Трапеза и застольный этикет

Содержание:

Введение……………………………………………………………………2-3стр.

    1.Этикет и ритуал……………………………………………………........4стр.

    2.Жесты и символика рук……………………………………………………………………..4-8стр.

    3.Поцелуй…………………………………………………………………………………………………8стр.

        3.1.Происхождение поцелуя…………………………………………………………….8-9стр.

        3.2.Функция поцелуя……………………………………………………………………….9-11стр.

        3.3.Поцелуй мира………………………………………………………………………………..11стр.

    4.Головной убор…………………………………………………………………………………11-12стр.

    5.Трапеза и застольный этикет……………………………………………………………….13стр.

       5.1.Рассаживание во время еды………………………………………………………13-15стр.

       5.2.Трапеза как общение и ритуал……………………………………………………15-17стр.

Заключение……………………………………………………………………18стр.

Список литературы……………………………………………………………………………………….19стр. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

При знакомстве с культурой и бытом чужого народа первое, что бросается в  глаза наряду с отличиями в  материальной культуре, - особенности  поведения в стандартных ситуациях, причём специфические черты поведения  наиболее отчётливо проявляются  в сфере общения. Когда в сочинениях предшественников этнографической  мысли (Геродот, Страбон, Тацит, Монтень  и др.) речь заходит о том, чем  отличается один народ от другого, не случайно, прежде всего, упоминаются "странные" обряды, обычаи и привычки.

По сути дела именно различия правил поведения в  сходных ситуациях стимулировали  тот интерес к быту разных народов, которому, в конечном счете, обязана  своим возникновением этнография. Не будет преувеличением сказать, что  первые этнографические описания относились именно к правилам общения, причём речь шла не о самом этикете, а об обычаях и обрядах, из которых  этикет выделился сравнительно поздно. Как это нередко бывает в истории  науки, то, с чего она начиналась, постепенно было оттеснено на периферию. По мере становления этнографии, включения  в сферу её интересов новых  областей культуры (фольклор и мифология, обычное право, материальное производство), описания этикета постепенно стали  перемещаться на страницы научно-популярных и беллетристических изданий.

Между тем получить представление о культуре народа, не зная специфических правил его  поведения, практически невозможно. Как мы убеждаемся ежедневно, проблемы национальных отношений не только не затухают, но становятся всё более  острыми и актуальными.

Знание традиционной культуры поведения не только даёт нам возможность нормально общаться с представителями других национальностей, но и учит уважать чужие обычаи, какими бы странными и нелепыми они  не казались бы на первый взгляд.

Т.В. Цивьян: под  этикетом «понимаются такие правила  ритуализованного поведения человека в обществе, которые отражают существенные для данного общества социальные и биологические критерии и при  этом требуют применения специальных приемов (так как в широком смысле любое поведение цивилизованного человека можно счесть этикетным). Указывая определенные отношения и связи, существующие в данном коллективе, этикетное поведение помогает выявить его структуру. Практически это достигается переводом на Язык этикета того фрагмента языка фактов, в котором Существенны различия в поле, возрасте и общественном положении. Поэтому основной функцией этикетной коммуникации с точки зрения прагматики будет определение относительного положения каждого члена в обществе, притом произведенное таким образом, что оно верно отражает разбиение в человеческом коллективе и удовлетворяет обе стороны, вступающие в общение». В этом определении уловлены существенные черты этикета, однако и оно не может нас вполне удовлетворить, ибо существу здесь речь идет об общении в целом, а не об этикете как его специфической форме. Очевидно, что понятие общения гораздо шире этикета. Этикет всегда реализуется в общении, но не всякое общение является этикетом. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Этикет и ритуал.

При сравнении  культуры современного европейского типа с какой-либо традиционной куль турой  бросается в глаза, что многие ситуации, которые в первой регулируются правилами этикета, во второй имеют  существенно более ритуализованный  характер. Соответственно в традиционной культуре этикет не отделен окончательно от ритуала. Мы говорим: «этикет гостеприимства» и «ритуал гостеприимства», однако второй вариант не имеет для нас буквального смысла. Между тем в традиционной культуре прием гостя представляет собой определенный ритуал со своим мифопоэтическим сценарием и правилами его разыгрывания и прочтения.

Этикет является выражением нормы обыденных отношений, в то время как ритуал вызывается к жизни в тех случаях, когда происходит перестройка структуры коллектива и новую (точнее, обновленную) структуру необходимо утвердить путем соотнесения с сакральным образцом. Другими словами, ритуал (даже периодически повторяемый) — всегда событие, некоторый кризисный период в жизни коллектива. Этикет же регламентирует повседневную норму, устойчивость, равновесие, которое стало возможным благодаря ритуалу (т. е. ту норму, которую утвердил ритуал).

Что касается исторического  соотношения этикета и ритуала, то эта проблема как раз и будет  в центре нашего внимания. Предварительно можно отметить, что распространенная эволюционная схема, согласно которой  этикет непосредственно выводится из ритуала, вряд ли оправданна и картина в целом может получиться намного интересней. Пока можно говорить только о наличии каких- то сложных и разноплановых связей между этикетом и ритуалом, которые мы постараемся исследовать на конкретных примерах.

2.Жесты и символика рук

Вторичность словесного языка проявляется, в частности, в том, что в некоторых ритуалах вообще предусматривалось обязательное молчание или же речевое поведение  сводилось к выкрикам, призываниям  божества. До сих пор можно наблюдать, что при произнесении лечебного заговора больной не воспринимает его как связную речь, а слышит некий ритмически организованный речевой поток, в котором улавливает лишь отдельные слова; все это в совокупности с обстановкой производит завораживающее действие. 
На языке жестов, поз, посредством особого обращения с вещами в ритуале передается наиболее значимая информация, имеющая ключевое значение для всего социума. Так, у всех славянских народов сваты давали знать родителям девушки о цели своего прихода при помощи определенных действий. Например, у русских сваты садились под матицу (отсюда выражение «на матицу посмотреть» в значении «сватать»). На Украине сват застилал стол привезенной с собой скатертью. Родители (или сама невеста) объявляли о своем согласии или несогласии тоже на языке значимых движений. У русских и украинцев невеста в знак согласия «колупала печь». В Белоруссии отец невесты выражал свое согласие тем, что заполнял рожью бутылку. 
Человеком, усвоившим кинематографический язык, часть тела, поданная крупным планом, воспринимается как метафора: глаза становятся метафорой совести, ноги — чувственного влечения, самое разное значение может передавать изображение рук. Подобный же эффект дает жестовая коммуникация. С этим связана ее эмоциональность. 
В истории коммуникативного поведения особая роль принадлежит руке. Когда мы говорим о жестах, в первую очередь имеются в виду значимые движения рук. Многие жесты рук, используемые в современном общении, имеют очень древнее происхождение. В ретроспективе их значение тесно связано с ритуально-мифологической символикой руки.

Неравнозначность  рук (при доминировании правой) связывалась  не только с противопоставлением  чистого нечистому.

Правое и левое  у многих народов имеет не только мифологическое и религиозное, но и  социальное осмысление. Обычно правая сторона соотносится с высоким  социальным и возрастным статусом, а левая — с низким.

В России XVII в. при  сопровождении европейских послов стольник ехал по правую, а дьяк — по левую руку. Как отмечал А. Олеарий, «русские, если три или более человека идут или едут рядом, считают высшим местом то, на котором правая рука наружу и свободна (т. е. никого нет правее) ». 
Показательно, что там, где применялось «правило правой руки», оно не распространялось на жен. У кабардинцев в том случае, если спутницей мужчины является его жена, она должна находиться слева, что, по мнению Б. X. Бгажнокова, «служит средством демонстрации отношений супружества».

Обычай, в соответствии с которым девушка должна была идти справа от парня, а женщина —  слева от мужа, известен и русской традиционной культуре.

Рукопожатие —  один из наиболее привычных нам этикетных  жестов, используемый преимущественно  при встрече, прощании, в ситуации знакомства. Однако этот жест распространен  далеко не везде. 
Рукопожатие — многоплановый жест. Сфера его применения не ограничивается этикетом. Во многих культурных традициях рукопожатие является жестом влюбленных. Широко распространены и различные формы ритуального рукопожатия. Все варианты этого жеста объединяет общая для них идея физического контакта, которой в зависимости от контекста придается то или иное содержание.

Ближайшим аналогом этикетного рукопожатия является сходный  ритуальный жест со значением «заключение  договора, торговой сделки». В севернорусском пастушестве, сохранившем глубоко  архаичные модели поведения, существовал  специальный обряд договора пастуха  с лешим: «Пастух Анисим в дни  своей силы ежегодно весной с принятием  стада уходил в лес договариваться с лешим относительно количества коров, отдаваемых лешему. Больше двух коров Анисим никогда не давал, и  за всю его многолетнюю пастьбу  не было случаев гибели от каких  бы то ни было причин более чем двух коров из всего стада. Обряд договора неизвестен в точности; Анисим, по рассказам, бился с лешим по рукам, для  чего на это время надевал шерстяные  рукавицы, а на правую рукавицу, сверх  того, надевал особую соломенную руку». 
Обращает на себя внимание «соломенная рука», специально надеваемая для общения с лешим. Тем самым рука как бы становится гипертрофированным органом, имеющим самостоятельное, автономное значение. Это еще одно подтверждение актуальности архаических представлений о метонимической роли руки, особенно в обрядовой обстановке, о чем говорилось выше. С другой стороны, для обрядового рукобитья оказывается чрезвычайно важным, чтобы рука была не голой, а покрытой (здесь она покрывается сначала рукавицей, а сверх того — и «соломенной рукой»). В этикетном рукопожатии рука, наоборот, должна быть голой (на женщин это правило не распространяется). Собственно, все виды ритуального рукопожатия совершались покрытой рукой. Поздняя мотивировка этого обычая состоит в том, что голая рука приносит бедность, а покрытая — богатство. Учитывая представления об опасности физического контакта с незнакомыми людьми, можно полагать, что руку покрывали и для того, чтобы обезопасить себя от порчи. Естественно, что общение с нечистой силой предполагало особые меры предосторожности («соломенная рука»). С этой точки зрения этикетное требование пожимать руку голой рукой является выражением своего рода презумпции доверия. 
Ритуализованный характер имело рукопожатие в дипломатической практике. При дворе московского царя в XVI—XVII вв. рукопожатия применялись исключительно при общении с европейскими послами. Навстречу знатному 
гостю высылались «встречники», которые «витались с гостем, т. е. здоровались, подавая друг другу руки».57 В описании церемонии прощания русского государя с иноземными послами в начале XVI в. говорится: «. . .он подозвал меня к себе, протянул руку и сказал: „Теперь ступай"». Современный исследователь отмечает, что в посольском этикете «рукопожатие практиковалось редко. Но и оно осмысливалось как разновидность царской милости. Собственно рукопожатие применялось лишь в отношениях между равными. Послам разрешали „подержать" царскую руку. Не случайно в 1602 г. датчан предупредили, чтобы они жали руку царя „по-русски, слабо, а не тискали бы, как это делают немцы"». 
Переход рукопожатия в практику повседневного общения означал, с одной стороны, повышение статуса общения, определенную сакрализацию отношений между людьми, а с другой — расширение демократических начал, так как рукопожатие — жест равных.

Обычай воздевать  руки при обращении к Богу имеет  как филогенетические, так и социальные координаты. Показательно, что в  древнеегипетских надписях, комментирующих изображение этого жеста, он сопоставлялся  с жестом ребенка, тянущегося к своей матери. Вместе с тем жест адорации насыщен символическими значениями. 
В христианской иконографии с воздетыми руками изображалась Богоматерь Оранта («Нерушимая стена»). Это имя из акафиста Божьей матери: «Стена еси девам и всем к тебе прибегающим». Оранта изображена, например, в надалтарной части Киевской Софии и воспринималась как радетельница за всех людей: «Ее руки, носившие бога, простерты к Всевышнему в молитве за каждого человека».8 
Рассмотренные жесты, несмотря на разнородность, обладают общими чертами. В частности, их объединяет ритуальное происхождение. Такие жесты, как адорация, 
поднесение пищи или напитка двумя руками и другие явно заимствованы из ритуальной практики общения с божеством. В них до сих пор чувствуется отношение низшего к высшему. В то же время рукопожатие и в ритуале, и в этикете предполагает равенство партнеров. Становясь знаками повседневного общения, жесты, как правило, несколько изменяют функции, приобретают новую мотивировку, но память о предшествующем бытовании, как мы видели, сохраняется.

3.Поцелуй.

3.1.Происхождение  поцелуя.

Поцелуй кажется  чем-то настолько простым и естественным, что самоназвание этой главы может вызвать у читателя ироническую улыбку. Между тем все не так просто. Начнем с того, что поцелуй в привычной для европейцев форме не был известен народам Африки, Америки, Океании и Австралии. Нехарактерен он до сих пор и для многих народов Азии, например для китайцев, и японцев. Сохранилось такое свидетельство об аборигенах Гвианы: «О поцелуях нет и речи, и это приятное занятие им совершенно неизвестно, введение его вызывало первое время много насмешек среди островитян, а бывшие его объектом индейские девушки, не понимая, что это должно значить, испытывали полное недоумение; но скоро они привыкли к этому и впоследствии встречали такое обращение очень охотно».

У некоторых  народов функцию поцелуя выполняет  так называемый «малайский поцелуй», или «поцелуй носами»: люди трутся носами или обнюхивают друг друга. «Поцелуй носами» известен, в частности, у  народов Севера (например, у эскимосов), а также у многих племен Океании и Малайзии.' 2 Как отмечал В. Г. Богораз, «взаимное обнюхивание у Чуков имеет значение поцелуя, так же как у многих других примитивных племен. Чукча-отец, оставляя на некоторое время свою семью, иногда целует свою жену, но обычно он прикладывается носом к шейке ребенка и втягивает запах его тела и одежды». 3

Характерно, что  в некоторых ритуальных ситуациях  поцелуй предстает именно на фоне еды. Например, белорусы клялись землею, а в доказательство правдивости

клятвы —  ели ее. Во многих местах женщинам не позволяли есть землю, и они целовали ее, как присягающие целуют крест и евангелие. В мифопоэтическом отношении поцелуй символизирует слияние человеческих душ и занимает место в одном ряду с такими формами установления искусственного родства, как смешение крови или слюны. Характерно, что он особенно устойчиво встречается в тех ситуациях, которые связаны с закреплением родственных отношений — во время бракосочетания, при кумлении и братании.

 
3.2.Функция поцелуя

Непосредственным  предшественником и источником этикетного поцелуя у русских был, очевидно, не любовный, а ритуальный поцелуй. Этикетный поцелуй возник на основе ритуального, в значительной степени  усвоив себе его мифопоэтический  смысл.

Само название поцелуя связывает его с одной  из наиболее значимых идей славянской картины мира — с идеей полноты, целостности (см. ниже о питье полной чаши). Славянский корень се1ъ восходит к индоевропейскому * koil -, с которым связаны обозначения здоровья, а также и обозначения святости; таким образом, сама этимология корня цел- свидетельствует о том, что поцелуй несет пожелание быть целым, цельным, здоровым. Поцелуй мог сопровождаться пожеланием здоровья и сам, по-видимому, в скрытом виде содержал такое пожелание. Например, белорусские женщины после наклонения головы и приветствия «здоровинька!» целовались между собою в уста. В Калужской губернии одно из средств от падежа скота заключалось в том, что животных цело вали в лоб. Когда у сербской женщины, у которой до этого умирали дети, рождался ребенок, мать сразу же целовала его, чтобы уберечь от порчи. В европейском фольклоре поцелуй — средство разрушения колдовства и злых чар (ср. сказку о спящей красавице). Для того чтобы утешить, «исцелить» ребенка, ему до сих пор целуют ушибленное место или дуют на него.

Поцелуй устанавливал между людьми взаимную симпатию и  обоюдное влечение. В Подольской губернии, если будущая мать говорила до родов, что она отдаст ребенка, что он ей обуза и т. п., то ее заставляли поцеловать новорожденного: считалось, что после этого она уже не сможет не любить его. В Закарпатье по возвращении с венчания молодая целовала под сердце свекровь, а свекровь — молодую, чтобы они жили в любви друг к другу.

В дипломатическом  церемониале важную роль играло целование  государевой руки. Как правило, послам предлагалось «быть у руки», а  уже потом произносить официальные  речи, хотя «русские послы за границей отказывались целовать руку принимавшего их монарха ранее произнесения титула царя». Возможность поцеловать государеву руку рассматривалась как честь, причем послы нехристианских государей, турки и татары, были ее лишены. Милость, жалованная послам, объявлялась речью; руку государя поддерживал один из бояр. По  описанию А. Олеария, «его царское величество сделал знак государственному канцлеру и велел сказать послам, что он жалует их — позволяет поцеловать ему руку. Когда они, один за другим, стали подходить, его царское величество взял скипетр в левую руку и предлагал каждому, с любезною улыбкою, правую свою руку: ее цело вали, не трогая ее, однако, руками».

3.3.Поцелуй мира

В истории культуры религиозные и эротические переживания активно взаимодействовали. Собственно говоря, в архаической культуре вся сфера сексуального поведения могла покрываться мифологическими представлениями и культово-религиозной практикой и в свою очередь проецироваться в них. Еще Ч. Дарвин отмечал, что «у некоторых сект, как существовавших прежде, так и ныне существующих, странным образом слиты религия и любовь; утверждали даже, как ни прискорбен этот факт, что святой поцелуй мало отличается от поцелуя, который мужчина дарит женщине или женщина мужчине». 49 Характерен в этом отношении так называемый «поцелуй мира», получивший широкое распространение в христианской культуре, особенно в первые века христианства и в период средневековья.

Поцелуи включались в различные церковные обряды: бракосочетание, погребение, крещение, исповедь и др. Священник давал поцелуй как символ мира и знак отпущения грехов причащающимся, В римско-католической церкви это делалось после службы, в греко-православной — перед ней. При бракосочетании в Западной Европе священник давал жениху поцелуй мира, а тот в свою очередь передавал его невесте. Этот обряд еще в XIX в. совершался кое-где в Англии.

В православной церкви «святое целование» совершается до сих пор в пасхальную утреню, при этом произносятся приветствия, подобные тем, которыми приветствовали друг друга ученики Христа в день его воскресения. Этот церковный по своему происхождению ритуал давно вошел в быт и воспринимался в прошлом как общенародный обычай.

4.Головной  убор

Снятие головного  убора в качестве этикетного жеста  распространено главным образом  в Европе. Мусульмане, евреи и  представители некоторых других народов не обнажали голову в этикетных целях. Это различие издавна сознавалось в ряду наиболее примечательных отличительных признаков европейских и восточных народов. Один из распространенных в средневековой Европе сюжетов (ему предшествовала длительная устная традиция) повествовал о том, как к государю, известному своей жестокостью (Дракула, Иван Грозный и др.), явились турецкие послы, которые по своему обычаю не сняли перед ним шапок. Государь решил «укрепить» их обычай и велел прибить им шапки к головам железными гвоздями.

В народных обрядах  ношение шапки обязательно в  целом ряде ситуаций. Среди русских  считалось, что в день первого выгона скота все мужчины деревни обязаны быть в шапках. Пастуху надлежало всегда быть с покрытой головой, чтобы не оскорбить лешего. Жених и невеста могли быть с покрытой головой. У белорусов и украинцев невесте во время свадьбы надевали шапку жениха. В «чине свадебном» (XVII в.) говорится о том, что даже при подготовке к первой брачной ночи «новобрачный на зипунов наденет шубу нагольную, а новобрачная в телогрее, да оба в шапках горлатных». Не снимали шапки и поезжане. Интересно, что в некоторых случаях на Русском Севере, где для предохранения жениха и невесты приглашался колдун, он тоже постоянно находился в шапке, даже сидя в красном углу.

Поскольку иконы  находились в каждом доме, то вошедший «тотчас обнажает голову и оглядывается кругом, ища, где образ. Увидев его, он трижды осеняет себя крестным знамением и, наклоняя голову, говорит: „Господи, помилуй". Затем он приветствует хозяина». Таким образом, снятием шапки оказывается почет сначала Богу (его образу), а затем хозяину дома. П. Флоренский, ссылаясь на слова Иоанна Дамаскина, писал: «. . .мы снимаем шапку пред проходящим знакомым и должны снимать ее, ибо этим выражаем мы религиозное почитание образу Божию, который в человеке: человек — та же икона Господа своего».

Таким образом, и в становлении современных  правил, относящихся к головным уборам, существенную роль сыграл образ высшей персоны (Бог, царь и их сниженные  «заместители»), почтение перед которой  выражалось снятием шапки.

5.Трапеза и застольный этикет

Трапеза является центральным эпизодом не только ритуала приема гостя, но и множества других ритуалов и праздников. Совместное принятие пиши, помимо утилитарной, имеет целый ряд иных функций; оно скрепляет социальные связи, представляя собой «магический консолидирующий акт», «в высшей степени актуальную», «богоугодную» форму социальной связи. Как и в случае с гостеприимством, мы постараемся рассмотреть трапезу как целостное образование, выявить ее семантику и наиболее общие принципы организации.

По поверьям, известным у самых разных народов, в домашнем огне обитают духи предков, наблюдая за поведением членов семьи. В огонь бросали кусочки пищи, отливали часть питья — так  осуществлялось ритуальное кормление самого огня или живущих в нем духов. Первоначально оно было ежедневным и сопровождало любую трапезу, позднее специализировалось и закрепилось исключительно за поминальными обрядами. У русских, украинцев и белорусов ритуальные функции очага как бы перераспределились между печью и столом, причем печь притянула к себе в основном поверья и обрядовые действия, имеющие языческие корни, а стол — верования христианского характера. Само противопоставление «печь — красный угол явилось своего рода воплощением русского двоеверия в структуре жилища»

5.1.Рассаживание во время еды.

Размещение во время трапезы во многих культурах  связано с членением внутреннего  пространства жилища на части, наделенные различным символическим значением: более почетную и менее почетную, мужскую и жен скую, правую и левую. При этом наиболее престижным у многих народов считалось место напротив входа (в тюркских языках оно обозначалось словом «тёр»). Например,у южных алтайцев «хозяин сидел почти напротив входа в юрту в переднем углу (тёр), на границе мужской и женской стороны, у „изголовья" огня . . . лицом к двери. Справа от него, на мужской стороне, рассаживались мужчины, слева, на женской стороне, — женщины. Хозяйка юрты сидела в переднем почетном углу, тоже у „изголовья" огня, рядом с хозяином, возглавляя женскую часть собравшихся. Присутствующие рассаживались на земляном полу юрты на подстилках . . . образуя круг. Мужчины сидели, поджав под себя обе ноги, а женщины — только одну ногу, вторую поставив . . . Как мужчины, так и женщины рассаживались строго по рангу. Наиболее почетные лица и почтенные старики и старухи сидели ближе к хозяину и хозяйке, а менее почетные и молодежь — ближе к двери, замыкая круг».

У восточных  славян наиболее почетным считалось  место во главе стола, в красном  углу под иконами. Там обычно сидел  мужчина, глава семьи. «Если в  семье нет отца, его место занимает старший женатый сын, если же он еще  не женат, то главенство принадлежит матери». Женщины, как правило пожилые, могли занимать почетные места за столом и во время определенных обрядов: кума на крестинах, крестная мать одного из молодых на свадьбе. Следили, чтобы хозяин сидел не в самом углу под иконами, а немного отодвинувшись, как бы оставляя место для Бога.

По-видимому, изначально красный угол вообще предназначался исключительно для мужчин, а женщины  стали допускаться туда сравнительно поздно. До сих пор можно услышать объяснение, что женщины не садятся  в красном углу, так как они  «нечистые», т. е. у них бывает менструация.

По сторонам от хозяина садились старшие мужчины, за ними — младшие, на самом нижнем конце стола — женщины; те из них, кому не хватало места за столом, ели «в посудах» на лавке или возле  печи. «Женщин потчуют и приветствуют всегда после мужчин; от лучших кушаний, которые готовятся в меньшем  количестве, им достаются одни остатки после мужчин, и они ими довольствуются, не вменяя себе этого в обиду». Известен и другой способ рассаживания: с одной стороны — по старшинству мужчины, с другой, напротив них, — женщины.

В XVI — XVII вв. в  русских городах женщины подавали кушанья на стол, а сами ели позднее. По существу на Руси существовало такое же разделение дома на мужскую и женскую половины, какое характерно для Востока. По сообщению П. Петрея (1610-е годы), «женам не дозволяют мужья и обедать с собой: сами обедают или одни, или с гостями, а жены их особенно в своих покоях, с горничными, и никто из мужчин не может входить туда, кроме мальчиков, назначенных для их прислуги», В конце XVII в. такие порядки еще соблюдались в знатных семьях.

Эти восточные  черты поведения в столицах подверглись  существенным изменениям под влиянием петровских преобразований, но еще  долго сохранялись в провинции, а в деревенской жизни дают себя знать и до сих пор.  

5.2.Трапеза  как общение и  ритуал

Застолье представляет собой своеобразную паузу в те чение обыденной жизни. Молчание или приличные разговоры за столом воспринимались именно как признак  благочестивого, набожного поведения. «Когда я ем, я глух и нем» —  в переводе на язык традиционных представлений  это означает, что во время еды  человек как бы умирает для  этого мира. Характерно, что статичность  и безмолвие — признаки не только застолья, но и мира мертвых.

В традиционном быту за еду благодарили Бога, а  не хозяйку, как это принято ныне. Если же гость обращает слова благодарности  хозяевам, то те как бы переадресуют его к божественному подателю пищи. Типичный диалог: «Спасыби за хлиб, за силь, за кашу и за милость вашу!». — «Ни за що! Богу дякуйте! Спасыби  и вам за ласку». 75 По словам одной  пожилой женщины, «сталом заведуе  сам Господь». После еды нужно  говорить: «Благодару Госпаду Богу / За хлеб и за соль, / За тваю миластыньку, / Што ты мне послал на стол». 76

В конечном счете  трапеза предстает как своеобразный обмен с Богом: за пищу, которая  исходит от Господа, сотрапезники воздают  ему благодарность и выражают свое почтение. Хозяин дома, занимающий место во главе стола,под иконами, распоряжается застольем как  бы от имени Бога, который «незримо наблюдает за поведением трапезующих и отношением к дарам».

Близким присутствием нечистой силы объясняются многие правила  народного застольного этикета. Нельзя стучать ложками, от этого «лукавый радуется»  и скликаются на обед «злыдни» (антропоморфные существа, воплощающие собой бедность и несчастье, или сами бедность и несчастье как абстрактные понятия). Запрет стучать по столу ложками, ножом или пальцами широко распространен у народов Европы со сходными мотивировками: это якобы привлекает ведьм, дьявола или нужду. Сохранился он, хотя и утратив мотивировку, и поныне.

Современный хороший  тон не позволяет оставлять ложку  так, чтобы она опиралась ручкой на стол, а другим концом на тарелку. Это правило известно и в народном этикете, причем с выразительной  мотивировкой: положке, как по мосту, в миску может проникнуть нечистая сила. На Украине «не кладут ложкы  так, щоб держално лежало на столи, а  другый кинець на пругу мыскы, щоб  злыдни не лазылы в мыску». Та же трапеза, которая пред ставлялась ее участникам чуть ли не жертвоприношением и общением с Богом, могла восприниматься иностранцами диаметрально противоположным образом. В первую очередь им бросались в глаза специфические черты сервировки и поведения участников застолья.

Следует отметить, что и в Европе сервировка стола  сравнительно недавно приобрела  современный облик. Употребление ложек  и обыкновение подавать ножи стало  всеобщим только в XVI в. До появления  индивидуальных тарелок брали пальцами куски с общего блюда, довольствуясь  деревянной дощечкой или ломтем хлеба, на который клали свою порцию мяса. Индивидуальная вилка получила распространение тоже не ранее XVI — XVII вв., причем ее употребление осуждалось церковными проповедниками как «дьявольская роскошь: разве Господь даровал бы нам пальцы, ежели бы желал, чтобы мы пользовались сим орудием».