Учение Платона о идеях, душе, познании, государстве

            ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ 

Филиал  ГОУ ВПО Волго-Вятская  академия государственной  службы

в г. Кирове 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Философия» 

тема  «Учение Платона о идеях, душе, познании, государстве.» 
 
 
 
 

                                                                                  Выполнила: студентка

1 курса специальности «Государственное  и муниципальное управление»,  группа ГМУ-11-СП 

Якубчик Елена Леонидовна

Проверил: Плотникова Е.В.

                                                            Сургут

2010г. 

Содержание:

1.Введение.

2.Жизнь  Платона.

3.Учение  Платона о идеях.

4.Учение  Платона о душе.

5.Учение  Платона о знании и познании.

6. Учение  Платона о государстве.

7.Заключение.

Список  литературы. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Введение.

  Философия начала зарождаться на заре человеческой цивилизации, когда стали усложняться  хозяйственные и гражданские  отношения людей, возникали зачатки  научных знаний, появлялась общественная потребность в изучении общих  принципов бытия и познания, когда  ответов, которые давала мифология, уже не хватало. В Древней Греции философия обрела свою классическую форму. 
Здесь родилось само слово “философия” (по-гречески “любовь к мудрости”). 
Впервые оно встречается у Пифагора, а в качестве названия особой науки его употребляет уже Платон.

  Полисный  характер греческой жизни, роль в  ней народного собрания и публичных  ораторских состязаний объясняет доверие  греков к разуму, теории, а поклонение безличному абсолюту (природе) – постоянный интерес философии к проблемам  физики (от слова “фюсис” – природа), которая в дальнейшем развитии философии  оказывается тесно связанной  с метафизикой (учением о первоосновах бытия). Гражданский характер общественной жизни и роль личностного начала в ней нашли выражение в  этике (практической философии), обосновывающей человеческие добродетели, должную  меру человеческой жизни. 
Созерцательность, рассмотрение проблем мироздания в единстве природы, богов и человека вызвали необходимость обосновать нормы человеческой жизни, положение человека в мире, пути достижения благочестия, справедливости и даже личного счастья.

  В Древней Греции выработались зачатки  материализма и идеализма. 
Диалектика “материи” (потенции, из которой все создается, “реальным прототипом” которой были рабы) и “идеи” (мыслимой картины действительности) пронизывала всю греческую философию, но всегда носила при этом пассивно- созерцательный характер. Греки объясняли бытие в абстрактно-всеобщих категориях, без интереса к построению конкретных, единичных структур.

  Материалистические  идеи развивались под воздействием наблюдения над природой, изучением  математики и астрономии. Они зародились в городах Ионии 
(эта область была ближе всего к востоку), их придерживались Фалес, 
Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит. Философский интерес ионийцев был направлен на человеческое окружение, которое они космизовали.

  Идеализм  развивала Италийская школа –  пифагорейцы и элейцы: Ксенофан, 
Пифагор, Парменид, Зенон. Они обращались к внутреннему миру человека. А в качестве первооснования брали число. Длительный путь самоуглубления увенчался у них обращением к разуму.

  Однако  “материя” и “идеи” поначалу рассматривались  отдельно. Сократ был первым, кто  пришел к их диалектике, применив дискурсивный метод. С Сократа начинается антропологическая  ступень философии – обращение  к человеку. 
Сократ же выдвинул идею, согласно которой достоверное знание может быть достигнуто только с помощью понятия, строго фиксирующего в предмете познания его особенные признаки и черты, в силу которых этот предмет принадлежит некоторому обнимающему его общему роду. Так впервые орудием достоверного познания истины было провозглашено понятие. Но Сократ ограничил приложение открытого им метода областью этики. Он занимался исследованием таких понятий, как “мудрость”, “дружба”, “мужество” и т. п. 

  Платон  расширил сократовский метод определения  понятий, распространив его на всю  область онтологии, космологии, психологии, теории познания, этики, теории воспитания, теории общественно-политического  устройства, законодательства, эстетики и учения о художественном воспитании. 
Философский идеализм, которому Платон следовал, превратился у него – впервые в истории греческой мысли – в философскую систему. Учение Платона стало синтезом досократовского направления философии (пифагорейцы, 
Гераклит, Парменид) и учения Сократа о совершенном разуме. Он во многом восстановил мифопоэтическую картину мира и в то же время противопоставил физическим описаниям онтологические обоснования. Платон впервые пришел к категориальной, ноуменальной (“нус” – по-гречески “ум”) диалектике.

  Свои  основные доктрины Платон вырабатывал  в живом общении с близкими по духу мыслителями и в страстной  борьбе против учений, им отвергавшихся. Он не замыкался в стенах своей  Академии, а был одной из деятельных сил кипевшей вокруг него жизни. История  его философской деятельности пронизана  борьбой, которая принимала порой  драматический характер, а самого философа ставила на грань жизненной  катастрофы.

2. Жизнь Платона.

Сведения о  жизни Платона скудны и противоречивы. Слава сопутствовала ему еще  при жизни, а после смерти его  имя с благодарностью и восторгом  одно поколение передавало другому. Со временем фигура Платона в предании выросла до мифологического масштаба. Античные биографы, как правило, без  отбора приводили сплетни, исторические факты и ходячие мифы, любили пересказывать  сны и чудесные предзнаменования, якобы сопровождавшие Платона от колыбели до могилы.

Так, например, многие почтенные источники утверждают, что Платон, названный при рождении Аристоклом, был потомком древних  аристократических родов, среди  его предков и родственников  называются и мифический афинский царь Кодр, и известный исторический деятель, политический реформатор Солон, и бог  Посейдон, и глава тридцати тиранов  Критий. Наконец, по одной из версий, его божественным отцом был сам  Аполлон, в то время как земной муж его матери лишь усыновил ребенка.

Достоверным же является тот факт, что родился  Платон в богатой семье 
Аристона и Периктионы на острове Эгина, неподалеку от Афин. А Афины в то время (первая половина IV века до н.э.) были блестящим центром греческой культуры. В день рождения будущего философа (21 мая 427 г. до н.э.) греки веселились: на Делосе отмечался день рождения Аполлона.

Как все афинские юноши его сословия, Платон обучался гимнастике, музыке, грамматике, писал  стихи, обожал театр, участвовал в атлетических соревнованиях, в частности, истмийских, готовился стать доблестным гражданином. В последствии свои художественные склонности и дарования 
Платон с успехом поставил на службу философии. Этой науке Платон обучался сначала у Кратила, последователя Гераклита. Однако решающий поворот в его биографии связан с именем Сократа. В двадцать лет Платон стал слушателем сократовских бесед. До конца жизни философ хранил образ учителя в своей памяти и сделал его героем множества произведений.

После казни  Сократа (399 г. до н.э.) Платон покинул  Афины, чтобы вернуться сюда только через двенадцать лет. Его ждали  Египет, Кирена, Южная 
Италия и Сицилия (последовательность, в какой Платон посетил эти страны, указывается различными древними авторами по-разному).

В самом начале путешествия Платон задержался в  близкой к Афинам Мегаре, где главой центра молодых философов и ученых был Евклид (не автор знаменитых “Начал”, а его “однофамилец”). Массу важных впечатлений и сведений Платон вынес из пребывания в Египте, который в то время был для  греков образцом промышленной страны. Сильное впечатление на Платона  произвели система обучения арифметике и фиксированные формы разделения труда, практиковавшиеся в этом государстве. Это оказало влияние на формирование научных и политических воззрений  Платона. Дольше всего Платон пробыл в Гелиополе, центре египетской религии.

В африканской  Кирене философ общался с видным греческим астрономом и сведущим в музыкальной акустике математиком  Феодором, которого Платон сделал потом  героем трех своих диалогов.

Затем Платон побывал  в Южной Италии, так называемой Великой Греции, где большим успехом  в то время пользовалось учение пифагорейцев. Философ специально прибыл сюда, чтобы  ознакомиться с их математическими  исследованиями. Центром деятельности пифагорейцев был Тарент, а крупнейшей умственной силой Тарента был  пифагореец Архит, государственный  деятель, стратег и ученый: математик, физик, механик. Этот человек, успешно  сочетающий политическую и научную  деятельность, произвел глубокое впечатление  на Платона.

Последней остановкой Платона стала Сицилия и ее крупнейший город и культурный центр  – Сиракузы. Политическим строем на Сицилии была тирания – переходная форма от господства старой аристократии к господству рабовладельческого “демоса” (“народа”). Власть в Сиракузах в  то время вот уже 38 лет принадлежала энергичному и властолюбивому тирану Дионисию. При его дворе находилось множество поэтов, музыкантов, живописцев. Тут сильно развилось искусство  мимов, у которых Платон, быть может, учился мастерству индивидуальной характеристики персонажей своих диалогов. Платон пытался увлечь Дионисия идеей просвещенной монархии, но не преуспел в этом деле. 
Тогда философ сблизился с родственником тирана, Дионом, и попытался повлиять на него. За это он был выслан из Сиракуз. По пути в Афины его высадили в Эгине, которая находилась в острой вражде с Афинами. Платон попал в рабство, но его друзья и знакомый по Кирене Анникерид организовали выкуп философа.

В 387 г. до н.э. в  сорокалетнем возрасте – а греки  считали его временем расцвета человека – Платон вернулся в Афины. Он купил  участок рощи, носившей имя древнеаттического  героя Академа, и организовал  тут первую в истории человечества подлинно научную школу – Академию. По приданию, над ее дверями висела надпись: “Необученным геометрии вход воспрещен”. Математика не только преподавалась  в Академии, но и была важным предметом  научных исследований, проводившихся  учеными школы. Школа Платона  стала эпохой в истории античной математики. Отсюда вышли знаменитые математики Теэтет, 
Евдокс и многие другие. В умственной атмосфере Академии вырос и созрел гений величайшего из учеников Платона, Аристотеля, который пробыл здесь двадцать лет.

После основания  Академии Платон совершил еще две  поездки в Сицилию при преемнике  Дионисия I Дионисии II, получившем власть в 367 г. до н.э. 
Инициатором приглашения был Дион, с которым Платон подружился во время своего первого пребывания в Сицилии. Платон принял приглашение в надежде теперь уже через посредство Дионисия Младшего осуществить свой проект идеального государственного строя. Он настоял, чтобы тиран прошел курс обучения, начинавшийся с изучения математики. Но придворные Дионисия внушили ему мысль, будто целью Платона было отдалить Дионисия от государственных дел и возвысить Диона. Поводом для обвинения Диона послужили также перехваченные письма к карфагенским полководцам. Дион был отправлен в ссылку, и все его попытки примириться с тираном проваливались. 
Платон же решил вернуться в Афины, но при отъезде был задержан. Только в результате настояний Архита из Тарента ему удалось покинуть Сиракузы и уехать в Спарту, где он встретился с Дионом.

В 357 г. до н.э. Дион поднял восстание против Дионисия. Его поддерживали участники Академии Платона: Евдем, Тимонид, Каллип. Дион одержал  победу, но в 354 г. до н.э. был убит бывшим платоновцем Каллипом, который на короткое время захватил власть в  Сиракузах. Политические планы 
Диона, которые ему так и не удалось осуществить, несомненно, испытали на себе влияние платоновских идей.

Оставшуюся жизнь  Платон провел в Афинах, разочаровавшись  в активной политике и посвятив себя философским и научным занятиям: он читал лекции слушателям Академии и сочинял философские диалоги. Умер Платон в 347 г. до н.э., по иронии судьбы, 21 мая – в день рождения свой собственный  и бога 
Аполлона. 

  3. Учение Платона о идеях.

  Согласно  Платону, окружающий нас видимый  материальный мир является всего  лишь “тенью” умопостигаемого мира “идей” (по-гречески “эйдосов”). 
“Есть прекрасное само по себе, благо само по себе и так далее в отношении всех вещей, хотя мы и признаем, что их много. А что такое каждая вещь, мы уже обозначаем соответственно единой идее, одной для каждой вещи”1. В то время как “идея” является неизменной, неподвижной и вечной, вещи материального мира постоянно возникают и гибнут. “Вещи можно видеть, но не мыслить, идеи же, напротив, можно мыслить, но не видеть” (Гос-во, 305).

  Платон, чрезвычайно любящий иллюстрировать свои рассуждения образными сравнениями, это противопоставление вещей и  “идей” наглядно объяснят в 
“Государстве” с помощью символа пещеры. В пещере сидят люди, скованные оковами и не могущие пошевелиться. За их спинами в вышине горит свет. Между ним и узниками проходит верхняя дорога, по которой идут другие люди и несут различную утварь, статуи, всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. Узники не видят всех этих предметов, они сидят к ним спиной и только по теням, отбрасываемым на стену пещеры, могут составлять свое представление о них. Таково, по Платону, и строение всего мира. А эти узники – люди, принимающие видимые вещи, которые на самом деле всего лишь жалкие тени и подобия, за их сущность.

  Кроме мира вещей и мира “идей” существует еще мир небытия. Это 
“материя”. Но она не вещественная основа, или субстанция вещей. “Материя” 
Платона – беспредельное начало и условие пространственного обособления множества вещей, существующих в чувственном мире. В образах мифа Платон характеризует “материю” как всеобщую “кормилицу”, как “восприемницу” всякого рождения и возникновения. “Материя” совершенно неопределенна и бесформенна. Чувственный мир – то есть все окружающие нас предметы – это нечто “среднее” между обеими сферами. Между областью “идей” и областью вещей у Платона посредствует еще “душа мира”, или мировая душа. Чувственный мир не непосредственное, но все же порождение мира “идей” и мира “материи”.

  Царство “идей” Платона представляет собой  определенную систему: “идеи” бывают высшие и низшие. К высшим, например, относятся “идея” истины и 
“идея” прекрасного. Но наивысшей, по Платону, является “идея” блага. “То, что придает познаваемым вещам истинность, а человека наделяет способностью познавать, это ты и считай идеей блага – причиной знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно и то и другое – познание и истина, но, если идею блага ты будешь считать чем-то еще более прекрасным, ты будешь прав” (Гос- во, 307). “Идея” блага стягивает все множество “идей” в некоторое единство. 
Это единство цели. Порядок, господствующий в мире, есть порядок целесообразный: все направляется к благой цели. И хотя “благо” скрывается во мраке непостижимого, некоторые черты “блага” все же могут быть уловлены. 
В известном смысле Платон отождествил “благо” с разумом. А так как, по 
Платону, разумность обнаруживается в целесообразности, то “благо” Платон сближает с целесообразным.

  В “Пире” нет четкой картины строения космоса. Речь в этом диалоге идет о любви и еще шире, о прекрасном, и приходит к описанию сущности “идеи” прекрасного во всей ее безотносительности к чему-либо. Опираясь на это, можно  составить представление о сущности платоновских “идей” вообще.

  Тот, кто познает саму “идею” прекрасного, “увидит вдруг нечто удивительно  прекрасное по природе , нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а  во-вторых, не в чем-то прекрасное, а  в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в  другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Красота эта  предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-либо речи или науки, не в чем-то другом, будь то животное, земля, небо или еще что- нибудь, а  сама по себе, через себя самое, всегда одинаковая; все же другие разновидности  прекрасного причастны к ней  таким образом, что они возникают  и гибнут, а ее не становится ни больше, ни меньше, и никаких воздействий  она не испытывает” (Пир, 77).

  Как было сказано в самом начале, философская  система Платона, явилась синтезом, существовавших до него идей, которые  он развил до качественно нового уровня. Интуитивное привлечение таких  досократовских элементов, как земля, вода, воздух и огонь, является для  Платона уже некоторого рода примитивным  эмпиризмом. Вместо этого он пользуется уже такой абстрактно- всеобщей категорией, как необходимость или беспредельность. Понятие “идеи” уже не отличается у него таким описательным характером, как это было прежде всего у  Гераклита. Его “идея” уже не наивно-описательно, а с мыслительной необходимостью, то есть чисто диалектически, объединяется с материей.

4.     Учение Платона о душе.   

 Во времена  Платона, как и сегодня существовало  два мнения о  душе:

1)    душа умирает вместе с телом, становится ничем и уходит в небытие.

2)    смерть для души - это перемена, переселение в другое место.

Платон считал, что душа бессмертна, а если же душа бессмертна, то смерть это всего  лишь переход в какой-то иной мир. Представления Платона об ином мире отражены в его произведениях, таких  как «Федон», «Федр», «Горгий» и «Тимей». Описывая иной мир, он опирается на произведения Гомера, Пиндара и Эсхила.     

 ««Аид - это  незримый мир, куда душа уходит  после смерти в сопровождении  своего гения. Дорога, которая  ведет туда, не простая и не  единственная, и на ней должны  иметься многие распутья и  перекрестки» («Федон»).

Иной мир - это  мир, в котором над душой происходит суд, и судят ее сыновья Зевса  Минос, Радамант и Эак, которые, оценивая ее образ жизни на земле с точки  зрения божественного закона, выносят  свой вердикт, тем самым, определяя  дальнейшую судьбу души. Это мир  воздаяний, следовательно, там есть области, соответствующие чистой и  духовной жизни, и области, в которых  душа расплачивается за все свои прегрешения. Там душа проводит около тысячи лет, так что и награда и наказание  в десятикратном размере превышают  вызвавшие их причины. В ином мире время как бы удлиняется, течет  более медленно, чем в мире проявленном. Этот мир многообразен и делится  на уровни, а движение, которое там  осуществляет душа, является движением  по вертикальной оси, на одном конце  которой находится Тартар, а на другом - Олимп. Иной мир имеет и  свой ландшафт: горы, реки, озера, огненные области и пустыни. Там протекают  реки, среди которых особо выделяются четыре, соответствующие четырем  стихиям и сторонам света: Ахеронт, Перифлегетонт, Кокит и Океан. Там  же находятся и озеро Мнемосины  и река забвения - Лета. Есть и границы, отделяющие мир иной от мира видимого. В мифе об Эре, которым Платон завершает  «Государство», невидимый мир четко  разделен на правое верхнее пространство - небесное - и левое нижнее - подземное. В одном душа очищается от всего  телесного и чувственного, в другом она вознаграждается согласно ее заслугам (созерцает истину). Таким  образом, посмертное существование  является процессом очищения от прошлого опыта и возобновления сил  для того, чтобы, вернувшись снова  на землю, продолжить долгий путь узнавания  самого себя, своей подлинной природы.

По истечении  назначенного срока души выбирают свою следующую жизнь, и при этом выборе большинство душ исходит из опыта  и привычек предыдущей жизни; этот выбор, утвержденный Мойрами - богинями судьбы, после нисхождения души в тело становится для нее реальностью.       

 Платон утверждает, что смерть обнажает душу. По  преданию, в древние времена суд  над душой осуществлялся в  последний день жизни человека, перед его смертью. Одни люди  приходили на этот суд в  лучших одеждах, украшенные своим  знатным происхождением, славой, властью  и богатством, и, к тому же, приводили  с собой свидетелей, подтверждающих  правдивость всех их слов. Другие, не имея таких возможностей, приходили  такими, какие есть, - не нарядные, некрасивые. Были и те, которые  многим не нравились и против  которых могли быть обвинительные  выступления. Все это создало  путаницу, поскольку внешний вид  часто обманывал судей, и те, кого по заслугам должны были  отправить в Тартар, попадали  на Острова Блаженных, и наоборот.

Чтобы решить проблему, Зевс приказал вершить суд над  душой после смерти, чтобы на суде она представала обнаженной. С  тех пор люди не знают день своего ухода и приговор над душой  выносится на основании не внешних  признаков, а ее внутренних качеств.

После смерти «делаются  заметными все природные свойства души и все следы, которые человек  оставил на душе каждым из своих  занятий» («Горгий»).

Значит, смерть обнажает душу, отделяет от нее все, что человек имел, с чем отождествлял себя в течение жизни: от имущества  до положения в обществе. Она убирает  все ложные опоры и все то, что  по своей природе не является частью самой души.

Смерть оставляет  человека наедине с самим собой - таким, каким он себя сделал при  жизни, и для него, как и для  судей, становятся видимыми все достоинства  и недостатки, которыми он наделил  свою душу. Они и есть нами приобретенное  имущество, то, что всегда несем с  собой. Если человек жил несправедливо, его душа покрыта рубцами ложных клятв и поступков, искривлена самолюбием, и в ней нет ничего прямого, потому что она не стремилась к  истине и не знала истины. А справедливой душе присуща красота. Оставаясь  равнодушной ко всему тому, что  ценит большинство людей, стремясь найти истину и делаться лучше, человек, думающий о смерти, живет жизнью, которая будет полезна не только здесь, но и в Аиде («Горгий»).

Суд над душой  является своего рода психостазией, которая  включает в себя разделение всего, что  прожили, по двум признакам; все, что  с нами происходит, мы психологически воспринимаем как единое, неделимое  целое, как одну жизнь, хотя на самом  деле она является смешением двух форм существования человека. Этим формам соответствуют две дороги, которые от распутья, где происходит суд над душой, ведут к двум областям иного мира. Распутье напоминает священную для пифагорейцев букву Y, символизирующую весы, на которых  взвешивается душа. Одной из дорог, ведущих от распутья, соответствуют  титанические деяния, а другой - дионисийские. Одна удаляет душу от Блага, другая приближает. Одна является дорогой  Венеры земной, а другая Венеры небесной. Все, что происходит с душой, либо наносит ей раны, либо очищает и  возвышает ее. В пифагорейской  школе психостазия практиковалась ежедневно. Перед сном ученики оценивали  прожитый день, отвечая на вопросы: «В чем согрешил сегодня?», «Что сделал?», «Что должного не исполнил?» 

Как говорит  Платон, на душу надо смотреть глазами  судей мира иного, и это значит вести внутренний диалог со своей  совестью, не оправдывая и не обманывая  себя. Лишь возвысившись над собой, мы обретаем это ясное видение, дающее ответ на вопрос: стали ли мы сегодняшние  лучше нас вчерашних?

. Знание, как  говорит Платон, есть воспоминание  о том, что душа видела раньше (в Аиде), Прежде чем покинуть  невидимый мир, после длинного  и изнурительного путешествия  душа приходит на равнину, где  нет никакой растительности, и  там пьет воду из реки Леты, которая приносит ей забвение  всего, что происходило с ней  в ином мире. После этого она  отправляется в новое тело  в сопровождении своего гения  судьбы, который должен сопровождать  ее в новой жизни. 

В ином мире находится  также озеро Мнемосины - матери муз  и всего того, что возобновляет и укрепляет воспоминания о Небе. Воды этого озера по праву могут  пить лишь души героев-философов, родственные  Эросу и движимые им в их страстном  стремлении к божественному образу жизни.

Павсаний пишет, что, приходя к пещере Трофония, которого считали сыном Аполлона, паломник, желавший услышать совет или узнать свое будущее, сначала пил воду из источника Леты, а потом, когда  выходил, из источника памяти. Обращаясь  к божественному, он должен был забыть все земные заботы и волнения, мучающие душу, а уходя от него, закрепить  в своей памяти все, что видел  и созерцал в пещере.

Но в пещеру можно войти не только забыв все, что отягощает душу; можно забыть также все, что связывает ее с  небом. Это символическое значение она принимает в «Государстве», где Платон чувственный мир сравнивает с пещерой, в которой живут  люди, прикованные цепями к своему месту. Они не могут двигаться, и  все, что они видят и изучают, - это тени вещей, которые отражаются на стенах. При этом они не догадываются, что их знание является знанием теней, а не подлинной реальности, которая  находится снаружи и является причиной существования иллюзорного  мира.

Как узнать эту  другую реальность, если она недоступна чувствам? Как научить добродетели, если она относится к этому  другому, сверхчувственному знанию? Отвечая на этот вопрос, Платон отождествляет  знание с воспоминанием. Познание идей возможно потому, что истина изначально существует в душе, она созерцала  ее еще до своего нисхождения в  круг необходимости и в той  или иной мере помнит истину, и настолько, насколько ее помнит, является мудрой, а значит - свободной.

В «Федре» Платон сравнивает душу с крылатой колесницей. Если в случае богов и кони, и  возничие благородного происхождения, то у смертных один из коней прекрасен, добр и послушен, а другой наделен  противоположными качествами: он тяжел  и тянется к земле. Совершая путешествие  по небесному своду, души богов и  души людей созерцают мир идей и истину, которая является амброзией, пропитанием души. В силу своего несовершенства человеческие души то поднимаются, то опускаются, и в конечном итоге их крылья ломаются и они  входят в цикл перерождений. Те из них, которые видели больше, больше и  помнят, им легче восстановить утраченную способность летать. Находясь в теле, душа посредством вещей чувственного мира, являющегося отражением мира идей, может вспомнить то, что  раньше созерцала. Пребывание в чувственном  мире имеет задачу восстановить те знания, которыми она обладала, а  не превратить ее в своего узника. Говоря иначе, чувственный мир должен для  души играть роль символа или знамения другой реальности, быть для нее  посредником и мостом, который  от видимого, известного ведет в  невидимое, неизвестное.

В душе изначально заложено все, что находится в  мире идей, хотя в меньшей степени  и в не проявленном виде - так  же, как в семени заложено знание того, чем оно может и должно стать. Рост и проявление скрытых  потенциалов и есть процесс припоминания. А это значит, что душа может  вспомнить ясно лишь то, чем она  уже стала, и интуитивно предчувствовать  то, чем может стать в дальнейшем. Способности, которыми мы уже владеем, это те знания, которые приобрели  раньше - в течение предыдущих воплощений. В той мере, в какой мы ими  владеем, они предшествуют опыту, являются тем, что знаем априори. Подобное мы встречаем в глубинной психологии, где архетипы обозначают врожденную способность души расти в определенном направлении, они подобны имеющим  один и тот же исток руслам рек, по которым движется душа в процессе своего роста, и в своей сумме  являются суммой всех потенциальных  возможностей человеческой психики.

Подлинное знание - это умение выбрать подлинное  благо, и этим оно отличается от неведения, которое, выбирая, не знает природу  того, что выбирает. Именно поэтому  при выборе образа жизни душа выбирает худшее, считая его лучшим.

Вспомнить значит, подобно Зевсу, родить в душе Афину  во всем ее боевом облачении, это значит прозреть и видеть то, чего раньше не видели, и это прозрение приходит внезапно, подобно вспышке света, которая делает видимыми те слои души, которые раньше находились в темноте  самозабвения.