Теория субкультур

Теория субкультур. Теория субкультур возникла в результате исследований подростковой преступности и гангстеризма (бандитизма). В значительной степени она исходила из теорий аномии и напряжения. Классические работы – книга А. Коэна [35] посвященная молодежным бандам, и исследование Р. Клауорда и Л. Оулина [36] различных делинквентных субкультур. Все трое подчеркивали значение конфликта между ценностями и целями «большого общества», а точнее – среднего класса и возможностями подростков из низших слоев достичь этих целей.

На недоступность ценностей  культуры общества подростки реагируют  созданием субкультуры со своими ценностями, целями и нормами. «Делинквентная субкультура извлекает свои нормы  из норм более широкой культуры, выворачивая их, однако, наизнанку. По стандартам этой субкультуры поведение  делинквента правильно именно потому, что оно неправильно по нормам более широкой культуры» [37]. По А. Коэну, делинквентная субкультура, как протестная по отношению к  культуре общества, отличается неутилитарным, злостным и негативистским характером. «Здесь явно присутствует элемент злоумышленности, удовольствие от причинения беспокойства другим, восторг от самого факта  отвержения различных табу» [38].

Р. Клауорд и Л. Оулин  также исходят из того, что «лица, занимающие различные положения  в социальной структуре, не имеют  равных шансов на успех» [39]. Они различают  и описывают три разновидности  подростковой субкультуры: преступную, конфликтную и ретретистскую. Для  преступной субкультуры характерны интеграция субъектов на различных  возрастных уровнях и тесная интеграция представителей общепризнанных и незаконных ценностей, т. е. взаимодействие преступников со средой, включая скупщиков краденного, старьевщиков, юристов и т. п. Конфликтная  субкультура – продукт трущоб, мира неудачников. «Молодые люди в подобных зонах подвержены острому чувству  разочарования, возникающему в результате того, что доступ к цели успеха блокирован отсутствием каких бы то ни было институционализированных каналов, законных или незаконных» [40]. Ретретистская  субкультура со стоит из тех, кто  бежит от общества, но нуждается  во взаимосвязях с себе подобными (прежде всего, это субкультура потребителей нар котиков). Ретретистский вариант  приспособления возникает, по Мертону, как следствие «двойной неудачи»: длительной неудачи достичь провозглашаемых  обществом (культурой) целей с помощью  законных средств и невозможности (в силу разных причин – от страха до сильно развитого чувства совести) прибегнуть к незаконным средствам.

Сторонники теории субкультур уделяют значительное внимание соотношению  различных видов девиантного  поведения и социального контроля. А. Коэн пишет, что репрессивное уголовное  законодательство возводит в ранг преступления различные пороки – проституцию, азартные игры, употребление наркотиков. Между тем, «необходимо отдавать себе отчет в том, что эти пороки, каков бы ни был их моральный статус, представляют собой виды деятельности, доставляющие людям глубокое удовлетворение... Усердное стремление к искоренению  неконформистского поведения с  помощью уголовных законов имеет  тенденцию превращать в преступление то, что таковым и не является, способствовать созданию незаконных форм бизнеса и поощрять определенные виды правонарушений, на которые преступник идет ради того, чтобы получить возможность  совершать преступления иного рода» [41]. Центр тяжести в социальном контроле над девиантным поведением должен быть перемещен в сторону  медицинских мер, образования и  возможностей для повышения статуса.

Близки к теории субкультур концепции У. Миллера (1968) и Т. Фердинанда (1980). Сравнительный анализ различных  вариантов этой теории предпринят в  «Криминологии» Г. И. Шнайдера [42].

И снова «напряжение» . Р. Мертон считается продолжателем  дюркгеймовской теории аномии и родоначальником  теории напряжения. Напомним, что последняя  исходит из того, что отклонения в поведении возникают в результате невозможности индивидов легальным  путем достичь провозглашаемых  обществом целей, символов успеха. Как  уже отмечалось, это – общая  позиция и для теории субкультур (А. Коэн, Р. Клауорд, Л. Оулин). «Все дело, разумеется, в том, – пишет А. Коэн, – что возможности по самому своему существу ограничены и распределяются неравномерно, тогда как стимулы  к усилению стремлений по сравнению  с этим действуют более или  менее равномерно, огульно» [44].

Позднее ряд авторов попытались дополнить классическую теорию напряжения. Они (Д. Agnew, D. Elliot, D. Greenberg, H. Voss) исходили из того, что хотя напряжение как  результат недостижимого успеха действительно является важным девиантогенным фактором, однако сам успех далеко не всегда связан с целями и ценностями американского среднего класса [45]. Так, отмечали они, для подростков важнее сиюминутные ценности (популярность среди сверстников, достижения в  спорте, хорошие оценки, наличие  сексуального партнера и т. п.). Некоторые  участники дискуссии, считали, что  главная потребность подростков – быть независимыми от взрослых. Некоторые  критики теории напряжения обратили внимание на то, что к препятствиям в достижении целей относятся не только принадлежность к определенной социальной страте, но и личностные особенности (интеллектуальные, волевые, эмоциональные).

В результате Р. Агнъю (Agnew) выдвинул общую теорию напряжения (General Strain Theory) [46], согласно которой имеется несколько  типов напряжения, вызываемого негативными  отношениями с другими людьми, когда с людьми обращаются не так, как им хочется. С точки зрения Р. Агнью, три основных типа напряжения (негативных отношений с другими) возникают, когда другие: 1) мешают или  угрожают помешать индивиду достичь  позитивно оцениваемых целей; 2) устраняют  или угрожают устранить позитивно  оцениваемые стимулы индивида (например – утрата близкого человека); 3) предоставляют  или угрожают предоставить индивиду вредные или негативно оцениваемые  стимулы (случаи виктимизации, стрессовые события). Р. Агнью полагает, что общая  теория напряжения очень проста и  в своей основе сводится к утверждению: если мы плохо обращаемся с людьми, они могут рассердиться и совершить  преступление.

С нашей точки зрения, теория Р. Мертона более социологична, скорее объясняет девиантность, тогда  как дополнения теории претендуют в  большей степени на объяснение девиантного  поведения, преступления. Различия в  интерпретации «теории напряжения»  на индивидуальном и социетальном уровнях  отмечал еще F. Cullen (1983).

Аномия — это состояние дезорганизации личности, возникающее в результате ее дезориентации, что является следствием либо социальной ситуации, в которой имеет место конфликт норм и личность сталкивается с противоречивыми требованиями, либо ситуации, когда нормы отсутствуют.

Криминологическое развитие концепции аномии.Наибольшей популярностью  среди социологов того времени пользовалась концепция аномии. В 1938 году Роберт Мертон опубликовал статью "Социальная структура и аномия", в которой  использовал дюркгеймовскую концепцию  аномии применительно к проблемам  криминологии. Одна из главных идей Р. Мертона заключалась в том, что основной причиной преступности является противоречие между ценностями, на достижение которых общество нацеливает людей, и возможностями их достижения по установленным обществом правилам. Это противоречие приводит к тому, что человек, не сумевший получить определенные ценности по всем правилам, начинает отрицать правила и стремится получить их любой ценой.

В 1961 году ученик Мертона  Р. Кловард и его сотрудник  Л. Олин опубликовали монографию "Преступность несовершеннолетних и возможности: теория молодежных криминальных групп". Авторы убедительно показали, что  общество, прививая подросткам различные  ценности, мало заботится о том, является ли их достижение реальным для большинства  молодых людей. В действительности овладеть этими ценностями законными  способами могут лишь немногие. Большинство  вынуждены проявлять ловкость —  нарушать нормы морали и требования закона. Когда молодые люди из идеального мира, созданного нравоучениями воспитателей, попадают в реальную жизнь, они начинают испытывать разочарование и фрустрацию. Типичная реакция на это: создание воровских  шаек, в которых посредством хищений  молодые люди получают возможность  жить в соответствии с господствующими  в обществе стандартами потребления; объединение в агрессивные банды, которые снимают напряжение, вызванное  общественной несправедливостью, совершением  актов насилия и вандализма; вступление в антисоциальные группировки, где  молодые люди, употребляя наркотики, алкоголь, уходят в себя, замыкаются в тесном кругу сверстников, озабоченных  теми же проблемами, и таким путем  пытаются заслониться от окружающего  их коварства и лицемерия.

Одновременно со статьей  Р. Мертона в 1938 году появилась работа Торстона Селлина "Конфликт культур  и преступность". Если Р. Мертон проанализировал  конфликт между культурными ценностями и возможностями их получения, то Т. Селлин рассмотрел в качестве криминогенного фактора конфликт между культурными  ценностями различных сообществ. Основой  его гипотезы стали результаты чикагских  исследователей, установивших повышенный уровень преступности в кварталах  некоренных американцев (негров, пуэрториканцев, итальянцев). Т. Селлин своей теорией  конфликта культур попытался  объяснить этот феномен. Его теория оказалась более значимой и не только позволила объяснить преступность мигрантов, но и раскрыла криминогенность  противоречий между различными социальными  группами. По существу, Т. Селлин трансформировал  марксистскую теорию классовых противоречий, устранив ее наиболее острые и революционные  аспекты, несколько уменьшив ее масштаб, что позволило применять ее не только к анализу противостояния двух частей общества, но и к противоречиям  более мелких социальных формирований.

Основоположником субкультурной  теории можно считать Торстена Селлина, который в 1938 году опубликовал свою работу под названием «Конфликт  культур и преступность». В этой работе Селлин описал криминогенный  фактор, как конфликт между культурными ценностями различных сообществ. В последующем американский социолог Альберт Коэн разработал свою концепцию субкультур на основе теории Селлина.

Коэн в масштабе небольших  социальных групп рассмотрел особенности  культурных ценностей криминальных объединений (банд, сообществ, группировок). В этих микрогруппах могут формироваться  своего рода «миникультуры» (взгляды, привычки, умения, стереотипы поведения, нормы общения, права и обязанности, меры наказания) – этот феномен получил  название субкультуры. Субкультурная  теория  прежде всего рассматривает  группу, как носителя девиантных идей. Каждая субкультура живет своими нормами и ценностями, достаточно отличающимися от общепринятых. Люди, принадлежащие к этим субкультурам, ведут себя в соответствии с групповыми предписаниями, но общество определяет такое поведение, как девиантное.

Одно из первых исследований на базе этого подхода было сделано  Коэном в 1955 году на примере банды  делинквентных подростков. Рассматривая эту группу как девиантную субкультуру, Коэн обнаружил, что члены данной группы признают ценности, которые  представляют собой «антикультуру», отрицающую ценности среднего класса. Подростки из банды пренебрежительно относились к собственности других людей и проявляли свои чувства  актами беспричинного нападения  и разрушения. По всей видимости, они  получали агрессивное удовлетворение от того, что ввергали людей в  дискомфорт. Они были разрушительны, так как уничтожали ценности среднего класса, прежде всего, это ценности трудолюбия и собственности.

Таким образом, Коэн установил, что девиантная группа, которую он исследовал, являла собой особый вид  субкультуры антиистеблишмента. Он также обобщил идею о том, что  большинство девиантных групп являются просто негативным отражением культуры большей части общества, выстраивающие  свои ценности по принципу «обратной  симметрии» к ценностям доминантных  групп. Примеры девиантных субкультур можно встретить в любом обществе.

Попадая в преступную группу, восприняв ее субкультуру, человек  как бы освобождается от иных социальных запретов, более того, их нарушение  нередко бывает одной из норм криминальной субкультуры.Практические выводы из этой теории заключались в необходимости  контролировать процессы эммиграции, принимать меры по сближению культур  различных социальных слоев и  групп, устранять элементы, вызывающие их противоречия. Коррекция криминогенных  качеств правонарушителей подчас невозможна без разрушения криминальной субкультуры, которая, подобно стенам средневекового замка, защищает криминальное сознание от воспитательных воздействий общества.Помимо достаточно прагматических выводов данная концепция направила внимание криминологов на анализ взаимосвязи культуры общества и преступности. Эта теория показывает, насколько глубоки корни преступности; Изменение культуры — процесс достаточно длительный, поэтому и процесс воздействия на преступность не может носить моментный характер, и рассчитывать на скорые результаты здесь не приходится.В центре внимания теорий аномии, отчуждения и идентификации стоят вопросы конгруэнтности (совпадения) мировоззрения индивида и существующей в обществе системы социальных ценностей.

Соединив положения теории социального напряжения и субкультурной  теории, мы получим типологию девиантных субкультур. Эти типы различаться  между собой, прежде всего, доминирующей формой девиантного поведения. Итак, выделяют следующие субкультуры:

1. Криминальная, использующая насилие и преступления для достижения одобряемых и поддерживаемых обществом целей (успех и материальное благополучие). Это субкультура организованных преступных групп (ОПГ), подходящих к нарушению норм инструментально – с позиций выгоды. Дисциплина является одной из важных ценностей, без нее ОПГ не сможет действовать эффективно. Культ силы и мужества, царящий в этих группах, связан со спецификой используемых средств достижения целей, без поддержки этих ценностей невозможно регулярное использование насилия – одного из главных средств. В то же время ОПГ склонны не применять насилие, если в этом не возникает необходимости, как, например, в случае интеллектуальной преступности (финансовые махинации, хакерские преступления).

2. Протестная, рассматривающая нарушения норм, как самоценность. Это субкультура молодежных объединений, ориентированных на альтернативный, агрессивно-протестный образ жизни (фанаты в Англии, мотоциклетные банды в США). Эти группы выстраивают свою собственную систему ценностей, где, обычно, важное место занимают насилие и сексуальная распущенность, в контексте мужского доминирования. Деятельность этих групп не обязательно связана с прямым насилием (например, хиппи – пацифисты), но всегда носит публичный характер, противопоставление себя «нормальному» обществу. Внутренняя структура этих групп, в отличии от ОПГ, неупорядочена, дисциплина не является значимой ценностью.

Где-то посередине между  криминальной и протестной субкультурой может быть локализована очень интересная субкультура профессиональной преступности (ПП). В отличии от организованной преступности (ОП) эта субкультура обладает  гораздо меньшей инструментальностью, зачастую нарушения норм носят самоценный характер. Например, кодекс «вора в законе» включал такие нормы, как никогда не работать, не иметь семьи, никогда не сотрудничать с официальной властью и т.п. В этой субкультуре нарушения общепризнанных норм реализуется скорее, как образ жизни, нежели, как средство достижения культурных целей. Ценность дисциплины относительна, признается только в рамках совершения преступлений, в остальных случаях профессиональные преступные группы довольно анархичны. Добываемые преступным путем средства расходуются на ведение альтернативного образа жизни, подразумевающего регулярные «отсидки» в тюрьме и на зоне. Каждый срок лишения свободы рассматривается, как эпизод необходимой социализации, вроде «курсов повышения квалификации». В случае с ОПГ – это досадная неприятность. Все перечисленные моменты и заставляют классифицировать ПП, как «пограничную» субкультуру, сочетающую черты криминальной и протестной.

3. Отступающая субкультура состоит из тех, кто стремится отстраниться от общества, уйти от необходимости реализовывать социально значимые цели и выбрать между приемлемыми и неприемлемыми средствами их достижения. Это субкультуры алкоголиков, наркоманов, «компьютерщиков» (если приверженность к компьютерам становится смыслом жизни). Люди, придерживающиеся данных субкультур, отказываются взаимодействовать с обществом, их деятельность носит непубличный, в отличии от протестных субкультур, частный характер. Эти субкультуры чрезвычайно разнообразны по набору доминирующих ценностей, а могут и вообще не иметь четко выраженных ценностей. Группы – носители отступающих субкультур, отличаются наименьшей внутренней упорядоченностью, отсутствием выраженных лидеров и дисциплины. Большинство из этих субкультур имеют выраженную гедонистическую окраску: «Зачем нам этот непонятный и жестокий мир – здесь (под кайфом, у компьютера и т.д.) нам комфортно, здесь нас принимают и понимают». Часто велика ценность сексуальных удовольствий. Эти субкультуры объединяют в первую очередь тех, кто не сумел адаптироваться к требованиям общества (не признал цели или не нашел доступа к средствам), но у них нет сил на мятеж или желания к инновации.

Теория культурного  переноса

В 1920—1930-е гг., социологи  Чикагского университета, пытаясь объяснить  высокий уровень преступности в  ряде районов Чикаго, провели ряд  исследований, в результате которых  обнаружили, что в отдельных кварталах  города уровни преступности оставались стабильными в течение многих лет, несмотря на изменения в этническом составе населения. Ученые сделали  вывод, что криминальное поведение  может передаваться от одного поколения  к другому, т.е. молодежь, живущая  в зонах высокой преступности, усваивает преступные модели поведения. Более того, когда в эти районы въезжают представители других этнических групп, их детям девиантные модели поведения  передаются от местной молодежи.

Иначе говоря, молодые люди становятся правонарушителями, потому что общаются и заводят дружбу с теми подростками, у которых  криминальные модели поведения уже  укоренились. Эдвин Г. Сазерленд, используя  выводы чикагских социологов, разработал теорию дифференциальной ассоциации, которая базируется на идеях символического интеракционизма и подчеркивает роль социального взаимодействия в  процессе формирования взглядов и поступков  людей. В обществе, включающем множество  субкультур, некоторые социальные окружения  обычно поощряют нелегальную деятельность, тогда как другие ей не способствуют. Индивидуумы становятся правонарушителями, общаясь с людьми, которые являются носителями криминальных норм. В основном, девиантному поведению обучаются  в первичных группах (например, в  группах сверстников). Таким образом, по мнению Э.Сазерленда, индивиды становятся правонарушителями в той степени, в какой они принадлежат окружению, следующему девиантным идеям, мотивировкам и методам. Чем раньше начнутся контакты индивида с криминогенным окружением, чем чаще, интенсивнее и длительнее  будут  эти  контакты,  тем выше  вероятность того,  что такой  индивид тоже станет правонарушителем. Но в этом процессе задействовано  не одно простое подражание.

Девиантное поведение  приобретается на основе не только подражания, но и научения; очень  многое зависит от того, чему именно и от кого учатся индивиды. Итак, согласно теории Э. Сазерленда девиации обучаются.

Теория дифференциальной ассоциации подтверждает правильность старинной поговорки: «Из хороших  компаний выходят хорошие парни, а из дурных — плохие». Когда родители переезжают на новое место, чтобы  увезти сына от его дружков-хулиганов, они, не осознавая того, используют принцип дифференциальной ассоциации. Этому же принципу следуют охранники в тюрьме, старающиеся ограничить общение заключенных, за которыми они надзирают. Согласно этому же принципу, тюремное заключение может привести к явно отрицательным последствиям, если поместить юных правонарушителей в одну камеру с закоренелыми преступниками

Подтверждение и экспериментальное  обоснование выдвинутая Э.Сазерлендом  гипотеза получила в начале 80-х годов XX в., когда американские социологи  Р. Линдем и К. Филмор установили детерминантную связь между приспосабливаемостью к окружающей среде и девиацией. Они экспериментальным путем, на основе исследований, проведенных в  двух канадских городах (Эдмонтоне  и Ричмонде), установили, что, чем  лучше приспосабливаемость молодых  людей к социальному окружению, тем меньше у них связей со сверстниками - правонарушителями и тем менее  они склонны к девиации. Напротив, те индивиды, которые испытывают серьезные  трудности в адаптации к условиям социального окружения, чаще имеют  друзей-правонарушителей и более  склонны к отклоняющимся формам поведения, в том числе и к  преступлениям.

Итак, теория культурного  переноса показывает, что социально  порицаемое поведение может вызываться теми же процессами социализации, что  и социально одобряемое. Эта теория позволяет понять, почему количество случаев девиантного поведения  изменяется от группы к группе и  от общества к обществу. Однако с  ее помощью нельзя объяснить некоторые  формы девиантного поведения, особенно тех правонарушителей, которые не могли заимствовать у других ни способы, ни подходящие дефиниции и взгляды. Примерами этого могут служить  злостные нарушители финансовых соглашений; изготовители фальшивых чеков; люди, случайно нарушившие закон; люди, совершающие  преступления «на почве любви». Индивиды могут попадать в одни и те же ситуации, но воспринимать их по-разному, с различными результатами.

Основное предположение  теорий контроля (У. Реклесс, Т. Хирши) заключается  в том, что подростки совершают  делинквентные деяния вследствие ослабленного контроля. В целом выделяют две  системы контроля: личностный контроль, и социальный. Под личностным контролем  понимают индивидуалистические сдерживающие факторы и особенности. Например, ряд теорий индивидуалистического  контроля предполагает, что низкая самооценка, как элемент индивидуалистического  контроля, способствует делинквентному поведению. Социальный контроль, в свою очередь, включает в себя взаимосвязь  социальных институтов, таких, как семья, школа, религиозные практики, с делинквентным поведением подростков. Считается, что социальный контроль через социальные связи и привязанность в большей степени сдерживает подростка от делинквентного поведения, чем личностные особенности.

Т. Хириш в своей книге 1969 г. заметил: «Мы все животные и  потому все, естественно, способны совершать  преступления» [56]. (Вообще-то, животные не совершают преступлений. Здесь  цитируемый автор явно исходит из обыденных представлений о «животности» и «зверствах» [57].) Преступления совершаются  в результате ослабления социальных связей. Противостоять этому могут  тесные узы, связи социальных групп, таких, как семья. Т. Хирши называет наиболее важные элементы социальных связей: привязанность (симпатии), обязательства (ангажированность), вовлеченность, вера (убежденность). Свою концепцию социальных связей Т. Хирши основывает на материале  проведенных им эмпирических исследований (опрос-самоотчет 5,5 тыс. учащихся городских  школ Сан-Франциско). Основной результат  опроса: чем теснее подросток связан с родителями, чем успешнее его  учеба в школе, чем больше он вовлечен в конформные виды деятельности, тем  меньше шансы стать девиантом. И  наоборот.