Типы и свойства научной рациональности

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ 
 

Кафедра теории и методологии наук 
 

Реферат

по  дисциплине: «Методы научных исследований в экономике»

на  тему: «Типы и свойства научной рациональности» 
 
 
 

Выполнил: студент гр.

.

Проверил: к. ф. н., доцент 
 
 
 
 
 
 
 
 

2010

Типы  и свойства научной  рациональности 

     Понятие научной рациональности опирается на законы разума; человеческий разум - один и тот же у людей различных эпох и культур, поэтому и законы функционирования разума неизменны.

     Каждое  методологическое правило, лежащее  в основе понятия научной рациональности, нарушалось в ту или иную историческую эпоху учеными, которые получали при этом значительные научные результаты.

     Универсалисткое понятие рациональности, в основе которого лежат законы логики и методологические нормы, приводит к таким следствиям:

      1) существует лишь один вид  рациональности и один ее критерий для всех областей духовной и материальной деятельности людей, для всех исторических эпох и всех народов;

     2) с точки зрения универсалистского понятия рациональности, человеческая история и все области материальной и духовной культуры существенно иррациональны;

     3) и даже в науке рациональность соединена с иррациональностью. - Со всем этим трудно согласиться, поэтому универсалистское понятие рациональности кажется неприемлемым.

     Одна  из особенностей современных дискуссий  о рациональности состоит в том, что в них редко проводят явное различие между рациональностью научного знания, рациональностью методов и рациональностью деятельности ученых. Может быть, с точки зрения универсалистского понятия рациональности это и не существенно: знание, методы, деятельность рациональны в той мере, в которой они соответствуют законам разума.

     Научно  рациональной является та деятельность, которая направлена на получение, разработку, совершенствования, уточнение и  т. п. теорий, признаваемых истинными  в настоящее время.

Соответственно, нерациональной с точки зрения науки  будет та деятельность, которая не связана с разработкой признанных ныне теорий, а иррациональной - та деятельность, которая направлена на устранение этих теорий и замену их иными теориями: если вы считаете современное знание истинным, то всякая попытка заменить его чем-то иным будет рассматриваться  вами как выступление против истины, т. е. как иррациональная.

     Также можно сказать, что понятия «научной рациональности» и «рациональности» в чем-то похожи. В основе «рациональности» лежит апелляция к законам  разума. Действительно, если признать, что научная деятельность, результатом которой явилось современное знание, соответствует законам разума, а познавательные приемы, удовлетворяющие законам разума, неизбежно приводят к современному знанию, то мы придем к фактическому отождествлению двух понятий научной рациональности. Это сходство объясняется тем, что в основе этих двух понятий научной рациональности по сути дела лежит одно и то же - современное научное знание. Данное определение понятия научной рациональности прямо ссылается на современное знание как на конечную цель развития науки - цель, с позиций которой мы оцениваем предшествующую историю. Первое же понимание научной рациональности неявно апеллирует к современному знанию, говоря о законах разума, ибо последние представляют собой не что иное, как правила рассуждения, доказательства, обоснования, принятые современной наукой. Правда, это понимание рациональности имеет то преимущество, что не приводит к метафизическому универсализму. Когда в качестве канонов рациональности выступают законы разума, то легко забыть, что эти законы устанавливаются на базе современного научного знания, и они столь же относительны, как и само это знание. Когда же мы прямо указываем на современное знание как основу наших оценок и стандартов, то иллюзии их вечности и универсальности не возникает. Относительность всех оценок, норм, правил рациональности выступает с полной очевидностью.

     Перестройка оснований науки в ходе научных  революций, приводит к смене типов  научной рациональности. Нужно отметить, что рациональность не сводится только к научной. Однако научный типа рациональности  воспроизвел два главных основания античной рациональности: во-первых, принцип тождества мышления и бытия, во-вторых, идеальный план работы мысли. Тип рациональности, сложившийся в науке, невозможно реконструировать, не учитывая тех изменений, которые произошли в философском понимании тождества мышления и бытия.

     Анализируя научную рациональность и научное знание, можно сказать о том, что это является комплексным, междисциплинарным исследованием, предусматривающим синтез различных видов и форм знаний и духовности.

     Три крупные стадии исторического развития науки, каждую из которых открывает  глобальная научная революция, можно  охарактеризовать как три исторических типа научной рациональности. Это  классическая рациональность, соответствующая  классической науке; неклассическая рациональность, соответствующая неклассической науке  и постнеклассическая рациональность.

     Каждый  этап характеризуется особым состоянием научной деятельности, направленной на постоянный рост объективно-истинного  знания. Согласно принципу системности  научного познания эта деятельность может быть рассмотрена как сложно организованная сеть различных актов  систематического преобразования объектов, когда продукты одной деятельности переходят в другую и становятся ее компонентами. Отсюда выводится  структура элементарного акта человеческой деятельности как отношения «субъект - средства - объект», являющаяся основой для рассмотрения исторических типов научной рациональности. Однако, возникновение нового типа рациональности и нового образа науки не следует понимать как полное исчезновение представлений и методологических установок предшествующего этапа. Напротив, между ними существует преемственность. Новый тип рациональности только ограничивает сферу действия предыдущего, определяя его применимость только к определенным типам проблем и задач.

     История классического типа научной рациональности (классической науки) начинается с Реформации. Мартин Лютер и Кальвин в 16 веке заявили, что человек может обращаться к Богу непосредственно, освобождая человека из-под тщательного контроля со стороны церковной инстанции, от обязанности строго соблюдать церковное учение. Свобода, в частности, отсутствие опоры на авторитетов – одна из характерных черт новоевропейского мышления, науки. Наука превратилась из доктрины в автономный поиск истины.

     На  передний план в науке выходит  квантитатизм – (от латинского) «количество». Явления познаются при их переводе на количественный язык; познать – значит измерить, - вот тезис классической науки. «Дайте мне протяженность и движение, и я построю вселенную», - утверждал Декарт. И если средневековая картина мира была органистической: мир рассматривался как организм, нечто естественное, природное, само по себе существующее, то в Новое Время установилась механистическая картина мира (Декарт, Лейбниц,Спиноза): мир сравнивался с механизмом, например, с часами. В соответствии с ней природа (и общество) - то, что проявляет себя в условиях эксперимента. Задача человека состоит в открытии законов функционирования этого механизма, для этого природу нужно «пытать».

     Классический  тип научной рациональности (XVII - первая половина XIX в.в.), центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом  объяснении и описании исключить  все, что относится к субъекту (исследователю), средствам и операциям  его деятельности. Это было необходимым  условием получения объективно-истинного знания о мире.

     Цели  и ценности науки, определяющие стратегии  исследования и способы фрагментации мира, на этом этапе, как и на всех остальных, определяются доминирующими  в культуре мировоззренческими установками  и ценностными ориентациями. Объекты  в классическом естествознании рассматривались  преимущественно в качестве малых (простых) систем.

     Различные сферы научной деятельности специализируются и складываются соответствующие  этой специализации научные сообщества.

     Переход от классического к нeклaccичecкoму естествознанию был подготовлен изменением структур духовного производства в европейской культуре второй половины XIX - начала XX в., кризисом мировоззренческих установок классического рационализма, формированием в различных сферах духовной культуры нового понимания рациональности, когда сознание, постигающее действительность, постоянно наталкивается на ситуации своей погруженности в саму эту действительность, ощущая свою зависимость от социальных обстоятельств, которые во многом определяют установки познания, его ценностные и целевые ориентации. Становление этого периода связано с квантово-релятивистской революцией: квантовая механика – Бор, Гейзенберг, 20-30 годы 20 века, специальная теория относительности – Эйнштейн, 1905 год.

     Итак, неклассическая наука указывает  на неустранимое участие субъекта, которое приводит к познанию среза, заданного через призму субъектов. Субъекты включаются в тело научного знания. Имеет место также антропный  принцип (от греческого «антропос» - человек) (Картер): «То, что мы ожидаем наблюдать, должно быть ограничено условиями, необходимыми для нашего существования как наблюдателей». Наример, фундаментальные физические константы именно такие потому, что иначе не было бы нас, их набор эквивалентен существованию человека.

     В современную эпоху, в последнюю  треть нашего столетия мы являемся свидетелями новых радикальных изменений в основаниях науки.

     Эти изменения можно охарактеризовать как четвертую глобальную научную  революцию, в ходе которой рождается  новая постнеклассическая наука.

     Интенсивное применение научных знаний во всех сферах социальной жизни, изменение  характера научной деятельности, связанное с революцией в средствах  хранения и получения знаний меняет характер научной деятельности. На передний план все более выдвигаются междисциплинарные и проблемно-ориентированные формы исследовательской деятельности. Если классическая наука была ориентирована на постижение изолированного фрагмента действительности, предмета той или иной научной дисциплины, то специфику современной науки конца XX века определяют комплексные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты различных областей знания. В результате усиливаются процессы взаимодействия картин реальности, формирующихся в различных науках. Все чаще эти картины изменяются благодаря заимствованию идей из других наук. В этом процессе стираются жесткие разграничительные линии между картинами реальности той или иной науки. Они становятся взаимозависимыми и предстают в качестве фрагментов целостной общенаучной картины мира. На ее развитие оказывают влияние результаты междисциплинарных прикладных исследований.

     Объектами междисциплинарных исследований становятся открытые, саморазвивающиеся системы. Исторически развивающиеся системы представляют собой более сложный тип объекта даже по сравнению с саморегулирующимися системами. Историческая эволюция характеризуется переходом от одной относительно устойчивой саморегулирующейся системы к системе другого уровня с новой организацией элементов и саморегуляцией. Формирование каждого уровня сопровождается прохождением системы через состояния неустойчивости (точки бифуркации), и в эти моменты небольшие случайные воздействия могут привести к появлению новых структур. Такие системы требуют других стратегий эксперимента. Простое силовое давление часто приводит к тому, что система просто-напросто «сбивается» к прежним структурам, потенциально заложенным в определенных уровнях ее организации, но при этом может не возникнуть принципиально новых структур. Необходим особый способ действия: в точках бифуркации иногда достаточно небольшого энергетического «воздействия-укола», чтобы система перестроилась и возник новый уровень организации с новыми структурами.

     Саморазвивающиеся системы характеризуются синергетическими эффектами, принципиальной необратимостью процессов. Человеческое действие не является чем-то внешним, а как бы включается в систему, видоизменяя каждый раз  поле ее возможных состояний. Включаясь  во взаимодействие, человек уже имеет  дело не с жесткими предметами и  свойствами. Перед ним в процессе деятельности каждый раз возникает  проблема выбора некоторой линии  развития из множества возможных  путей эволюции системы, причем сам  этот выбор необратим и чаще всего  не может быть однозначно просчитан.

     В естествознании первыми фундаментальными науками, столкнувшимися с необходимостью учитывать особенности исторически  развивающихся систем, были биология, астрономия и науки о Земле. В  них сформировались картины реальности, включающие идею историзма и представления  об уникальных развивающихся объектах (биосфера, Метагалактика, земля как  система взаимодействия геологических, биологических и техногенных  процессов). В последние десятилетия  на этот путь вступила физика. Представление  об исторической эволюции физических объектов постепенно входит в картину  физической реальности, с одной стороны, через развитие современной космологии (идея«Большого взрыва» и становления различных видов физических объектов в процессе исторического развития Метагалактики), а с другой - благодаря разработке идей термодинамики неравновесных процессов (И.Пригожин) и синергетики. Именно идеи эволюции и историзма становятся основой целостной картины исторического развития природы и человека, пронизанной идеями глобального эволюционизма.

     Изменяются  представления и о стратегиях эмпирического исследования. Идеал  воспроизводимости эксперимента применительно к развивающимся системам должен пониматься в особом смысле.

     Эксперимент, основанный на энергетическом и силовом  взаимодействии с такой системой, в принципе не позволит воспроизводить ее в одном и том же начальном  состоянии. Сам акт первичного «приготовления» этого состояния меняет систему, направляя ее в новое русло развития, а необратимость процессов развития не позволяет вновь воссоздать начальное состояние. Поэтому для уникальных развивающихся систем требуется особая стратегия экспериментального исследования. Их эмпирический анализ осуществляется чаще всего методом вычислительного эксперимента на ЭВМ.

     Итак, в историческом развитии науки начиная  с XVII столетия возникли три типа научной  рациональности и соответственно три  крупных этапа эволюции науки, сменявшие  друг друга в рамках развития техногенной  цивилизации:

     1) классическая наука; 

     2) неклассическая наука; 

     3) постнеклассическая наука.  

     Классический  тип научной рациональности, центрируя  внимание на объекте, стремится при  теоретическом объяснении и описании исключить все, что относится  к субъекту, средствам и операциям  его деятельности. Цели и ценности науки, определяющие стратегии исследования и способы фрагментации мира, на этом этапе, как и на всех остальных, детерминированы доминирующими  в культуре мировоззренческими установками  и ценностными ориентациями. Но классическая наука не осмысливает этих детерминаций.

     Неклассический  тип научной рациональности учитывает  связи между знаниями об объекте  и характером средств и операций деятельности. Но связи между внутринаучными и социальными ценностями и целями по-прежнему не являются предметом научной рефлексии.

     Постнеклассический тип рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами. Причем важной становится связь внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями.

     Возникновение нового типа рациональности и нового образа науки не следует понимать упрощенно в том смысле, что  каждый новый этап приводит к полному  исчезновению представлений и методологических установок предшествующего этапа. Напротив, между ними существует преемственность. Неклассическая наука вовсе не уничтожила классическую рациональность, а только ограничила сферу ее действия. При  решении ряда задач неклассические представления о мире и познании оказывались избыточными, и исследователь  мог ориентироваться на традиционно  классические образцы (например, при  решении ряда задач небесной механики не требовалось привлекать нормы  квантово-релятивистского описания, а достаточно было ограничиться классическими  нормативами исследования). Точно  так же становление постнеклассической науки не приводит к уничтожению всех представлений и познавательных установок неклассического и классического исследования. Они будут использоваться в некоторых познавательных ситуациях, по только утратят статус доминирующих и определяющих облик науки.

     Бесспорно, что рациональность предстает как  наиболее адекватное средство проникновения  на теоретический уровень исследования, где за видимостью  исследователь пытается распознать сущность, основу, причину и закономерность данного феномена. Но как отличить уровень научной работы с теоретическими идеальными объектами от неудержимого фантазирования и разгулявшегося воображения. Последние вряд ли могут отнесены к рациональному. Интуиция, воображение, фантазия всегда считались внерациональными способами постижения мира. Получается, что рациональным может быть не любое мысленное конструирование идеальных объектов, не любое создание идеальных миров, но лишь то, которые отвечает каким-то параметрам, критериям, требованиям. 
 Кант говорил о том, что законы чистого разума имеют абсолютную общезначимость. Рациональность, как и утверждают словари и справочники, означает способность мыслить и действовать на основе разумных норм, а в широком смысле — соответствие деятельности разумным правилам. 

     В современной философии науки научная рациональность рассматривается как высший и наиболее аутентичный требованиям законосообразности тип сознания и мышления. Рациональность отождествляется и с целесообразностью. Рациональный способ «вписывания» человека в мир, опосредован работой в идеальном плане.

     Рациональность, ответственна за специальные процедуры трансформации реальных объектов в идеальные, существующие только в мысли. Говоря об открытии рациональности, имеют в виду способность мышления работать с идеальными объектами, способность слова отражать мир разумно-понятийно. В этом смысле открытие рациональности приписывают античности. Но если деятельность по конструированию идеальных объектов может уходить в бескрайние полеты фантазии, то научная рациональность, т.е. мысленное конструирование идеальных объектов, которое признает наука, ограничивает данную свободу мысли. Ей нужны знания, пригодные для практического использования, а следовательно, она признает лишь те идеальные объекты и процедуры, которые непосредственно или опосредованно, актуально либо потенциально сопряжены с практической значимостью для жизнедеятельности людей.

     С одной стороны, научную рациональность связывают с историей развития науки и естествознания, с совершенствованием систем познания и с методологией. В этом отождествлении рациональность словно «покрывается» логико-методологическими стандартами. С другой стороны, рациональность оказывается синонимичной разумности, истинности. И здесь на первый план выдвигаются проблемы выяснения критериев, оснований и обоснований истинного знания, совершенствования языка познания. 
Рациональность также понимается как присущее субъекту универсальное средство организации деятельности. По М. Веберу, рациональность — это точный расчет адекватных средств для данной цели. По Л. Витгенштейну — наилучшая адаптированность к обстоятельствам. По Ст. Тулмину — логическая обоснованность правил деятельности. Канадский философ У. Дрей рациональным называет всякое объяснение, которое стремится установить связь между убеждениями, мотивами и поступками человека.

     Также рациональность можно рассматривать трояко: как соответствие «законам разума», как «целесообразность» и как цель науки. В первом случае ядром понятия рациональности станут законы логики. Когда методологи размышляют о рациональности, то они имеют в виду прежде всего научную или логико-методологическую рациональность. Но когда рациональность сводится к совокупности правил, то исторический науковедческий анализ начинает нашептывать о тех многочисленных коллизиях, когда то или иное методологическое правило нарушалось, а учёный при этом имел реальные научные приращения. Таким образом, единого универсального понимания рациональности отыскать невозможно.

     Когда современная наука на переднем крае своего поиска поставила в центр  исследований уникальные, исторически  развивающиеся системы, в которые  в качестве особого компонента включен  сам человек, то требование выделения  ценностей в этой ситуации не только не противоречит традиционной установке  на получение объективно-истинных знаний о мире, но и выступает предпосылкой реализации этой установки. Есть все  основания полагать, что по мере развития современной науки эти  процессы будут усиливаться. 
 

     Список  использованной литературы: 

1. Борзенков В.Г. История и философия науки. / В.Г. Борзенков. – Москва, МГУ. – 2009. – 264с.
2. Конотопов М.В. История и философия экономики. Пособие для аспирантов. / М.В. Конотопов. – КноРус. – 2008. – 664с.
3. Кохановский В.П. Философия науки в вопросах и ответах / В.П. Кохановский. – 2006. – 352с.
4. Лешкевич Т.Г. Философия науки / Т.Г. Лешкевич. –ИНФРА-М. – 2005. – 272с.
5. Мамзин А.С. История и философия науки. Учеб. пособие / А.С. Мамзин. – Спб.: Питер. – 2008. – 304с.
6. Никифоров А.Л. Философия науки: теория и методология. Учеб. пособие. / А.Л. Никифоров. – М.: ДиК. – 2004. – 280с.
7. Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы / В.С. Степин. – М.: Гардарики. – 2006. – 384с.
8. http://www.nauka-filosofia.info/p34aa1.html