Тоталитаризм сталинской системы и его влияние на формирование идеологии в СССР (30-е – 40-е г. ХХ в.)

Тоталитаризм  сталинской системы  и его влияние  на формирование идеологии  в СССР (30-е – 40-е  г. ХХ в.) 

Бодрягин  А., Альметьевский  филиал Академии управления «ТИСБИ»

Тоталитаризм сталинской системы осознавался учеными  уже в годы его становления. Это  отмечал, в частности, еще в 1941 году Вернадский. Более детально концепция  тоталитаризма была разработана  в 50-х – 60-х годах. Особенно важны  в понимании особенностей отечественного тоталитаризма труды М.Джиласа, А.Авторханова, М.Восленского[1], представителей диссидентского движения 60-х – 70-х годов А.Амальрика, А.Сахарова, Ю.Орлова  и других[2].

Не  все  исследователи согласны с применением термина «тоталитаризм»к нашей истории, некоторые считают более подходящим говорить об «этакратизме»[3]. «Происходя от позднелатинского слова, означающего цельность, полноту, тоталитаризм подразумевает огосударствление самых различных сторон жизни, неограниченные полномочия властей, запрещение демократических организаций, милитаризацию общества, ликвидацию прав и свобод человека, репрессии. К более конкретным признакам относится наличие единственной массовой партии во главе  с диктатором и официально господствующей идеологии; репрессивный аппарат, система централизованного контроля над экономикой, средствами массовой информации и другими сторонами жизни»[4].Основы тоталитаризма были заложены Лениным и закреплены II съездом РСДРП. Большевизму были присущи особая решительность, нетерпимость к инакомыслию, подчинение жизни революционным целям, военная структура и дисциплина. Известно, что Сталин еще в начале 20-х годов называл партию своего рода орденом меченосцев внутри государства. Это позволило провести наступление на плюрализм, многообразие в политике, сознании, учреждениях и институтах общества. Унифицировались и монополизировались книгоиздательство, средства массовой информации, киноискусство, огосударствились творческие организации, в единые структуры втискивалось народное образование. Единообразие возводилось в культуре. Человек всегда был под контролем, государство обезличивало граждан и осуществляло милитаризацию мышления. Все это оказывало огромное воздействие на массовое сознание. В эпосе созидания одни миллионы не замечали судеб других миллионов. Высокая оценка достижений стала аксиомой партийно-государственной политики, что в конечном итоге способствовало развитию в патриотизме черт самолюбования.

Особо нужно отметить  влияние тоталитаризма на формирование идеологической основы в СССР, где основную роль играл  Сталин.  Он  стал  «теоретиком»,  комментируя,  разъясняя и  «развивая»  Ленина.  Наиболее характерны в этом отношении две сталинские работы: «Об основах ленинизма» и «Вопросы ленинизма».

Это была идеологическая пища, на которой вскармливались миллионы людей. Люди впитывали не просто политические знания, им прививались большевистская псевдокультура, нетерпимость ко всему  не социалистическому, не материалистическому, не советскому. Эта система формировала  элементарно мыслящих людей, слепо  верящих в догматы ленинской  псевдорелигии. Вскормленные этой пищей, люди верили, что генетика и кибернетика  – лженауки, войны неизбежны, капитализм обречен, что в СССР нет эксплуатации человека и т.д. Н.И. Бухарин, находясь в одиночной камере тюрьмы, написал  в 20-ю годовщину октябрьского переворота строки, рассчитанные на «дарование»  жизни: «… эпоха издает себе нужных людей, и новые шаги истории выдвинули  на его место Сталина, центр тяжести  мысли и действий которого – следующий  перевал истории, когда социализм  победит под его руководством навсегда…»[5]. Как видим, даже также люди, как Н.Бухарин, понимали бессмысленность какой-либо борьбы против культа личности и сложившейся системы.

Конечно, развитие ленинизма  Сталиным не ограничивалось этими двумя  работами. Везде, где только было возможным, он ссылался на Ленина и    «обогащал» его теорию. Например, в 1937 году на пленуме ЦК  ВКП(б) выступил с докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников». Сталин сделал теоретический вывод, который затем стоил жизни миллионам советских людей. В седьмом пункте «Наших задач» доклада вождь заявил: «…чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы как последнее средство обреченных…»[6].

Благодаря созданной  системе стало возможным осуществление  сверх- индустриализации,  тотальной  коллективизации сельского хозяйства,  перманентной милитаризации, отупляющей до абсурда идеологизацию общества. По мысли Сталина, массово закрепленной затем на практике, пропаганда и агитация готовят и обосновывают лозунги, которые затем становятся «прямой директивой»[7]. Выступая 11 января 1933 года на объединенном пленуме ЦК и ЦКК  ВКП(б) с речью «О работе в деревне», Сталин заявил: «С точки зрения ленинизма, колхозы, как и Советы, взятые как форма организации, есть оружие и только оружие»[8].

Превращая истины в  мумии, сталинизм утвердил и такую  черту догматизма, как выборочность использования тех или иных положений  марксизма. Целый ряд ленинских  документов не публиковался в течение  десятилетий. Сталин до конца своих  дней не разрешал публикацию многих ленинских  идей.  Догматизм признает лишь то, что прямо подтверждает его  положения, и отвергает то, что противостоит ему. «Подлинной энциклопедией  догматизма стал учебник «История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс», выпущенный более чем 300 изданиями, тиражом около 43 млн. экземпляров»[9]. Все написанные разделы выполняли одну из главных идей сталинизма: все решается «наверху».

Одна из таких  мумий догматизма – абсолютизация  революционных  скачков и отрицание роли реформ. Чтобы не ошибиться в политике, говорилось в «Кратком курсе», надо быть революционером, а не реформатором. Такая глубоко ошибочная методологическая установка оправдывала волюнтаризм, силовые решения, заранее давала право вождю на любые радикальные шаги, которые он считал нужными. Таким, к примеру, был переход к политике ликвидации кулачества как класса, обострение классовой борьбы по мере развития социализма и т.д.

Другая сторона  догматизма – утверждение о том, что экономика СССР – это вершина  совершенства.

Сталину удалось  создать устойчивое впечатление  – сформировать мировоззренческую  установку у советских людей, что неудачи, провалы, трудности  связаны лишь с деятельностью  многочисленных «врагов народа», от которых, наконец, начали решительно избавляться. «Краткий курс» был достаточно популярен  в стране не только потому, что пропагандистский аппарат в духе указаний Сталина  сделал его «главной книгой», но и  потому, что ее схематическое изложение  было доступно многим людям, все больше привыкавшим к тому, что за них думают. Вся система политического образования и партийного просвещения на долгие годы была основана на «Кратком курсе». Подобная идеологическая программа, догматическая и антиисторическая по своему содержанию, вела к духовному обнищанию, теоретическому упрощению и примитивизму.

История – особая область, в которой Сталин стремился  насаждать стереотипы своего видения  прошлого. Что касается истории партии, то это два вождя, а затем –  он, преемник,  «Ленин сегодня».  В партийной  истории  особое место отводилось роли Сталина в деле разгрома многочисленных «фракций» и «оппозиций», в индустриализации и коллективизации, построении социализма, победе над фашизмом. Постепенно в партийной истории, как об этом свидетельствуют «Краткий курс», «Краткая биография», другие апологетические работы, никому рядом с «вождем» места не осталось. История партии стала историей свершений одного Сталина.

Серьезному пересмотру подвергалась и история СССР. Характер догматических штампов, насаждавшихся  в этой области обществоведения, в  известной мере показывает записка Жданова  (август 1944 г.) с его замечанием и проектом постановления ЦК ВКП(б) «О недостатках и ошибках в научной работе в области истории СССР». В своих замечаниях Жданов подвергает резкой критике профессоров Б.Сыромятникова, А.Яковлева, Е.Тарле за то, что они нашли нечто положительное в политике ряда русских царей.

Автор записки считал, что не следует давать в исторических учебниках портреты Чингисхана, Батыя, Тимура, Лжедмитрия. Полагал, что присуждение  Сталинской премии А.Яковлеву за труд «Холопство и холопы в Московском государстве XVII века» было ошибкой. Но когда очередь дошла до характеристики царей, к которым, как знал Жданов, благоволил Сталин, в частности, Ивана  Грозного, тон записки изменился: «Иван Грозный для своего времени  был, несомненно, передовым и образованным человеком и с помощью дворян смог укрепить свою абсолютную власть. Многочисленные пытки и казни, как  и вся деятельность Грозного, объявлялись  прогрессивными, способствующими убыстрению исторического процесса и превращению  России в мощную централизованную державу».

В предвоенные годы, как и в годы войны, российская интеллигенция в значительной своей  части попадает под влияние социалистических идей. Вместе с рабочим классом  и крестьянством она помогала фронту. Во время войны у нас  продолжали развиваться советская  наука, культура, литература и искусство. Произведения, созданные в годы Великой  Отечественной войны, помогали большевистской партии воспитывать в советских  людях глубокое чувство патриотизма, ненависть к врагу, преданность  социалистической родине.

«Советская интеллигенция, ―говорил И.В. Сталин 6 ноября 1943 года, ― преданно работает на дело обороны  нашей страны, непрерывно совершенствует вооружение Красной Армии, технику  и организацию производства. Она  помогает рабочим и колхозникам  в подъеме промышленности и сельского  хозяйства, двигает вперед в условиях войны советскую науку и культуру»[10]. 

Эта часть населения  жила непоколебимой верой в грядущую мировую революцию, ею идеализировались революция и народ. Как отмечал  С.Франк:  «…народ, низкий, трудящийся класс, по природе своей есть образец совершенства, невинная жертва эксплуатации и угнетения»[11]. Е.Громов в исследовании «Сталин: искусство и власть» показывает «формирование прагматического типа художественного восприятия, в котором собственно красота загонялась в дальний угол»[12].

Элементарная, предельно  примитивная идейная пища, главной  частью которой был «Краткий курс» (история ВКП(б)), широкая система  духовной обработки (политическая учеба  всего населения), повседневное «классовое воспитание» формировали так  называемого «нового человека». Не случайно идеологической  промывке  мозгов   Сталин  придавал  огромное  значение  и лично курировал эту сферу партийной деятельности. Усиление государственности закрепило поворот от экспериментализма 20-х годов к консерватизму 30-х. Это очень четко прослеживается на примере просвещения и права. Усиливался авторитет учителя, учебный процесс  сосредотачивался на привитии основных навыков, одновременно возобновлялась линия на установление порядка и законопочитания, поощрялись авторитарные семейные отношения и осуждался развод.

В 30-х годах Вышинский  сформировал новую теорию права, согласно которой право должно быть выражением воли правящего класса и  поддерживаться силой, а в социалистическом государстве оно выражает волю пролетариата, всего народа через власть государства.

Таким образом,  вопросы идеологии вместе с вопросами истории, философии и обществоведения были разрешены раз и навсегда в СССР «Кратким курсом». Глава 4 «Диалектический и исторический материализм», написанная Сталиным,  осуществляет его цель в представлении варианта,  «в котором  замазываются противоречия и подтверждается идеологическая идентичность марксизма и сталинского варианта ленинизма, в котором утверждаются вера в победу в отдельно взятой стране; обострение классовой борьбы по мере  продвижения  к  социализму;  отмирание государства в неопределенном будущем»[13].

По мнению А.Буллока, эта глава носила форму краткого и упрощенного марксистского  катехизиса, который стал авторитетной основой советского преподавания.

«Краткий курс»  стал главным учебником, который  изучали последующие поколения  членов партии и который заменил  все другие положения идеологии  Советского Союза.

Польский ученый Лишек Колаковский, в свое время  бывший коммунистический философ, позднее  в своих воспоминаниях писал  о том, что эти полуголодные  люди  ходили  на  собрания,   говорили,   как  им  хорошо  живется,  и страшным образом полуверили в то, что говорили. Ложь становилась правдой, даже если противоречила обыкновенным фактам из жизни. Жизнь сразу в двух отдельных мирах была одним из поразительных достижений советской системы.

По свидетельству  Фейхтвангера, единство взглядов подавляющего большинства населения СССР сводилось  к трем позициям, а именно: к общности мнений по вопросу об основных принципах  коммунизма, к всеобщей любви к  Советскому Союзу и к разделяемой  всеми уверенности, что в недалеком  будущем Советский Союз станет самой  счастливой и самой сильной страной  в мире. «Мне нравится наивное патриотическое тщеславие советских людей, - пишет  Фейхтвангер. – Молодой народ  ценой неслыханных жертв создал нечто очень великое, и вот он стоит перед своим творением, сам еще не совсем веря в него, радуется достигнутому»[14].

Такой патриотизм вполне оправдан и полезен для укрепления единства общества.  Он не исключает критику порой весьма важных персон и крупных ошибок, но только не генеральной линии партии. Р.Баландин и С.Миронов отмечают, что «развитие и расцвет СССР  показали в сжатом  виде те  гигантские потенциальные возможности, которые сопряжены с народовластием и коллективизмом. Но героический подъем сменился застоем и духовным обнищанием, прямо пропорциональным материальному обогащению»[15].

Конечной целью  тоталитарного государства был  «новый человек». Для этого нужно  было сломать традиции недавнего  прошлого и вписать людей в  новый миф. Народу приписывалась  некая историческая миссия, ради достижения которой он должен быть готовым к  любым мышлениям. «Миссией народов  Российской империи стало «счастье всего человечества», т.е. коммунизм  и борьба с «эксплуатацией человека человеком»[16]. Конечно, это может показаться наивным. Но современники Сталина воспринимали происходящее совсем иначе. Для них эти мифы были каждодневной реальностью. Они не могли отменить ее. Кто-то сопротивлялся тоталитарной мифологии, издавая свою собственную, кто-то искал убежища в религии, но большинство так или иначе было включено в тоталитарный миф. Поэтому пропаганда достигла своей цели. Достаточно сказать,  что, например,  Ленин, возглавив движение «Вся власть - Советам!», смог овладеть этим процессом, а не встать у него на дороге. А овладев процессом, он смог «укротить Советы» и направить их энергию на самопостроение сильного государства»[17]. Эти методы манипуляции массовым сознанием успешно применил и Сталин. Однако понимая, что революционная мифология уже не справляется с задачей мобилизации всех сил и возможностей страны, сумел скрестить революционную и русскую национальную мифологию. В своей речи на параде 7 ноября 1941 года он сказал: «Дух великого Ленина и его победоносное знамя вдохновляют нас теперь на Отечественную войну так же, как и 23 года назад»[18]. Но  «духа Ленина» Сталину показалось недостаточно и он апеллировал к национальному сознанию русского народа. Интересно то, что грузин Сталин назвал русских героев «нашими предками». Тем самым он дал понять, что является не только пролетарским вождем, но чем-то выше, вроде русского царя. Общеизвестно, что к мифологии политики обращаются в  переломные  моменты  истории,  в  годы кризисов и революций. Миф обеспечивает доступ к рычагам управления массовым сознанием в условиях острого дефицита  властных  ресурсов.  Это  мы ясно видим в период сложившегося культа личности как в предвоенные годы, так и в годы войны.

Сила сталинского  мифа была еще в том, что он давал  ясный образ будущего. Советские  войска будут гнать Гитлера до самого Берлина, как гнали Наполеона  до Парижа. «Гитлеровская фашистская армия также может быть разбита  и будет разбита, как были разбиты  армии Наполеона и Вильгельма»[19], - утверждал Сталин в своей речи от 3 июля 1941 года. В 30-х годах создается религиозный культ Сталина, который, «подобно древнегреческим фараонам, по должности, унаследовал божественную природу Ленина, согласно формуле: «Сталин – Ленин сегодня!»[20].Новая власть, проявив незаурядную изворотливость, использовала высвободившуюся религиозную энергию для создания нового культа. Появился знаменитый лозунг: «Могила Ленина -  колыбель  свободы  человечества».  Создав  новый  культ,  большевики  решили многие насущные проблемы своей власти, прежде всего, обеспечив ее легитимность. «Должность главы партии стала сакральной, объединив жреческо-идеологические и властные земные функции…»[21].

Таким образом, формирование и утверждение сталинизма как  идеологической основы в последующем  определило всю сущность социокультурной  и общественно-политической жизни  в СССР. Незыблемость сталинских постулатов пронизывала в буквальном смысле слова повседневную жизнь советского народа, определяя их сознание, нравственность, мышление, дела, поступки, формируя основные принципы внутренней  и  внешней  политики СССР как в годы войны, так и в послевоенные годы.

Подводя итог вышеизложенному, приведу слова Л.Лазарева: «Сталин, конечно,  был  очень  и  очень крупным  человеком,  человеком очень большого масштаба. Это был политик, личность, которую не выбросишь из истории. Этот человек,  в частности,  если говорить о войне,  делал и много  необходимого, много такого, что влияло в положительном смысле на ход дела. Достаточно прочесть его переписку с Рузвельтом и Черчиллем, чтобы понять, какого масштаба и какого политического дарования был этот человек»[22]. 

[1]Авторханов А. Технология власти. - М., 1991; Джилас М. Лицо тоталитаризма. - М., 1992; Восленский М. Номенклатура. - М., 1991.

[2]Амальрик А. Записки диссидента. - М., 1991; Сахаров А. Тревоги и надежды. - М., 1990; Орлов Ю. Опасные мысли. - М., 1993.

[3]Амальрик А. Записки диссидента. - М., 1991; Сахаров А. Тревоги и надежды. - М., 1990; Орлов Ю. Опасные мысли. - М., 1993.

[4] Ямалов Б. XX век в судьбах Отечества. – Уфа, 1995. - С. 33.

[5]Новый  журнал. - 1964. - № 75. - С. 181-182.

[6]Сталин И. Вопросы ленинизма. - 11-е изд. -  М., 1945. - С. 106-156.

[7]Сталин И. Соч. - Т. 5. - С. 66.

[8] Сталин И. Соч. - Т. 13. - С. 228.

[9] Волкогонов. Сталин. Кн. 2. - М., 1997. - С. 545.

[10] Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. – 5-е изд., 1950. – С. 118.

[11]Франк. С. Сочинения. - М., 1990. - С. 120

[12] Громов Е. Сталин: искусство и власть. - М., 2003. - С. 43.

[13]Буллок А. Гитлер и Сталин. – Смоленск, 1994. - Т. 2. - С. 260.

[14]Фейхтвангер Л.М., 1937. - С. 62.

[15]Баландин Р., Миронов С. Заговоры и борьба за власть. – М., 2003. - С. 270-271.

[16] Цуладзе А. Политическая мифология. - М., 2003. - С. 219.

[17] Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. - М., 2000. - С. 612.

[18] О Великой Отечественной войне Советского Союза. - М., 2002. - С. 36.

[19]О Великой Отечественной войне Советского Союза. - М., 2002. - С. 12.

[20]Андреева Л. Религия и власть вРоссии. - М., 2001. - С. 244.

[21] Андреева Л. Религия и власть вРоссии. - М., 2001. - С. 86.

[22]Лазарев Л. Это наша судьба. – М.: Советский писатель, 1983.