Внешняя политика США в XXI веке: американская версия

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА США В ХХI ВЕКЕ: АМЕРИКАНСКАЯ ВЕРСИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

1. Общие контуры современной американской внешней политики: намерения и ориентиры.

2. Реализация внешнеполитической программы президента Дж. Буша-младшего (2001–2005 гг.).

3. Информационно-аналитическое приложение: Колин Пауэлл, Дональд Рамсфелд и Кондолиза Райс как “творцы” современной американской внешней политики.

1. Общие контуры современной американской внешней политики: намерения и ориентиры

Во внешней политике США на рубеже веков прослеживаются обе традиционные тенденции, свойственные данному виду государственной деятельности: активисткая (или интернационалистско-интервенционистская) и неоизоляционистская. При этом во взаимодействии двух тенденций заметно доминировала первая – как отражение представлений американцев о месте США в современном мире. С самого начала ХХI века внешнеполитический курс США демонстрирует преемственность традиций.

Общие контуры современной американской внешней политики были намечены еще в период предвыборной президентской кампании 2000 г. Тогда же кандидат в президенты от Республиканской партии Джордж Буш-младший наметил основные внешнеполитические приоритеты Америки. В большинстве своем они получили подтверждение и развитие в политике республиканской администрации США, занявшей Белый дом в январе 2001 г.

Будущий президент США, следуя американской политической традиции, в своих предвыборных речах уделял не слишком большое внимание внешней политике. Кандидаты на пост президента США, как правило, исходят из того, что американский народ интересуется, прежде всего, внутренними, а не международными проблемами. Рост цен на лекарства или бензин привлекает внимание американцев больше, чем напряженные отношения между Китаем и Тайванем. Однако это не означает, что после победы на выборах новый президент будет уделять внешней политике так же мало внимания, как и в своих предвыборных выступлениях.

Настроение и акценты предвыборных речей Дж. Буша позволяли уже в 1999–2000 гг. предположить, что потенциальный президент США будет проводить активную внешнюю политику, базирующуюся на признании американского мирового лидерства. В одном из своих выступлений по вопросам американской внешней политики в ноябре 1999 г. (речь в Президентской библиотеке Рональда Рейгана в Калифорнии) Дж. Буш прямо заявил о том, что “Америка должна участвовать в мировых делах”. Более того, будущий 43-й президент США использовал в своей речи термин, четко и содержательно обозначающий в политической терминологии США определенное направление внешней политики, а именно интернационализм (интервенционализм – в соответствии с российской политологической классификацией). “Интернационализм Америки не должен состоять из действий без широкого видения, действий без приоритетов и миссий без определения срока их окончания – такой подход подрывает волю Америки и иссушает ее жизненные силы”. Данный пассаж также, очевидно, свидетельствует и о влиянии на внешнеполитические представления лидера республиканцев неоизоляционистских настроений. Неоизоляционизм проявляется в сдержанности и взвешенности оценок возможностей Америки, в стремлении ограничить круг (и сроки действия) американских внешнеполитических приоритетов с тем, чтобы “не распылять” и не подрывать “жизненные силы” страны, а концентрироваться на внутренних проблемах.

Основной миссией внешней политики США, по мнению Дж.Буша, должно стать распространение американских демократических ценностей в мире с признанием того, что свобода и демократия могут трансформироваться в соответствии с национальной и культурной спецификой различных стран. В этом смысле позиция Буша мало отличается от постулатов концепции “расширения демократии” Лэйка-Клинтона. “Америка ценит свободу, но мы ей не владеем. Нам нравится стройное здание нашей демократии, но мы понимаем, что архитектура подобных зданий в других странах может быть непохожей на нашу. Мы предлагаем другим свои принципы, но мы не должны никому навязывать свою культуру”. В результате демократического воздействия Америки на остальной мир, равно как и под влиянием серии других внешнеполитических действий (включая военные), будет достигнута “великая и путеводная цель” США – “превратить нынешний период американского влияния в годы и годы демократического мира”.

Буш также сформулировал тезис о том, что для сохранения мирового влияния американцы будут использовать все методы и средства, включая военные. “Мы должны освоить новую технологию ведения войны для того, чтобы распространять свое мирное влияние не просто во всем мире, но и на долгие годы”.

В своей предвыборной программе (1999 г.) Дж. Буш изложил собственное (и Республиканской партии) видение внешнеполитических приоритетов. Последние были уточнены и сформулированы уже в официальных документах новой администрации в 2001 г. В основе данных приоритетов лежали (по утверждению самого Буша) “долговременные национальные интересы”.

Среди главных внешнеполитических приоритетов США было названо развитие союзнических отношений со странами Западной Европы, Восточной Азии и Северной Америки. При этом Соединенные Штаты, разумеется, должны были возглавить “движение к мировому порядку, основанному на свободе”.

Особое внимание уделялось “защите интересов Америки в районе Персидского залива”, имея в виду Ирак, а также “установлению мира на Ближнем Востоке на основе безопасности Израиля”. Война в Ираке в марте-апреле 2003 г. свидетельствует о том, что заявление об американских интересах в Персидском заливе не было красивым риторическим приемом кандидата на пост президента, а отражало конкретные намерения части политической элиты США.

Важнейшим направлением внешней политики США провозглашалось развитие отношений с Китаем и Россией. (Именно в таком порядке: в системе внешнеполитических приоритетов США Китай первенствует над Россией). По мнению Дж. Буша, “проблема состоит в том, что две из величайших евразийских держав – Китай и Россия – находятся на переходной стадии развития”. Поэтому “сегодня трудно понять их намерения, поскольку сами они не знают своего будущего”. Однако очевидно то, что “если они станут друзьями Америки, эта дружба сделает мир более устойчивым”.

В отличие от более “дипломатичных” высказываний другого претендента на президентский пост – демократа Альберта Гора Буш весьма жестко охарактеризовал роль и место Китая в новой системе миропорядка, а также его взаимоотношения с США. “Китай поднимается во весь рост и это нельзя остановить. Китай – это конкурент, а не стратегический партнер. Мы должны относиться к Китаю без враждебности, но и без иллюзий. В то же время этот режим не должен питать никаких иллюзий относительно мощи и целей Америки”. Вместе с тем Буш осознает, что миру и стабильности не будет угрожать “свободный и процветающий Китай”. Отсюда следует ряд направлений китайской внешнеполитической стратегии США, включая торгово-экономические связи с КНР, сотрудничество в деле борьбы “с распространением оружия массового уничтожения и достижения мира на Корейском полуострове”.

В таком контексте “в лице Америки Китай найдет надежного и активного торгового партнера. А торговля даст ход нашему постоянному приглашению в мир экономической свободы. Экономическая свобода вырабатывает привычку к свободе политической. А привычка к политической свободе формирует ориентацию на демократию, ожидание демократии. Будем свободно торговать с Китаем, и время будет работать на нас”. Данное заявление Буша мало отличается от позиции прежней администрации Клинтона, предполагавшей “приручить” подобным образом Китай и включить его в систему международных экономических отношений с тем, чтобы обезопасить США и их партнеров в АТР. Все это еще раз подтверждает тенденцию преемственности во внешней политике США.

В отношениях с Россией, как подчеркнул Дж.Буш, требуется прежде всего “терпение”. “Терпение, последовательность и твердая опора на демократические силы”. Тональность рассуждений Дж. Буша о России в целом доброжелательная и уважительная. “Россия – с ее обширными пространствами, талантами и мужеством ее народа, богатством ресурсов и размахом вооружений – предстает перед нами как великая держава, и к ней всегда следует относиться именно как к таковой”. Переходное для России десятилетие (1990-е гг.) Буш назвал “эпохой раскрепощения и разочарования”.

В основе интересов США в отношении России лежит прежде всего национальная безопасность Америки, которой угрожает недостаточная защищенность российского ядерного потенциала. Буш имеет в виду “поползновения стран-изгоев, хищение ядерных материалов и случайные запуски ракет-носителей”. Кроме того, по оценкам американских экспертов, “оценки численности российских запасов ядерного оружия могут оказаться заниженными на 30%. Другими словами, большое количество имеющихся в России ядерных материалов не учтено”. Отсюда следует необходимость оказания финансовой помощи России в деле утилизации ее списанных ядерных вооружений, ядерных отходов, обеспечения безопасного хранения ядерного потенциала и т.д.

Камнем преткновения во взаимоотношениях США с Россией, по мнению Дж. Буша, являлся вопрос о ПРО – системе противоракетной обороны, требовавшей модификации. Буш не исключал (даже на фоне тогдашних натянутых отношений с Россией) возможности сотрудничества с Москвой в деле создания новой системы противоракетной обороны при условии, что “Россия должна отказаться от своей опасной привычки к распространению оружия массового уничтожения” (т.е. продажа соответствующих технологий Индии, Ирану и Ираку).

Отдельным вопросом американской внешней политики были обозначены взаимоотношения США с Индией, что означает признание растущей мощи и перспектив этой азиатской державы. Фактически впервые за многие годы Индия была определена как особый и отдельный приоритет американской внешней политики. Дж. Буш заметил, что “в своих стратегических расчетах мы зачастую забываем об этой великой стране, расположенной на южной оконечности Евразии. В грядущем столетии мы станем свидетелями появления демократической Индии в качестве одной из мировых сил”. В связи с такой перспективой “Соединенные Штаты должны уделять этой стране больше внимания. Нам следует устанавливать более широкие торговые и инвестиционные отношения с Индией по мере того, как она будет раскрываться для внешнего мира”.

В перечне американских внешнеполитических интересов Индия заняла место сразу же после вопросов о Китае и России, но перед сюжетами о союзнических альянсах в Европе и Азии и международных организациях типа НАТО и ООН. В отношении союзников, НАТО и ООН позиция кандидата от республиканской партии демонстрировала преемственность с внешней политикой, имевшей место в 1990-е гг. По-прежнему подчеркивалась лидерская позиция США в отношениях с союзниками. По-прежнему именно НАТО (с главенствующим в нем положением США), а не ООН, признавалось активным фактором в урегулировании конфликтов и регулировании международных отношений. В свою очередь, роль и значение ООН в международных делах Дж. Буш-младший оценивал значительно ниже, в духе рассуждений своего предшественника в борьбе за президентский пост от республиканской партии Боба Доула. Как и Доул, Дж. Буш-младший заявлял: “Я никогда не отдам американские войска под командование ООН”. При этом признавалось, что “ООН может быть полезной в инспектировании вооружений, поддержании мира и гуманитарных мероприятиях”. Претендент даже пообещал выплачивать ООН членские взносы (чего не делали предыдущие администрации), “но только при условии реформирования бюрократических структур ООН и уменьшений непропорционально большой доли наших платежей”.

Все эти направления внешней политики, обозначенные во время предвыборной кампании Дж. Буша, нашли продолжение и развитие в международной деятельности республиканской администрации, пришедшей в Белый дом в январе 2001 г.

Любопытно сравнить внешнеполитические взгляды Дж. Буша с аналогичными позициями его конкурента по президентской кампании, претендента от демократической партии Альберта Гора. При сопоставлении выступлений двух политиков по вопросам внешней политики США выясняется, что несмотря на тщательно акцентируемые ими самими различия, их позиции во многом схожи. Оба они интернационалисты, враждующие с неоизоляционистами в своих партиях. По существу внешнеполитических проблем, о которых высказывались Дж. Буш и А. Гор, можно найти не так уж много различий в позициях демократов и республиканцев.

В частности, демократы и А. Гор придавали большее значение глобальным проблемам, с которыми столкнулась Америка после окончания холодной войны. Это “планетарные” проблемы, нерешенность которых угрожает национальной безопасности США: распространение СПИДА, ядерный терроризм и потепление климата на Земле. Кроме того, в отличие от республиканцев, А. Гор и демократы занимали более сдержанную и осторожную позицию по вопросам создания эффективной национальной противоракетной обороны – ПРО. А. Гор признавал, что Соединенным Штатам необходимо иметь действенное средство сдерживания для борьбы с ядерными угрозами со стороны так называемых “государств-изгоев”, но он отказался безоговорочно согласиться с необходимостью создания системы ПРО, “которая не доказала своей надежности и не прошла должной проверки”.

Альберт Гор также уделял большое внимание вопросам экономической безопасности США, что предполагало расширение внешнеэкономических связей и укрепление стабильности за рубежом. По словам Гора, “наша экономика все больше зависит от стабильности на иностранных рынках и экономического процветания наших ведущих союзников”. Следствием этого провозглашалась необходимость оказания союзникам США “помощи в преодолении международных финансовых трудностей, будь то кризис мексиканского песо или финансовые кризисы в странах Юго-Восточной Азии. Таким образом, обеспечивается дальнейшее процветание Америки”. Другим направлением американской внешней политики, гарантирующим стабильность в мире, А. Гор назвал обеспечение военной безопасности США и того, “чтобы наши вооруженные силы оставались сильными и способными решать стоящие перед Соединенными Штатами проблемы”.

Таким образом, несмотря на партийные различия, оба претендента на президентский пост высказывались достаточно единообразно и универсально по важнейшим внешнеполитическим проблемам: глобальному лидерству США, значимости вооруженных сил США и экономических связей, поддержке союзников и борьбе с угрозами и вызовами американской национальной безопасности. Различия наблюдались преимущественно в деталях и акцентах. В связи с этим становится понятным, почему внешнеполитическая практика Белого дома в 2001–2003 гг. поддерживалась большинством граждан Америки – не только республиканцами, но и демократами. 2. Реализация внешнеполитической программы президента Дж. Буша-младшего (2001–2005 гг.)

Администрация президента Дж. Буша пришла к власти в тот период, когда в американском истэблишменте и обществе утвердилось мнение о мировом лидерстве США. Основным внешнеполитическим тезисом американских политиков стало утверждение о том, что беспрецедентная мощь Соединенных Штатов “требует и соответствующей ответственности – активных действий для защиты и утверждения национальных интересов США, поддержки союзников, внесения соответствующего вклада в глобальную стабильность и безопасность. Долг Соединенных Штатов – быть во главе мирового сообщества”. Это высказывание сенатора-демократа Джозефа Байдена, члена сенатского Комитета по международным отношениям (март 2001 г.), ярко характеризует настроения как американской политической элиты, так и общества в целом. Подобные заявления делаются политиками только тогда, когда они уверены в общественной поддержке. По словам того же Дж. Байдена, “к счастью, многие американцы понимают, что быть во главе мирового сообщества – это долг Соединенных Штатов”. Тезис о мессианском “долге” США во многом объясняет внешнюю политику администрации Дж. Буша-младшего, предполагающую активное вмешательство в дела мирового сообщества.

Известный американский политолог-международник, профессор факультета государственного управления и дипломатии Джорджтаунского университета (Washington D.C.) Роберт Дж. Либер, анализируя международную роль США в ХХI веке, выделяет “три широкомасштабные тенденции”, которые определяют ответы Америки на современные внешнеполитические угрозы и вызовы. При этом оценки известного политолога не выбиваются из общепринятых (в Америке) представлений о лидерстве и долге США.

1. В качестве первой тенденции Р. Либер назвал уникальное положение Соединенных Штатов, поскольку это самая мощная и влиятельная страна в мире. Исключительный, лидерский статус США является следствием как крушения Советского Союза, так и того факта, что ни одна отдельно взятая страна или группа стран не могут эффективно соперничать с Соединенными Штатами. США обладают уникальной военной мощью и передовыми технологиями; ведущая роль Америки проявляется в ее экономической мощи, конкурентоспособности, уровне развития информационных технологий и даже в таких сферах, как индустрия развлечений и массовая культура. В этом смысле рассуждения Либера мало отличаются от высказываний З. Бжезинского и других известных политологов, сделанных еще в 1990-е гг.

2. Лидерство Америки является предпосылкой для многих форм международного сотрудничества. Это особенно касается сферы международной безопасности. (США брали на себя роль лидера в 1999 г. в Косово, в Боснии с 1995 г., в Персидском заливе в 1991 г. От роли лидера они отказывались в Боснии в период с 1992 по 1995 гг., в Руанде в 1994 г.. Отказ США от международного лидерства привел к негативным последствиям для указанных стран). По словам Либера, опыт свидетельствует о том, что в целом ряде случаев альтернативой лидерству Америки является не лидерство другой страны, регионального или международного органа (например ООН), а бездействие. В связи с этим перед США стоит дилемма: выбирать роль мирового надзирателя или терять свое лидерство, которое не только отвечает интересам Соединенных Штатов, но и способствует формированию более стабильной и благоприятной международной обстановки.

3. После окончания холодной войны Соединенным Штатам стало труднее поддерживать сотрудничество со своими союзниками и друзьями. В прошлом стимулом к сотрудничеству являлось чувство общей для всех угрозы, которое сдерживало неизбежно возникавшие между союзниками разногласия и противоречия. “В отсутствие такой угрозы страны испытывают более сильное искушение заниматься своими, более узкими интересами, несмотря на то, что это может препятствовать решению международных проблем”.

С исчезновением советской угрозы американская общественность стала меньше интересоваться внешней политикой, которая в определенной степени утратила свою актуальность. При этом речь не идет об изоляционизме. В настоящее время общественность, пресса и конгресс, утверждает Либер, занимают скорее интернационалистскую, чем изоляционистскую позицию. Однако в общественном сознании проблемы внешней политики уже не столько актуальны как в годы холодной войны. Другими словами, изоляционистские настроения все-таки представлены в современном американском обществе, хотя и не доминируют, в отличие от активизма, в общественном сознании.

На фоне таких внешнеполитических настроений американцев формируется внешняя политика США. Современная американская внешнеполитическая стратегия включает целый комплекс задач:

1. Сохранить и улучшить взаимоотношения с союзниками Соединенных Штатов в Европе (страны НАТО), Азии (Япония) и Америке (Мексика, Канада). В последние годы ХХ века между США и Европой возникли разногласия по вопросам: противоракетная оборона (ПРО), планы Европейского союза по созданию сил быстрого реагирования, торговые споры, генетически измененные продукты питания и т.д.

По мнению Р. Либера, за многими подобными разногласиями стоит реакция (точнее недовольство) Европейского сообщества мощью Америки, а также обида на то, что время от времени Соединенные Штаты предпринимают односторонние действия, не особенно заботясь о том, что думает по этому поводу Европа. В свою очередь Америка обеспокоена перспективой принятия Европой своего особого курса по мере того, как ЕС станет добиваться большей согласованности в вопросах экономики и внешней политики.

Однако несмотря на наличие вполне реальных разногласий и трений, европейцы по-прежнему полагаются на Соединенные Штаты в сфере безопасности. Европу и США также объединяют общие экономические интересы и демократические ценности. В связи с этим можно предположить, что хотя во взаимоотношениях США и ЕС и в дальнейшем сохранятся трения и разногласия, “трансатлантический развод” не состоится.

В контексте развития взаимоотношений США с Европой актуализируется вопрос о НАТО – Североатлантическом альянсе, в котором участвуют фактически все наиболее влиятельные страны Европы, но возглавляют который Соединенные Штаты. По заявлению госсекретаря Колина Пауэлла (март 2001 г.), “мы [США и их европейские партнеры по НАТО и ЕС] должны помнить, что Альянс по-прежнему жизненно важен. Я постараюсь донести до них [партнеров] мысль о том, что Соединенные Штаты будут и впредь взаимодействовать с этим Альянсом, равно как и с Европейским союзом. И мы можем его укрепить. Он не исчезнет. Он не распадется”.

США понимают наличие расхождений со своими европейскими союзниками, но при этом даже в спорных вопросах продолжают отстаивать свои позиции. Показателен в этом смысле вопрос о соотношении роли ЕСБО (Европейская составляющая безопасности и обороны) и НАТО. На значимости ЕСБО в деле обеспечения безопасности Европы настаивают, как правило, европейские страны. США, в свою очередь, отдают приоритет в данном вопросе НАТО, поскольку занимают там лидирующие позиции. По словам К. Пауэлла (2001 г.), “мы доказали [во время Балканского /Югославского/ кризиса], что ЕСБО должна быть неотъемлемой частью наших усилий в рамках НАТО. НАТО по-прежнему живет и доказывает свою эффективность, и именно поэтому еще девять стран ждут, смогут ли они присоединиться к великому альянсу”. Таким образом, позиция новой администрации республиканцев по вопросам взаимоотношений с ЕС и НАТО весьма традиционна и в целом продолжает линию прежней президентской администрации Б. Клинтона.

В Западном полушарии современная внешняя политика США направлена на дальнейшее развитие взаимополезных связей с Канадой и Мексикой. Не случайно свои первые встречи президент Буш провел с премьер-министром Канады Кретьеном и президентом Мексики Фоксом. По словам госсекретаря Колина Пауэлла, США понимают, “насколько важна для нас Мексика – наш второй по масштабам партнер после Канады”. В расширении делового сотрудничества США и Мексики особая роль отводится НАФТА (Североамериканская ассоциация свободной торговли). По мнению К. Пауэлла, “НАФТА представляет собой мощный двигатель, который может помочь сломать барьеры и дать Мексике возможность создавать у себя рабочие места для мексиканцев и решать проблему иммиграции, с которой сталкиваемся все мы”.

2. Опыт нового века свидетельствует, что вторым по важности направлением внешней политики Соединенных Штатов являются их взаимоотношения с Россией. В настоящее время у американской элиты и общества почти не осталось иллюзий относительно того “перехода, который осуществляет Россия”. Россия, по мнению американских политиков и ученых, находится в условиях глубокого экономического, социального и демографического кризиса и построение там рыночной экономики и по-настоящему демократической системы весьма проблематично (“является, по словам Р. Либера, мягко говоря, делом долгим и непростым”). С другой стороны, Россия уже не представляет собой глобальную угрозу для американских интересов.

В том случае, если Москва будет проводить политику, противоречащую американским интересам, администрация Буша будет “стараться ей препятствовать”. В таких обстоятельствах, по словам Р.Либера, “задача администрации Буша будет состоять в том, чтобы довести до сведения российского руководства, что подобная политика является серьезной преградой на пути улучшения отношений двух стран. Ее продолжение уменьшает шансы России на получение доступа к западным капиталам и технологиям”. Таким образом, США не остановятся перед прямым экономическим и политическим давлением на Россию.

При этом США объективно не заинтересованы в усилении хаоса и дезинтеграции в России, в том числе и из-за опасности потери централизированного контроля над ядерным оружием. По словам министра обороны США Дональда Рамсфелда, американская “политика должна учитывать, что безопасности Америки угрожает не столько сила России, сколько ее слабость и непоследовательность. Значит, необходимо обратить непосредственное внимание на безопасность и надежность содержания российских ядерных сил и запасов”.

Нестабильная и озлобленная Россия, по мнению американских политиков, более опасна для США и всего мирового сообщества, чем стабильная страна, видящая и имеющая перспективы улучшить свои экономические и политические позиции. По словам Кондолизы Райс, советника по национальной безопасности президента Буша, “следует признать, что безопасности Америки меньше угрожает сила России, чем ее слабость и непоследовательность. Соединенным Штатам необходимо признать, что Россия является великой державой, в отношении которой у нас всегда будут как конфликтующие, так и совпадающие интересы”.

3. Взаимоотношения с Китаем. Прежние администрации Б. Клинтона пытались добиться баланса между конструктивным взаимодействием с Пекином (содействие экономической модернизации), с тем чтобы сделать китайское общество более открытым и демократическим, и конфронтацией с китайским режимом в целях удержания последнего от столкновения с Тайванем, а также предотвращения поставок китайских ракетно-ядерных технологий третьим странам.

Взаимоотношения с КНР представляются американской администрации трудной задачей, поскольку в начале ХХI века Китай увеличил свои военные расходы на 17% в рамках проводимой им модернизации вооруженных сил. Китай продолжил развертывание МБР (межконтинентальных баллистических ракет), нацеленных на Соединенные Штаты, а также снабжал иракские силы ПВО оптико-волоконными коммуникационными кабелями и т.д.

В связи с этим перед США встала задача добиться баланса стимулов и “антистимулов” (угроз), способных воздействовать на поведение Китая. Одновременно администрация Буша должна предоставлять гарантии безопасности своим союзникам – Японии и Южной Корее в контексте потенциальной китайской угрозы.

Задача осуществления “сбалансированной” политики в отношении КНР сближает позиции администраций Дж. Буша и Б. Клинтона. Американское правительство отмечает по-прежнему двойственный или даже многослойный характер взаимоотношений США и Китая. Показательно в этом смысле выступление К. Пауэлла на слушаниях по его утверждению на должность госсекретаря в сенатском комитете по иностранным делам (17 января 2001 г.). “Китай для нас не стратегический партнер, но и не наш неизбежный и непримиримый противник. Китай – конкурент и потенциальный соперник в регионе, но еще и торговый партнер, готовый к сотрудничеству в тех областях, включая Корею, где наши стратегические интересы пересекаются. Все это Китай, но Китай не враг, и наша задача – сохранить такое положение”.

По вопросу о Тайване США признают тезис о том, что есть только один Китай. В этом смысле Тайвань – часть Китая. Соответственно признается, что разрешение разногласий КНР и Тайваня является делом обеих заинтересованных сторон, разумеется при неиспользовании военной силы. При этом Соединенные Штаты не снимают с себя ответственности за поддержку, в том числе и военную, Тайваня. По словам госсекретаря К. Пауэлла, США будут “поддерживать Тайвань и удовлетворять его оборонные потребности в соответствии с нашим Законом об отношениях с Тайванем”.

4. Традиционно значимым для США является ближневосточное направление внешней политики. Проблема Ближнего Востока включала на момент прихода к власти администрации Буша арабо-израильский конфликт и конфронтацию с режимом Саддама Хусейна в Ираке. Угрозы и вызовы безопасности США с Ближнего Востока признавались Белым домом как “таящие в себе наибольшую опасность”.

Особенно трудной для США в смысле конкретизации политики являлась в 2001–2002 гг. проблема Ирака. И наоборот, конфликт между Израилем и палестинцами перестал быть предметом такого же интенсивного внимания, как при администрации Б. Клинтона. Отказ Ясира Арафата “от самых перспективных из когда-либо выдвигавшихся мирных предложений” и бесконечные вспышки насилия свидетельствуют о том, что палестинское руководство не желает прекращения конфликта с Израилем. В связи с этим главной задачей администрации Буша на Ближнем Востоке становится предотвращение перерастания конфликта в войну. При этом эксперты по внешней политике предлагали Америке переждать, пока уровень насилия спадет и появится перспектива заключения какого-либо промежуточного соглашения, т.е. занять выжидательную позицию фактического невмешательства в арабо-израильский конфликт.

5. Важнейшей внешнеполитической задачей администрации Дж. Буша в новом веке является перестройка оборонной политики США с учетом перемен в мире после окончания холодной войны и в свете революционных изменений в области военных технологий. Особое внимание Белый дом и Пентагон уделяют вопросам противоракетной обороны (ПРО) и борьбы с терроризмом.

Официальная позиция Вашингтона по проблеме ядерного сдерживания ярко представлена в высказываниях советника по национальной безопасности президента г-жи Кондолизы Райс. На брифинге в Белом доме 22 февраля 2001 г. она заявила, что “система противоракетной обороны, о которой мы говорим, предназначена для защиты от угроз со стороны государств, подобных Ирану и Северной Корее, где режим нераспространения стал весьма несовершенен и где наблюдается распространение ракетных технологий, что вызывает у нас большую озабоченность”.

По мнению Джозефа Байдена, сенатора-демократа, члена Сенатского комитета по международным отношениям, “основную угрозу безопасности США представляет оружие массового уничтожения. Мы должны выработать новую стратегию сдерживания, призванную нейтрализовать опасность применения террористами или государствами-изгоями ядерного, химического и биологического оружия с помощью ракет-носителей”. Америка должна сохранить международный консенсус в деле нераспространения новых технологий в “преступные руки”. “Недавно (2001 г.) группа первоклассных специалистов, специально созданная для изучения этого вопроса, настойчиво рекомендовала нам в течение ближайших десяти лет израсходовать около 30 млрд долл. на программы по обеспечению безопасности “беспризорных ядерных боеголовок” в России и удержанию российских ученых от продажи своих знаний и опыта государствам-изгоям”.