Власть как проблема современной философии

ГБОУ ВПО "САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ МИНЗДРАВСОЦРАЗВИТИЯ РОССИИ"

Кафедра философии и культурологии

Реферат

по дисциплине "Философия"

"Власть как проблема  современной философии"

Выполнил:

студент 2 курса л201 группы

Татаринцев Юрий Сергеевич

Проверил:

к.и.н., преподаватель кафедры философии и культурологии

Голубинов Я.А.

Самара 2013

Содержание

Введение

     В качестве цели данной работы предполагается выявить общие тенденции обращений к теме власти в истории философской мысли. Это обращения, каждое из которых было сделано в ответ на насущное требование своей эпохи и ориентировано сколь теоретически, столь же и практически. Они представляют собой базу как для сугубо теоретически ориентированных исследований, получивших распространение впоследствии, так и для новых попыток сделать концепт власти исходным в понимании современных общественных реалий.

     В связи с этим вырисовывается задача последовательно коснуться наследия крупнейших мыслителей. Имена задействованы более чем известные. Однако выбор их обусловлен не задачей полноты представленности всех, кто писал на предмет общественного устройства, а определенной преемственностью, которую мы усматриваем в развертывании темы. В рамках данной работы затронуто наследие только классических мыслителей, т. е. заканчивая теми, кто стоял на пороге великих потрясений XX века и предчувствовал их, но еще не оказался затронут ими. Для данной ситуации представляется верным гегелевский образ философии как совы Минервы, начинающей свой полет в сумерки, после того как события дня придут к завершению. Мыслители ХХ века слишком вовлечены в происходящее, поэтому их следует, по крайней мере, рассматривать особо.

     Проблема власти выделяется в качестве специального предмета теоретического рассмотрения наук о человеке относительно недавно. Еще в 1942 году выдающийся французский философ А. Кожев писал: «Любопытно, что понятие и проблема Власти столь мало исследованы. Занимались, прежде всего, вопросами передачи Власти и ее происхождения, но сама сущность этого феномена редко привлекала внимание». Вместе с тем можно уверенно говорить о значительном росте интереса к феномену власти в последние десятилетия как в мире вообще, так и в нашей стране, — в особенности после крушения «реального социализма»[4,с.7].

     По всей видимости, в современном активном обращении к теме власти сказывается стремление найти подступы ко многим реальным проблемам, которые «встали во весь рост» лишь в наше время. Возможно, приходит понимание того, что социально-политические процессы, сотрясающие историю, целесообразно рассматривать не только привычным образом, через призму противоборствующих идеологий и партийных программ. Следует также уметь видеть в них одну и ту же практику власти, роднящую разнообразные политические силы до неразличимости. Партии, движения, режимы, общественные системы и т. д. и т. п. приходят и уходят, а власть остается.

     Несмотря на то, что власть как таковая «тематизируется» не так давно, сама проблематика власти обсуждается в философии, начиная с античности, в особенности — с Платона. Слово «власть» уже у Макиавелли, а тем более у Гоббса и Локка, используется по несколько раз на странице в их работах, однако как само собой понятное, не требующее специального прояснения. Современного исследователя способна сбить с толку неопределенность, неконкретность этих обращений к понятию власти. То, что делаются они по ходу дела и ориентированы не столько теоретически, сколько практически — на обоснование конкретных политических стратегий и т. п. Как поступить? Пытаться отслеживать всякое упоминание «власти», неуклонно следуя за использованием термина и далее идти по пути индуктивного обобщения? Или на свое усмотрение стремиться выделить некоторое существенное содержание в текстах по общественно-политической проблематике и утверждать свою трактовку как отражающую действительную позицию автора по вопросу о власти? В одном случае подстерегает опасность ползучего эмпиризма, в другом — произвольного истолкования чужой мысли.

     Может возникнуть впечатление, что уместнее оставить в стороне попытки разобраться в наследии и начать с чистого листа. То есть следует самостоятельно эксплицировать смысл интересующего нас понятия, предлагать свою версию содержания, ориентируясь преимущественно на те точки зрения по предмету, которые выдвинуты в последнее время. Действительно, такого рода разработки имеют место, и в ходе их выявляются важные аспекты, сферы применения понятия власть, производится классификация специфических проблем и т.п. Такая работа, вне всякого сомнения, необходима, без нее невозможно рассчитывать на какое-либо продвижение.

     Однако отсутствие в истории мысли специальных исследований по теме власти, разумеется, вовсе не означает отсутствие глубочайшей разработки идеи власти. Более того: в истории философии мы не просто можем найти богатый материал для осмысления. Главное состоит в том, что классические философские тексты создавались всегда в ответ на какой-то важнейший «социальный запрос». Они аккумулировали в себе действительную проблематику власти, как она проявлялась в действительном историческом движении социума. Их не заподозрить в схоластическом умствовании. Великие философы ставили проблемы реальнейшие и предлагали решения значительнейшие — в этом можно быть уверенным уже потому, что они донесены до нас через поколения. Напротив, современное обсуждение концепта власти, специально проводимое в удобных для исследователя «лабораторных условиях», способно перейти в режим деятельности самоцельной и, в той или иной степени, отдалиться от реальности.

     Как же выявить, что в первую очередь значимо в истории мысли для создания теории власти, отвечающей требованиям современности? Прежде всего, мы исходим из предположения, что понятие власти является ключевым для всей общественно-политической и даже вообще антропологической проблематики. Соответственно искать его прояснения нужно не в частностях, и не в связи лишь с употреблением слова «власть», поскольку дело касается самого существа, принципа общественного единства, порядка, организации и т.п. Какими существенными характеристиками обладает общественное устройство? Какие проблемы при этом возникают? По этим вопросам в ходе истории оформлялись различные точки зрения, через размежевание которых происходило выявление принципиальных моментов, составляющих концепт власти как таковой.

     Постараемся обозначить контуром основную линию представлений о власти в истории философии, только указав на важнейшие моменты и имея в виду преимущественно создание общей картины.

     1. Представление древних мыслителей о власти

     1.1.Конфуций

     Одну из первых теорий управления создал Конфуций. Он разработал концепцию человека, благородного не по происхождению, а благодаря воспитанию и самосовершенствованию. Конфуций считал, что такой человек, прежде всего, должен любить людей, быть гуманистом, справедливым, верным, искренним, всегда стремиться к знаниям, с особым почтением относиться к родителям и старикам. Закон идеальных отношений выражался принципом: «Чего не пожелаешь себе, того не делай другим». «Гуманное управление» предполагало бескомпромиссность в следовании истинному принципу, в решении основных, решающих вопросов, заботу о людях и их благе, твердое знание того, что любят люди и что они ненавидят. Конфуций отмечал: «Достигни любви народной - и ты достигнешь власти, если же потеряешь любовь народную, то потеряешь власть». Для конфуцианства характерна защита идей строгой социальной дифференциации и иерархического разделения обязанностей между членами общества. Причем государство должно опираться на мудрость и добродетель правителя и его достойных помощников.

     1.2.Платон

     В древности власть как таковая не становится темой, потребность в специальном выяснении ее смысла не пробуждается; тогда как другие понятия («справедливость», «добродетель») привлекают пристальное внимание Сократа и его продолжателей, понятие власти не попадает в этот круг, содержание его кажется само собой ясным без специального исследования. Проблема власти обсуждается в контексте практически ориентированной проблематики положения дел в государстве (полисе). История через две тысячи лет донесла наиболее важные точки зрения, в первую очередь, учение Платона.

     Платон создал первую и великую концепцию социума, которую впоследствии стало принято критиковать — особенно после «Открытого общества» Карла Поппера. Однако следует подчеркнуть то, что Поппер стремится игнорировать: величие всякого философа проявляется, прежде всего, в способности поставить проблему и лишь во вторую (если не в десятую) очередь — в способности предложить конкретные пути ее решения. На Платоново учение о государстве не следует смотреть сквозь очки обыденного прагматизма: «а можно ли это применить на практике?». Такая позиция простительна обывателю или студенту, но не подобает теоретику.

     Платон, перейдя в «Государстве» к собственно теме государства, с самого начала ставит ребром вопрос, который определяет в дальнейшем все рассмотрение. Это вопрос: для чего создается (существует) государство? Какое условие должно в первую очередь всегда выполняться, с каким критерием неизменно должны сверяться те, кто берется устанавливать общественный порядок? Данный вопрос поставлен не из абстрактных соображений, чтобы просто с чего-то начать. Он представляет собой квинтэссенцию предшествующего, вступительного обсуждения. Платон, как известно, — идеалист, однако он отнюдь не «оторван от реальности», он прекрасно осведомлен о том, как обстоят дела в «реальном» мире и как рассуждают «реальные» люди. Искусно выведенный в диалоге оппонент Сократа Фрасимах выговаривает точку зрения «практических» людей, которую, по его убеждению, все прекрасно понимают и разделяют без специальных пояснений. Только такие сомнительные личности, как Сократ, занимаются ерундой, пытаясь делать вид, что можно серьёзно рассуждать каким-то иным образом, нежели принимаемый всеми нормальными людьми. Фрасимах раздраженно пытается поставить Сократа на место: общественный порядок существует для того, чтобы благоденствовал сильнейший, все остальные версии — «разговоры в пользу бедных».

     Именно против этой «реалистической» очевидности не колеблется выступить «один в поле» идеалист Платон. Он убежден в том, что общественный порядок существует не для какой-то избранной части, а для целого («надо предоставить всем сословиям возможность иметь свою долю в общем процветании»[11, с.79]). Даже если на практике дело обычно обстоит иначе, этого не должно быть — и такое долженствование важнее всякой «реальности, данной в ощущениях». Платон прочно стоит на изначальных парменидовских позициях, создавших саму философию и вообще европейское теоретическое мышление: то, что люди обычно считают реальностью, — всего лишь видимость (докса), а то, что обычно считают видимостью, — истинная реальность (бытие).

     Но как осуществить задачу создать государство «счастливое, но не в отдельно взятой его части, не так, чтобы лишь кое-кто в нем был счастлив, но так, чтобы оно было счастливо все в целом»? Решение, предлагаемое Платоном, действительно неудачно. Здесь не место разбирать знаменитую кастовую систему «Государства» и доискиваться причин ее несостоятельности. Но принципиально важно отметить, что неудача решения Платона вовсе не является решающим аргументом в пользу противоположной позиции. Следует ясно отдавать себе отчет в том, что другая позиция — это неизменно позиция Фрасимаха! В том числе и позиция записного борца за свободу Карла Поппера. Потому Поппер и пропагандирует «социальные технологии» постепенных улучшений, что он хочет ускользнуть от принципиального вопроса: «cui bono?», «кто выиграет?», для кого на самом деле существует предлагаемый открытый непрерывным усовершенствованиям порядок? Чьи интересы он отражает на самом деле? Того абстрактного большинства, чьё положение будет гипотетически бесконечно понемногу улучшаться посредством «социальной инженерии»? Или всё же — того конкретного меньшинства, чье положение в «открытом обществе» уже на самом деле принципиально лучше положения других и не требует качественного улучшения? Не так ли выходит, что «свобода» служит просто лозунгом, на данный момент «угодным сильнейшему» (Фрасимах), поскольку позволяет ему править?

     Можно подытожить: Платон четко сформулировал в качестве основополагающего для всей социальной проблематики вопрос о цели общественного единства («цели государства»). Ответить на вопрос — осуществить выбор между двумя альтернативными возможностями. В первом случае порядок создается непосредственно в расчете на обеспечение для всех частей общественного целого наибольшего преуспеяния (что не означает одинакового положения). Второе решение — порядок создается таким образом, чтобы максимально содействовать благу какой-то определенной части, превращая прочие части в служебные, подчиненные, используемые. Эту постановку вопроса Платоном мы считаем прямым попаданием в самый центр проблематики власти, она, в конечном итоге, должна оказаться решающей для понимания данного феномена.

     1.3. Аристотель

     «Политика» Аристотеля начинается словами: «Всякое государство представляет собой некую форму общежития». Политическое устройство предполагает власть закона. «Закону страсть не причастна». Аристотель подчеркивал, что «государство по своей природе - множество», оно «состоит из многих частей». Одни народы поддаются только деспотической власти, другие могут жить и при царской власти, а для иных нужна свободная политическая жизнь. Аристотель ввел классификацию форм политического устройства, включающую три правильные (монархия, аристократия, полития) и три неправильные формы (тирания, олигархия, демократия).

     Монархия - древнейшая и самая «божественная» форма политического устройства. Она допустима, если в государстве есть человек, который превосходит всех других. Такие люди бывают, и для них нет закона, «они сами закон», подобный человек «как бог между людьми».

     При аристократии власть находится в руках немногих, обладающих личными достоинствами, и она возможна там, где личное достоинство ценится народом.

     Полития (республика) - власть большинства, но «республика состоит из людей, носящих оружие». Каждый член большинства хуже каждого члена аристократического меньшинства, но в целом большинство лучше меньшинства.

     Тирания - это власть, которая «не согласна с природой человека».

     Олигархия - власть меньшинства, но не достойных, а богатых.

     Демократия - власть большинства, основанная на законе или «желании толпы». В условиях крайней демократии решающим оказывается мнение «чистых потребителей» - людей, свободных в негативном, отрицательном смысле - от собственности, труда, воспитания.

     2. Представление мыслителей средневековья и нового времени о власти

     2.1.Макиавелли

      Макиавелли в «Государе», на первый взгляд, обсуждает общественную проблематику в максимально прикладном ключе. Однако избранная им форма — лишь средство высказать глубочайшее содержание. Не случайно более теоретичное «Рассуждение о первой декаде Тита Ливия» в какой-то момент оставляется им для написания обретшего скандальную известность справочника властителя. Именно в «непринужденной» манере последнего автору удается высказать то сокровенное, которое не удавалось обнаружить в степенной форме трактата.

     Для Платона порядок, ориентированный на благо целого, есть добродетельное и справедливое положение дел. Хотя нарисованная им картина общественного устройства никогда никому не казалась особо привлекательной, однако Платону удалось, по крайней мере, замазать очевидные трещины в конструкции и внешне избежать острых коллизий с обыденной интуицией справедливости. Напротив, пафос Макиавелли — провозглашение принципиальной внеморальности того, что происходит в государстве. Государь не может позволить себе быть добродетельным, он обязан быть готов в любой удобный момент предпочесть пороки, если пороки «позволяют ему править». И если порокам по самой их природе суждено быть губительными, то пусть этой своей стороной они будут повернуты от государя, по направлению к кому угодно другому. Со справедливостью, воздаянием каждому по заслугам государь не должен возиться. Кто-то непременно должен быть в заклании на алтаре власти, чтобы государь твердой рукой держал бразды правления.

     Макиавелли известен своими «макиавеллистскими» рекомендациями, раскрытием циничной технологии власти. Однако повествование о тайных приемах — меньшая часть того, что он осуществил. Много важнее его указание на то, что с этих сведений никогда не сможет быть снят гриф «секретно»: «Обладать добродетелями и неуклонно им следовать вредно, тогда как выглядеть обладающим ими — полезно»[8, с.53]. Чтобы «сохранить власть и одержать победу», государю позволительно применять любые, самые порочные средства, но «государь должен бдительно следить за тем, чтобы с языка его не сорвалось слова, не исполненного (высочайших) добродетелей»[8, с.53].

     Макиавелли убедительно демонстрирует, что всякий реальный общественный порядок не существует без принесения в жертву — более или менее жестоким образом — интересов отдельных субъектов. Иными словами, несправедливость является непременным условием общественного порядка безотносительно к тому, преследует ли руководитель цели общего блага («освобождение Италии») или печется только о своей корысти. Эта необходимость чинить несправедливость есть для «справедливых душ» (термин Платона) то, что может быть названо «бремя власти». Таковое составляет существенный момент для осмысления всего феномена. А сама фактическая неизбежность несправедливости (тем не менее, никогда не признаваемая открыто) составляет еще один важный момент, который уместно обозначить как «тайна власти».

     Подчеркнутая Макиавелли недопустимость для правителя признания в совершаемой им несправедливости выводит нас далее к важному заключению о принципиальной легитимности власти. Власть, пренебрегающая необходимостью быть признанной подвластными, лишается важнейшего своего атрибута, что приводит к ее крушению. В этой связи нередко встречающиеся попытки трактовать власть как фактическую способность оказывать воздействие неверна, поскольку приводит к путанице и блокирует понимание. Нелегитимной, непризнанной власти не бывает — это противоречие in ajecto,[4, с.21] — как заметил Кожев. Из этого, в частности, вытекает важное следствие, что власть никоим образом не может быть тождественна применению силы.

     2.2.Локк и Руссо

     В истории наступает момент, когда важнейшие теоретические вопросы, касающиеся власти, прежде затрагиваемые философами лишь по ходу других рассуждений, должны были быть заданы целенаправленно. В Новое время возникает насущная потребность тематизировать основания высшей инстанции государственной власти, т. е. суверена. Это осуществляется в форме вопроса об историческом происхождении общественного порядка и получило название теорий общественного договора.

     Гоббс и Локк, как известно, рассматривают переход от гипотетической до общественной ситуации к состоянию общественному (правовому, гражданскому). Их логика соответствует обыденному пониманию. Можно наверняка утверждать, что в наше время средний обыватель на вопрос о причинах (основаниях) общественного порядка и верховной власти ответит по существу так же: власть существует ради «безопасности», поскольку иначе воцарится «война всех против всех».

     Принципом общественного единства у Локка и Гоббса служит некоторая инстанция, надзирающая за безопасным протеканием жизни. Таким образом, общественный порядок рассматривается как нечто совершенно внешнее жизненному процессу. Это ведет к важным особенностям в трактовке власти вообще. Власть понимается как некая «диспозиция», способность вмешаться в жизненный процесс и что-то в нем изменить, на чем-то настоять. Но эта способность может и не применяться, если в том не возникает надобности для обладающего властью (например, не возникают агрессивные побуждения у отдельных индивидов). Жизненный процесс в таком случае протекает по каким-то своим особым законам, по которым он протекал бы и при отсутствии власти вообще.

     Руссо, как истинный философ, стремится показать обыденному мнению, литературно оформленному Локком, что все обстоит не так, как кажется. В «Происхождении неравенства» он настаивает, что принцип реальной общественной организации — вовсе не абстрактная безопасность. Действительным принципом является заинтересованность определенных людей в поддержании определенного, такого, а не другого, общественного устройства, поскольку это устройство обеспечивает им преимущества перед другими людьми. Говоря об этом в более широком плане: власть никогда не есть то, что лишь способно осуществляться. Власть всегда действительно осуществляется! Власть — не лишь возможность оказать воздействие на жизненный процесс, а определенная структура самого этого процесса. Она есть установление не абстрактной диспозиции, но конкретного взаимодействия между людьми, в котором заинтересованы те, а не другие люди. И лишь после установления такого взаимодействия возникает задача обеспечения пресловутой безопасности, т. е. защиты от покушений отдельных нарушителей спокойствия, которые что-то хотят изменить в свою пользу.

     2.3.Вольтер, Смит, Кант

     Просвещение — этап в историческом развитии, когда возникают и быстро распространяются представления о самом историческом развитии, о «прогрессе». Акцент с вопроса о происхождении общественной организации, ее «движущей причины» смещается в сторону вопроса о причине «целевой». Иначе говоря, принцип общественного порядка должен служить не просто сохранению, но устойчивому совершенствованию жизни.

     Это время окончательного разрушения средневекового типа общественного единства и утверждения буржуазного индивидуализма. Требуется обоснование права каждого субъекта преследовать собственный особый интерес. Однако корыстный интерес истолковывается как служащий общественному единству. Обосновывается, что для общественной организации вовсе нет надобности в сознательной направленности субъектов к общему благу, единству. Лучший результат будет достигнут при стихийной игре сил своекорыстного эгоизма. «Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей, — утверждает Кант, — это антагонизм их в обществе, поскольку он в конце концов становится причиной их законосообразного порядка»[3, с.11]. Конфликты всякого рода следует приветствовать, если только соблюдаются уже установленные рамки общественной безопасности. «Да будет благословенна природа за неуживчивость, за завистливо соперничающее тщеславие, за ненасытную жажду обладать и господствовать! Без них все превосходные природные задатки человечества оставались бы навсегда неразвитыми»[3, с.224]. Эта тема становится поистине модной, целая плеяда выдающихся умов создает различные ее версии: от вполне благопристойных (Вольтер, Гельвеций, Смит, Кант) до вызывающих (Мандевиль, Ламетри) и даже совсем уж крайних (Сад).

     Итак, имманентная конфликтность, противостояние провозглашаются в качестве необходимого условия эффективной общественной организации. Организующий принцип должен иметь целью не избавиться от антагонизмов вообще, но ввести их в рамки и направить в русло. Поэтому власть, поскольку она является эффективным организующим принципом, непременно должна иметь дело с конфликтом, должна быть основана на каком-то противостоянии устремлений. В качестве наилучшего принципа организации утверждается такой, который был бы «естественным», а точнее, — стихийным, сводящим на нет любое сознательное, «искусственное» вмешательство в процессы плодотворного соперничества.

     События французской революции быстро охлаждают энтузиазм философов по поводу общественных конфликтов. Впрочем, теория антагонизма не отбрасывается совершенно: в специальном чистом виде она сохраняется для важнейшего частного случая — экономической конкуренции.

     2.4.Гегель

     Гегель в знаменитом разделе «Феноменологии духа» дает истинно философское решение тематики конфликтности, синтезируя идеи как Руссо, так и теоретиков «антагонизма». Говоря о его концепции, следует отметить комментарий к гегелевскому тексту Александра Кожева, который весьма способствует уяснению существа дела.

     Гегель отбрасывает и пространные рассуждения Канта о «недоброжелательной общительности», и риторику Вольтера о позитивной роли зависти для движения прогресса. Существо всякого противостояния общественных субъектов он без колебаний интерпретирует в терминах господства и рабства. Власть одних людей над другими в основе своей имеет эксплуатацию, т. е. использование другого человека в качестве средства, отношение к человеку как к вещи, к «говорящему орудию». Соответственно мировая история получает у Гегеля известную трактовку в качестве поэтапного продвижения от рабства к свободе (один свободен — некоторые свободны — человек как таковой свободен). Гегель не выдвигает проектов идеального государственного устройства, как Платон и Руссо, вместо этого он убедительно раскрывает внутреннюю диалектическую необходимость преодоления антагонизма господина и раба, однако в предельно общем виде; что же касается конкретных исторических интерпретаций и прогнозов, то здесь он предельно осторожен. Имеется несомненный парадокс в том, что, хотя сонм революционеров был вдохновлен внутренним накалом гегелевской диалектики, сам философ умудрился зарекомендовать себя как благонадежнейший из консерваторов.

     Выявление современной проблематики власти. Если Просвещение создает идеологию капитализма, то с начала XIX века мысль уже прозревает кризисные тенденции этого исторического этапа. Соответственно начинается разрушение просвещенческой модели, претендовавшей

быть установленной на все времена, и выход из классического мышления, т. е. за пределы «вечных» очевидностей разума. Появляется представление об истории и вместе с тем о том, что же стремится выйти наружу в этом историческом движении и напирает на уже осуществленную реальность, тесня ее.

     2.5. Томас Джефферсон

     Томас Джефферсон был третьим президентом США и известен как автор проекта Декларации независимости. В 1825 г. он сформулировал «десять правил» практической жизни:

1. Не откладывай на  завтра то, что можно сделать  сегодня.

2. Никогда не беспокой  других тем, что можешь сделать  сам.

3. Не делай трат, пока  не держишь денег.

4. Не покупай того, что  тебе не нужно, под предлогом  «дешево».

5. Гордость нам обходится  дороже, чем голод и холод.

6. Никогда не пожалеешь  о том, что мало ел.

7. Все, что делается с  охотой, не кажется тягостным.

8. Сколько горя нам  причинили несчастья, которые никогда  не случались.

9. Принимай все вещи  с самой легкой их стороны.

10. Если ты разгневан, сосчитай  до десяти перед тем, как сказать  что-нибудь, и до ста, если гнев  силен.

     Реляционистские концепции власти рассматривают ее как отношение между партнерами, агентами, при котором один из них оказывает определяющее влияние на второго. В этой концепции реализуются теории сопротивления, обмена ресурсами, разделения зон влияния.

     Бихевиористские концепции власти исходят из ее трактовки как отношений между людьми, при которых одни властвуют, а другие подчиняются и выполняют решения первых. При таком подходе внимание акцентируется на мотивах поведения людей в борьбе за власть. Человек видит во власти средство улучшения жизни: приобретение богатства, престижа, свободы, безопасности и т.п.

     Системные концепции власти трактуют ее как систематизирующее начало в политической системе. В рамках этих концепций можно выделить три подхода:

• власть как свойство или атрибут макросоциальной системы;
• власть на уровне конкретных систем - семьи, организации;
• власть как взаимодействие индивидов, действующих в рамках социальной системы.

     Назначение власти - разрешать постоянно возникающее противоречие между необходимостью порядка в обществе и многообразием интересов членов общества, сопряженных с конфликтами.

     Классифицировать формы и типы власти можно по нескольким признакам. Наиболее общей классификацией форм государственной власти является выделение законодательной, исполнительной и судебной власти. Уровни взаимоотношения позволяют выделить федеральную, региональную и местную власть.

     Типы господства, введенные Максом Вебером, предусматривают выделение трех типов: традиционное, легитимное и харизматическое. Они опираются на характер власти.

     Классификация, основанная на степени участия населения в осуществлении правления, предполагает выделение следующих типов власти:

• олигархия (власть немногих лиц или групп);
• этнократия (власть отдельной национальности и ее представителей);
• теократия (власть религиозных групп);
• технократия (власть требований производства без учета в полной мере политических и социальных требований); 
• охлократия (власть, основанная на примитивных и популистских массовых настроениях).