Учение французских материалистов об обществе. 2

Федеральное бюджетное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

ФИЛИАЛ СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА  И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ  ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

КАФЕДРА  

Философии 

РЕФЕРАТ ПО КУРСУ: «ФИЛОСОФИЯ»

НА ТЕМУ: «Учение французских материалистов об обществе».

Выполнила: студентка 2-го курса,

Группы 2503,

дневного отделения,

специальность: юриспруденция

Мельникова Надежда Андреевна

Проверил: доцент,

 кандидат философских наук

Машенцев Алексей Валентинович  

Санкт-Петербург

2011 г 

Оглавление

Введение 3

Глава 1. Возникновение материализма во Франции 5

1. Философская мысль во Франции XVIII века…………………………………………………5
2. Взгляды французских материалистов………………………………………………………….8

Глава 2.Учение об обществе французских материалистов 10

1) Учение об обществе в работах французского материалиста Клода Адриана Гельвеция (1715-1771) 14

2) Философские идеи французского материализма Поля Анри Гольбаха и Денни Дидро 19

3) Учение об обществе в воззрениях Ф. Вольтера и Ж.-Ж. Руссо 24

Заключение 30

Список использованной литературы: 32

Введение

Французский материализм  является высшей формой материалистической мысли XVIII в. Подготовка французской  буржуазной революции, общественное движение и борьба в этом периоде, все это  придало материализму во Франции  действие на политику и участие в  разработке важных вопросов того времени.

Исторически французский материализм XVIII в. был ограничен рамками своего века. По теоретическому содержанию он являлся материализмом механистическим, хотя и был тесно связан с медициной и биологией. Учение о человеке и об обществе, развивавшееся в его идее близко к механицизму XVII в. Много ценного в учении материализма во Франции опознания. Так, Дидро возродил идеи Бэкона о знании как силе и выдвинул правильные положения о роли техники и производства в жизни цивилизованного человечества. Материалисты Франции, однако, до диалектического понимания о процессе познания не дошли. В социальных теориях французского материализма особенно сказывается его ограниченность. Материализм Франции в учениях о природной основе жизни человека крайне последовательный остался таким же непоследовательным в предприятии попыток о выяснении движущих сил процесса истории. О значении среды, формирующей человека, представления материализма, мораль его и убеждения у французских материалистов сочетались с и пониманиями хода идеалистического исторического процесса.

По их мнению, в конечном счете, исторический ход определен  прогрессом умственным, в смысле знания, просвещения (прогресс). Французским материалистам остались неизвестны самого умственного прогресса причины, имеющие свои корни в развитии материального производства. «Просветительская» критика религии, и развитая французскими материалистами, была ограничена отсутствием правильной точки зрения истории мысли на явление духовной жизни общества. Материалисты Франции, бывшие талантливыми и неистощимо остроумными, разоблачителями всех иллюзий мировоззрений религии оказались неспособны рассмотреть исход этих самых иллюзий в общественных отношениях и их материальной основе. В теоретической области главным образом, с их точки зрения, должна была вестись борьба с религией. Они даже и не подозревали, что для полного успеха такой борьбы нужно наличие только окончательное уничтожение общественных отношений и противоречий. Эти отношения само наличие заблуждений в области религии делают возможными. В борьбе против религий и идеализма, в обоснованиях и защите, в дальнейшем развитии материалистической мысли и мировоззрения заключается историческое значении е выдающегося французского материализма  XVIIIв. В трудах представителей такого французского миропонимания это значение приобрело более новую и четкую историческую форму.

Глава 1. Возникновение  материализма во Франции

1)Философская  мысль во Франции XVIII века

Философия во Франции в  XVIII веке имеет характер совершенно своеобразный сравнительно с тем, что представляет философская мысль в других странах Европы в это время. Во Франции в XVIII столетии появляется целый ряд блестящих мыслителей, возбуждавших общее внимание всех образованных людей Европы, дававших тон всему умственному движению века и впервые возведших философию на степень великой общественной силы, могучего двигателя в огромном историческом перевороте. А между тем, если приложить к этим философам принципиальную оценку, нельзя найти в их теориях ни глубины мысли, ни истинной оригинальности. В смысле самостоятельности и научной строгости французская философия XVIII века представляет шаг назад сравнительно с тем, чем она была в той же Франции в XVII веке, когда в ней господствовала картезианская школа.

Авторитет французских философов  в эту эпоху объясняется именно отсутствием научной формы в  их воззрениях. Философские теории французов были проще, грубее, а потому и более доступны для большинства, нежели выводы таких глубоких умов, как Лейбниц и Кант. Но этим одним, влияние французских философов, конечно, не объясняется. Его главный  источник в общем направлении  французской философии XVIII столетия и, прежде всего, в ее связи с общественной жизнью, с такими умственными движениями, которые в более или менее резких формах происходят на протяжении всей Европы. Французская философия XVIII века есть философия популярная не только в смысле доступного и легкого изложения ее идей, но и в смысле определенного ответа именно на те вопросы, которые волновали умы всех и каждого. Во Франции происходит глубокая реакция против тех лицемерных и деспотических проявлений религиозной нетерпимости, которые запятнали предшествующую эпоху и которые сделали католическую церковь с ее могущественным влиянием, ненавистным в глазах людей нового направления. Ненависть к притязательному духовенству, к безнравственным теориям иезуитов, имевших к церковной жизни огромное влияние, соединилась с религиозным индифферентизмом и с открытою проповедью рационализма в вопросах веры. Свойственное XVIII веку различие религий естественной (религии разума), с одной стороны, и религии положительной, с другой, получило во Франции односторонний характер отрицания всего положительного, всего исторического в религиозных идеях. «Католическая религия вместе  с  католической  церковью  преследующая  инакомыслящих, стала для Вольтера символом господства невежественных предрассудков. Во Франции церковь, во-первых олицетворяла собой могущество старого века; она, во-вторых укрепляла авторитарное мышление, препятствовавшее развитию здравомыслия. Она, наконец, в конкретных условиях Франции была реальной репрессивной силой. Иезуиты господствовали во Франции: они проникли повсюду — в правительственные круги и покои короля; они ведали назначением министров, постановкой театральных спектаклей, организацией обучения и т.д.»¹ В политических воззрениях общества совершался подобный же процесс. Внешние поражения и внутреннее разорение последних лет властвования Людовика XIV, распущенность регентства, и безнравственный деспотизм Людовика XV пошатнули привычный авторитет королевской власти. Тогдашнее правительство во Франции соединяло в себе такие свойства, которые верным путем вели его к погибели. В нем слабость, беспринципность, полное презрение к народным нуждам и общим государственным интересам шли об руку с самым бесцеремонным и циническим произволом, ничем не оправдываемым и всем угрожающим. Правительства во Франции не уважали, его не боялись, но в то же время им нельзя было тяготиться. «Абсолютная   же,   неограниченная   королевская   власть, столь необходимая в предшествующий период укрепления

национальных государств, со всем присущим ей арсеналом дворянства, духовенства, привилегий и авторитарного  мышления начинает обнаруживать непригодность  к управлению государством и улучшению  национального благосостояния.»² Семена будущей революции зрели во всех умах. Политическое недовольство выразилось в страстном искании идеальных политических форм и в попытках отвлеченно построить абсолютное государство, в котором были бы удовлетворены требования разума, все естественные права человека, - учреждения которого одинаково были бы хороши для всех народов и при всех исторических обстоятельствах.

2) Взгляды французских  материалистов

Общественным состоянием Франции в XVIII веке определяется направление философии, которая более чем где-нибудь, носит характер публицистический, т.е. является прямою и непосредственной выразительницей убеждений, которые бродили во всех умах. Она была антирелигиозна и в частности враждебно настроена против христианства, она была запечатлена политическим радикализмом и отличается склонностью к отвлеченным, ото всяких традиций совершенно независимым, теориям в области права, нравственности и государственного устройства; наконец, она лишена истинной оригинальности и истинного умозрительного творчества, потому что ее представители гораздо более увлечены вопросами дня, нежели действительными интересами отвлеченной мысли, понятыми во всей их широте серьезности. Она уже в это время получила эклектическое направление, которое с этих пор надолго составило отличительную особенность французских философов. Мыслители XVIII века во Франции начала своих систем не создавали сами, они брали их или у своих предшественников или у своих современников других странах. Но они облекали их в новые формы, сообразно с новыми вкусами, они давали им то резкое, до конца последовательное выражение, которое в глазах большинства всегда производит наибольший эффект. Понятно, какое миросозерцание должно было распространиться во Франции в это время: оно было предопределено и нравственным настроением французского общества, его отречением от католицизма и христианства, его пренебрежением к прошлой истории человечества. Это был натурализм, уже утвердившийся в европейской науке, все более одолевавший противоположные ему направления и в философии. Натурализм во Франции принял двоякую форму: 1) Деизма; этим именем обозначается миросозерцание, не отрицающее Бога, но признающее Его сверх мирным существом, создавшим однажды навсегда вселенную и совершенно предоставившим ее собственному течению по законам природы физической и моральной. Деизмом французские философы воспользовались главным образом для разрушения положительных религиозных верований: в деистических представлениях о Боге и о разумности мирового хода они надеялись найти замену религиозной веры. 2) другою формою, в которую облекся натурализм в это время, был материализм, который не признавал уже никакого Бога и никаких идеальных двигателей бытия.

Глава 2.Учение об обществе французских материалистов

Внесенная во Францию Вольтером, философия Локка и Ньютона  встречается здесь с интересом  к различным вопросам. Избранные  умы нации были поглощены открытой борьбою против католицизма иезуитов. Бог Евангелия есть «Бог сильный», но он также и «Бог совершенный» и «Бог верный» и «Бог правдивый». Бог Тертуллиана, иезуитов есть лишь Всемогущий, от произвола которого единственно зависит, что добро  есть добро, зло – зло. Бог иезуитов может лгать, потому что он выше морального закона; он может быть несправедливым, неверным, если того пожелает, так как  его воля устанавливает и справедливость, и истину, и добро: он волен захотеть, чтобы несправедливость была справедливостью, а справедливость – грехом. Против этого-то, отрешенного от нравственности Бога, коренным образом отличающегося  от совершенного евангельского Бога, восемнадцатый век объявляет  непримиримую вражду. По поводу его  именно Монтескье пишет известные  слова: сам Бог имеет законы. Вольтер, Руссо, свободные мыслители, энциклопедисты, расходясь между собой во многих вопросах, все согласны в общей  борьбе против произвола: произвола  в управлении миром, затем – так  как существует солидарность между  религиозными и политическими идеями – произвола в управлении государством. Несмотря на всех их разногласия, есть идеал, который все они с одинаковым увлечением преследуют: законность вместо произвола, самодурства, фаворитизма.

К несчастью для Франции  те, кто боролись против иезуитизма, были частью его же учениками. Поклоняясь более легальности и гораздо  менее моральности. Образование  и изящной общество было глубоко  испорчено. Честность, уважение к добру, поклонение идеалу последовали за жертвами 1685 года в их изгнание. На подобной почве  уже подготовленной заранее атомизмом  Гассенди и механизмом Декарта, эмпиризм не замедлил получить развитие в материалистическом направлении.

В учении об обществе французские  материалисты остаются все еще идеалистами. Их позиция против понимания человечества с идеалистически-теологической стороны. Они доказывают, что прогресс просвещения и человеческий разум являются основной силой человеческой истории. Детерминизм отстаивается в учениях французских материалистов об обществе и государстве, о природе, о человеке и его воспитании. По отношению к обществу человек несет ответственность за все, что он совершает и не может быть освобожден от нее, хоть и является продуктом внешних сил. Общество может наказывать за совершенные преступления, так как они приносят ему вред. А так же наказание преступлений является гарантией предотвращения от совершения их в будущем.

По мнению Ламетри, человек  лишь тем отличается от животного, что  имеет огромное количество потребностей и, следовательно количеством ума  для их удовлетворения. То, что требовало  тело, он называл мерило ума. Организм человека он сравнивал с часовым  механизмом. Ламетри в теории познания сенсуалист: «внешний мир отражается на "мозговом экране". Развитие общества, по Ламетри, определяется деятельностью выдающихся людей и успехами просвещения. Он был сторонником просвещенного абсолютизма».³Его философские мысли оказали огромное влияние на Гольбаха, Дидро, Гельвеция и других материалистов.

На опыте основывалось учение о нравственности. Человек, как  и все иные существа, стремится  к удовольствиям и отвергает  страдания. Он может сравнить все  удовольствия и выбрать наибольшее для себя, а так же способен искать средства для достижения целей. Лежащие  в основе нравственности понятия и правила возможны для каждого. Любой человек не может жить в полном одиночестве, поэтому люди образуют общество, из которого формируются новые отношения и обязанности. Чтобы получить пользу от других, человек должен приносить пользу другим.

Клод Адриан Гельвеций  главной задачей ставил определение  условий, с помощью которых сможет личный и общественный интерес сочетаться.  Связанное нравственными узами, общество является звеном некоторой  большей общности, нежели только индивид  является частью большего целого. Далекими от идеала, по мнению Гольбаха и Гельвеция, являются эти состояния. Этот идеал они видели в естественном состоянии. «В силу общественного договора мы должны делать для других то, что мы желаем, чтобы и они для нас сделали».⁴

Образа правления, полностью  удовлетворившего требования ума, по мнению французских  материалистов, не существует. В просвещении общества видится средство от недостатков реальных форм правления, а не в революции. Нужные для процветания общества, чувства, добродетели, мысли, таланты, может дать мудрое руководство правительства.

Личный интерес или  эгоизм - истинная движущая сила человеческих действий. Когда создается видимость, что люди стремятся к добру  и истине, на самом деле в основе их поступков лежит их собственный  интерес. Приносимая польза может быть единственным критериям нравственности и ума, так как в основе каждого  действия лежит личный интерес. Мерилом  же всех поступков человека можно  считать общественную пользу. Главной  задачей законодательства является принуждение общества поступать  согласно этим критериям и принесение своих чувств жертву.

Руссо ставит выше цивилизации  естественное состояние, Гельвеций  доказывает, что преимущество имеет  воздействие на человека воспитания, государства и культуры: «Только такой характер воспитания обеспечивает последовательное развитие человека в нужном направлении. Сравнение различны форм правления приводит Гельвеция к выводу, что в отличие от абсолютной монархии и аристократического строя только в демократическом правлении власть имеет в виду пользу всего общества, а каждый гражданин служит своей деятельностью общим целям. При таком правлении личный интерес сочетается с общим». ⁵

Наивысшей ступенью философского материалистического мышления является французский материализм. Значение его заключается в его борьбе против религии и идеализма, в защите, обосновании и дальнейшем развитии материалистического миропонимания, которое в трудах представителей этого философского течения приняло новую, более четкую историческую форму.

1) Учение об обществе в работах французского материалиста Клода Адриана Гельвеция (1715-1771)

Гельвеций (1715-1771), утверждал, что стремление к счастью и  есть добродетель, а «предписываемые  ею поступки суть основы для достижения этой цели». Об этом он пишет в своих  произведениях «О человеке, его умственных способностях и его воспитании», «Об уме», и многих других. Основа как справедливость жизни человека и общества добродетель, связана с общей пользой. Утверждение справедливости и искоренение пороков должны лежать в основе правительства и законодательства каждого государства. Совпадение с этикой и служение основе нравственности личности отражаются в политике, направленной на счастье человечества. Стимулу для нравственного совершенствования и закону интереса личности подчиняется духовный мир человека. Личными интересами этот закон не должен быть ограничен. Он регулирует соотношения общественного и личного. «Рассматривая гуманность как «сгусток всех других добродетелей », он к числу последних относит справедливость, правдивость, верность общественному долгу и др. Эти идеи имели прогрессивное значение в условиях назревавшей буржуазно – демократической революции.»⁶

По мнению Гельвеция, к  созданию сообществ, влечет желание  удобства, пользы и удовольствия. Гельвеций  называет частным интересов импульс, дающий толчок, человеку к контакту с другими людьми, общению с ними и сотрудничеству. Его слова, что физическая чувствительность порождает в человеке общительность, которые были приведены выше, в форме частного интереса, в физической чувствительности как ее особой формы действие есть результат общительности. Образуются сообщества и заключаются договора под влиянием непосредственного мотива – частного интереса. Властителем в мире людей, подлинным и настоящим, является частный интерес. В основе каждого человеческого решения и деянии лежит именно он. Сродни закону природы он: «…Она [природа] нам являет предметы; эти предметы находятся в определенных отношениях с нами и между собой; знание этих отношений и составляет то, что называется умом…»⁷

Как своей личной выгоде человек стремится, так и к, другого, человека благу, соответствуя своему интересу. Человек может определить сущность добра, честности, справедливости и  добродетели, исходя из своего интереса. Результатом себялюбия является доброжелательность к другим людям. Если, выражая доброжелательность к людям, они являются для них более полезными, самолюбие повышается. Это можно понять, что от рождения люди ни злы и ни добры, соединяющие их отношения с другими людьми, делают их адекватными по отношению к этим связям. Вместе с довольно резкой и прямой полемикой с Шефстебери, который считал, что человек от природы вместе с себялюбием имеет доброжелательность, Гельвеций высказал эти положения. Это все дает доказательства тому, что Гельвеций, в высказывании своих рассуждений касающихся ролях физической чувствительности и частного интереса, прямо относится к морали.

По Гельвецию, нужно сделать  так, чтобы людская личная выгода соединилась с общей, раз они  стремятся к счастью. Необходимо правильное построение системы воспитания, помимо изменений законов. В том  числе в идеях Руссо воплощены  проблемы воспитания, более половины его книги «О человеке» об этом. Как считал Гельвеций, воспитание есть определяющий фактор в формировании индивида. Д. Дидро это решительно критиковал. «… вся задача совершенного воспитания сводится, во-первых, к тому, чтобы установить, какие идеи и предметы следует вкладывать в память молодых людей в зависимости от различных положений, в которые ставит их судьба, а во-вторых, определить наиболее верные средства, чтобы зажечь в них стремление к славе и к общественному уважению»⁸

Гельвеций пишет: «… умственное неравенство людей зависит от формы правления в их стране, и от более или менее счастливой эпохи, в которую они родились, и от полученного ими воспитания, и от большего или меньшего желания выдвинуться, и, наконец, от степени высоты и плодотворности тех идей, которые они сделали предметом своего изучения. Таким образом, гениальные люди являются продуктом условий, в которых они находились. Поэтому все искусство воспитания состоит в том, чтобы ставить молодых людей в условия, способные развить в них зачатки ума и добродетели»⁹

Материалисты Франции  XVIII века ставили перед собой задачу преодолеть религиозные взгляды как на природу, так и на общество. К общественной жизни Гельвеций попытался применить принцип сенсуализма со стороны материализма. Человек объявляется субъектом социальных отношений. Сам человек, абстрактный, который наделен психологическими и биологическими качествами, исходный в формировании общества, а общественные отношения не определяют сущность человека. Философ утверждает, что общественная жизнь будет подчинена закону интереса, если закону движения подвластен мир физический. «… талант есть общее достояние, а условия, благоприятные для его развития, очень редки…»¹⁰

 Движущим началом общественной  жизни Гельвеций объявляет принцип  эгоизма и себялюбия. «страсти и отвращение к скуке сообщают душе подвижность, отрывают ее от естественного для нее стремления к покою и заставляют ее преодолевать силу инерции, которой она всегда готова подчиниться»¹¹

Проблема общества и личности также является объектом глубоких мыслей Гельвеция, является социологической  проблемой. По Гельвецию, общность предметов  и явлений, способных оказать  влияние на человека, образовывать в нем понятие о приятности или неприятия ощущений и в  соответствии с этим выявлять человеческое сознание, его эстетические вкусы, политические представления, моральные убеждения  и практическое поведение, - есть внешняя  среда. Так как государство вознаграждает  и карает, роль государства, по мнению Гельвеция, является решающей в формировании облика людей. Гельвеций пишет: «…Опыт, – говорил он, – доказывает, что характер и ум народов изменяются вместе с формой их правительства; что разные формы правительства придают одной и той же нации поочередно характер то возвышенный, то низкий, то постоянный, то изменчивый, то мужественный, то робкий»¹²

Природное равенство умственных способностей людей, этот вопрос занимал  значительное место в социологических  размышлениях Гельвеция. «… ум всегда предполагает изобретательность. Изобретательность, более высокая в гении, обнимает и больший кругозор; она предполагает, следовательно, и большее упорство, торжествующее над всеми трудностями, и то дерзновение характера, которое прокладывает новые пути»¹³

 Ум – не дар природы,  а результат воспитания, - заключает  Гельвеций. Он считает, что  в одинаковы условиях правительства,  что при одних и тех же законах, мудрые и справедливые, независимо от того, к какой расе они принадлежат и в каком месте на земле проживают, самые разнообразные люди могут показать одни и те же результаты во всех областях творческой деятельности. «… невозможно требовать выдающихся талантов от людей, которые в силу своего состояния и положения не могут быть одушевляемы сильными страстями»¹⁴

Прогрессивный в целом  характер носило стремление Гельвеция  показать, что от сословной принадлежности не зависит природная одаренность. Но многие современные ученые и философы считают, что его предположения  ошибочны.

2) Философские идеи французского материализма Поля Анри Гольбаха и Денни Дидро

Гольбах утверждал, что вечность материи, изменяющаяся в процессе постепенного развития, порождает многообразие мира реального. Эти идеи описаны в  его основном философском произведении «Система природы, или О законах  мира физического и мира духовного» (1770 год).

По Гольбаху, материю движущуюся представляет собой Вселенная. Способ существования материи есть движение, необходимо вытекающее из ее сущности. Движение он понимал механистически, говоря о единстве и материи, и движения.

Концепцию врожденных идей, развитую картезианцами (от лат. имени  Декарта – Картезиус), в своей  теории познания Гольбах отвергал. Он отстаивал способности человеческого  разума познавать мир и его  законы, таким образом он развивал последовательно материалистический сенсуализм и его основные положения. «Чудеса природы доказывают существование бога лишь нескольким предубежденным людям, которым до того указывали на перст божий во всех явлениях, механизм коих был непонятен для них. В чудесах природы физик, лишенный предрассудков, видит лишь мощь природы, постоянные и разнообразные законы, необходимое действие различных соединений непрерывно меняющейся материи»¹⁵

По мнению Гольбаха, человек  как существо разумное, призван стать  властителем мира и перекроить отношения  между людьми на основании разумном. Права человека этим и обуславливались, такие как свобода в своих  решениях и действиях, равенство  другим и тд. Гражданские и политические свободы Гольбах рассматривал «Чтобы законы были справедливыми, они должны иметь своей неизменной целью общие интересы граждан, то есть обеспечение наибольшему числу членов общества тех преимуществ, ради которых они объединились».¹⁶ Первыми потребностями, вложенные природой в человека, являются пища, жилище, семья и одежда. «Крайне редко приходится видеть, чтобы человек пользовался своим разумом, коим он так гордится; я готов согласиться, что он разумен, что его потребности развивают в нем эту способность, что общество других людей особенно влияет на ее развитие».¹⁷ Одновременно с законами природы существовали еще некоторые специальные законы, которым починялся человек, так как являлся продуктом природы. В XVIII веке материалистам еще не было известно, что социальные законы основываются на социальном характере, а не биологическом. «Ничто в природе не может произойти случайно; все следует определенным законам; эти законы являются лишь необходимой связью определенных следствий с их причинами. Атом материи не по случайности встречает другой атом, эта встреча должна произойти благодаря неизменным законам, по которым каждое существо вынуждено действовать так, как оно действует, и не может действовать иначе в данных условиях».¹⁸ Существовала и укреплялась взаимосвязь людей в обществе, благодаря именно человеческим потребностям, они увидели это, приближаясь к открытию социальной природы человека. Гольбах писал: «Счастье не может быть одним и тем же для всех людей: одни и те же удовольствия не могут действовать одинаково на людей различной организации. Вот несомненная причина разногласий большинства моралистов относительно предметов, в которых, по их мнению, заключается счастье и средства добиться его. Однако счастье, вообще говоря, заключается, по-видимому, в длительном или временном состоянии, на которое мы соглашаемся потому, что находим его сообразным с нашим существом».¹⁹

Гольбах делает вывод, что  рост потребности – процесс бесконечный, который постоянно развивается  в обществе и регулирует человеческое поведение: «Но так как общество представляет собой целое, образованное множеством семейств и индивидов, объединившихся для того, чтобы с большей легкостью удовлетворять свои потребности, доставлять себе желаемые преимущества, обеспечивать друг другу взаимную помощь и особенно возможность спокойно пользоваться благами, которые могут доставить природа и человеческий труд, то ясно, что политика, предназначенная для поддержания общества, должна действовать в интересах последнего, облегчать достижение его целей и устранять все встречающиеся на пути к этому препятствия»²⁰

Любые желания и потребности  человек благоразумный удовлетворить  не стремится. Контролируя их, человек  воздерживается от удовольствия, которое  возможно принести вред. Вслед за Эпикуром Гольбах считает, что для достижения счастья не требуется вовсе бесконечного исполнения всех желаний и безудержной  погони за удовольствиями: «Счастье каждого человека находится в сложной зависимости от его естественной организации и от модифицировавших его обстоятельств, привычек, истинных или ложных идей».²¹ Таким образом, французский философ искал критериев разумных потребностей в их значении для человека и достижением им счастья.

Дидро, в своем учении, исходит, что в формировании человека решающую роль играет общественная среда. «Самый счастливый человек тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей»²²

Он осуждал на этой основе противоестественные и порочные феодальные порядки. Он подвергал критике  привилегированные сословия и королевскую  власть, он выступал против чрезмерного  неравенства в распределении  материальных благ. «Но общественная и политическая свобода имеет совсем иной характер: она не предрассудок, она – благо, потому что она дает простор нормальному развитию естественных потребностей человека»²³ Конституционная монархия с просвещенным государем он считал наилучшей формой правления, а впоследствии он придерживался идеи, что лучшей является республика. Так же он разделял мысль об общественном договоре. Гармоничное сочетание личных и общественных интересов являлось по его мнению идеалом общественных отношений. При этом отстаивал незыблемое право на частную собственность, считая его естественным и неотчуждаемым правом человека. «Заслуги Дидро перед современным романом этим еще не исчерпываются. Он первый между беллетристами начал изображать жизнь обыкновенных людей не в комическом виде, как она изображалась до него, но вполне серьезно, и притом с точки зрения глубокой общественной идеи. Как в драме, так и в романе третье сословие было до него ничем, а после него оно стало всем»²⁴

3) Учение об обществе в воззрениях Ф. Вольтера и Ж.-Ж. Руссо

Вопрос активности субъекта занимает важную роль в философии  Вольтера. Значительно обогатившее  мнение Вольтера философию Нового времени  подчеркивает динамичность и активность поведения субъекта. «Пусть уж как  будет, здесь моя цель – изучить  человека, живущего в обществе; не могу в нем жить, если не существует общество вне нас. Скептики должны мне позволить  начать с того, что существуют тела, во что я твердо верю, ибо в  противном случае я должен был  бы отрицать существование этих господ».²⁵ Из этого тезиса Вольтера ясно вытекает однозначная подчеркнутая общественность человека, как предмет собственно философских убеждений. Так же очевидно отвергается субъективный идеалистический подход к проблематике познания и бытия.

В частности в естественной концепции права Монтескье  определяется интерес Вольтера к общественному человеку, он в своих философских заметках об обществе, свободе и человеке исходит из фактических нужд буржуазии того времени (так же и в трудах других английских мыслителей). Вольтер определяет человека как общественное существо. Эта общественность состоит из того, что живет он среди общества и общественных людей. «Шарль Луи Монтескьё был ненамного старше Вольтера, но в логическом отношении его теория явилась как бы продолжением, «шагом вперед» вольтеровской концепции; если Вольтер боролся за либеральные свободы, то в центре внимания Монтескьё — ценности политические — законы государства.  Он  справедливо считается,  вслед за  Джоном Локком, создателем теории правового государства. Сущность последнего в том, что оно должно строиться на справедливых, направленных ко благу всех и одинаковых для всех граждан законов»²⁶

Равенство людей подчеркнуто  в трудах Вольтера как выражение  одного из основных требований тогдашней  буржуазии. «Совсем не случайно Вольтер надеялся в первую очередь на  усилия  просвещенного  монарха.  Ведь  чтобы  изменить общество, надо изменить тех, кто им управляет, а это сделать легче по отношению к одному человеку (монарху). Он (опять-таки под влиянием уже совершенно просвещенного философа, скажем, Вольтера) создает справедливые законы обеспечивает благо, преобразует хозяйственные структуры действие своих подданных»²⁷ Он понимает это равенство только на политическом уровне, так например равенство всех перед законом или правом. для нормального развития общества и его равновесия имущественное и социальное неравенство он считал нормальным. Это мнение было отлично от других авторов, например Руссо в своем труде «О причинах неравенства» писал о протесте наличия частной собственности и хотел ее уничтожить, а Вольтер высмеял с иронией это требование. «Руссо видит и недостатки естественного состояния (например, природное неравенство), а также то, что, будучи начальным пунктом, оно исчезло в безвозвратной дали, так что   в   дальнейшем   надо   уповать   на   разумное   построение «гражданского состояния» и «правового государства»»²⁸