Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Цветные революции

МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТРАНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА «Дипломатии и международных отношений»

Тема реферата:

«Цветные революции»

Выполнила: Сядай Т.

Студентка 501 гр.

Москва, 2012

План

Феномен «Цветные революции»
«Цветные революции» на постсоветском пространстве
«Цветные революции на Ближнем Востоке и в Северной Африке»

Введение

Цветными революциями принято называть ненасильственное свержение власти.
В результате цветных революций произошла смена политических режимов в ряде постсоциалистических стран (на территории бывшего СССР и Восточной Европы) и стран арабского мира.
В настоящее время отсутствует консенсус по вопросу о том, какое именно событие можно считать цветной революцией. Практически все исследователи единодушны в том, что Революция роз в Грузии и Оранжевая революция на Украине были цветными революциями. Многие исследователи вопроса относят Бульдозерную революцию в Югославии к числу цветных революций. Ряд исследователей идут ещё дальше и возводят понятие цветной революции к португальской революции 1974 года.
Распространена точка зрения, что Тюльпановая революция в Киргизии тоже была цветной революцией, хотя она поддерживается не всеми. Так, американский эксперт по вопросам продвижения демократии в бывшем СССР, нынешний посол США в России — Майкл Макфаул — считает, что произошедшее в Киргизии нельзя назвать цветной революцией.
Цель данной работа – изучить феномен «Цветные революции» и рассмотреть основные тенденции этого процесса.

Задачи:

Рассмотреть понятие «Цветные революции».
Проанализировать влияние данного процесса в постсоциалистических странах и странах арабского мира.

Глава 1. Феномен «Цветные революции»

Цветные революции — собирательное понятие, применяемое для обозначения так называемых «ненасильственных революций», а также некоторых широко известных массовых ненасильственных акций протеста
По результатам преобразований в европейских странах государственного социализма в период после 1989 года страны Восточной Европы образовали несколько четко очерченных блоков: новые члены Европейского Союза; страны, стремящиеся к членству в ЕС (Украина, Молдова, Грузия и Армения), и группа относительно слабо реформировавшихся стран (Россия, Беларусь, Киргизия, Узбекистан, Азербайджан и Казахстан). Во многих из последней группы стран позднее произошли “цветные” революции: Сербия (2000), Беларусь (2001 и 2006), Грузия (2003), Украина (2004),Киргизия (2005). Символом этих народных протестов стал цвет (в Украине оранжевый), по которому можно было определить их сторонников и характер движения, хотя революцию в Сербии называют “бульдозерной”. В 2005 году схожие события были инициированы в других странах со схожей экономической и политической траекторией (Россия, Узбекистан и Казах-стан), однако либо закончились, так и не начавшись, либо были успешноподавлены. Более того, этот феномен не ограничивается лишь бывшими социалистическими странами — в 2005 году свою “кедровую” революцию пережил Ливан, а наступление демократии в Ираке после выборов 2005 года Джордж Буш окрестил “Пурпурной” революцией.
Эти процессы связывались с предыдущей волной “переходов от автократического режима”. Началом этого движения считается “Революция гвоздик” в Португалии (апрель 1974-го), а пик совпал с падением коммунистических режимов в 1989 году.
Однако португальская “революция” была скорее военным переворотом, когда солдаты, дабы выразить солидарность с народом, вставляли гвоздики в дула своих ружей и танковых орудий. Я намерен показать, что эта схожесть с переворотом прослеживается и в последующих цветных революциях.
Схожесть всех процессов, нареченных публикой “цветными революциями”, заключается в предложении социально-политических преобразований, целью которых было внедрение “демократии снизу”. Различные по содержанию, они, тем не менее, имели общую стратегию: массовые протестыпроисходили в рамках конституции, призванной расширить формы участия народа в функционировании режима; они легитимировались как движение за “большую демократию”; все они имели целью смещение действующих политических лидеров; в центре внимания протестующих каждый раз находились предполагаемые фальсификации процедуры выборов; основную массу участников митингов составляла молодежь, в частности студенты. Элементом новизны по сравнению с традиционными политическими демонстрациями была “оркестровка” событий при помощи современных информационных технологий — мобильных телефонов, Интернета — и поддержка местных и зарубежных СМИ. Уже начавшиеся демонстрации в поддержку якобы борца за демократию сопровождались в той или иной мере массовыми культурными мероприятиями — рок- и поп-концертами, помогавшими мобилизовать, сплотить и развлечь многочисленную аудиторию.
Раскрутка и организация этих массовых манифестаций требовали значительных ресурсов: пропагандисты, музыканты, артисты и даже организаторы и участники получали зарплату и питание в течение всего процесса.
Эти протесты были легитимны с точки зрения демократии, но привели ли они к “демократизации” — это вопрос отдельный. Еще один спорный момент заключается в том, чем именно является этот тип политических событий — “народной революцией” или формой государственного переворота.Таким образом, на рубеже XXI века возник политический феномен, обозначаемый метафорой «цветные революции», представляющий собой совокупность политических событий, свидетельствующих о глубоком кризисе самой концепции демократии, об очевидном распаде ее классических интерпретаций. «Цветная революция» как политический феномен является комплексной политической технологией и метафорой государственного переворота, в котором решающим фактором становится финансирование, планирование и организация «цветочного путча», духовно-идеологической агрессии и гуманитарной интервенции извне, разворачиваемых при помощи информационно-коммуникативных технологий, под видом народно-освободительного движения или демократизации, для разрушения государства и установления наднационального латентного внешнего управления. Причинами «цветных революций» являются: утрата контроля действующей администрацией над политическими переходными процессами и вмешательство иностранных участников в конституционные процессы внутри стран. Этот политический феномен по своей сути является частным случаем информационного противоборства и проявления процесса геополитического передела мира.

Глава 2. «Цветные революции» на постсоветском пространстве

Классическими цветными революциями считаются организованные оппозицией массовые выступления на площадях и улицах городов на постсоветском пространстве — оранжевая революция на Украине (2004 год), революция роз в Грузии (2003), тюльпановая революция в Киргизии (2005), Распространены оценки как цветных революций массовых беспорядков в Белоруссии (2006), Армении (2008), Молдавии (2009) и Киргизии (2010).

Эксперты отмечают, что цветные революции становятся успешными только в странах, где слабая политическая власть сочетается со свободой слова, оппозиция располагает значимой поддержкой снизу (как правило, в каком-либо регионе страны), а на момент революции активно проявляют себя оппозиционные организации молодёжи (украинская «Пора», грузинская «Кмара», киргизская «Кел-Кел» и др.). Главным отличительным признаком цветных революций и их сторонники, и их противники признают наличие единого сценария развития событий, а именно:

Все цветные революции на постсоветском пространстве происходят после выборов — проигравшая сторона объявляет результаты фальсифицированными.
Революционные действия выражаются в массовых митингах, забастовках и демонстрациях против результатов выборов.
Оппозиция возглавляется силами и лидерами, ранее уже входившими в состав властных структур, но отстранёнными от власти.
В качестве комментатора и активного участника событий действует внешний арбитр, вердикт которого де-факто отменяет легитимность внутренних процедур. Это ОБСЕ, ПАСЕ, Евросоюз и др. В частности, внешний арбитр признаёт фальсификации и таким способом проталкивается установка на то, что оппозиция действует не вопреки законам, а следует «демократическим ценностям».
Власть захватывается силовым путём, но подчёркивается бескровный характер захвата. Не все революции оказываются в итоге бескровными: погромами и жертвами сопровождались, например, беспорядки в Киргизии и Молдавии.
Последствия цветной революции сводятся к смене геополитической ориентации соответствующей страны в пользу той внешней силы, которая её финансировала и легитимизировала.

«Революция роз» в Грузии (2 ноября 2003 — 4 января 2004 года) произошла из-за массового недовольства политикой президента страны Эдуарда Шеварднадзе. Оно было связано с тяжёлым экономическим положением, коррупцией и межнациональными проблемами. Ситуация обострилась в ходе парламентских выборов 2 ноября. Официально на них победил проправительственный блок «За новую Грузию», в то время как результаты экзит-поллов указали на победу «Национального единства», лидером которого был Михаил Саакашвили.

Оппозиция в лице Михаила Саакашвили, Нино Бурджанадзе и Зураба Жвания требовала отменить результаты выборов, но переговоры с президентом Эдуардом Шеварднадзе результата не принесли. 12 ноября начался сбор подписей за отставку Шеварднадзе. Сам президент заявил о том, что примет отставку только конституционным путём. 20 ноября были опубликованы официальные результаты выборов, а уже 22 ноября прошли многотысячные митинги и акции протеста.

Нино Бурджанадзе была объявлена и. о. президента Грузии. 23 ноября Эдуард Шеварднадзе под давлением оппозиции подписал указ о своей отставке.^[13]В январе 2004 года состоялись выборы нового президента, которым стал Михаил Саакашвили, набравший более 96 % голосов.

Причинами «оранжевой революции» на Украине (22 ноября — 26 декабря 2004 года) стали дискуссии вокруг вступления страны в НАТО и Евросоюз и перехода к парламентарной демократии, борьба за свободу СМИ и честные выборы.^[5]Толчком к этой революции также послужили президентские выборы, первый тур которых состоялся 31 октября 2004 года. Кандидаты Виктор Янукович и Виктор Ющенко набрали в нём примерно равное, но недостаточное для победы количество голосов — по 39 %.

21 ноября состоялся второй тур выборов. По данным экзит-поллов, явным преимуществом в нём пользовался Виктор Ющенко — около 58 % голосов против 39 % у Януковича.^[13]22 ноября были оглашены первые итоги выборов, согласно которым лидером становился Янукович.

Оппозиционеры Виктор Ющенко и Юлия Тимошенко инициировали рассмотрение в Верховной Раде вопроса о недоверии ЦИК, в Киеве и других городах страны прошли митинги в защиту и того, и другого кандидата.^[13]23 ноября парламент не смог собрать кворума для принятия какого-либо решения, и Ющенко провозгласил себя президентом. 24 ноября ЦИК опубликовал официальные итоги выборов: 49,46 % голосов у Януковича и 46,61 % — у Ющенко.

В результате действий оппозиции и массовых забастовок 27 ноября итоги второго тура выборов были признаны недействительными, на 26 декабря назначены повторные выборы («третий тур»). 10 января 2005 года победителем был объявлен Виктор Ющенко, набравший 51,99 % голосов.

По данным опросов, в «оранжевой революции» приняли участие 18 % жителей страны, но поддержала её почти половина граждан.

Режим Бакиева оказался ещё более коррумпированным и авторитарным, чем правление Акаева, и в 2010 году привёл к народным волнениям, получившим название «революции жёлтых тюльпанов» (апрель — июнь 2010 года). Поводом к ней, впервые в истории цветных революций, послужили не выборы, а процесс социально-политических трансформаций в государстве и сильнейшая коррупция.

5 апреля 2010 года были арестованы лидеры оппозиции, но уже через два дня оппозиционеры, во главе с известным в прошлом дипломатом Розой Отунбаевой, сформировали «Временное народное правительство». Парламент и Центризбирком были распущены, президент Бакиев скрылся.^[25]7—8 апреля в Бишкеке и регионах прошли волнения, в ходе которых пострадали более 1,5 тыс. и погибли более 80 человек. 15 апреля Бакиев, «нашедшийся» под защитой президента Александра Лукашенко в Белоруссии, официально подал в отставку.

Всплеск волнений последовал 11—15 июня погромами киргизских узбеков в Ошской и Джелалабадской областях. Россия в военной помощи Киргизии отказала. В результате столкновений пострадали около 1,5 тыс. человек, 294 погибли, 75 тыс. массово пересекли границу Узбекистана, до 150 тыс. скопились на киргизской-узбекской границе. Эксперты назвали причиной волнений попытку реванша сто стороны бывшего президента Бакиева, а не межэтническую ненависть киргизов и узбеков, как многим наблюдателям показалось вначале.
28 июня 2010 года в Киргизии прошёл референдум о принятии новой конституции, главное новшество которой заключалось в смене формы правления: вместо президентского Киргизия решила стать парламентским государством. Это смутило политиков.

Однако население Киргизии поддержало «парламентскую» идею — более 70 % граждан страны приняли участие в референдуме (иностранные наблюдатели отметили недостатки в ходе организации, голосования и подсчёта голосов), из них более 90 % высказались «за». Президентом переходного периода и главой Временного правительства до 2012 года стала Роза Отунбаева. Выборы в парламент назначили на 10 октября 2010 года.

В конце июля 2010 года в крупнейших городах страны состоялись митинги протеста против идеи введения в южные области полицейского контингента ОБСЕ — граждане, писала «Лента.ру», воспротивились началу реализации «косовского сценария» размежевания Киргизии.

10 октября 2010 года состоялись парламентские выборы. Больше всего голосов набрали оппозиционная партия «Ата-Журт» и правящие социал-демократы. Кроме них, в парламент прошли партия власти «Ата-Мекен» и оппозиционные «Ар-Намыс» и «Республика».

В октябре 2011 года на выборах президента страны, с участием вначале 20, а затем 16 кандидатов, победил считающийся пророссийским действующий премьер правительства Алмазбек Атамбаев (62 % голосов). Инаугурация состоялась 1 декабря 2011 года.

Роза Отумбаева, оставив пост временного президента, заявила, что займётся общественной деятельностью. 2 декабря 2011 года президент Атамбаев предоставил ей пожизненные социальные привилегии. В 2012 году Роза Отумбаева стала членом Мадридского клуба (крупнейший в мире форум экс-президентов и экс-премьер-министров), была признана одной из 150 самых влиятельных женщин мира 2011 года, вошла в правление Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества СНГ.

Подготовка революции в Белоруссии началась задолго до президентских выборов 2006 года. Название этой революции — «васильковая», или «джинсовая» — также было придумано заранее. 19 марта 2006 года состоялись президентские выборы, на которых действующий президент Александр Лукашенко был избран на третий срок. За него проголосовали 82,6 % избирателей.

Проигравшая оппозиция, возглавляемая экс-кандидатами в президенты Александром Милинкевичем и Александром Козулиным, организовала относительно массовые (от трёхсот до нескольких тысяч человек) митинги и акции протеста, а на Октябрьской площади в Минске появился палаточный городок.

Требования проигравших кандидатов признать результаты выборов недействительными были отклонены ЦИК. 24 марта милиция арестовала участников акции, демонтировала палатки. Попытка революции не удалась.

Ещё за три года до массовых беспорядков в Ереване СМИ констатировали, что в Армении намечена «революция подснежников». 19 февраля 2008 года в стране состоялись президентские выборы, победу на которых одержал Серж Саркисян.^[56]Экс-президент Армении Левон Тер-Петросян, другой кандидат на этих выборах, не смирился с поражением и организовал акции протеста, которые начались 20 февраля 2008 года.

1—2 марта произошли погромы и столкновения митингующих с полицией, в результате которых 10 человек погибли, 265 пострадали. В интервью «Российской газете» Серж Саркисян охарактеризовал произошедшее как попытку цветной революции. Участники беспорядков, в их числе оппозиционные политики, были арестованы, пятеро из них позже осуждены на один и три года лишения свободы.

Молдавия стояла на пороге цветной революции накануне выборов 2005 года. Однако основные события («революция кирпичей», или «кафельная революция») развернулись в апреле 2009-го. 5 апреля стали известны итоги местных парламентских выборов, на которых более 50 % голосов получила коммунистическая партия.

С 6 апреля в Кишинёве начались демонстрации, в которых приняли участие более 10 тыс. человек. 7 апреля произошёл штурм здания парламента и президентского дворца. Митингующие потребовали отставки президента Владимира Воронина и запрета возглавляемой им компартии. В ходе массовых погромов один человек погиб.

Экс-президент Молдавии был уверен, что беспорядки в Кишинёве происходят по сценарию цветной революциии к их организации имеют отношение внешние силы — в частности, румынские спецслужбы и лидеры радикальных молодёжных группировок.

Основной причиной неудачи «революционеров» в Кишинёве аналитики назвали отсутствие сильного оппозиционного лидера. Однако президент и правящая партия в итоге согласились на проведение новых парламентских выборов в июле 2009 года. Молдавские коммунисты их проиграли.

«Снежной революцией», или «мятежом хипстеров», назвала протестные выступления в России осени 2011 — весны 2012 года The Financial Times. Её загодя придуманным символом стала «белая ленточка» (по версии «Ленты.ру», «белая лента» была спонтанной идеей, появившейся и поддержанной в Рунете в ночь с 4 на 5 декабря). Причиной протестов послужили подозрения в массовых фальсификациях на думских, а позже и президентских выборах, а также неизбежность сохранения власти правящей партии «Единая Россия» и Владимира Путина в наступавшем политическом цикле. Не согласные с этим вышли на улицы под лозунгом «За честные выборы».

Первое усиление протестных настроений относится к октябрю 2011 года. 24 сентября президент Дмитрий Медведев предложил премьер-министру Владимиру Путину выступить кандидатом на президентских выборах 2012 года, Путин принял предложение и заявил, что пост премьер-министра в случае победы предложит Дмитрию Медведеву. Уже в октябре, по данным социологов, рейтинги обоих политиков упали, а рейтинги оппозиционных партий выросли.

4 декабря 2011 года в выборах в Госдуму участвовали 50,4 % россиян. «Единая Россия» победила с 50,00 % голосов, ближайшие преследователи — КПРФ — набрали 19,54 %. «РБК Daily» писала, что нарушения были, но кампания стала «одной из наиболее прозрачных».

5 декабря оппозиция, заявившая о приписке единороссам 15 % голосов, провела в том числе несанкционированныемитинги с требованием пересмотра результатов выборов. Крупнейшие митинги оппозиции состоялись в Москве на Чистых прудах (5 декабря, численность, по данным МВД, 2 тыс. человек, по данным организаторов — 4 тыс. человек),^[80]на Болотной площади (10 декабря, до 25 тыс./до 150 тыс. человек)^[81]на проспекте Академика Сахарова (24 декабря, 29 тыс./120 тыс. человек). Путин заметил, что протесты носят характер «броуновского движения», то есть не имеют цели. Неодобрительно, в терминах «оранжевая проказа» и «происки американских спецслужб», о митингах высказались КПРФ и ЛДПР.

Ряд западных СМИ по аналогии с «арабской весной» (прокатившейся по арабским странам волной революций и смены власти) назвал митинг на Болотной площади «русской зимой», таким образом, посчитав происходящее началом «оранжевой революции». При этом эксперты призывали не обращать внимания на относительную малочисленность митинга (на каирской площади Тахрир в начале восстания собрался 1 млн человек), уверяя, что для России и такое количество является очень существенным.

Кульминационный митинг — на проспекте Академика Сахарова в Москве — получил, впрочем, иные оценки зарубежных СМИ: он потерял сходство с «арабской весной». Так, журнал New Yorker отметил, что этот «протест был скорее фестивалем классического русского остроумия, чем чем-либо ещё», а газета The Wall Street Journal резюмировала, что «это больше похоже на уличную вечеринку, чем на революцию».

Следующий всплеск митингов произошёл в январе—марте 2012 года. При этом на митинги оппозиции организовывались провластные ответные митинги (прозванные оппозицией «путингами») в поддержку Владимира Путина. Инструментом обеспечения явки митингующих от партии власти стал административный ресурс, от оппозиции — спонтанно созданные и не сумевшие стать единым органом оргкомитеты,^[91]^[92]^[93]а также группы активистов в социальных сетях Интернета.

До выборов президента крупнейшие выступления зимы/весны 2012 года прошли в Москве: 4 февраля на Поклонной горе (за Путина, около 128 тыс./около 50 тыс. человек) и на Болотной площади (оппозиция, 35—36 тыс./до 208 тыс. человек), 27 февраля в центре (акция оппозиции «Большое белое кольцо»). Многочисленные, но гораздо менее многолюдные митинги проходили и в городах по всей остальной России. «Российская газета» отметила небывалую мягкость власти к протестующим, «в очень доброжелательной атмосфере» проводившим «Большое белое кольцо»:

На президентских выборах в первом туре победил Владимир Путин (58,8 % голосов). Сразу прошли митинги: 4—5 марта на Манежной площади (в поддержку Путина, 15 тыс. человек) и на Пушкинской площади (оппозиция, 14 тыс./20 тыс. человек), 10 марта на Новом Арбате (оппозиция, 10 тыс./25 тыс. человек), 24—25 марта в Санкт-Петербурге (оппозиция, менее 1 тыс./до 3 тыс. человек).

Оппозиция пообещала, что многолюдные митинги будут продолжаться. Оппозиционно настроенные митингующие, действительно, собирались в Москве и ряде других российских городов ещё несколько раз, однако с каждым разом численность митингующих становилась всё ниже. Уже в марте 2012 года протестная активность вернулась в своё обычное русло, в котором находилась до начала избирательного цикла, — то есть когда на акции выходят по нескольку сотен человек.

Главный итог периода «снежной революции» — неудача попытки добиться свержения действующей власти, если такая попытка существовала. В пользу «существования» высказался считающийся провластным телеканал НТВ, доказывая, что одним из источников финансирования оппозиционных митингов стали США. Обратное утверждал член одного из московских оргкомитетов оппозиции Борис Немцов: финансирование велось вначале на его личные деньги, а затем на собранные через Интернет средства активистов.

По итогам думской и президентской кампаний СМИ выделили несколько новых особенностей в политическом поведении власти: а) новый тон Путина в оценке мероприятий оппозиции стал менее жёстким, б) власть показала, что ей сложно без образа врага, а протестующие показали, что им необходимы более прозрачные выборы, в) и после выборов имидж Путина продолжает смягчаться, но поиск врага продолжается.

Глава 3 «Цветные революции на Ближнем Востоке и в Северной Африке»

В недавней волне революционных событий, прокатившейся по Северной Африке и успешно демонтировавшей целый набор политических режимов, казавшихся раннее абсолютно стабильными и незыблемыми, обращает на себя внимание ряд особенностей.
Во-первых, все они развивались (а в случае с Ливией – продолжают развиваться) по одному и тому же сценарию, или «революционному» шаблону, очень похожему на сценарии «цветных революций».
Во-вторых, «революции» в различных государствах Северной Африки вспыхнули практически одновременно, что практически всегда исключает любой элемент случайности и предполагает высокий уровень координации (по времени) из зарубежного «революционного центра», либо – факт проведения тщательно спланированной внешними силами специальной операции.
Несмотря на довольно распространенное мнение в отношении стран Магриба, утверждающее, что эти государства являются своеобразной калькой друг с друга, явное сходство между ними наблюдается только в формах политических режимов и времени пребывания их лидеров у власти. В остальном же (в уровне социальной напряженности, в степени разрешения социальных проблем, в уровне жизни и экономической стабильности) они довольно заметно различаются. Вот почему игра на общих проблемах социально-экономического характера не может стать причиной одновременного взрыва политической ситуации во всех указанных странах. Но ее вполне достаточно для маскировки истинных причин «финиковых революций» и объяснения происходящего (разумеется, в определенном свете) внешним наблюдателям: ООН, европейскому сообществу, оставшейся части арабского мира и др.)
В-третьих, причиной «пожара», погрузившего в политический хаос самую стабильную и «европейскую» страну – Тунис, стал совсем незначительный повод: самосожжение местного жителя. Тем не менее, это сразу послужило сигналом для начала вооруженного мятежа, в считанные дни охватившего всю страну.
Вместе с тем, организация мятежа практически невозможна без тщательной предварительной подготовки, вербовки боевиков и сплочения их в боевые группы, четкой системы координации, материального обеспечения и, самое главное, - аккумулирования в зоне будущего конфликта значительных финансовых средств, предназначенных для подпитки «революционной борьбы». Последние невозможно доставить в зону конфликта мгновенно, и уж тем более, если мятеж уже начался. Без внешней финансовой поддержки ни одна из современных «революций» не имеет ни шанса против законной власти.
В-четвертых, «пламя революции» охватило государства Северной Африки по очереди, строго в определенном порядке, что также наводит на мысли: к примеру, в природе лесной или степной пожар распространяется круговой волной, захватывая все прилегающие территории, если, конечно, его никто специально не направляет в нужную сторону. Здесь же налицо явная избирательность: Тунис-Египет-Ливия-Сирия-Бахрейн-Йемен и т.д. При этом в стороне остались Алжир, Марокко и др. африканские страны, имеющие сходные социальные проблемы и отличающиеся таким же «консерватизмом» политических режимов.
На языке специалистов по психологическим операциям и технологов «цветных революций» это явление называется «контролируемой цепной реакцией» и является обязательным элементом любой современной технологии «цветных революций». В этой технологии любые промежуточные результаты «революционного подъема народных масс» в одной стране становятся инициирующим поводом, запускающим маховик «революции» (или вооруженного мятежа) в последующей стране из заранее намеченного зарубежными «революционерами» (истинными авторами «революции») списка. При этом очередность следования «вспыхивающих» стран в контролируемой цепной реакции строго соблюдается: ведь инициирующий импульс пробуждает не гражданскую позицию общества, подавленную очередным авторитарным режимом, а «домашние заготовки» политтехнологов, готовивших эту «революцию» в течение долгого времени и внедрявших соответствующую идеологию в массовое сознание населения. А для каждой конкретной страны эти «заготовки» - свои.
Выдает в этих процессах технологию не только порядок, в котором вспыхивают страны, но и высокая скорость распространения такой цепной реакции: это возможно только при высокой степени внешней координации происходящих событий. Только в этом случае они в своей массе перестают быть отдельными случайными фрагментами мозаичной картины и приобретают характер сценария, в котором все эпизоды взаимосвязаны в рамках одного плана, имеющего вполне конкретные цели, задачи и последовательность их осуществления.

В-пятых, в «революциях» в Северной Африке и на Ближнем Востоке наблюдается еще один ключевой элемент технологии «цветных революций»: это – механизм обратной связи, обязательно присутствующий в любой специальной операции. Суть его такова: первоначальный сценарий «революции» обкатывается на примере одной страны, затем корректируется (с помощью механизма обратной связи) и в виде очередной итерации запускается в отношении следующей по списку страны. Затем процедура коррекции повторяется снова. При этом соблюдение очередности в применении технологий «революций» к избранным странам обязательно: такой прием позволяет вовремя учитывать и исправлять ошибки в исходном сценарии, оперативно адаптировать его под тонкую специфику региона, которая проявляется, как правило, уже в процессе реализации исходного замысла. В этом – гибкость современных технологий «цветных революций» и, одновременно, их главный демаскирующий признак.
И, наконец, во всех «революциях» в странах Северной Африки настораживает один факт: странное отсутствие обязательного компонента любой революции - революционной идеологии. Между тем, настоящие революционеры – идеалисты: в основе их революционной борьбы лежат либо высокие идеалы (свобода, равенство, братство, справедливость), либо идеи национально-освободительных движений. Между тем, ничего подобного в арабских «революциях» нет и в помине: есть разношерстное протестное движение, которое быстро превращается в «политическую толпу», основная цель которой – свержение действующей законной власти в лице ее конкретных представителей, с одной стороны, и погромы – с другой. При этом «революционная» толпа не выдвигает никакой альтернативной политической программы: народный гнев носит сугубо персонифицированный характер и ничего не имеет против самой политической системы. Цель такой революции сводится к тому, чтобы на основательно «подогретой» волне народного гнева к власти пришли новые лица, которые, возможно, ничем не лучше предыдущих, но обладают романтическим ареалом «революционеров». Обладая этим ареалом, эти люди могут не иметь ни известного прошлого, ни заслуг перед страной, и вообще вынырнуть из политического хаоса в самый последний момент. Для любых мировых лидеров, интересы которых лежат в данном регионе, этот момент является самым лучшим для приведения к власти своих ставленников.
Отсутствие революционной идеологии, как ни странно, выдает в событиях в Северной Африке почерк, характерный для англосаксов и проводимых ими специальных психологических операций. Так, технологии «цветных революций» хорошо известны и обкатаны на примере нескольких десятков стран, в том числе – государств Центральной Азии, имеющих преимущественно мусульманское население. Хорошо известна предпринятая недавно британцами и американцами попытка организации «зеленой революции» в Иране. Однако, в отличие от стран, ориентирующихся на западные либеральные ценности и психологию индивидуализма, шаблонная идеология «цветных революций» не работает в традиционных восточных обществах: на Востоке, где сохранился общинный и родовой уклад жизни, интересы отдельной личности – ничто, а интересы общины – всё.
Человек на Востоке никогда себя не реализует вне общины, к которой принадлежит: оторвавшись от общины, его ждет полное забвение и, в конечном счете, гражданская гибель. Вместе с тем, община дает человеку очень многое, в первую очередь – поддержку и защиту, нередко даже в большей степени, чем это может обеспечить его западному коллеге либеральное государство. В этом плане свобода на Востоке понимается совсем не так, как на Западе: это не личная свобода от каких либо запретов и ограничений, а свобода пользоваться возможностями и ресурсами общины для того, чтобы принести своей общине и в конечном итоге, себе лично, еще большее процветание. В этом пане идеология цветных революций несет прямую угрозу свободе личности, живущей в традиционном восточном обществе, ее родным, близким, семье. Одним словом, западный лозунг «свобода» не находит отклика на Востоке.
Понятие справедливости в традиционных восточных обществах также определяется формулой: справедливо то, что принесет благо общине. Во внутренней политике это выражается в стремлении добиться высоких государственных постов для представителей своего клана, что, кстати, мало чем отличается от внутриполитической борьбы крупнейших семей в США: Кеннеди, Бушей и др. Принцип народного представительства здесь сводится к представительству родовому, клановому либо общинному; традиционный уклад и правила поведения, принятые в общинах, находящихся у власти, распространяются и на всю государственную внутреннюю политику в целом, цементируя ее и придавая устойчивость к любым внешним воздействиям. Западный же лозунг о том, что справедливость должна выражаться в праве каждого управлять страной, вызывает на Востоке искреннее непонимание.
Понятие братства в восточных обществах с преимущественно мусульманским населением уже имеет свое вполне четкое определение, даваемое исламом, и вряд ли нуждается в западной модернизации.
Идеология национально-освободительных движений сегодня в Северной Африке также, по вполне понятным причинам, неприменима.
Таким образом, для любых западных политтехнологов, намерившихся сделать страны Магриба площадкой для обкатки своих новых «революционных» технологий, задача выбора подходящей к текущей ситуации в регионе революционной идеологии становится неразрешимой проблемой. В этом случае специалисты специальных операций опускают вопрос идеологии вообще, заменив его набором внешних пиар-клише и положившись на быстрое формирование из массы недовольных «политической толпы», для которой идеология не нужна вовсе, а необходимо лишь указать цель и направление главного таранного удара. Между тем, у настоящих революций, являющихся истинным проявлением воли народа, идеология есть всегда. Все эти признаки указывают на некую искусственность в наблюдаемых сегодня «революциях» в Северной Африке и на Ближнем Востоке, оставляя полагать, что здесь не обошлось без внешнего «дирижера».

Заключение

Для всех стран Центральной и Восточной Европы вне Европейского Союза общим является разочарование в результатах преобразований. “Цветная революция” — один из способов исправить результат преобразований: привести к власти оппозицию коррумпированным правящим элитам наряду с возобновлением усилий по модернизации по западным образцам —больший плюрализм, укрепление рынка и прозападная политическая ориентация. Правящие режимы в Беларуси, Узбекистане и России, наоборот, движутся назад к этатистской модели, предусматривающей ограничения плюрализма и увеличение государственного регулирования.
В своих оценках многие авторы предлагают весьма упрощенную версию событий, воспевая демократические перемены с точки зрения избирательных революций. Им видится натиск снизу, со стороны либералов, стремящихся установить демократию, гражданские права и благосостояние в противовес “антилиберальному” автократическому режиму, погрязшему в коррупции. При этом натиск этот рассматривается как относительно автономный, пускай даже поощряемый локомотивами цветных революций — спонсируемыми Западом организациями гражданского общества.
На самом деле импульс к переменам исходит от контрэлит — либо изнутри правящего политического класса, либо извне, — стремящихся заменить существующие элиты либо присоединиться к ним. Легитимность достигается посредством продвижения демократии. Там, где внутренней смене режима препятствует сама институциональная структура, контрэлиты спонсируют и используют массовое движение и легитимируют процесс как продвижение демократии. Режим слабее всего во время выборов, которые в этом случае становятся очагом политических перемен. Утверждения о якобы сфальсифицированных результатах выборов запускают механизм протестов. Их успех приводит к свержению правящей элиты и смены ее другой.
Последствия, однако, далеки от “революционных” — структура существующих институтов сохраняется, хотя личный состав может меняться. Зачастую “демократической революции” не удается демократизировать избирательную структуру, более того, она может привести к появлению новых форм электоральной дискриминации (как в случае с Казахстаном). Новые элиты действуют в том же ключе, что и их предшественники, хотя порой (как в Сербии, Украине и Грузии) проводят политику с ярко выраженным прозападным уклоном. Успешные “цветные революции”, приводящие к смене элит и изменению политики, могут происходить не только тогда, когда население предрасположено к переменам и мобилизовано на их осуществление, но и когда ему предлагают альтернативные политические программы, в частности движение в сторону присоединения к представляющим Запад организациям в сфере экономики и безопасности. Описанные нами революционные государственные перевороты сопровождаются возвышением различных элитных групп, кланов или семей, стремящихся к перераспределению активов предыдущего режима. “Избирательные революции” — один из способов привести их к власти. В процесс вовлечен и Запад, в чьих интересах поддерживать группы, с которыми, как говорила Маргарет Тэтчер, “мы можем иметь дело”, либо, в геостратегических терминах, привести к власти своих сторонников.
Усилия по продвижению демократии чреваты двумя побочными эффектами. Во-первых, действующие правительства перенимают у оппонентов методы и практику использования информационных технологий, а также учатся на их ошибках. Для укрепления собственной власти над своими народами они создают собственные молодежные/студенческие организации, находят “врагов” со ссылкой на алчные западные интересы и угрозы военной агрессии под эгидой США.
Следствием цветных революционных движений стало сворачивание по-настоящему филантропических и позитивных неконфронтационных форм развития гражданского общества —ограничение деятельности свободной прессы и телевидения, а также подлинно религиозных организаций.