Военное искусство Кыргызов

ВОЕННОЕ ИСКУССТВО КЫРГЫЗОВ

Комплекс вооружения. Типологическая классификация материалов по вооружению енисейских кыргызов позволяет свести отдельные виды оружия в единый комплекс боевых средств.

Хронологические рамки бытования отдельных видов  оружия не всегда строго совпадают с «границами» выделенных периодов, что вполне объяснимо для такого сложного и многопланового процесса, как развитие военного дела. Тем не менее прослеженные этапы характерны для эволюции всех основных видов вооружения и отражают определенную закономерность в развитии военного дела для изучаемой территории той эпохи. Необходимо отметить, что изменения происходят главным образом в вооружении тяжеловооруженного воина. Это свидетельствует о его решающей роли в развитии военного дела в целом .

На первом этапе (VI—VIII вв.) облик кыргызского тяжеловооруженного воина представляется следующим: всадник был облачен в нагрудный пластинчатый панцирь, конический шлем и деревянные накладные щитки-поножи, наручья. Важным элементом защитного вооружения являлся деревянный щит, возможно, обтянутый кожей и усиленный металлическими пластинами. Кыргызский воин был вооружен длинным обоюдоострым мечом, копьем с асимметрично-ромбическим наконечником на длинной втулке, боевым топором с узким лезвием и высоким обухом, сложносоставным луком, усиленным концевыми и срединными боковыми накладками, стрелами с трехлопастными наконечниками. Стрелы хранились в колчане закрытого типа наконечниками вниз. Для распознавания форм наконечников на древки стрел близ арочного выреза наносились цветные пояски-метки.

В состав снаряжения боевого коня входили войлочная  или меховая попона, жесткое седло  на деревянной основе со стременами, крепившееся  подпружным, нагрудным и подхвостным  ремнями, и узда с железными удилами.

На втором этапе (IX—X вв.) в наборе вооружения кыргызских панцирных всадников происходит ряд существенных изменений. Повышается роль защитного вооружения. Корпус воина предохраняет от ударов чешуйчатый панцирь с рукавами до середины предплечья и полами выше колен, усиленный в местах, требующих дополнительной защиты,— на груди и плечах—деревянными накладными щитками. Конечности рук и ног защищены наручьями и поножами, голова — сфероконическим шлемом с бармицей. Применение щита становится излишним. Всадник вооружен прямым однолезвийным палашом, копьем с вытянуто-ромбическим или жаловидным наконечником (пикон), боевым топором с узким лезвием и высоким обушком, сложносоставным луком со срединными боковыми и фронтальными накладками, стрелами с трехлопастными, трехгранно-трехлопастными, трехгранными, четырехгранными (бронебойными) наконечниками. Стрелы хранились во вместительном открытом колчане с карманом наконечниками вверх. Колчан украшался костяными орнаментированными накладками.

В снаряжение боевого  коня помимо жесткого седла со стременами и узды с удилами входила защитная попона, усиленная деревянными накладными щитками и покрывавшая его корпус «от брюха до ног».

На третьем  этапе (XI—XII вв.) в составе вооружения тяжеловооруженного воина-всадника происходят дальнейшие изменения. Воин защищен пластинчатым панцирем, наручьями, поножами, сфероконическим шлемом и бармицей. В набор вооружения входят прямой однолезвийный палаш с обоюдоострым острием, прямая сабля с рукоятью, скошенной в сторону лезвия, и обоюдоострым острием, слабоизогнутая сабля с обоюдоострым острием, копье с вытянуторомбическим или кинжаловидным наконечником, боевой топор с широким лезвием и низким обухом, сложносоставной луке плечевыми фронтальными накладками, хранившийся в походном состоянии в чехле-налучье, стрелы с плоскими, трехгранными, четырехгранными (бронебойными) наконечниками. Стрелы хранились в открытом колчане с карманом наконечниками вверх.

Снаряжение боевого  коня: попона, жесткое седло со стременами и узда с удилами.

В наборе вооружения кыргызского легковооруженного всадника существенных изменений, видимо, не происходило. Он был вооружен сложносоставным луком (в каждом из периодов соответствующей модификации), набором стрел, хранившихся в колчане, и, возможно, рубящим оружием — палашом или саблей. Легковооруженные воины имели и отдельные детали защитного вооружения: поножи, накладные щитки, щиты. Сбруя, входившая в снаряжение боевого коня, однотипна с конским убранством, применявшимся тяжеловооруженными воинами. Есть основания предполагать, что в XI— XII вв. с интенсификацией конного боя в наборе вооружения легковооруженных всадников увеличивается количество элементов из состава вооружения тяжеловооруженных воинов, т. е. между комплексом оружия этих двух родов войск наблюдается определенная нивелировка.

Сведения о военной  организации кыргызов VI—VIII вв. очень  фрагментарны. Поскольку главенствующее положение у них занимала родовая  аристократия—беги, о кыргызское войске можно судить как об ополчении  возглавляемых ими родов или  племен. В целях грабительских набегов, «чтобы добыть золота», и успешного отражения завоевательных походов тюрок и уйгуров, родовая аристократия — эль — объединяется вокруг военного вождя, который в VII—VIII вв. носил титулы сылиф (эльтебер), каган, «Пицьсе Тунге Гинь (те-гин)», ажо. Изменение титулатуры кыргызского правителя было следствием военных неудач и зависимости от центрально азиатских кочевых держав.

Во главе кыргызского  войска стоял ажо. Отряды возглавляли  беги. Формировались они из дружинников  бега—огушей, огланов, представителей «свободного народа»— всех взрослых мужчин, способных носить оружие. Некоторые формирования состояли только из вассалов. Степень организованности, дисциплинированности такого войска была не очень велика. Так. в 711 г. боевой лагерь кыргызов подвергся ночью внезапному нападению тюрок, что свидетельствует об отсутствии у них должной сторожевой службы и разведки. По-видимому, частые военные неудачи кыргызов в войнах VII—VIII вв. были следствием отсталой военной организации по сравнению с государствами Центральной Азии.

Существенные  изменения произошли в структуре  военной организации кыргызов в IX—X вв. Кыргызский правитель — ажо, приняв в 820 г. титул кагана, тем самым провозгласил полную независимость от уйгуров; более того, стал претендовать на гегемонию в Центральной Азии. Поскольку инициатива в войне с уйгурами исходила от кыргызов, вполне вероятно, что ее объявлению предшествовала основательная подготовка, в том числе укрепление центральной административной и военной власти. В ходе войны, в которой уйгуры потерпели поражение в 840 г., у кыргызов сложилась централизованная военная организация.

Во главе государственного и военного аппарата стоял каган (Хыргыз-хакан). Далее следует иерархия чиновников. «В их государстве великий  командующий называется Хэси-бэй, следующий по чину называется Ацзюйшэ-бибэй, следующий называется Ами-бэй. Эти три чиновника вместе управляют». Остальные «чиновники разделяются на шесть разрядов, как то: министры, главноначальствующие, управители, делоправители. предводители и дагани. Министров считается семь, главноначальствующих три, управителей десять, все сии заведуют войсками».

Для идентификации кыргызских военных чинов с боевыми единицами войска необходимы данные о его численности. В источниках содержатся различные сведения о количественном составе кыргызского войска в IX в.: 30 тыс,70 тыс.,80 тыс., 100 тыс., а в надписи уйгурского кагана Кутлуга — даже 200 и 400 тыс. Поскольку в решающем сражении под Орду-Балы-ком, от исхода которого зависела судьба войны, кыргызское войско насчитывало 100 тыс. воинов, можно принять, что его общая численность не превышала этой цифры. Следовательно, такие данные, как 30 тыс. и 70—80 тыс., можно считать количественной характеристикой отдельных внутривойсковых формирований. Как указывается в источнике, «если набирают и отправляют войско, то выступает весь народ и все вассальные поколения».

На наш взгляд, цифра 30 тыс. означает «весь народ», т. е. численность  взрослого мужского населения, собственно кыргызов, тюркского племени, в подчинении у которого находилось разноплеменное население Среднего Енисея. Кыргызы, захватив в ходе войны с уйгурами обширные территории Центральной Азии, становятся регулярной армией государства, тяжеловооруженной гвардией кагана.

Цифра 70—80 тыс. соответствует численности ополчения, формировавшегося из «вассальных поколений» и составлявшего легковооруженную конницу. В походе 848 г. кыргызское войско во главе с министром А-бо насчитывало 70 тыс. воинов из различных племен.

Каждая из приводимых в источниках цифр численности кыргызского войска кратна 10. Можно предположить, что это войско подразделялось на боевые единицы тумены, в каждой из которых было не менее 10 тыс. воинов. Подтверждается это и описанием похода Джучи-хана в 1207 г. на Саяно-Алтайское нагорье.

Для определения соответствия воинских чинов сопоставим общую  численность войска: 30 тыс.+70 тыс. (80 тыс.) = 100 тыс. (10 туменов), с количеством  военных чинов первого и второго  рангов: 3 бэя + 7 министров= 10, и третьего и четвертого рангов: 3 главноначальствующих+10 управителей =13 (10). Вероятно, чиновники первых двух рангов — командиры туменов, чиновники двух последующих рангов — командиры полутуменов. Бэи и главноначальствующие — командиры туменов и полутуменов тяжеловооруженной конницы, министры и управители — командиры туменов и полутуменов легкой конницы (рис. 8).

Сведений о возможном  подразделении кыргызского войска на более мелкие единицы в IX—X вв. в источниках нет.

Наличие у высших чинов  кыргызской военной администрации  персональных званий — хэси-бей, ацзюйшеби-бэй и ами-бэй — может означать определенную степень родства с каганской семьей, по аналогии с высшими чинами тюркских каганатов. «Великий командующий» хэси-бэй, т. е. главнокомандующий, являлся, вероятно, наследником престола. Высшие чины, командиры туменов, могли самостоятельно возглавлять войско, если каган не принимал участия в походе, как например, министр Або. Таким образом, на наш взгляд, высшие чины кыргызской армии замещались представителями каганской династии из числа ближайших родственников кагана.

Министрами, командирами  туменов легкой конницы из «вассальных  поколений», очевидно, были представители  родовой аристократии — беги.

Два последующих чина кыргызской военной администрации— главноначальствующие и управители — могли замещаться как людьми аристократического происхождения, так и представителями служилой знати, выдвинувшейся из числа профессиональных воинов-дружинников.

Складывание военной  организации у кыргызов можно  считать одной из основ военных  успехов IX в. Победоносная война принесла кыргызокой феодализирующейся знати кратковременное господство над обширными территориями Центральной Азии, открыла широкие возможности для обогащения путем грабительских набегов, для беспрепятственного сообщения с империей Тан. Однако затяжная война подорвала их силы. Значительная для относительно немногочисленных кыргызов убыль мужского населения фертильного возраста в ходе военных действий, расселение на захваченных территориях, приведшее к «размыванию» этноса в иной этнической среде, обусловили быстрый закат кыргызского великодержавна. Этими факторами в значительной мере объясняется непродолжительность их господства в Центральной Азии. Занявшие в начале X в. эти территории кидани уже не встретили кыргызов. Сложившаяся у кыргызов военная организация, приспособленная для нужд большой войны, в XI—XII вв. изжила себя. Поэтому ненужной становится централизованная военно-административная система. Происходит децентрализация власти, выдвигаются наместники отдельных областей, которым подчинялись более мелкие владения — баги.

Лишенные возможности  обогащаться в завоевательных войнах, кыргызские феодалы организуют многочисленные грабительские набеги, часто воюют  друг с другом. В этих бесчисленных междоусобных войнах, в неудачных  столкновениях с кара-китаями и найманами складывается у кыргызов десятичная система деления войска. Тумены становятся основной войсковой единицей и выставить их могли теперь только отдельные владения, на которые распалось кыргызское государство. У каждой из областей имелся собственный правитель. «Титул каждого их государя, хотя бы он имел другое имя — инал, а родовое имя тех из этой области, кто пользуется уважением и известностью,— Иди».

Титулы обоих владетелей — «инал», вероятно, соответствовали  званиям прежних наместников областей, происходивших из древнего рода кыргызских каганов «Иди». Вместе с тем в источнике отмечается, что «кыргыз и кэм-кэмджиут — две области смежные друг с другом» и «обе они составляют одно владение». Это обстоятельство можно объяснить не только общностью происхождения династий обоих княжеств, но и тем, что каганская ставка некоторое время продолжала существовать, сохраняя лишь сакральные функции. «У них есть царь, которому они подчиняются, и он осведомлен об их нуждах. Никто не может подойти к нему, пока ему не минет сорок лет». Эти сведения изложены ал-Бакуви, писавшем в конце XIV— начале XV вв.. но могут относиться к времени не позднее начала XIII в., когда кыргызские княжества были завоеваны монголами.

Реальная административная и военная власть в каждом из кыргызских владений принадлежала «налу, в подчинении у которого находились правители более мелких военно-административных единиц—багов. Войско каждого владения формировалось из дружин инала и его вассалов

Характерно, что  эволюция структуры военной организации у кыргызов имела те же хронологические этапы, что и развитие вооружения, чем подтверждается единство закономерностей процесса развития военного дела.

Военное искусство. Характер вооружения и особенности военной организации кыргызов позволяют в известной мере реконструировать тактику боя и способы ведения войны.

Для VI—VIII вв., когда  основу кыргызского войска составляла легкая конница и вес защитного  доспеха тяжеловооруженного воина  был не особенно велик, главную роль в тактике боя играли рассыпной строй и метание стрел. Основным оружием являлись лук и стрелы. При формировании войска, как ополчения отдельных родов и племен, боевые единицы строились по родовому принципу, разделение по родам войск и численности не соблюдалось. Такое войско было недостаточно сплоченным и дисциплинированным. Его стойкость в бою во многом зависела от успеха вначале сражения. Роль полководца сводилась к первоначальному построению войска и расположению отдельных отрядов перед сражением.

Бой начинался  атакой конных лучников, сопровождаемой метанием стрел. В случае неудачи первого натиска наступавшие откатывались на определенную дистанцию для повторения атаки в соответствии с тактикой рассыпного строя. В случае замешательства в рядах противника или ответного удара кыргызские военачальники вели свои отряды в наступление; при этом использовались длинные копья и щиты. Вероятно, основные силы атакующих составляли отряды собственно кыргызов, лучше вооруженных и чаще участвовавших в походах.

Недостаточная вооруженность и слабая организованность кыргызского войска в VI—VIII вв. приводили часто, как уже отмечалось, к неудачам в войнах с кочевыми государствами Центральной Азии.

В IX—X вв. в связи  с образованием у кыргызов централизованной военной организации и разделением  армии но родам войск происходят существенные изменения в тактике боя.

Ведение боя  кыргызами в этот период можно представить как взаимодействие легкой и тяжелой конницы с определенной последовательностью их вступления в бой.

Бой начинали отряды легковооруженной конницы, основной задачей которой была тактическая разведка: определить примерную численность, местоположение и характер построения противника.

Легкая конница действовала  в соответствии с тактикой рассыпного строя, охватывая противника по всему фронту и метая стрелы. В ряде случаев это могло решить исход боя. и, возможно, из ополчения покоренных племен — кыштымов.

Характерно, что  эволюция структуры военной организации у кыргызов имела те же хронологические этапы, что и развитие вооружения, чем подтверждается единство закономерностей процесса развития военного дела.

Военное искусство. Характер вооружения и особенности военной организации кыргызов позволяют в известной мере реконструировать тактику боя и способы ведения войны.

Для VI—VIII вв., когда  основу кыргызского войска составляла легкая конница и вес защитного доспеха тяжеловооруженного воина был не особенно велик, главную роль в тактике боя играли рассыпной строй и метание стрел. Основным оружием являлись лук и стрелы. При формировании войска, как ополчения отдельных родов и племен, боевые единицы строились по родовому принципу, разделение по родам войск и численности не соблюдалось. Такое войско было недостаточно сплоченным и дисциплинированным. Его стойкость в бою во многом зависела от успеха вначале сражения. Роль полководца сводилась к первоначальному построению войска и расположению отдельных отрядов перед сражением.

Бой начинался  атакой конных лучников, сопровождаемой метанием стрел. В случае неудачи  первого натиска наступавшие  откатывались на определенную дистанцию для повторения атаки в соответствии с тактикой рассыпного строя. В случае замешательства в рядах противника или ответного удара кыргызские военачальники вели свои отряды в наступление; при этом использовались длинные копья и щиты. Вероятно, основные силы атакующих составляли отряды собственно кыргызов, лучше вооруженных и чаще участвовавших в походах. Последовательность применения лука и стрел, а затем копья по ходу боя отражена в описании сражения в Черни Сунга с тюрками: «...одного мужа он поразил стрелою, двух мужей заколол (копьем) одного после другого»³⁰.

Недостаточная вооруженность и слабая организованность кыргызского войска в VI—VIII вв. приводили  часто, как уже отмечалось, к неудачам в войнах с кочевыми государствами  Центральной Азии.

В IX—X вв. в связи  с образованием у кыргызов централизованной военной организации и разделением  армии но родам войск происходят существенные изменения в тактике  боя.

Ведение боя  кыргызами в этот перид можно  представить как взаимодействие легкой и тяжелой конницы с определенной последовательностью их вступления в бой.

Бой начинали отряды легковооруженной конницы, основной задачей которой была тактическая разведка: определить примерную численность, местоположение и характер построения противника.

Легкая конница  действовала в соответствии с  тактикой рассыпного строя, охватывая противника по всему фронту и метая стрелы. В ряде случаев это могло решить исход боя.

Но при столкновении больших масс войска целью подобной тактики было расстроить планы врага, изнуряя его метанием стрел, или спровоцировать на атаку притворным бегством.

При нарушении  строя, замешательстве или атаке  противника в "бой вступала тяжелая конница, находившаяся в резерве. Для этого рода войск была характерна тактика атаки плотно сомкнутым строем.

Основным оружием  тяжелой конницы являлась пика. Атаковали  на большой скорости, увеличивая тем  самым мощность удара пики. В результате атаки конных копейщиков, как правило, решалась участь боя. В источниках подчеркнуты степень важности последовательность применения различных видов оружия: «...на войне употребляют лук и стрелы и знамена». За атакой копейщиков следовали рукопашные поединки с применением палаша, сабли, щита. Если в момент стрельбы из лука или атаки пикой щит откидывался на ремень за спину, то в рукопашном бою он использовался для отражения ударов. Отмечается скоротечность и ожесточенность рукопашных схваток: «...а в рукопашную рубятся, очертя голову, мечами...». Так сражались еще гунны.

Если противник не выдерживал и спасался бегством, бросая оружие и доспехи, его преследовали.

Кыргызы умели брать  крепости. Под их ударами пала система  уйгурских крепостей в Туве. В 840 г. они взяли и разрушили  уйгурскую столицу Орду-Балык, город, защищенный стенами десятиметровой высоты, массивными башнями. Сложной конфигурацией оборонительной стены учитывалась возможность нападения. Умели кыргызы и возводить крепости, как и другие фортификационные сооружения, с учетом рельефа местности. Эти оборонительные сооружения в значительной мере остаются пока не изученными.

В IX в. кыргызское войско совершало длительные походы в Забайкалье и Восточный Туркестан. Транспортным средством являлись двухколесные повозки, запряженные верблюдами. По мере необходимости такие повозки, составленные в круг, могли использоваться как укрепленный лагерь.

Войны вели кыргызы  с большим ожесточением. Источники  подчеркивают их воинственность и склонность к жестокости. Так, Орду-Балык был  основательно разрушен и сожжен. «В городе, а также в окружающем его  земледельческом районе почти в каждом доме были ступы и жернова для размола зерна. И все эти жернова и ступы оказались разбитыми, как были разбиты стрелы уйгурских ханов». Эти меры также можно считать своеобразной тактикой ведения войны, цель которой запугать противника, заставить сложить оружие, покориться.

Беспощадность к врагу  сочеталась у кыргызов с суровой  дисциплиной в войске. «Законы  их очень строги. Произведшего замешательство перед сражением... приговаривают  к отсечению головы».

В XI—XII вв. в связи с  отмеченными выше изменениями в военном деле тактика боя у кыргызов также претерпевает изменения. Использование плоских наконечников стрел свидетельствует о сокращении дистанции и увеличении частоты стрельбы. С изменением формы наконечников копий применение копья перестает быть одноразовым актом. Так, отмечается, что у монголов XIII в. «...есть копья, и на шейке железа копья они имеют крюк, если могут, стаскивают человека с седла». С появлением сабли повышается значение рукопашного боя и усложняются приемы фехтования. По-видимому, в XI—XII вв. в отрядах кыргызских феодалов увеличивается контингент защищенных панцирем. Интенсификация конного боя обусловливает использование различных видов оружия на разных этапах боя. Возрастают роль и продолжительность ближнего боя в сражении в целом.

Военная история. Прослеженные закономерности в развитии форм вооружения, военного искусства кыргызов подтверждаются историей войн, которые вели кыргызы  на протяжении рассматриваемого периода.

В VI—VIII вв. кыргызы часто  терпели поражения, как уже отмечалось, в войнах с кочевыми державами Центральной Азии и даже временно теряли самостоятельность, что отразилось на изменении титулатуры их правителей. Сведения по военной истории кыргызов изучаемого периода очень фрагментарны.

554—555 гг. каган тюрок Мугань-хан «на севере покорил Цигу», хотя тюркам не удалось «форсировать Саяны». По-видимому, в результате похода Мугань-хана кыргызы попали в вассальную зависимость от тюрок первого каганата. Производимое ими «оружие крайне острое, постоянно вывозят к ту-кюе», т. е. Минусинская котловина превратилась в базу железоделательного и оружейного производства Тюркского каганата, подобно тому, как при господстве жужаней аналогичную роль играл населенный тюрками Алтай. Кыргызские племена стали для тюрок и источником «рабов из числа военнопленных». Это были главным образом женщины. Истеми-хан подарил Земарху в 569 г. пленницу «из народа кыргыз». Возможно, именно в VII в. в Минусинскую котловину проникает население, хоронившее по алтайскому обряду — трупоположения с конем и трупоположения в каменных ящиках.

В 572 г. каган Арслан Тобо-хан  выделил в удел Або-хану Торэмену «северное ханство», куда, возможно, входили и земли кыргызов.

В результате династической  междоусобицы в первом Тюркском каганате, приведшей к его распаду в 581 г. (активное участие принял в ней  и Або-хан), кыргызы освободились от вассальной зависимости от тюрок. Уже в 583 г. кыргызы не только смогли вернуть самостоятельность, но и вынашивали планы активного вмешательства в события в Центральной Азии: «Цигу, которые властвуют к северу от тугю, со скрежетом зубовным ожидают своей возможности [отомстить]».

Независимое положение  кыргызы сохраняли до 629 г., когда их государство попало в подчинение Телесскому каганату во главе с Домом Сейяньто, «который имел там своего гейлифу для верховного надзора». В это время складываются зачатки будущей военно-административной структуры кыргызского государства: «Хягасский владетель имел трех министров, которые были Гейси Бей, Гюйшабо Бей и Ами Бей. Они управляли всеми государственными делами». Зависимость от Дома Сейяньто была непродолжительной. А в начале 30-х гг. VII в. Туву и кыргызские земли захватили тюрки во главе с Чеби-каганом. В Туве Чеби-каган удержался до 649 г., а кыргызы уже в 632 г. вновь обрели самостоятельность.

После восстановления Тюркского  каганата кыргызы принимают активное участие в событиях в Центральной  Азии, выступая в качестве союзников империи.

Так, против тюрок «справа [на юге] народ Табгач был врагом, слева [на севере] народ Токуз-огузов [под начальством] Баэ-кагана был  врагом, кыргызы, курыканы, отуз-татары, кытай и татабы — все были врагами». Несмотря на разгром тюрками коалиций Баэ-кагана в 688 г., кыргызы, которые в этом сражении не участвовали, укрепив свои позиции, возглавили антитюркские силы на северных границах каганата. Тюркский каган Капаган был вынужден пойти на признание за кыргызским владетелем титула кагана и отдать ему в жены дочь кагана Кутлуга. Вероятно, это произошло вскоре после смерти Кутлуга в 693 г., когда поход Капаган-ка-гана на север закончился неудачно. Таким образом, кыргызское государство было уравнено с тюркским каганатом. Кыргызский каган проводил активную внешнюю политику. В 707— 709 гг. в империю Тан дважды приезжали кыргызские посланцы. В это время тюрки вели ожесточенную войну с империей Тан, и кыргызы оказались в числе союзников последней: «Каган табгачский был нашим врагом. Каган десяти стрел (тюр-гешей) был нашим врагом. Но больше всего был нашим врагом кыргызский сильный каган. Эти три кагана, рассудив, сказали: «Да пойдем мы Алтунскую чернь». Так они рассудили и сказали: «Да отправимся мы в поход на восток против тюркского кагана. Если не пойдем на него, как бы то ни было он нас победит: каган — герой, а советник его мудрец, он, возможно, окажется нашим убийцей. Втроем мы объединимся, отправимся в поход и уничтожим его».В этой антитюркской коалиции наибольшую опасность для тюрок представляли усилившиеся кыргызы, по которым решено было и нанести превентивный удар. В 709 г. принц Могилян разгромил союзных кыргызам чиков и азов в Туве, захватив плацдарм для вторжения и собственно кыргызские земли. Зимой 710/11 г. тюркское войско совершило поход на кыргызов, к которому тщательно подготовилось. Во главе тюркской армии стоял полководец Тоньюкук и принцы Кюль-Тегин и Могилян. Тоньюкуку удалось осуществить стратегический маневр в обход основного пути по Енисею.

Благодаря обходному  маневру, тюркское войско обрушилось на кыргызов внезапно. Уцелевшие от разгрома кыргызы пытались оказать сопротивление. Несмотря на разгром, кыргызы сохранили известную самостоятельность. Во главе государства остался кыргызский владетель, хан, продолжавший поддерживать дипломатические и торговые связи с другими государствами. В 731 г. на похороны Кюль-Тегина «от кыргызского хана пришел Чур-Тардуш-Ынанчу». В 724, 747 и 748 гг. кыргызы пригоняли в Китай для обмена лошадей. Однако сохранив самостоятельность, кыргызы вплоть до падения второго Тюркского каганата в 745 г. не участвовали в военных событиях в Центральной Азии. Даже когда в 715 г. у их южных границ против тюрок выступили азы, они остались безучастны, что позволило Кюль-Тегину легко расправиться с восставшими. По-видимому, последствия поражения в Черни Сунга были для кыргызов достаточно значительными.

Вновь активно вмешаться  в события в Центральной Азии кыргызы смогли лишь после падения  второго Тюркского каганата. В 751 г. кыргызы в союзе с чиками, огузами и карлуками выступили против экспансии уйгурского кагана Поскольку намерения противника стали иззестны уйгурам, каган Моюнчур сумел опередить их выступление и разбил союзников поодиночке. После разгрома «летучих отрядов» кыргызского хана уйгуры направили основной отряд против карлуков, что несколько отсрочило решающее столкновение между уйгурами и кыргызами. Однако «в 758 г., хойху (уйгуры.— Ю. X.) завоевали сие государство, после чего хягасские посольства уже не могли проникнуть в Срединное государство.

. Таким образом, после разгрома кыргызов войсками Моюнчура кыргызский владетель утратил титул хана, а его государство попало в зависимость от Уйгурского каганата. Возможно, кыргызские земли временно утратили государственное единство. Зависимость кыргызов от уйгуров была, видимо, более тяжелой, нежели от тюрок. Поэтому кыргызы, воспользовавшись затруднениями уйгуров в войне с тибетцами и сменой власти в каганате, восстали.

Некоторые подробности  сражения свидетельствуют, что, по-видимому, кыргызы не просто потерпели поражение, а были разгромлены, так как они в течение двух последующих десятилетий не имели возможности решать те или иные политические вопросы самостоятельно. Их правитель вновь лишился титула «хан», начиная с IX в. он именуется в источниках «Ажо».

Итак, согласно военной истории кыргызов VI—VIII вв., стратегия их в данный период была преимущественно оборонительной. Театр военных действий ограничивался Тувой и Минусинской котловиной. Несмотря на отдельные успехи, кыргызы были не в состоянии соперничать с кочевыми державами Центральной Азии, часто терпели неудачи в войнах и не раз теряли самостоятельность. Достоверных сведений о численности кыргызского войска в этот период в источниках нет.