Взаймотношение Хунну с Китаем

Алматинский университет энергетики и связи

Факультет Электроэнергетики

                                                                                     Кафедра социальных дисциплин

История Казахстана

  Семестровая работа №1

тема: Взаимоотношение Хунну с Китаем

Выполнил: ст. гр. БЭ-12-11  

Пазылбеков Ж.А

      Проверил: доц.

              Кабдушев Б.Ж.

Алматы 2013

                                                     Содержание

Введение…………………………………………………………………………………………..………3

Хунно -китайская война III–II веков до н.э.…………….……………………….……...4 Крушение Древнего Китая………………..………………………………………….…..…..…8 Подчинение Хунну Китаю…………………………………………………..……….……..….11 Гибель хуннов ………..……………………………………………………………….……..………12

Заключение  …………………………………………………………………………………………….15

Список литературы…………………………………………………………………………….……16

Приложение…………………………………………………………………………………………….17

                                                Введение

В середине I тысячелетия до н.э. на территории Алтая, южной Сибири и Восточного Казахстана начал складываться союз племен, получивший впоследствии название хунну (гунны). Как отмечалось в генеалогических  рассказах гуннов, записанных в начале нашей эры, «они имели тысячелетнюю историю». Эти племена заявили  о себе в исторических событиях эпохи  «Великого переселения народов». Из числа про тюркских союзов, создавших государства, сыграли существенную роль в истории Казахстана гунны, усуни и кангюи.

Территория  гуннов в эпоху расцвета империи (177 г. до н.э.) охватывала огромные просторы Евразии - от Тихого океана до берегов  Каспийского моря, а позднее и  Центральной Европы.

Усиление  гуннов и начало формирования империи  связано с кризисом в Центральной Азии в 3 в до н.э. В это время, как отмечают китайцы, дунху были сильны, а юечжи достигли своего расцвета. Гунны находились между ними, однако стремительное возвышение гуннских племен при Тумын (Бумын) шаньюе, и при его сыне Лаошан заставило их признать условия вассалитета. Одновременно гунны начали масштабные походы в Китай. «Великая китайская стена», в основном завершенная к этому времени, не смогла сдерживать натиск кочевников.

        Гунны возглавлявшие многие столетия восточную коалицию племен, оказали огромное влияние на судьбы всех регионов Евразии. Во 2 в. до н.э. гунны заставили династию Хань (Китай) подписать «договор о мире и родстве», согласно которому получили княжну и ежегодную дань в виде «даров». В это время под властью шаньюев (царей) оказалась территория от современной Кореи до Западного Китая. В историографии исследования хунно-китайских отношений сложились два принципиально противоположных подхода. В одних работах (главным образом, китайских авторов)  хунну выступают как грабители и завоеватели, которые несли своим южным соседям смерть и разрушения. Другая точка зрения представлена работами Л.Н.Гумилева  и его последователей, которые полагают, что агрессивная внешняя политика кочевников была вызвана необходимостью противостоять экспансионистскому давлению китайской цивилизации.

       Анализ письменных источников показывает, что в реальности все было гораздо сложнее. И Хань и Хунну отстаивали свои собственные интересы, которые диктовались как, адаптивной необходимостью, так и субъективными амбициями политических лидеров обеих стран.

    В данной работе кратко излагается история древнейшего племени хуннов (гуннов), которые в течение пяти веков (204г. до н.э. – 216г.н.э.) господствовали в степи, об их непростых отношения с Китаем.

                                         Хунно-китайская война III–II веков до н.э.

Обычно принято считать, что пограничные столкновения китайцев и их кочевых соседей – хуннов протекали в форме разбойничьих набегов варваров на культурные земледельческие  области. Такая трактовка вопроса  была тем более соблазнительна, что  она имела массу аналогий в  истории.

Однако путь аналогий нередко  приводит к искажению исторической действительности.

Прежде всего хуннов нельзя ставить в один ряд с перечисленными кочевыми и бродячими народами. Об этом говорят их высокая материальная культура и сложная социальная организация. Но самое основное – ход событий, четко прослеживаемый с III века до н.э. Он не только опровергает самую возможность  предположения о беспорядочной  пограничной войне, но дает возможность  установить истинные причины трехвековой  борьбы империи Хань и державы  Хунну.

Ряд возможных причин следует  отбросить сразу. С обеих сторон не было стремления к территориальным  захватам: китайцам не нужны были хуннские степи, где они не могли заниматься земледелием, а хуннам – орошенные  долины, так как там было неудобно пасти скот. Оба народа, несмотря на глубокие различия в культуре, были на достаточно высокой степени развития, чтобы наладить торговый обмен продуктами, и уж конечно, неприемлема точка  зрения, приписывающая хуннам специфическую  прирожденную свирепость. В самом  деле, войны хуннов с северными, восточными и западными соседями крайне редки, а с Китаем они воевали трижды. Первая исследуемая здесь война  принесла победу хуннам, вторая (133–90 гг.) кончилась вничью и третья (I–II века) повлекла за собой уничтожение державы  Хунну. Источник по рассматриваемому вопросу  только одни – «Исторические записки  Сыма Цяня» (переведенные на русский  язык Н. Бичуриным). Несмотря на то что  изложение захватывающе интересно  и принадлежит перу гениального  историка, в литературе вопроса не достигнуто должной степени приближения  к исторической действительности. Работа профессора Сорбонны Дегиня устарела. Книга Паркера лишена ссылок на источник. Кордье интересуется историей собственно Китая и не уделяет достаточно места его соседям. Макговерн, подробно излагая историческую канву, находится под обаянием источника, что мешает в ряде случаев критическому восприятию трактовки событий . Работа Г.Е. Грумм-Гржимайло посвящена главным образом вопросам исторической географии и палеоэтнологии, а не истории .

Поэтому имеет смысл обратиться непосредственно к источнику. При  тщательном исследовании вполне возможно восстановить ход событий с достаточной  полнотой.

Граница между китайскими и степными княжествами проходила  по линии Великой стены. Хунны  владели склонами хребта Иньшань, который  был их военной и экономической  базой. Значение этой территории весьма полно и вместе с тем лаконично  изложено в ретроспективном разделе  доклада чиновника Хэу Ина: «Сии горы привольны лесом и травою, изобилуют птицею и зверем. Модэ-шаньюй, утвердившись в сих горах, заготовлял луки и стрелы и отсюда производил набеги. Это был зверинец его... От Шамо на север... земли ровные, лесов  и травы мало, но более глубокие пески... Когда хунны предпринимают  произвести набеги, то мало имеют скрытных мест для убежища. От укрепленной  границы на юг лежат глубокие горные долины, трудные для подхода. Пограничные  старики говорят, что хунны после  потери хребта Иньшань не могут без  слез пройти его» .

Разъединенные китайские  княжества эпохи Борющихся царств не могли выбить хуннов из этой позиции, но объединенный Китай легко справился  с этой задачей. В 214 г. до н.э. полководец Мын Тянь занял Ордос, отогнал  хуннов на север от Иньшаня и закончил строительство Великой стены, что рассматривалось китайскими военными специалистами той эпохи как преступное недомыслие: «Цинь Ши-хуанди, не перенося и малейшего стыда, не дорожа силами народа, сбил Долгую стену на протяжении 10 000 ли. Доставка съестных припасов производилась даже морем. Но только что кончилось укрепление границы, как Срединное государство внутри совершенно истощилось в силах, и Дом Цинь потерял престол». Иными словами, по мнению автора цитаты, не было смысла создавать укрепления, которые нельзя было оборонять, ибо даже великий Китай не мог выделить достаточно воинов для постоянной гарнизонной службы на столь длинной границе. Действительно, Великая стена не остановила хуннов. Последнее десятилетие III века до н.э. ознаменовалось двумя коренными переворотами. В 209 г. хуннский наследник престола, убив отца и брата, захватил власть и установил подобие диктатуры; 24 хуннских рода были подчинены строгой военной дисциплине; за попытку уклонения полагалась смертная казнь. Была регламентирована система чинов: династических, занимаемых «исключительно родственниками шаньюя, родовых, принадлежащих старейшинам, и служилых. Здесь невозможно разобрать всю организацию сложившейся державы Хунну, но смысл ее заключался в консервации существовавшего патриархально-родового строя, причем силы, толкавшие общество по пути развития, были с этого момента обращены вовне, т.е. на внешнюю завоевательную политику. Благодаря этому хунны достигли господства над народами», покорив своих восточных соседей – дунху и отбросив на запад юэчжей.

А в Китае военная тирания, установленная Цинь Ши-хуанди, восстановила все слои китайского населения против династии. Как только борьба придворных клик, вспыхнувшая сразу после смерти императора-завоевателя, ослабила режим, по всей стране прокатилась волна восстаний. Сопротивление правительственных войск было сломлено, столица сожжена, но вслед за этим последовала гражданская война между победителями.

За время гражданской  войны Китай потерял все захваченные  территории. В 205 г. до н.э. хунны вернули  себе склоны Иньшаня и завоевали  Ордос, населенный в то время кочевыми племенами лоуфань и баянь. По-видимому, тогда же, в 205 г., или, может быть, в следующем, 204 г., Модэ-шаньюй проник в горную страну вокруг озера Кукунор, где ему добровольно подчиняились кочевые тибетские племена кянов. Охватив Китай с северо-востока, севера и запада, хуннский шаньюй собрался диктовать условия мира. На это  никак не мог пойти император, «сын Неба», по традиции – высшая власть во всем мире. Война была неизбежна.

В 203–202 гг. до н.э. Модэ вел  войну на северной границе, где подчинил племя хуньюй, родственное хуннам, узюй-юэши-кипчаков, динлинское племя, обитавшее на север от Алтая, их восточных  соседей – динлинов, живших на северных склонах Саян от верхнего Енисея до Ангары, гигунь-кыргызов, занимавших территорию в Северо-Западной Монголии, около  озера Хиргис-Hyp , и неизвестный народ цайли. Обеспечив свой тыл, Модэ снова обратил внимание на Китай. В 202 г. гражданская война в Китае закончилась победой Лю Бана, основателя династии Хань, принявшего титул Гао-ди. Но страна еще не оправилась от разрухи, и в это время с севера хлынули хунны. Они осадили крепость Май, и комендант ее, князь Хань Синь, вынужден был сдаться. По китайским представлениям, сдача была равносильна измене и означала переход в подданство победителя. Никакие обстоятельства не извиняют сдавшегося, так как предполагается, что он мог покончить самоубийством, а раз этого не сделал, значит изменил долгу. Поэтому для князя Хань Синя все пути отступления были отрезаны, и он стал верно служить новому господину. Хунны успешно двигались на юг и, перейдя хребет Гоучжу, подошли зимой 200 г. к столице Северного Шаньси городу Цзиньянь (совр. Тайюань). Гао-ди лично повел войска против них, но из-за сильных морозов почти треть ратников обморозила руки и не могла натягивать тетиву с достаточной силой. Модэ применил хитроумный прием: притворным отступлением он завлек лучшие китайские части в засаду и окружил авангард китайской армии вместе с самим императором в деревне Байдын, недалеко от города Пинчэн. Общая цифра китайской армии определялась в 320 тысяч. В это число входила вся войсковая обслуга, составлявшая в восточных армиях от половины до четырех пятых личного состава. Численность войска хуннов (400 тысяч) явно преувеличена. (Любопытно, что Модэ имел уже четыре войсковых подразделения, определявшихся мастью лошадей: вороные, белые, серые и рыжие.)

Семь дней окруженное китайское  войско без пищи и сна выдерживало  беспрестанные нападения хуннов. Наконец китайский лазутчик добрался до жены Модэ и сумел подкупить  ее. Она стала советовать мужу помириться с Гао-ди, так как на завоеванных  китайских землях хунны все равно  не смогут жить. Это соображение, а  в еще большей степени подозрение в неверности князя Хань Синя, не приславшего своевременно обещанного подкрепления, заставили Модэ отказаться от победы, и он приказал открыть  проход войскам Гао-ди. Китайские  войска прошли через открытый проход с натянутыми и обращенными в  сторону хуннов луками и соединились  с главными силами, а Модэ повернул назад. Этот поход хуннов – один из крупнейших, тем не менее хунны  очень незначительно продвинулись в глубь Китая. Вся кампания развернулась в Шаньси: города Май и Пинчэн лежали в 90 и 40 км от границы, а Цзиньянь – в 250 км. Под Пинчэном, у деревни  Байдын , сосредоточились все военные действия, и вся армия хуннов должна была располагаться в горной котловине (30х40 км). Даже если считать, что у хуннов не было заводных лошадей, на каждого всадника приходилось 30 кв.м. Абсурдность очевидна: если бы войско хуннов насчитывало 400 тысяч, то это было бы не поле боя, а Ходынское поле. Очевидно, Сыма Цянь преувеличил хуннские силы в десять —двадцать раз. Если предположить, что силы Модэ равнялись 20–40 тысячам всадников, станет понятно, почему он искал мира, ведь огромная китайская армия, растянувшаяся почти на 600 км, даже при полной потере авангарда была сильнее войска Модэ. Однако положение Гао-ди тоже было острым: с ним была окружена его личная охрана, основная опора его только что установившейся власти. Если бы хунны ее истребили, то в тылу у них смело могли провозгласить иную династию, так как претендентов на власть в Китае в то время было много.

Гао-ди, видя бессмысленность  дальнейшей войны, отправил посла заключить  договор «мира и родства», что  «несколько приостановило Модэ»  . Договор «мира и родства» состоял в том, что китайский двор, выдавая царевну за иностранного владетеля, обязывался ежегодно посылать ему условленное в договоре количество даров. Это была замаскированная дань.

152 г. до н.э. был кульминационным  периодом хуннского могущества  и началом двадцатилетнего мира, нарушенного в 133 г. императором  У-ди. Последний начал новую войну,  продолжавшуюся до 90 г. до н.э.  и окончившуюся лишь обоюдным  истощением сил. Но специфика  этой войны совершенно иная, и  поэтому она должна быть рассмотрена  особо.

Вернемся к первоначальному  тезису. Если бы хунны были просто степные  грабители, то, добившись таких успехов, они ни за что не прекратили бы войну  и набеги. На самом деле наблюдалось  совершенно иное: как только была решена проблема менового обмена, война прекратилась, и для обеих держав наступил период экономического роста. Установившееся положение устраивало хуннов и широкие слои китайского народа, но отнюдь не устраивало императорское правительство династии Хань.

На основании всего  изложенного можно сделать общий  вывод: не хуннское «варварство», а  отрыв правящей верхушки Ханьской империи  от народа и его интересов стимулировал кровавые войны, закончившиеся разгромом  хуннского народа и падением династии Хан

                                         Крушение Древнего Китая

В отличие от державы Хунну  ханьский Китай был неуязвим для  внешних врагов. Население его  к концу II века исчислялось в 50 млн  трудолюбивых крестьян. Четырехсотлетняя культурная традиция поддерживалась поколениями  конфуцианских грамотеев. Ремесла  совершенствовались, торговля увеличивала  обороты, армия укомплектовывалась «молодыми негодяями», т.е. преступниками, не находившими себе места в отрегулированной системе, и пополнялась инородческой конницей: хуннами, кянами, сяньбийцами, служившими за плату. Срединная империя  на Востоке континента казалась столь  же незыблемой, как Вечный город  на Западе. И как обманчиво оказалось  все это!

Что, собственно, произошло  на рубеже II и III веков? Да как-то все  сразу, а этого вынести никто  не может. Сначала члены правительства  – евнухи – поссорились с учеными-конфуцианцами  и, конечно, победили их, а заодно всех их родных и знакомых. Уцелевшие  даосисты возглавили крестьянское восстание  «желтых повязок» в 184 г., которое  было разгромлено и потоплено  в крови регулярными войсками и ополчениями латифундиалов  в 189 г. Затем солдаты перебили канцеляристов-евнухов, но против их буйств выступило земское  ополчение, блокировавшее непобедимую  армию в Чанъани. Там армия  разложилась, и солдаты, перебив  своих командиров, потерпели поражение  в 196 г. Не погибшие в бою были казнены.

Со 191 г. началась нескончаемая борьба аристократов, захвативших власть в провинциях, между собою. Большая  часть их была беспринципными честолюбцами. Эти погибли раньше других, ибо  им приходилось покупать себе друзей, что всегда ненадежно: деньги они  берут, дела не делают и охотно предают  хозяина, если его соперник предложит  больше. К 210 г. этот период завершился образованием трех царств, каждое из которых  имело свое лицо и особую структуру.

На северо-востоке Китая  усилился талантливый и беспринципный  аристократ Цао Цао, захвативший  в свои руки последнего императора династии Хань и правивший от его  имени. Девиз его царства именовался «Время и Небо», т.е. судьба. Это значило, что отважные и бессовестные люди могли сделать быструю карьеру  и разбогатеть. Так как наступившая  за истекшие годы демократизация увеличивала  число авантюристов, то армия Цао  Цао все время пополнялась  и усиливалась. В 220 г. сын Цао Цао, Цао Пэй, узурпировал власть и  нарек свою династию Цао-Вэй.

На юго-востоке полководец Сунь Цюань создал царство У, принципом  которого стали «Земля и Удобство», т.е. выгодное географическое положение  страны, прикрытой великой рекой  Янцзы. Сунь Цюань и его преемники  приглашали к себе на службу ученых-конфуцианцев, но, как всякая консервативная система, эта политика была обречена. Как  только к власти пришли временщики, что было неизбежно, начались придворные интриги и выжимание из народа средств на роскошь.

Третье царство – Шу-Хань – образовалось в Сычуани самым  неожиданным образом. Вожди разгромленного движения «желтых» даосы, твердо зная, что победа Цао Цао и Сунь Цюаня  означает для них мучительную  смерть, договорились с кондотьером  Лю Бэем и его отрядом о борьбе с Цао Цао. Вначале они базировались на междуречье рек Хань и Янцзы, но были разбиты и ушли в Сычуань, представлявшую собой естественную крепость, окруженную горами. Там они  провозгласили царем Лю Бэя, ставшего марионеткой в руках мудреца  Чжугэ Ляна. Принцип структуры  был провозглашен гуманистический: «Человечность и Дружба», – но он не получил своего воплощения. Население Сычуани, по большей части некитайское, подчинялось власти даосов и кондотьеров, но не проявляло к их целям и задачам никакого интереса. А это было трагично, ибо война между тремя царствами продолжалась до 264 г., когда, уже после смерти Чжугэ Ляна, войска царства Цао-Вэй оккупировали Сычуань.

Царство Цао-Вэй возвысили  две социальные группы: землевладельческая знать, из которой вышел основатель династии, и профессиональные военные, примкнувшие к нему ради личной выгоды. Пока шли постоянные войны, они уживались  друг с другом, но после победы над  Шу-Хань разразился конфликт, в котором  вояки победили аристократов. В 265 г. вождь армии Сыма Янь, внук и сын  победоносных полководцев, низложил последнего царя династии Цао-Вэй и стал типичным солдатским императором, подобным тем, которые захватили в Риме власть у сената. Новая династия приняла  название Цзинь. Она завершила объединение  Китая, покорив без больших боев разложившееся царство У в 280 г.

Цзинь была солдатской империей. «Молодые негодяи» эпохи Хань стали  опытными мерзавцами и достигли власти. К концу III века потенция древнего Китая  оказалась исчерпанной. Все пассионарные люди за время Троецарствия проявили себя и погибли. Одни – за «Желтое  небо справедливости», другие – за «Красную империю Хань», третьи –  ради верности вождю, четвертые –  стремясь к славе в потомстве. После страшного катаклизма Китай  превратился в пепелище, скопление  усталых людей, которым могло  управлять самое бездарное правительство. Достаточно сказать, что численность  населения с 180 г. к 220 г. упала с 50 млн человек до 7,5 млн. За полстолетие  мира оно увеличилось до 16 млн  чел., но это были уже не те люди, что  в эпоху Хань. В Китае наступила  фаза обскурации, что показывает история  последующих событий, к изложению  которых пора перейти .

И ведь нельзя сказать, что  династия Цзинь ничего не сделала  для укрепления своего режима и страны. Сразу вслед за покорением царства  У, в 280 г., Сыма Янь издал указ, согласно котому все земли империи стали  собственностью государства, а население  превратилось в держателей наделов. Крестьянин обрабатывал около двух третей надела для себя и вносил за это налог, а на одной трети  трудился в пользу казны. Реформа  имела целью стимуляцию развития сельского хозяйства и переход  контроля над ним от латифундиалов  непосредственно к правительству. Естественно, владетели «сильных домов» стали отстаивать свои преимущества и добились права получать за службу в государственном аппарате земли  с крестьянами в зависимости  от ранга: от 15 крестьянских дворов до одного. Эти пожалования можно  рассматривать как феодальный институт бенефиций.

Но из затеи Сыма Яня  ничего не получилось. Мало иметь оплачиваемых чиновников, нужно еще, чтобы они  отработали свою плату. А этого они  делать не умели, да и не хотели, ибо  патриотические традиции древней культуры эпохи Хань были забыты, и стимулом поведения стал близорукий, но безудержный  эгоизм. Реформа просуществовала  всего десять лет, после чего вспыхнула  такая междоусобица, которая по размаху  не уступала самым жестоким годам Троецарствия. И тогда законы потеряли всякое значение, потому что силу права заменило право силы.

Подчинение Хунну  Китаю

Вернемся к хуннам. Народ  разделился на две части, но в ставках  обоих шаньюев было неблагополучно.

Большая часть хуннов оказалась  в подданстве Чжичжи, из них наиболее разумные были обескуражены и подавлены  неудачей переговоров с Китаем. Все  жаждавшие покоя постепенно перебирались на юг к Хуханье и умножали его  силы. Оставались «горячие головы», толкавшие  Чжичжи к новым авантюрам, и шаньюй следовал за ними, хотя это не могло  привести к добру.

Хуханье тревожили те же элементы хуннского общества – воинственные и вечно недовольные. На его счастье, однако, вождь недовольных – младший  брат погибшего чжуки-шаньюя – покинул  его и бежал в западные степи. Там он собрал своих сподвижников и объявил себя шаньюем под  именем Илиму. Таким образом, Хуханье  избавился от человека, способного поссорить его с китайским  сюзереном, а Чжичжи приобрел нового врага. Впрочем, тот расправился  с ним быстро. Илиму-шаньюй пал  в первой же битве, а народ его  снова подчинился Чжичжи.

Учитывая, что Хуханье  получает от Китая помощь хлебом, но может получить и войском, Чжичжи не вернулся на восток, под удары  врага. Он перенес свою ставку в Джунгарию  и направил к усуньскому гуньмо Уцзюту посла для переговоров. Уцзюту же обезглавил посла и его голову послал китайскому наместнику, а против хуннов выдвинул 8 тысяч всадников. Чжичжи разбил усуней и повернул на север, где покорил хагасов (древнее  название – гяньгуни), отпавших в 56 г., и динлинов. Обеспечив свой тыл, он снова пошел на усуней и весьма стеснил их.

Тем временем Хуханье осмелел  и перебрался обратно на север  – в Восточную Халху. Его подданные  не терпели ни в чем недостатка, и число его сторонников росло.

В 48 г. Чжичжи потребовал своего сына из Китая. Задержать его у  китайцев не было оснований, и его  отпустили, а вместе с ним направили  к Чжичжи посла. При невыясненных обстоятельствах посол был убит в ставке Чжичжи. В Китае долго  не знали о судьбе посла, но когда  это стало известно, участь Чжичжи была решена.

Опасаясь Хуханье и  китайцев, Чжичжи принял предложение  кангюйского владетеля присоединиться к нему для совместного похода на Усунь. В случае удачи Чжичжи должен был получить усуньские земли  для поселения. Хунны тронулись  на запад через холмы Тарбагатая и пустыню Бет-Пак-Дала. По пути их застали пурга и морозы. Много  людей замерзло, и только 3 тысячи хуннских воинов привел Чжичжи в Кангюй. С такими силами о покорении Усуни  нечего было и думать.

После ухода Чжичжи Хуханье  овладел всей территорией Хунну . В хуннской державе, остававшейся под покровительством Китая, воцарился мир. Мирный договор, заключенный в 47 г., гласил, что «дома Хань и Хунну равноправны».

Множество храбрых погибли  в гражданской войне, а уцелевшие  спаслись ценой такого перенапряжения, что жаждали только покоя. Вместе с тем инерция былого величия  была еще настолько велика, что  окрестные племена не решались нападать на хуннов, и в степи на полстолетия  установился прочный мир. Его  можно по справедливости назвать Pax Sinica.

Гибель хуннов

Последним реальным успехом  Тоба Дао был разгром (хотя и не покорение) жужаньского ханства. Покорить жужаней было невозможно: они переносили войну в пространство и прятались  в ущельях Хэнтея и Монгольского Алтая, дожидаясь, пока утомленные враги  уйдут, а потом собирались снова. Но каждое поражение уносило из их среды бойцов, а естественный прирост  не восполнял убыли. В 445 г. умер отважный враг табгачей хан Уди, а сменивший  его Тухэчжэнь вынужден был ограничиваться обороной или мелкими грабительскими набегами. В 448 г. Тоба Дао принял посольство княжества Юебань, т.е. среднеазиатской  ветви хуннов, жившей в это время  в Тарбагатае и Западной Джунгарии. Переговоры, занесенные в историю, означали заключение союза, который мог иметь  только одну цель – войну с жужанями. Если бы юебаньцы стеснили жужаней  с Запада, то те сразу бы потеряли возможность маневрировать. Правда, прямых сведений о войне в Джунгарии  у нас нет, но, судя по ходу событий, мира там тоже не было, и Жужань стала  клониться к упадку.

Какова в этой ситуации могла быть позиция хуннского  князя Аньчжоу? Он был союзником  жужаней, но соплеменником юебаньцев; войска у него было мало, а население  Турфанской котловины относилось к  нему враждебно. Ему приходилось  маневрировать, лгать, изворачиваться, но всему приходит конец. В 460 г. жужаньское войско осадило его крепость, а  когда она сдалась, все хунны, находившиеся там, были убиты.

И не странно ли, что на эти самые годы приходится столь  же трагический конец западной ветви  хуннов, которую принято называть гунны, чтобы подчеркнуть этническую модификацию, возникшую вследствие смены места обитания и интенсивного смешения с уграми и аланами. Могучее  царство гуннов не только пало, но и  исчезло без следа.

Трудно утверждать, что  хронологическое совпадение гибели азиатских хуннов и европейских  гуннов было случайностью, но столь  же трудно усмотреть здесь прямую историческую закономерность. Однако нельзя не отметить, что если в 451 г. Аттила решал судьбы Римской империи, то уже в 454 г. его сын и наследник  Эллак пал смертью храбрых  у реки Недао, а его братья Денгизих и Ирник тщетно пытались закрепиться  в причерноморских степях. Агония гуннов продолжалась до 469 г., когда  голова Денгизиха была доставлена в  Константинополь. Агония эта была осложнена  событиями, происшедшими в Средней  Азии, казалось бы, равно далекой  и от Турфана, и от Черного моря.

Здесь мы отойдем от принятой манеры повествования, т.е. прямых ссылок на источники, потому что реконструкция  хода событий, с одной стороны, слишком  громоздка, а с другой – сделана  нами в ряде узкоспециальных исследований .

Но краткая справка  о событиях в Средней Азии в V веке нужна, чтобы связать историю  азиатских хуннов с всемирной  историей.

В середине V века хунны юебани, базировавшиеся на склонах Саура  и Тарбагатая, на юге граничили  с племенем абар, или «истинных  авар», называемых так в отличие  от «псевдоавар», или племен «вар», живших на Яике и Эмбе. Около 460 г. эфталиты совершили поход на север и  так напугали абар, что те бросились  спасаться и напали на племя сабир , обитавших в Западной Сибири, на границе тайги и степи. Эти последние двинулись на Запад и столкнули с места угорские племена сарагуров, оногуров и урогов, которые в 463 г. победили гуннское племя акациров, чем лишили западных гуннов тыла и обрекли их на поражение. Дальнейшая история этих племен исчерпывающе изложена М.И. Артамоновым, а нам важнее события, происходившие в Средней Азии.

Юебаньские хунны воспользовались  ослаблением абар и распространились на все Семиречье, куда абары вернулись, но уже не как самостоятельное  племя. Им пришлось кооперироваться  с мукринами, одним из сяньбийских  племен, еще во II веке прикочевавшим  на склоны Тяньшаня и некоторое время  существовавшим там самостоятельно под названием Западно-сяньбийской  орды. В VI веке эти племена слились  и образовали народ тюргешей. Юебань же просуществовала всего до конца 80-х годов V века. Ее самостоятельность  была уничтожена телеутами, отложившимися  в 487 г. от Жужани. Но и счастье тех  было недолговечно: их завоевали в 495–496 гг. эфталиты, а затем разгромили жужани и наконец в 547 г. покорили тюркюты. А потомки среднеазиатских  хуннов уцелели. Они образовали четыре племени – чуюе, чуми, чумугунь и  чубань, игравшие огромную роль во время  существования Великого тюркского  каганата и после него, но хуннами их уже называть нельзя, хотя они, бесспорно, потомки хуннов.