2013 г.

Введение

 Время после  окончания Второй мировой войны  казалось весьма оптимистичным  для экономистов. Считалось, что  отставание развивающихся стран,  наблюдавшееся на тот момент, преодолимо при помощи их ускоренной  индустриализации и активного  включения в мировую торговлю. Такое мнение можно представить  в виде упрощенного вывода  из теории модернизации, считавшейся  мейнстримной среди экономистов, занимавшихся проблемами стран третьего мира. Однако практика показала, что экономика таких стран, как латиноамериканские, которые соответствовали всем критериям, согласно которым обещался уверенный экономический рост, на самом деле продолжают находиться в стагнации. Именно в 1950-е гг. начинает зарождаться новая теория – теория периферийного развития (часто объединяется в единое целое с понятием «теория зависимости»), согласно которой страны третьего мира только страдают от их сильной включенности в мировую экономику и служат источниками дешевого сырья и рабочих рук, в то время как развитые страны извлекают выгоду за счет  эксплуатации ресурсов этих стран. Эти положения иллюстрировались эмпирическими наблюдениями за латиноамериканскими странами. Расцвет популярности этой теории пришелся на 1970-е гг. и был связан прежде всего с именами экономистов Бразилии и США, исповедующих в той или иной марксистские взгляды. Но в 1980-е гг. было показано, что как минимум в своей ортодоксальной форме теория периферийного развития не может адекватно описать происходящее в новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии, а также Китае и Индии, где активное привлечение иностранных инвестиций и значительная либерализация внешней торговли сопровождались бурным экономическим ростом. Напротив, протекционизм и вытеснение иностранного капитала с внутреннего рынка, рекомендуемый леворадикальными сторонниками теории зависимости, применялся в странах Африки к югу от Сахары и обычно приводил к еще большей экономической деградации. Критиковалась теория зависимости как либеральными, так и левыми экономистами, например, теоретиками постколониализма, утверждавшими, что в постколониальных обществах ключевое негативное воздействие оказывает политическая зависимость от метрополии, а не от иностранного капитала вообще, и говорившими о более сложной структуре зависимости так называемых периферийных стран. Впрочем, теория периферийного развития оказала сильное влияние на многие другие экономические течения и школы, например, на появление мир-системного анализа.  По состоянию на сегодня, многие положения теории зависимости в более развитом и углубленном виде поддерживаются современными теоретиками левой экономической и общественной мысли (И.Валлерстайн, А.Франк, Ф.Кардозу, А.Тауш), тогда как в более чистом виде она исповедуется прежде всего более радикальными экономистами (С.Амин, Т.Дус Сантус).

Основные направления: сепалисты (латиноамериканские структуралисты), марксисты и депендисты

Первоначально теория периферийной экономики развивалась в Латинской  Америке и основывалась на происходящих политических и экономических процессах  в этой стране. Гросфогель (2000) называет три основных предпосылки возникновения этой теории: (1) кризис модели индустриализации в Латинской Америке; (2) кубинская революция, способствовавшая дальнейшему распространению левых идей; (3) возникновение сильной бразильской и чилийской экономических школ. Собственно основоположником теории периферийного развития является аргентинский экономист Рауль Пребиш (1901 —1986). Изначальные положения новой теории были им изложены в работе «Экономическое развитие Латинской Америки и его главные проблемы» (1950). В связи с тем, что другими популязиторами этой идеи стали его коллеги по Экономической комиссии ООН для Латинской Америки (СЕПАЛ), где он тогда работал, данное направление экономической мысли было названо сепализмом.

Ключевой идеей  данной концепции было утверждение, что современная мировая экономика  является единым целым, которое при  этом можно разделить на так называемый «центр», который состоит из развитых капиталистических государств западного  мира («центров»), и «периферию», в  которую входят слаборазвитые страны преимущественно аграрного типа. Эти периферийные страны находятся  в экономической и политической зависимости от «центра» («центров»), что является причиной, консервирующей их отсталость и препятствующей их экономическому развитию. Основной причиной отсталости периферии является отъем  странами-центрами подавляющего большинства  ее доходов. По словам автора, баланс экспорта-импорта  слаборазвитых стран по отношению  к развитым с течением времени  только ухудшается -  слаборазвитые  страны приобретают все меньше промышленных товаров, произведённых в центре, в обмен на свои полезные ископаемые. Поэтому неразвитым странам — если они хотят встать на путь самостоятельного развития и вырваться из состояния зависимости — стоит в большей степени использовать политику протекционизма. Импортозамещающая индустриализация, по его словам, и завязанность прежде всего на внутренний спрос в этих условиях является наиболее эффективной. По имени Пребиша и еще одного видного сепалиста, Ханса Зингера, эти идеи стали известны как «Тезисы Пребиша-Зингера».

Окончательное развитие идеи Пребиша получили в его работе «Периферийный капитализм: Кризис и трансформация» (1981). Именно в этой книге было дано понятие теории «периферийного капитализма». Согласно этой теории, и периферийные страны, и страны-центры являются неотъемлемой частью единой мировой экономики, но модель экономики в странах периферии качественно отлична от модели стран «центров». Для описания этих моделей по отдельности требуются совершенно разные концепции и теории. Поэтому неоклассические экономические теории не могут достоверно описать существующую модель экономики в странах периферии. При этом особенность периферийной экономической модели определяет и развитие общественных отношений в этих странах. Из-за этого, по словам исследователя, принципиально невозможно развитие периферийных стран по образу и подобию центров. Развитие периферийной экономики есть «воспроизводство обездоленности». В результате «широкие массы населения оказываются обреченными на прозябание на дне социальной структуры». Соответственно, и сама периферийная экономика не способна к сколько-нибудь существенному развитию и прогрессу.  Вывод из этого Пребиш делает следующий: «Многолетние наблюдения за ходом событий убедили меня, что глубокие изъяны, свойственные латиноамериканскому капитализму, не могут быть преодолены в рамках существующей системы. Систему необходимо преобразовать».

Еще один важный исследователь, разделявший взгляды  сепалистов — Селсу Фуртаду, в работе «Развитие и недоразвитие» (1964) описавший экономику в аграрных странах, включенных в мировую, как гибридную, сочетающее черты современной капиталистической экономики и архаичной времен колониализма.

В 1960-е годы происходит всплеск  популярности теории периферийного  развития. Она представляется многим  исследователям  альтернативой классической теории модернизации,  утверждавшей, что любые общества проходят через  одни и те же стадии развития и, следовательно, отсталые страны сейчас находятся на уровне развития преуспевающих стран  некоторое время назад, и поэтому  они нуждаются в ускоренном прохождении  этих стадий с помощью таких средств, как обширные инвестиции, модернизация технологий и интеграция в мировую  экономику. Теория зависимости противоречит ей, утверждая, что отсталые страны, напротив, обладают своими уникальными  особенностями и структурами  и в их рамках обречены на извечно  слабые позиции в мировой экономике. В свою очередь, среди ее представителей появляются и более радикальные  экономисты.

Еще до этого  идеи Пребиша были переработаны и радикализированы латиноамериканскими экономистами марксистских течений.  Марксистское толкование теории зависимости берет начало в работе Пола Барана «Политэкономия роста» (1957). По его словам, речь идет о международном разделении труда, при котором квалифицированные работники располагаются в странах-центрах, а неквалифицированные — в странах-перифериях. Он проводит толкование проблемы с марксистских позиций, рассматривая вопросы получения прибыли и накопления капитала. Часть произведенного продукта в периферии идет на поддержание жизнедеятельности, остальное – излишек. В свою очередь, часть излишка уходит на накопление капитала и модернизацию производства, что позволяет обеспечить дальнейшее развитие экономики; принятое же компрадорское поведение не позволяет обеспечить развитие. Баран выделил два преобладающих типа экономической деятельности в развивающихся странах. Первый тип — плантационное хозяйство, возникшее еще в колониальные времена, когда потребителем излишка является землевладелец, который использует полученный излишек исключительно для увеличения личного уровня потребления и не заинтересован вкладывать в развитие производства. Соответственно, в этих условиях норма сбережения минимальна. Второй тип экономической деятельности в развивающихся странах со своим специфическим уклоном - это промышленное производство. Это особые, крупные картели преимущественно с иностранным капиталом, которые пользуются поддержкой государства или находится с ним в концессии. Часть получаемого с этого производства излишка поступает иностранным акционерам в качестве дивидендов, а вторая часть достается правящему классу страны и тратится им на предметы роскоши. В результате, норма сбережения по-прежнему остается минимальной. Таким образом, отсталость периферийных стран — неизбежное следствие развития мировой капиталистической системы хозяйства. Высокоразвитые страны эксплуатируют слаборазвитые и тем препятствуют их развитию. Теперь, говорит он, «капиталистическая система, бывшая некогда мощным двигателем экономического развития, превратилась в не менее внушительное препятствие на пути прогресса человечества». И только революция, по мнению Барана, способна исправить положение. 

Наиболее ярким  представителем радикализированной теории периферийного развития, которая была названа «депендентизмом», был Теотониу Дус-Сантус, который в том числе ссылался на работы Ленина по теории империализма. Он критиковал теорию модернизации за ее линейный характер, считая необходимым создание новых теорий развития, учитывающие взаимосвязи между конкретными обществами. Соответственно, наиболее выраженной взаимосвязью такого рода для Дус-Сантуса была взаимосвязь между странами периферии и западного мира.

В отличие от умеренных латиноамериканских структуралистов, марксисты считали, что существующая система принципиально не способна обеспечить развитие периферийных стран. Дус-Сантус называет зависимость единственно возможной формой участия развивающихся стран в процессе развития мировой капиталистической экономики. Таким образом, «зависимость есть специфический способ капиталистического производства» в этих странах. Соответственно, в них способ производства является совершенно иным. Другие, более ортодоксальные марксисты, говорили только о своеобразной комбинации способов производства в Латинской Америке. Так, Руй Мауро Марини разработал модель «суперэксплуатации» рабочих в периферийных странах, которая возникает в результате зависимости этих стран от центров.

Латиноамериканские структуралисты придерживались в массе своей  более умеренных взглядов, чем  представители марксистских течений. Фурдату считает, что определенное развитие экономики возможно и при сохранении ее внешней зависимости. В отличие от марксистов, он считает зависимость в разрезе не отношений между странами-поставщиками полезных ископаемых и промышленно развитыми странами, а между странами разной степени индустриализированности. Ключевой проблемой для него является неравноправное разделение труда. Если бы было осуществлено, в том числе с помощью методов государственного регулирования, уменьшение потребления роскоши и увеличение вложений в производство и его техническую модернизацию, основная часть проблемы была бы решена.

Сторонниками  третьего значимого ответвления  теории зависимости были разработчики так называемых альтернативных таксономий. К ним можно отнести Фернанду Энрике Кардозу (президент Бразилии в 1994-2002 гг.) и Энцо Фалетто. Вначале Кардозу был близок левому направлению сепалистов, в частности Фуртаду. После, он разработал теорию «субкапитализма» — видоизмененного в латиноамериканских условиях капиталистического общества и зависимого капитализма. В совместной с Фалетто работе «Зависимость и развитие Латинской Америки. Опыт социологических интерпретаций» (1971) он прямо утверждает, что недоразвитость латиноамериканских стран является последствием экспансии Запада и искусственного включения их в мировой рынок. Он поддерживает идею, что «историческая специфика ситуации недоразвития проистекает из отношений между «периферийными» и «центральными» обществами». Однако авторы  полагают, что какого-то особого пути зависимой капиталистической экономики нет, и говорят не о «категории», или «теории» зависимости, а о «ситуации зависимости».В отличие от ряда сторонников теорий зависимости, которые полагали, что зависимость исключает экономический прогресс периферийных стран, Ф. Кардозу не считал зависимость и экономический прогресс взаимоисключающими явлениями.     

По словам Кардозу, существует несколько критериев, по которым можно определить наличие ситуации зависимости:

1. Центр осуществляет технологическую и финансовую интервенцию в страны периферии.
2. Это приводит к созданию нестабильной экономической системы как внутри периферийных стран, так и в отношениях между ними и центром.
3. Это ограничивает самостоятельный рост на периферии.
4. Формируется определённая классовая структура.
5. Это требует усиления роли государства, способного поддержать экономическое и политическое функционирование общества, содержащего очаги нестабильности.

Получив дальнейшее развитие вне стран Латинской Америки, теория зависимости пополняется  наблюдениями за развитием других периферийных стран. Так, марксист Самир Амин, говоря о постколониальных странах, обращает внимание на возможность даже деградации сельского хозяйства и промышленности после обретения периферийными странами политического суверенитета. Дальнейшая индустриализация на периферии возможна только при условии низкой заработной платы, которая с учетом слабо растущей производительности труда приводит к дальнейшему усилению зависимости периферийных стран. Он также говорит о структурной неустойчивости социальной и политической системы, где определяющим становится компрадорский подход со стороны элиты, а экономический строй можно охарактеризовать как «государственный капитализм».

Различные направления каждое по-своему определяет границы зависимости  периферийных стран и называет методы выхода из этого положения. Дискуссия  ведется в этом направлении прежде всего относительно проблемы «независимости» (nondependency). Марксисты считали зависимость неотъемлемым проявлением капитализма и видели избавлением от нее только построение социалистического общества. Либералы считали корнем зла неравное распределение власти между нациями и социальными классами. В свою очередь, авторы, трактовавшие зависимость более узко, — как полагание на внешние экономики, предпочитали использовать понятие взаимозависимости.

Если марксисты агитировали  за переход к иному общественно-экономическому строю, то остальные исследователи, признавая в той или иной мере возможное негативное влияние иностранного капитала на периферийные страны, считали  оптимальным путь развития по модели новых индустриальных стран в 1970—1980-е  гг. Классифицируются следующие предпринятые этими странами меры:

• Импортозамещающая индустриализация
• Протекционизм, активное государственное вмешательство в экономику.
• Национализация или выкуп крупнейших сырьевых компаний.
• Ограничение финансовых институтов.

При этом некоторые марксисты  критикуют путь развития новых индустриальных стран, связывая якобы его неэффективность  с долговым кризисом 1990-х гг., которому большинство этих стран подверглись  в той или иной мере.

Впрочем, убежденный марксист Самир Амин главным тормозом развивающихся стран считает их слабую конкурентоспособность на мировом рынке. Решение - автономия от центров. Позитивным примером для него являются СССР и Южная Корея, где неформально связанные с государством  крупные корпорации – «чеболы» являлись локомотивами экономики.

Развитие  теории периферийной экономики

Изначальные положения теории зависимости были модифицированы в 1970-1980-е гг. с учетом новых работ  более умеренных исследователей, которые в отличие от таких  авторов, как Дос Сантус и Амин, утверждавших, что зависимость приводит к стагнации стран и должна быть преодолена путем социалистической революции, считали, что трансформация периферийных экономик возможна изнутри и мирным путем. Существенным изменением методологического подхода было то, что теперь при изучении периферийных экономик в роли структурной единицы выступали не государства в целом, а отдельные экспортные отрасли. Изменилась и схема восприятия механизма моделирования этих отношений: как правило, рассматривалось взаимодействие между государством, транснациональными корпорациями и национальным бизнесом, а уровень благосостояния рассматривается как коррелирующий фактор с уровнем внешних инвестиций, структурным объемом внешней торговли и т.д. Эти показатели являются независимыми переменными, а развитие или национальное благосостояние – зависимая. Эти показатели использовались как Кардозу, и Джереффи.

Например, Борншир приходит к выводу, что с ростом внешних инвестиций и углублением проникновения внешних транснациональных корпораций в экономику имеет место быть сокращение темпов экономического роста в долгосрочном периоде и рост внутреннего неравенства, что согласовывается с положениями теории зависимости (Bornschier, 1978). По его мнению, если в краткосрочном периоде внешние потоки влияют на экономическое развитие положительно, то долгосрочные вложения иностранного капитала оказывали негативный эффект. Некоторые сторонники теории зависимости (Кардозу) критиковали авторов этих исследований за то, что они упускают из виду многие особенности конкретных ситуаций зависимости, понимают развитие слишком узко или слишком математизированно, а также не обращают должного внимания на роль государства в процессе развития.

Изначально, ключевым ограничителем  теории зависимости была зацикленность  ее сторонников на проблемах развития латиноамериканских новых индустриальных стран. Как правило, зависимость  трактовалась ими как преобладание на внутреннем рынке транснациональных  корпораций и активного привлечения  внешнего финансирования, - то есть явлений, характерных именно для Латинской  Америки (Эванс, 1981). При этом исследователи  экономик новых индустриальных стран  Юго-Восточной Азии часто говорят  о том, что привлечение внешнего капитала в этих странах не порождали  проблемы, которые предсказывались  исходя из практики латиноамериканских стран (Бергер, 1986). Джереффи напрямую говорит о том, что наблюдаемые расхождения путей развития стран третьего мира требуют расширения и дополнения концепции зависимого развития (Джереффи, 1990). Он вводит понятие «транснациональной хозяйственной связи». Классификация таких связей разделяет их на четыре следующих вида: международная помощь, международная торговля, иностранные прямые инвестиции и внешние займы. В зависимости от соотношения этих связей между собой, мы приходим и к различным результатам развития (Джереффи, 1989). Если в Латинской Америке и Африке южнее Сахары иностранные инвестиции практически однозначно способствовали экономической стагнации, то в Восточной Азии, напротив, новые индустриальные страны добились впечатляющих темпов роста, несмотря на зависимость от иностранной помощи (в 1950–е гг.) и внешней торговли (начиная с 1960–х гг.); а Индия достигла значительных успехов посредством соглашений с транснациональными корпорациями в компьютерной сфере (Grieco 1984). Частично можно объяснить данные различия временными лагами и особенностями развития внешних отношений. В таком случае, если мы хотим, чтобы теория зависимости была значимой и уважаемой научной теорией, говорит Джереффи, надо уточнить, какие именно институциональные условия дали возможность восточноазиатским странам успешно справиться с негативными последствиями зависимости от иностранного капитала.

 
           В дальнейшем, некоторые исследователи выделили третью категорию стран - полупериферийные, находящиеся в промежуточном состоянии между ядром и периферией. Полупериферийные страны, как правило, были промышленно развиты, но уровень технологий в них был ниже по сравнению со странами центра и они не обладали полноценным экономическим суверенитетом. Капитализм на периферии, как в центре, характеризовался более сильными циклическими колебаниям. При этом, по словам Тауша (2003), полупериферийные страны также могут развиваться за счет периферийных стран.

Современные сторонники теории зависимости считают, что  несмотря на краткосрочные всплески роста, долгосрочный экономический  рост в странах периферии будет  несбалансированным и неравномерным, а сальдо счета текущих операций продолжит быть высоко отрицательным. Циклические колебания также  будут оказывать глубокое влияние  на возможность экономического роста  и социального развития в среднесрочной  и долгосрочной перспективе. То, что  казалось долгосрочным ростом, по мнению Тауша, может в конце концов оказаться просто краткосрочным циклическим рывком после долгого спада. Джованни Арриги считает, что логика накопления в мировом масштабе смещается с течением времени, и что мы снова наблюдаем в течение 1980-х годов и после этого нерегулируемую фазу мирового капитализма, которая характеризуется - в отличие от прежних нормативных циклов - преобладающим господством финансового капитала

На этом этапе  значимость такого явления, как неравный обмен, является ключевой в отношениях центра и периферии. Трудовые ресурсы  в экспортных отраслях периферии  жестоко эксплуатируются, в то время  как центры выигрывают от высоких  цен на экспортируемые ими товары на мировых рынках, в которых себестоимость  труда гораздо выше.

Мир-системный анализ: влияние  теории зависимости 

Прямое воздействие теория периферийного  развития оказала на так называемую теорию мировых систем, разработанную  американским исследователем - марксистом Иммануилом Баллерстайном. Он разбивает все государства, встроенные в мировую капиталистическую экономику, на ядро, полупериферию и периферию, а местоположение каждого государства обусловлено определенными ресурсами и препятствиями, характеризующими мировую экономику в целом. Следовательно, результаты национального развития напрямую зависят от особенностей встроенности страны в капиталистическое мировое хозяйство. Выход за рамки своей текущей позиции приводит только к обретению новой роли в системе международного разделения труда, а не к выходу из нее.  Соответственно, в таких условиях возможности развития каждой страны остаются крайне ограниченными.

В такой системе особое и крайне важное место занимают полупериферийные страны. Это промежуточная прослойка между центром и периферийными странами, которая является ключевым фактором стабильности и легитимности такого мирового хозяйства. Страны полупериферийной зоны (например. Южная Корея, Мексика, Бразилия, Нигерия и ЮАР) обладают достаточными силами, чтобы не упасть на уровень периферии, но не смогут подняться на уровень наравне с западными странами. Следовательно, необходимо выделить эти страны в отдельную выборку и сфокусировать внимание на особенностях именно новых индустриальных стран в различных географических регионах.

Более поздние исследования в этой области пытаются эмпирически охватить те особенности международного разделения труда, которые приводят к образованию  хозяйственных отраслей в глобальном масштабе (Джереффи, 1990; Донер, 1991). Эти исследования показывают, что мировое хозяйство действительно организовано иерархически, как это и описывается в теории мировых систем, однако роли каждой страны меняются в зависимости от технологических особенностей и производственных циклов (Джереффи, 1994). Таким образом, этот подход с й связывает проблемы макроэкономического уровня (структуры мирового хозяйства) с характеристиками стратегий национального развития и микроуровневой социальной и политической укорененностью национальных и международных сетей контрактов.

При этом, если практика некоторых  латиноамериканских стран показывает возможность негативного воздействия  долгосрочного иностранного капитала, то опыт африканского региона южнее  Сахары показывает, что невключенностъ в мировую систему и маргинализация могут приводить к куда более серьезным проблемам (Каллаши, 1984). Большая часть африканских стран принципиально не способна к созданию адекватной и эффективной стратегии экономического развития.

Такие стратегии Джереффи определяет как «наборы правительственных стратегий, формирующих характер включенности страны в мировое хозяйство и влияющих на внутреннее распределение ресурсов между хозяйственными отраслями и основными социальными группами» (Джереффи, 1990). Такое понятие стратегии «соединяет глобальный и локальный уровни анализа - политические стратегии и производственные структуры, встраивающие страну в международное хозяйство, и решения по поводу внутреннего роста и распределения ресурсов» (Джереффи, 2004). Каждая модель развивается в условиях конкретного исторического и структурного контекста. У этих моделей три измерения: «ключевые отрасли, лидирующие в каждой фазе хозяйственного развития страны;  степень их ориентированности на внешние или внутренние ресурсы (т.е. насколько производство ориентировано на внутренний рынок или на экспорт); основные хозяйственные агенты» (Джереффи, 2004).

Критика теории периферийного  развития

Прежде всего, теория зависимости  подверглась критике со стороны  теоретиков свободного рынка. В частности, такие экономисты, как Питер Бауэр и Мартин Вулф утверждали, что предлагаемая стратегия национализации в реальности приводит к: 
1. Коррупции. На государственных предприятиях чаще более высокий уровень коррупции, чем в частных компаниях. 
 
2. Отсутствие конкуренции. Из-за субсидирования внутренней промышленности и борьбы с импортом, компании перестают стремиться к улучшению эффективности своей деятельности.

Более умеренные  депендиалисты, такие как Кардозу и др., также достаточно жестко критиковали сторонников марксистских направлений, говоря о том, что переход к социализму может привести к еще более негативным последствиям. 
 
Также критике активно подверглись основные догматы теории периферийного развития. Билл Уоррен (1981) поставил под сомнение предположение, что страны третьего мира неизбежно попадают в круг отсталости. Он  говорил о возможности развития некоторых африканских странах через стабилизацию внутренних политических механизмов.

Современные критики теории зависимости говорят  о том, что в 1980–1990 гг. мир вступил  в новую фазу глобального капитализма, когда произошло изменение прежней  системы координат в мировой  политике. Если в 1950-60-е гг. мировая  экономика по большей части представляла собой совокупность достаточно разрозненных национальных хозяйств, и производство было, как правило, сосредоточено  строго в рамках одного и того же государства, а доля трансграничных предприятий была крайне мала. При  этом, начиная с 1960-х гг., мировая  экономика подверглась фундаментальным  изменениям в плане интеграции и создания мировой сети глобального разделения труда. Отныне национальные государства переставали быть основными единицами процесса индустриализации. На их место пришли транснациональные системы производства

Соответственно, теперь системы  производства охватывали не локальные, а трансграничные рынки.  Теперь любой фактор производства мог пересекать границы национальных государств, и  таким образом корпорации, капитал, продукты и технологии все более  отчуждались от стран производства. Новая модель глобального распределения  труда изменила и специализацию  стран. По словам более поздних исследователей, теперь классический вектор «центр-периферия», в соответствии с которым развивающиеся  страны поставляли сырье индустриальным государствам в обмен на промышленные товары, ушел в прошлое. Начиная с 1950- х гг. разрыв между развитыми  и развивающимися странами по показателям  индустриализации постепенно сокращается. В подавляющем большинстве стран  третьего мира доля промышленности в  валовом национальном продукте существенно  увеличилась как в абсолютных показателях, так и по отношению  к аналогичному показателю развитых стран. На конец 1970-х гг. фактически все новые индустриальные страны по степени индустриализации не только догнали, но и перегнали развитые государства. В работах, посвященных  новому международному разделению труда, говорится об увеличении объемов  экспорта продукции обрабатывающей промышленности из стран третьего мира начиная с конца 1960-х гг. Если большинство  стран периферии так и продолжило экспортировать сырье, то новые индустриальные страны стремительно диверсифицировали  свою экспортную продукцию,  перейдя  от производства трудоемких товаров  к более технологически сложному. В свою очередь, после крушения советского блока, в мире создаются глобальные крупные и мощные политические и  хозяйственные единицы: европейское  сообщество;  Североамериканскую зону свободной торговли и т.д. Таким  образом, в трактовке критиков страны третьего мира распределяются на те, которые  нашли свое применение в новом  международном хозяйстве со своей  конкретной специализацией, страны континентального масштаба (например, Индия,  Бразилия,  Китай и Индонезия), которые самостоятельно и равноправно могут устанавливать  экономические и внешнеторговые взаимоотношения с глобальным хозяйством, и самые бедные страны – так  называемый «четвертый мир», где бедность достигает беспросветных масштабов  и никакого прогресса не предвидится (Кардозо). Эти фундаментальные несоответствия в развитии, по его словам, являются одним из ключевых вызовов сегодняшнего дня.

Сторонники теории зависимости  утверждают, что теория сравнительных  преимуществ перестает действовать, когда капитал становится мобильным, то есть в условиях глобализации.

Рыночные экономисты указывают  на множество примеров, когда, по их словам, опровергается теория зависимости: улучшение экономики Индии после  либерализации экономической системы  в 80-е гг. Также говорится, что  предложения сторонников теории зависимости (протекционизм и ограничение  внешней торговли, например) в реальности приводят лишь к дальнейшему обогащению владельцев капитала и более бедности для стран третьего мира, что означает, что результаты такой политики ничуть не лучше политики колониализма.