Типы научной рациональности

Содержание

ВВЕДЕНИЕ

Современные ученые, размышляя о специфике развития науки, подчеркивают, что она, прежде всего, отличается своей рациональностью, представляет собой развертывание рационального способа освоения мира. С рациональностью в первую очередь следует связать образ мыслей и действий, обладающий разумностью, целесообразностью, ясностью, отчетливостью. Рационалист хочет видеть мир законосообразным. Можно сказать, что рациональность — это прежде всего определенный способ вписывания человека в мир. Человек может соотноситься с миром посредством любви к природе, к Богу, к жизни. Рациональность — это такое вписывание в мир, которое опосредовано предварительной работой в мыслительном, идеальном плане и связано с пользой, надежностью, целесообразностью и общезначимостью. Следовательно, если вы рационалист, то вы предваряете все свои действия их апробацией в мыслительном, идеальном плане. Вы сначала трансформируете реальную ситуацию в идеальный объект, производите различного рода эксперименты и прикидки и лишь затем, получив удовлетворительную схему деятельности, действуете. Однако это в идеале. [7]

Бесспорно, что рациональность предстает как наиболее адекватное средство проникновения на теоретический уровень исследования, где за видимостью  исследователь пытается распознать сущность, основу, причину и закономерность данного феномена. Но как отличить уровень научной работы с теоретическими идеальными объектами от неудержимого фантазирования и разгулявшегося воображения. Последние вряд ли могут отнесены к рациональному. Интуиция, воображение, фантазия всегда считались внерациональными способами постижения мира. Получается, что рациональным может быть не любое мысленное конструирование идеальных объектов, не любое создание идеальных миров, но лишь то, которые отвечает каким-то параметрам, критериям, требованиям.

Кант говорил о том, что законы чистого разума имеют абсолютную общезначимость. Рациональность, как и утверждают словари и справочники, означает способность мыслить и действовать на основе разумных норм, а в широком смысле — соответствие деятельности разумным правилам. [4]

Впрочем современные методологи, фиксируя различные типы рациональности: закрытую, открытую, универсальную, специальную, мягкую, сверхрациональность и пр., склонились к принятию полисемантизма, многозначности понятия «рациональность». Ее смысл может быть сведен:

- к сферам природной  упорядоченности, отраженной в разуме;

- к способам концептуально-дискурсивного (дискурсивный (лат. discursus - рассуждение, довод) - рассудочный, понятийный, логический. Согласно Канту, опосредованное через понятия дискурсия, сознание находится в оппозиции интуитивному, непосредственному сознанию так же, как рассуждение противостоит созерцанию.) понимания мира;

-к совокупности норм  и методов научного исследования  и деятельности[6].

В современной философий науки научная рациональность рассматривается как высший и наиболее аутентичный требованиям законосообразности тип сознания и мышления. Рациональность отождествляется и с целесообразностью. Рациональный способ вписывания человека в мир опосредован работой в идеальном плане

Рациональность ответственна за специальные процедуры трансформации реальных объектов в идеальные, существующие только в мысли.

Цель: охарактеризовать три типа научной рациональности: классический, неклассический, постнеклассический типы.

Задачи:  определить специфику каждого типа научной рациональности, найти общую взаимосвязь и различия между ними. Определить связь между научной рациональностью и реальной историей развития науки.

Методы исследования:

-диалектический

-метафизический

-аналитический (характерный для современной аналитической философии)

-интуитивный

-феноменологический

-герменевтический (понимание) и др.

РАЗДЕЛ1. НАУЧНАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМА

Проблема рациональности в философии науки стала одной из самых актуальных. Вопрос о природе рациональности - не чисто теоретический, но прежде всего жизненно-практический вопрос. Индустриальная цивилизация - это цивилизация рациональная, ключевую роль в ней играет наука, стимулирующая развитие новых технологий. И актуальность проблемы рациональности вызвана возрастающим беспокойством о судьбе современной цивилизации в целом, не говоря уж о дальнейших перспективах развития науки и техники. Кризисы, порожденные технотронной цивилизацией, и прежде всего экологический - вот что в конечном счете стоит за сегодняшним столь широким интересом к проблеме рациональности.

Не только сегодня, но и в первой половине века проблема рациональности была предметом рассмотрения многих философов: А. Бергсона, Э. Гуссерля, М. Вебера, И. Хайдеггера, К. Ясперса и др.

Однако сегодняшнее обсуждение вопроса о рациональности имеет свою специфику; оно переместилось в сферу собственно философии науки, что не могло не внести новых важных акцентов в характер и способы обсуждения этой проблемы. Ни в начале века, ни в 30-е - 40-е годы критика научной рациональности не находила своих приверженцев среди тех, кто изучал методологию и логику научного исследования, искал основания достоверности научного знания и пытался предложить теоретические реконструкции развития науки. Наука выступала как образец рациональности. Согласно Ленку, европейская наука не есть прототип рациональности как таковой, рациональность и научность -- не одно и то же.

Наиболее непримиримым критиком науки и вообще рационального подхода к миру оказался философ и историк науки П. Фейерабенд, объявивший сциентизм «рационализмом», а «нездоровый альянс науки и рационализма» - источником «империалистического шовинизма науки».

Пересмотр понятия рациональности в философии науки начался примерно с 60-х годов нашего века, когда складывался так называемый постпозитивизм, представленный хорошо известными именами Т. Куна, И. Лакатоша, С. Тулмина, Дж. Агасси, М. Вартофского, уже упомянутого П. Фейерабенда и др. В отличие от неопозитивизма, это направление стремилось создать историко-методологическую модель науки и предложило ряд вариантов такой модели. Вот тут философии науки и пришлось столкнуться с проблемой исторического характера рациональности, обнаружившей ряд трудностей, справиться с которыми оказалось непросто. Введя принцип историчности в качестве ключевого для анализа научного знания, его сменяющихся форм, философия науки наших дней непосредственно вышла к тем проблемам, которые на протяжении последнего века были доменом гуманитарных наук, или, как их называл В. Дильтей, наук о духе.

Тип рациональности, сложившийся в XVII в., невозможно реконструировать, не принимая во внимание как естествознание, так и метафизику этого периода, ибо, лишь вместе взятые, они дают смысловой горизонт формировавшегося способа мышления. Из природы было полностью устранено и отнесено к сфере духа то, что полагает предел механическому движению, не знающему предела, конца, цели», - это, собственно, и нашло свое выражение в законе инерции - фундаментальном принципе механики. И только в эпоху Просвещения, когда началась решительная критика метафизики со стороны таких ученых и философов, как Эйлер, Мопертюи, Кейл, Ламетри, Даламбер, Гольбах и др., была сделана попытка перевести всю систему человеческого знания на язык естественнонаучных понятий, т.е. устранить понятие цели вообще, даже из человеческой деятельности. Отсюда, кстати, и росло стремление понять человека как полностью детерминированного внешними обстоятельствами, средой, т. е. - вообще говоря - цепочкой действующих причин. На месте философии нравственности появилась «философия обстоятельств» как проекция механики на науки о человеке. [6]

В конце XVIII века мы видим и реакцию на такое понимание рациональности: Кант увидел в механистическом подходе к человеку угрозу нравственности и свободе и попытался спасти последнюю, разделив сферы теоретического и практического применения разума, т. е. науку и нравственность. В науке понятию цели, по Канту, нет места, тогда как в мире свободы она есть первейшая из категорий: человек как нравственное существо, полагающее начало новых причинных рядов, - это, по Канту, есть цель сама по себе.

С конца XVIII века, как видим, на место дуализма физики и метафизики встает дуализм науки и этики, мира природы и мира свободы, перерастающий в XIX веке в уже хорошо нам известный дуализм наук о природе и наук о культуре. В неокантианстве были противопоставлены друг другу мир сущего и мир должного - в первом царят законы необходимости, изучаемые наукой, второй конституируется с помощью ценностей, выступающих как цели человеческой деятельности. В историзме и вырастающей из него философской герменевтике, развитие которой связано с работами В. Дильтея, а позднее -- с феноменологической школой, этот же дуализм выражается в противопоставлении метода объяснения в естествознании с методом понимания в гуманитарных науках. Объяснение пo-прежнему исключает понятие цели, принцип целесообразности, тогда как понимание базируется как раз на этом принципе.

Интересный и перспективный путь к преодолению дуализма природы и культуры предложил академик В.С. Степин. Внимательно исследуя новые тенденции в развитии как науки, так и новейшей технологии, В.С. Степин выделяет три типа научной рациональности:

- классический,

- неклассическим,

- постнеклассический.

«Классический тип научной рациональности, центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту, средствам и операциям его деятельности... Неклассический тип научной рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операции деятельности. Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств к операций деятельности, но и с ценностно-целевыми структурами.»

Одной из характерных особенностей работ, посвященных сегодня проблеме рациональности, является тенденция к перечислению основных значений этого понятия. К. Хюбнер различает четыре вида рациональности: логическую, эмпирическую, оперативную и нормативную. По Хюбнеру, «рациональность выступает всегда в одинаковой форме, а именно семантически как тождественное фиксирование правил определенного смыслового содержания (в чем бы оно ни состояло), эмпирически как применение всегда одинаковых правил объяснения (к чему бы они ни относились), логически-оперативно как применение расчета (калькуляции) (как бы его ни истолковывать), нормативно как сведение целей и норм к другим целям и нормам (какое бы содержание в них ни вкладывалось). Рациональность, следовательно, есть нечто формальное. Она относится только к уже положенному содержанию, например, к содержанию науки или содержанию мифа».

Философское рассмотрение проблемы рациональности все же не может останавливаться на морфологическом уровне; описание случаев необходимо в качестве первого этапа исследования, его отправной точки, но оно скорее ставит проблему, чем решает ее. Нужна по крайней мере иерархическая теория типов рациональности, которая в определенной форме все же вносила бы начало единства в многообразие единичных значений, т.е. вносила бы момент систематизации.

От научной рациональности, понятой как техника овладения природой, необходимо вновь обратиться к разуму -- как той высшей человеческой способности, которая позволяет понимать смысловую связь не только человеческих действий и душевных движений, но и явлений природы, взятых в их целостности, в их единстве: в их живой связи. А это предполагает оживление интереса к философии природы - к натурфилософии.

На протяжении двух столетий человечество стремилось главным образом изменять природу; чтобы не истребить ее окончательно и не покончить таким образом и с самим собой, человечеству сегодня необходимо вернуть себе способность понимать природу. А это и значит -- от слишком узко понятой научной рациональности перейти на точку зрения философского разума.

РАЗДЕЛ2. ТИПЫ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

2.1. КЛАССИЧЕСКИЙ  ЭТАП НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

Классический тип научной рациональности (XVII - первая половина XIX в.в.), центрируя внимание на объекте, стремится при теоретическом объяснении и описании элиминировать все, что относится к субъекту (исследователю), средствам и операциям его деятельности. Такая элиминация рассматривается как необходимое условие получения объективно-истинного знания о мире. Цели и ценности науки, определяющие стратегии исследования и способы фрагментации мира, на этом этапе, как и на всех остальных, определяются доминирующими в культуре мировоззренческими установками и ценностными ориентациями. Объекты в классическом естествознании рассматривались преимущественно в качестве малых (простых) систем.

На передний план выходит механика как наука о небесных и земных телах. Что касается физики, химии, биологии, геологии и др., то они только начинали делать первые самостоятельные шаги. Рассматриваемый период исследователи связывают и со становлением самой научной рациональности.

Рациональность в науке есть продукт реализации разумом своего организующего, нормирующего и упорядочивающего начала человеческой деятельности. Разум стремится схематизировать, в частности в науке, интеллектуальные операции, путем подчинения их мировоззренческим установкам, методологическим принципам и когнитивным требованиям.

«Рациональность», - пишет И. Лакатос, - «есть то, что соответствует определенным методологическим принципам, нормам и предписаниям». Понимаемая в этом смысле рациональность предстает как смысло- и целенесущая деятельность.

 Эти манипуляции над  действиями исследователя позволяют достичь определенную стройность и логическую последовательность в познавательной деятельности, согласуемой с представлениями конкретно - исторической эпохи о ценностях науки и культуры; привести в соответствие продукта поиска с объектной реальностью; подвести научные знания под социальные потребности. Именно эти особенности, присущие научно - исследовательской деятельности, делают возможным вписание научных знаний, в конечном итоге, в культурные пласты человечества, которые характеризуют уровень совершенства логического мышления человека.

К совершенству стремились в XVII-XIX веках именно частные науки, которые только - только начинали обретать статус самостоятельности и науки. Это был период прорыва их к новым горизонтам истин.

Классическая механика выработала иные представления о мире, материи, пространстве и времени, движении и развитии, отмеченные от прежних и создала новые категории мышления - вещь, свойство, отношение, элемент, часть, целое, причина, следствие, система - сквозь призму которых сама стала смотреть на мир, описывать и объяснять его. Новые представления об устройстве мира привели к созданию и Новой Картины мира - механистической, в основе которой лежали представления о вселенной как замкнутой системе, уподобляемой механическим часам, которые состоят из незаменимых, подчиненных друг другу элементов, ход которых строго подчиняется законам классической механики. Законам механики подчиняются все и вся, входящие в состав вселенной, а следовательно, законам этим приписываются универсальность. Как и в механических часах, в которых ход одного элемента строго подчинен ходу другого, так и во вселенной, согласно механистической картине мира, все процессы и явления строго причинно связаны между собой; нет места случайности и все предопределено. В механистической картине мира задаются мировоззренческие ориентации и методологические принципы познания.

Открывая законы, описывающие природные явления и процессы, человек противопоставляет себя природе, возвышает себя до уровня хозяина природы. Так человек ставит свою деятельность на научную основу, ибо - он, исходя из механистической картины мира, уверился в возможность с помощью научного мышления выявить универсальные законы функционирования мира.

Эта деятельность оформляется в рационалистическую. Безусловно, предполагается, что такая деятельность целиком должна основываться на целевых установках, принципах, нормах, методах познания объекта. Поступки и действия исследователя, основанные на предписаниях методического характера обретают черты устойчивого образа деятельности.

Таким образом, в рассматриваемый период исследовательская деятельность в астрономии, механике, физике была достаточно рацинализирована, а сами эти науки занимали лидирующее место в естествознании. Физика, как наиболее разработанная область естествознания, задавала фон для развития других отраслей науки. Последние же тяготели к рационально-методологическим принципам и понятиям физики, механики. Как это на самом деле происходило можно проследить на историко-научном материале биологии. Эмпирические факты биологии, являющиеся фиксацией наблюдаемых в периоде единичных явлений, редуцируются к механическим закономерностям, Иными словами, способ формирования фактов в биологии строится на механистических представлениях о мире. Например, такие факты, как: «Птица, которую потребность влечет к воде, чтобы найти здесь себе пропитание, раздвигает пальцы на ногах, готовясь грести и плыть по водной поверхности. Кожа, соединяющая пальцы при основании, привыкает растягиваться благодаря этим беспрестанно повторяющимся раздвиганиям пальцев. Так, со временем образовались те широкие перепонки между пальцами уток, гусей, какие видим сейчас», - целиком детерминированы идеями механистического детерминизма. Это однозначно видно из интерпретации указанных фактов: «Частое пользование органом, обратившееся в привычку, увеличивает способность того органа, развивает его самого и сообщает ему размеры и силу действия»; «неупотребление органа, сделавшееся постоянным вследствие усвоенных привычек, постепенно ослабляет этот орган и, в конце концов, приводит его к исчезновению и даже к полному уничтожению». Как видим, механистический подход к системе адаптации «животный организм - окружающая среда» дает соответствующий эмпирический материал.

Принцип концептуализации предметной области познания показывает, что изменение органов происходит в силу необходимости приспособления организмов к окружающей среде и закрепления наследственных признаков. Реализация последних в природных условиях осуществляется посредством:

1. прямого приспособления к окружающей среде (у растений и низших животных);
2. упражнения органов и психогенного формообразования (у высших животных);
3. наследования приобретенных признаков.

Эти факторы отражают не только взаимосвязь внешней среды и организмов, но и зависимость поведения и частей тела живых существ. Теперь выстроим цепочку механистической детерминации одного с другим: изменение внешних условий жизни вызывает изменение потребностей живого, влекущее за собой изменение его действия; если изменение приобретает длительный характер, то животные приобретают соответствующие привычки; привычки задают программу, регулирующую частоту движения тех или иных органов; орган, не привлекающийся к действию в течение длительного времени, теряет способность выполнять свои функции, но находящийся в постоянном действии, приобретает сильные качества; приобретенные организмом изменения в индивидуальной жизни и повторяющиеся в течение нескольких поколений, приобретают наследственный характер как признак вида.

Способ концептуализации объекта отражается не только на описании, но и на объяснении описываемых явлений. Идеальным объектом, на основе которого объясняются наблюдаемые изменения в живом мире, является "флюид". Это понятие заимствовано из физики и означает невесомую материю. Именно этот теоретический концепт физики был транслирован в биологию для объяснения механизмов, приводящих к изменению организмов. Его дальнейшая модификация к специфике исследуемого предмета приводит к изменению его содержательной части. Содержание наполняется биологическими представлениями, что видно из следующего истолкования биологических фактов: все животные обладают нервами, представляющие собой полые трубы, по которым движется нервная невесомая жидкость - "флюиды"; приток флюидов к усиленно работающему органу приводит к его развитию, осуществляя, тем самым, незаметное видоизменение организма.

В духовной деятельности в это время доминировали установки на познание и понимание мира, определяемые принципами земной и небесной механики. В биологии сформировался классический научный подход к живому, определяющийся метафизической логикой и подкрепляемый эмпирическими фактами. Натурфилософская система понятий («вечно неизменный мир», «целесообразность установленных в природе порядков», «лестница существ», «сила творения») сменяется языком, черпаемый из механики и физики («неделимый атом», «неизменный вид», «невесомая материя», «флюид»).

Заимствование рациональных компонентов из высоко рационализированных отраслей знания становится нормой для набирающих опыт нормативно-регулятивной деятельности. Ориентация только-только формирующих дисциплин на более развитые когнитивно-рациональные структуры можно объяснить двояко: во-первых, отсутствием собственной теоретико-концептуальной и аксиолого-методологической базы ведения исследования и, во-вторых, верой в то, что концептуально понятийный аппарат и ценностно-нормативные структуры одной науки могут быть использованы в другой, и вследствие этого нежелание тратить время на разработку собственных средств и методов ведения научного поиска. В то же время содержание разных рациональностей различно, несмотря, казалось бы, на одинаковые способы ведения познавательной деятельности. Содержательная сторона рациональности зависит от объекта исследования. Он прямо или косвенно определяет характер содержания формирующей рациональности, хотя на первый взгляд кажется, что рациональный подход к объекту определяет специфику его изучения. Нормативная методология как ядро рациональности обязана учесть особенности того, ради чего и в связи с чем она становится научной. Вследствие того в разных науках по-разному развивается процесс рационализации научно-исследовательских процедур. Обратимся снова к естественно-научному материалу и проследим динамику рационализации геологии в период обретения ею статуса науки.

На рубеже XVIII-XIXвв., в геологии сформировалась концепция катастрофизма, раскрывающая процессы образования земной коры и рельефа на ее поверхности. Идея катастрофизма возникает в ходе рефлексивного анализа когнитивного аспекта рациональности в физике и механике. Потребность в рефлексивном анализе "чужой" деятельности в единстве ее составляющих возникает в силу не развитости собственной. Движимые идей поиска объективной истины, научное сообщество восходящей науки стремится к ассимиляции позитивного опыта других наук.

Выявляя предпосылки, которые предшествовали возникновению катастрофической концепции и анализируя процесс ее формирования, можно заметить некоторые специфические особенности когнитивно- методологического характера. В геологию транслируются образцы описания, сложившиеся в физике из механистической картины мира.

Механика к тому времени считалась самой разработанной областью естествознания. Принятые ею способы познания считались образцовыми. Заимствованные из физики методологические принципы предписывали описывать все геологические явления, исходя из метафизического (механистического) представления о развитии природных тел. Можно выделить следующие установки на описание геологических реальностей:

1. установка на описание геологических процессов, в которых движущей силой их формирования и гибели усматриваются катаклизмы;
2. описать развитие земли и органический мир предполагалось с учетом принципа перерывов, т.е. допущения резких и быстрых переворотов, приведших к коренным изменениям неорганического и органического мира;
3. понимание описания как установление корреляций между ископаемыми и населяющими животными и растениями, между последовательностью геологических слоев;
4. установка на неизменяемость органических видов в эволюционном процессе.

В общих чертах данная система установок на описание геологической действительности рассматривалась как система норм описания, реализованных в катастрофической концепции, и явилась выражением рационализации метода описания, разделяемого сообществом геологов. Содержание этого метода в определенной степени совпадало с принципами метафизического (механистического) материализма, игравшими роль философского основания в периоде формирования и развития механистической картины мира. Например, такая методологическая ограниченность метафизического материализма, как одностронний подход к сложным явлениям действительности, тенденция к абсолютизации отдельных природных сил и процессов была присуща и для катастрофической концепции развития земли.

Из этого можно сделать косвенный вывод о том, что и философские принципы транслировались имплицитно в геологию. Функция философских принципов здесь проявляется в оправдание геологического подхода к предмету своего исследования - не дает повода сомневаться в истинности избранного для научного поиска метода.

Трансляцию норм и правил описания из механики в геологию нельзя рассматривать как приспособление механистической картины мира в геологическом познании. В силу специфичности объекта геологического исследования, движение, развитие земли в концепции катастрофизма не редуцировалось полностью к механическому движению объектов физики, но в какой-то мере редуцировались к философским основаниям механистической картины мира: взгляды на развитие природных явлений и их односторонняя абсолютизация, лапласовский принцип жесткой детерминации в его геологической модификации коррелировали с принципом неизменяемости органических видов и идеей о появлении новых форм жизни после грандиозных переворотов на поверхности земли.

Принцип лапласовского детерминизма, согласно которому настоящее состояние Вселенной необходимо рассматривать как следствие ее предыдущего состояния и как причину будущего, легший в основу механистической картины мира, в его конкретизированной форме применительно к геологии означал, что поверхность Земли должна была испытать громадные изменения, как следствие происходящих процессов как внутри земли, так и в окружающей ее пространстве. Даже небо, несмотря на порядок в своих движениях, не является неизменным.

В историческом плане концептуальная модель катастрофизма перерастает в исследовательскую программу. Принятые в рамках этой программы нормы, правила, и способы научного поиска рассматриваются учеными как воплощение ценностно-мировоззренческих и когнитивных установок в познании своей эпохи. Нормы и правила описания находили свое воплощение в методах исследования, в таких, как биостратиграфический, сравнительноанатомический, актуалистический, которые находили успешное применение в геологии и опрокидывали натурфилософские абстракции. Рассмотренные пути формирования этих методов предстают как процесс рационализации познавательной деятельности исследователя в геологии. Сложившиеся принципы и методы ведения научного поиска позволяли описать геологическую действительность и формировать строго установленные и индуктивно обработанные факты, на основе которых выводили эмпирические закономерности.

Дальнейшие шаги рационализации научной деятельности приводит к ее усовершенствованию, путем уточнения, конкретизации существующих средств познания и одновременно вводом новых, эффективных, наиболее адекватно отражаемых особенности изучаемого объекта.

2.2. НЕКЛАССИЧЕСКИЙ  ЭТАП

Неклассическое естествознание (конец XIX - середина XX в.в.) способствовало значительному расширению поля исследуемых объектов, открывая пути к освоению больших, сложных саморегулирующихся систем. Неклассический тип рациональности учитывает связи между знаниями об объекте и характером средств и операций деятельности, рассматривая объект как вплетенный в человеческую деятельность.

В XIX в. стало очевидным, что законы ньютоновской механики уже не могли играть роли универсальных законов природы. На эту роль стали претендовать законы электромагнитных явлений. Однако в результате новых экспериментальных открытий в области строения вещества в конце XIX -- начале XX в. обнаруживалось множество непримиримых противоречий между электромагнитной картиной мира и опытными фактами. Это подтвердил в дальнейшем целый «каскад» научных открытий.

Так с 1895 по 1897 гг. были открыты лучи Рентгена, радиоактивность, радий, первая элементарная частица - электрон. В 1900 г. немецкий физик Макс Планк ввел квант действия (постоянная Планка) и, исходя из идеи квантов, вывел закон излучения, названный его именем. Квантовая теория Планка вошла в противоречие с теорией электродинамики Максвелла. Возникли два несовместимых представления о материи: или она абсолютно непрерывна, или она состоит из дискретных частиц.

В 1911 г. английский физик Эрнест Резерфорд предложил планетарную модель атома. Затем в 1913 г. Нильс Бор, предложивший на базе идеи Резерфорда и квантовой теории Планка свою модель атома.