Женщины в истории России XIX века

Реферат по истории на тему: “Женщины в истории России XIX века”

Малышева Екатерина

ФУП МТ - 1

Содержание:

I.Введение

II. Надежда Андреева Дурова

III.Василиса Кожина

IV.Екатерина Павловна

V.Крымская война и Дарья Севастопольская

VI.Вера Фигнер

VII.Вывод

VIII.Список использованной литературы

Женщины в истории  России XIX века.

I.Введение

XIX век – век балов, французского языка, сентиментальных дворянок. Тургеневские девушки не бросались очертя голову в Сибирь, но любили помечтать о светлых героях, что сражались где-то за Отечество, а потом приезжают со своими орденами в родовое имение. И тут начинаются вздохи, переглядки, тайные свидания в беседке и роковая и мучительная любовь! Но были и женщины, которые боролись с общепринятыми нормами.

Войне 1812 года было посвящено множество мемуарной и художественной литературы, очерков и писем очевидцев событий тех лет. Писали полководцы и государственные деятели, поэты и простые люди, вплоть до московской дворовой женщины. Из этих писем мы узнаем, что и женщины всех сословий не могли оставаться равнодушными к военным событиям 1812 года. Писательница Ю. Иванова в своей книге “Храбрейшие из прекрасных. Женщины России в войнах .” Утверждает, что русские енщины ещё с древних времен наравне с мужчинами брали в руки оружие и вставали на защиту Отечества.

Одним из ярких примеров этого является знаменитая “кавалер девица” –  Надежда Андреевна Дурова, чья  удивительная судьба ещё при её жизни  стала легендой. В своих многочисленных походах она вела записки, нечто  вроде дневника, по которым и были написаны впоследствии её произведения.

II. Надежда Андреева Дурова

 Надежда Дурова родилась  1783 году в Киеве. Отец Надежды Андрей Дуров был офицером русской армии. Мать Анастасия Александрович была дочерью украинского помещика. Когда ей было 16, она беспамятно влюбилась в Дурова, и без разрешения родителей обвенчалась с офицером. Настя очень хотела ребенка. Долгими вечерами она мечтала о сыне, и даже придумала еще не родившемуся ребенку имя – Модест. Вскоре Анастасия забеременела и через положенный срок родила девочку. Мать была сильно разочарованна, к тому же ей очень тяжело дались роды. Родившуюся девочку назвали Надей. Надя родилась крепеньким ребенком, и как говорят, уже в детстве ревела басом. Первой игрушкой Надежды Дуровой стал пистолет, потом Надя пристрастилась к сабле.  В детстве Надежда Андреевна любила стрелять из лука, лазить вместе с мальчишками по деревьям, ездить на лошади и размахивая саблей выкрикивать различные армейские команды.       

 Вскоре за воспитание Надежды  взялась мать. Мать была в ужасе  от увлечений дочери, и с должным  усердием принялась за ее воспитание. Анастасия хотела воспитать в  дочери дворянку, пыталась обучать  её рукоделию и грамоте. В  воспитательном процессе матери  были большие перегибы. Надежде Дуровой были не интересны мамины старания, а её надзор все больше и больше угнетал юную Дурову. В 18 лет Надежда Андреевна вышла замуж за Василия Чернова, что бы съехать из родительского дома. Брак был неудачный, и вскоре она вернулась к родителям, получив еще больше упреков и поучений.        

 Осенью 1806 года Надежда Дурова убегает из дома. Надежда облачилась в казачью форму и вскоре добралась до казачьей части.” Стянув стан свой чёрным шёлковым кушаком и надев шапку с пунцовым верхом, с четверть часа я рассматривала преобразившийся вид свой, отстриженные волосы дали мне совсем другую физиономию; я была уверена, что никому и в голову не придет подозревать мой пол” – так описывала своё превращение в мужчину сама героиня. Командиру части Надежда назвалась дворянином Александром Дуровым, бежавшим из дома на войну. В казачий полк Надежду Андреевну не взяли, однако пообещали довести в город Гродно, где полным ходом шло формирование армии для похода против Наполеона. Оказавшись в Гродно, Надежда Дурова была зачислена в конно-польский полк. Радости Надежды Андреевны не было предела. Служба давалась Надежде непросто. Тяжелые учения и ругань командиров Надежда переносила непросто, но, не смотря на все трудности, Дурова была рада, тому, что она является солдатом действующей русской армии. 

Вскоре Конно-польский полк Дуровой отправился воевать с французами.  Перед отправкой в поход, Дурова написала письмо домой отцу. Она просила её простить и благословить на её деяния. Надежда Дурова участвовала в сражениях при Фридлане и в бою у Гейльзберга. В мае 1807 года произошел бой между русскими и французскими войсками у города Гутштадт.  В ходе этого сражения Дурова проявила фантастическую храбрость, и спала от смерти офицера Панина. За свой подвиг Надежда была награждена Георгиевским крестом, и определена в другой полк – Мариупольский гусарский. 

Надежде Дуровой до определенного момента удачно удавалось скрывать свой пол. Но письмо, которое она написала отцу, её выдало.  Дядя Надежды Андреевны рассказал про Дурову знакомому генералу, и вскоре про солдатку узнал сам император Александр I. Надежда Андреевна была доставлена в столицу Российской Империи. С мужественной женщиной Александр I пожелал встретиться лично. Встреча Дуровой с императором состоялась в декабре 1807 года. Император вручил Дуровой георгиевский крест, и все удивлялся храбрости и мужеству собеседницы.  Александр I намеревался было отправить Надежду в родительский дом, но она отрезала – «Хочу быть воином!». Император был поражен, и оставил Надежду Дурову в русской армии, перевел её в Мариупольский полк, и разрешил представляться фамилией – Александрова, в честь императора.

Заграничные походы русской армии  тем временем подошли к концу. Надежда Андреевна воспользовалась  случаем и навестила родительский дом. Дома, она узнала о смерти матери. Это событие было для нее шоком. Недолго погостив дома Дурова, отправилась в действующую армию, в свой новый полк.

Вскоре грянул гром Отечественной  Войны 1812 года. Войну Надежда Дурова начала в чине подпоручика Уланского полка. Дурова поучаствовала во многих сражениях той войны. Была Надежда под Смоленском, Миром, Дашковкой, была и на Бородинском поле. Во время Бородинской битва Дурова была на передовой, получила  ранения, но осталась в строю.

В сентябре 1812 года Дурову отправили  служить при штабе Кутузова. Михаил Илларионович, в последствии скажет, что у него никогда не было такого толкового ординарца. Ранения Бородинской Битвы постоянно волновали Надежду, мешали ей нести службу. Дурова берет полугодичный отпуск для лечения, и проводит его в родном доме. После окончания отпуска Надежда Андреевна со своим полком участвует в заграничных походах русской армии.

 В 1816 году Надежда Андреевна Дурова вышла в отставку.  В последующие годы жизни Дурова пыталась заниматься литературным творчеством, причем, весьма успешно. Общалась с Пушкиным. Её главным литературным трудом стали «Записки Кавалерист-девицы». Надежда Дурова была горячо любима русским обществом, её многие знали и уважали. До конца жизни Дурова была одинокой. В 1841 году Дурова переехала в Елабугу. Здесь она проведет последующие годы свое жизни. Жила Надежда Дурова скромно, питалась обычной пище, по утрам обливалась ледяной водой, любила играть в карты.

Умерла Надежда Андреевна Дурова 21 марта 1866 года. Дуровой было 83 года. Хоронили «кавалерист-девицу» со всеми воинскими почестями.

Бегство из родного дома стоило ей одиночества. Её жизнь была замкнутой и скрытой. Дурова кипела необыкновенной энергией в сражениях, - она ходила вместе с товарищами в тяжелейшие атаки на французов. Командир выговаривал ей даже то, что она ходит в бой  со всеми эскадронами полка поочередно, а не только со своими, как полагается. За подлинный подвиг, за спасение от гибели русского офицера ей был дан самый почётный воинский орден – Георгиевский крест.

Днём и ночью, в любую  погоду – в седле, бесконечные  стычки с неприятелями, ночёвки на земле, заплесневелые сухари и питьё  из лужи…Обо всём этом Дурова говорит в своих записках. Никто не слышал от неё никаких жалоб, даже тогда, когда она была сильно контужена ядром в ногу и оставалась в строю. Выходило так, что во время отдыха, на биваке и даже в походе ей гораздо труднее, чем в бою. “Кончается бой – исчезает полнота жизни…”

Не одна Дурова искала этой полноты. Другая её сверстница – жена генерала Храповицкого – всюду сопровождала своего мужа, одетая казаком. Она бывала вместе с ним в боях и даже получила медаль. Но маскарад Храповицкой никого не обманывал. Семья оставалась семьёй и при военно-походной жизни. Были и ещё женщины в о время, так или иначе ломавшие не нравившийся им уклад жизни. И всё же Дурова изумила всех. Никто не в силах был преодолеть таких трудностей, какие взвалила на себя она.

В потоке военных мемуаров “Записки Кавалер девицы” принесли Дуровой славу. И пусть герой – “кавалерист”, пусть “Соколов», «Александров” – всё равно это женщина с глубокой и чистой душой. Дурова, по словам Белинского, была “дивный феномен нравственного мира”.

Имя Надежды Дуровой нашло отражение и в искусстве. В фильме «Гусарская баллада», есть героиня Шура Азарова, которая с началом Отечественной Войны 1812 года, отправилась воевать с французами. Образ Шуры был списан с Надежды Дуровой.

III.Василиса Кожина

Война 1812 года не случайно получила название Отечественной. Народный характер этой войны ярче всего проявился в партизанском движении, которое сыграло стратегическую роль в победе России .

Наполеоновское нашествие было огромным несчастием для России. В прах и пепел были обращены многие города. Но общая беда, как известно, сближает людей. В пострадавших от нашествия губерниях женщины и дети помогали своим мужьям, отцам, уходили в партизаны, чтобы отомстить за убитого мужа и защитить свою честь. Но самая главная причина – есть любовь к Родине. “Русские женщины, движимые этой причиной, а также чутким сердцем, христианским состраданием, добровольно шли на помощь воинству российскому…”

Так поступила  Василиса Кожина, происходившая из крестьян, жена Горшкова, старосты хутора Сыщевского уезда Смоленской губернии. Во время французского нашествия в 1812 году Василиса Кожина организовала в Сычёвском уезде Смоленской губернии партизанский отряд из подростков и женщин. Всё вооружение партизан составляли вилы, рогатины и косы. При отступлении наполеоновских войск из Москвы партизаны нападали на французские отряды, захватывали пленных и после передавали их русским войскам. За этот подвиг Василиса Кожина была удостоена медали и денежного пособия. В 1813 году художник Александр Смирнов написал ее портрет.

Василиса Кожина является женщиной, да ещё и не великой  княжной, а просто старостихой! И хоть и не было у неё генеральского мундира, и не командовала она стотысячной армией, но она совершила подвиг, благодаря которому имя Василисы Кожиной дошло до наших времён! Любопытно, что Василису никто не вынуждал встать на защиту Отечества, не сулили ей за отвагу золота и наград. Но вопреки положению и половой принадлежности (тогда женщин-героев были считанные единицы, да и не были они в большом почёте), Василиса Кожина вошла в историю нашего государства.

Улица нашей героини располагается  параллельно Кутузовскому проспекту, что само по себе довольно-таки символично: словно судьба великого маршала Кутузова и жизненный путь Василисы Кожиной пролегали недалеко друг от друга, но на разных прямых. Оба они грудью защищали Родину, но каждый делал это по-своему, не мешая один другому. Михаил Илларионович отдавал приказы и руководил армией, Василиса Кожина сумела организовать небольшой отряд крестьян, направив их на ненавистных французов. Каждый из них сделал всё, что мог для спасения России, но не у каждого были одинаковые полномочия и силы.

Василиса не просто спасительница  и благодетельница, это прежде всего, честная и смелая женщина, которая заслуживает не только наград, но и уважения. А поскольку Василисы давным-давно нет в живых, нам остаётся только уважать память о ней и не забывать, что та, чьё имя носит московская улица, не жалела себя, а с храбростью отстаивала свободу русского народа.

“…Русский народ поднялся, как один человек, и для этого  не требовалось ни прокламации, ни манифестов…воины проходили всюду с песнями; иногда ( я сам видел ) за ними шли их жёны, и, чтобы помочь мужьям, несли их оружие и их вещи…” ( из письма Г. Фабера, чиновника русского министерства иностранных дел ).Так мужественно вели себя простолюдины в деревнях.

IV.Екатерина Павловна

Царская семья тоже вынуждена  была продемонстрировать свой патриотизм. Екатерина Павловна организовывала вместе с мужем больницы и госпитали, всемерно поддерживая брата в идее создания народного ополчения. Ведь не так просто было России собрать войско против 600 – тысячной армии Наполеона! Великая княгиня основала Егерский батальон, носящий её имя, из крестьян своих удельных имений. На него она потратила 500 тыс рублей золотом из своего личного состояния. Батальон сражался храбро, потеряв в первые же месяцы более трехсот солдат. Всех раненных и семьи погибших Екатерина Павловна обеспечила после войны пожизненной пенсией. Детей – сирот за её счёт отдали в учебные заведения, Брату – императору она писала ежедневно, хорошо зная, как тяжка его моральная ноша, и как часто он бывает одинок на своём пути.

Дамы приближённые к царскому двору тоже не оставались в стороне от военных событий.

V.Крымская война и Дарья Севастопольская

. Во все времена женщины  были связистками, медиками, снайперами  и даже управляли боевыми самолетами  и танками. Через черный смерч  войны, опаливший миллионы жизней, они сумели пронести доброту  и нежность, стойкость и верность, оптимизм и любовь. В годы всех  войн многие «добровольцы в  юбках» ратными подвигами снискали  себе бессмертную славу. Они  выполняли важную и очень опасную  работу. И Родина по достоинству  оценила ратные подвиги своих  отважных дочерей. И среди них Дарья Лаврентьевна Михайлова - первая российская сестра милосердия, которая посвятила себя служению больным воинам во время обороны Севастополя.  Из первых русских сестер милосердия ни одна не стяжала себе такой славы в народе, как Даша. С ее именем связана история Российского Красного Креста во время обороны Севастополя в 1854 году.

  Возможно, сегодня Даша смогла бы занять место Матери Терезы... Правда, «матерью» бойцы Крымской войны ее не могли называть: Даше было тогда 16 лет. Кто-то кликал ее «дочкой», а чаще - «сестренкой» или - «сестрой». Истекающие кровью солдаты верили в чудотворную силу этих девичьих рук, по наитию врачующих их раны. Даша спасала людей не по долгу медика, а по велению сердца, движимая милосердием.

Родилась Даша в 1838 году в Севастополе в семье матроса Черноморского флота. Рано осталась без матери, а в ноябре 1853 года лишилась и отца - матроса 10-го ластового экипажа. Сирота жила в ветхом, полуразвалившемся отцовском домишке в поселке семей матросов — Сухой Балке в окрестностях Севастополя. Много горя видела девочка, скитаясь по домам таких же бедняков Сухой Балки в поисках заработка и куска хлеба.

1 сентября 1854 г. около крымских берегов показался огромный неприятельский флот. Этого никто не ожидал, а Севастополь был плохо защищен, и теперь ночью и днем закипела работа по укреплению города. Работали все, помогали и женщины, даже и дети. Работала и Даша. Вместе со многими землячками — матросскими женами и дочерями — она носила на бастионы воду и пищу, дневала и ночевала на перевязочных пунктах. Даша получила теперь верный заработок — стирку на солдат. Часто поэтому она приходила в лагерь, принося выстиранное белье и унося грязное.

  Вскоре раздались и первые выстрелы, пролилась и первая кровь на алтарь отечества. И здесь Даша увидела всю муку раненых защитников Севастополя, оставленных иногда без всякого ухода, и содрогнулось ее сострадательное сердце. Вспомнился отец — герой, умиравший среди чужих людей без слова ласки и участия, без всякой помощи... и Даша надумала посвятить себя служению больным воинам.

    Но сделать  это было очень не легко. Никогда ничего подобного не было в нашей армии, и никто не разрешил бы девушке жить среди солдат и делать свое святое дело. Тогда Даша вдруг отрезала косы, переоделась в матросскую форму, продала оставшийся от родителей дом, все свое сиротское имущество. Взамен она купила лошадь с повозкой, множество одеял и белого полотна, бутыли с уксусом и вином. Соседи думали, что она «тронулась» умом после тяжелых переживаний по погибшему отцу и решила отправиться на все четыре стороны. Но повозка двинулась к берегам Альмы, туда, где шло одно из тяжелейших сражений Крымской войны - Альминское. 

   Эта «карета горя»,  как прозвали жители Корабельной  стороны повозку «помешавшейся  сироты», стала первым в истории  перевязочным пунктом на поле  боя, а сама Даша - первой медсестрой  милосердия. По воспоминаниям знаменитого  русского хирурга Николая Пирогова  положение раненых в период  обороны Севастополя было исключительно  тяжелым. «Горькая нужда и медицинское  невежество соединились в баснословных  размерах», - писал он. Не хватало  врачей, не было транспортных  средств для доставки раненых в госпитали, и они часто лежали на голой земле без всякой помощи.

   К ним-то и являлась  Даша, как светлый ангел, как  последняя надежда. Гром выстрелов,  разрывавшиеся бомбы, свиставшие  в воздухе и взрывавшие землю  ядра, смрад от пороха, пыли и  гари, отчаянные крики и стоны  раненых вначале смутили было  девушку, но она скоро оправилась.  Девушка доставала из своей  котомки ножницы, обеззараживала  раны уксусом, перевязывала раненых,  утешала их теплыми словами:  «Потерпи, любезный, все будет хорошо, миленький...» Позабыв страх, не  обращая теперь уже внимания  на ужасы битвы, перебегал матросик  от одного страдальца к другому  и без устали, не разгибая спины,  перевязывал раны.  А раненых все несут и несут... И подолгу лежат несчастные на траве и ждут очереди, пока неопытная рука матросика прикоснется к ним.

    У Даши не  было медицинского образования,  и поэтому приходилось действовать,  опершись на простонародный опыт. Своим милосердием она не обделяла  и «чужих» раненых - англичан, французов, итальянцев, турок. Самоотверженность  Даши Севастопольской была названа  «подвигом гуманизма». Много слов горячей благодарности и благословений за свой великий человеколюбивый подвиг услышала здесь молодая девушка.

  Но она не ограничивалась  только оказанием помощи раненым,  что само по себе было подвигом. Дарья под именем Александра  Михайлова участвовала в боях, ходила в разведку. Пожалуй, после  Надежды Дуровой это был единственный  в то время пример непосредственного  участия женщины в боевых действиях  с оружием в руках. Она отмечена  боевыми наградами, вошла в  историю Севастопольской обороны  и как «первая сестра милосердия»,  и как «герой Александр Михайлов».                                   

   Когда кончилась  война, и доложено было Государю о ее героическом подвиге, он пожаловал ей золотую медаль «За усердие», подарил 500 рублей и приказал выдать ей еще 1000 рублей, когда будет выходить замуж, а государыня прислала золотой крест с надписью “Севастополь”. Теперь Даша могла уже снять свой матросский костюм и свободно работать у постелей больных в обыкновенном женском платье.

   После Алминского сражения она дни и ночи работала то на перевязочных пунктах, то в госпиталях, даже ассистировала врачам при операциях, мужественно перенося все лишения и невзгоды военного времени. Зато и солдаты платили сестре за любовь трогательною признательностью. Они неохотно давали перевязывать раны фельдшерам, дожидаясь очереди у сестры. Умирающие завещали ей кто часы, кто деньги, кто что мог. И как сестра ни отказывалась от таких даров, солдаты убеждали, что грех не исполнять последнюю волю умирающего.                           

     А когда  по окончании военных действий  Даша в последний день перед  уходом из госпиталя пришла  прощаться со своими больными, то заметила, что готовится что-то  необычное. Кто мог из больных,  стоял, другие сидели. Навстречу  Даше двинулся, постукивая деревяшкой, старый инвалид с образом Спасителя  в руках.

- Родная ты наша сестрица, — громко, дрожащим голосом заговорил  он.

- Не пожалела ты для  нас своей молодости, обмывала  наши раны и видела с нами  много горя, приняла труды великие.  Прими же ты от нас земной  поклон и благословение. Господь  Батюшка пошлет тебе счастье... А мы станем за тебя вечно  Господа Бога молить.

  Рыдая, упала на  колени молодая девушка и с  благоговением приняла благословение  солдатское. Они собрали свои  трудовые гроши и купили икону  любимой сестрице. Этих трогательных  минут она никогда не могла  забыть, и во всю ее долгую  жизнь воспоминания о них приносили  ей тихую отраду.

   Здесь, на родной  Корабельной стороне, Дарья Лаврентьевна  тихо и скромно прожила до  конца дней. По воспоминаниям  старожилов, Дарья Лаврентьевна  Хворостова ( по мужу) умерла в 1910 году, похоронена была на кладбище в Доковом овраге, ее могила не сохранилась до наших дней.

   Имя Даши Севастопольской  носит 3-я городская больница  Севастополя, рядом с ней есть  памятник героине. Бюст Героини  находится на здании панорамы  «Оборона Севастополя». В селе Шеланга, на территории местной школы, открыт памятник Даше Севастопольской. Сегодня мы можем увидеть ее в одном из первых игровых русских фильмов «Оборона Севастополя».

 Еще многие сотни и тысячи женщин и девушек, защищавших свою Родину, достойны нашего уважения. Находясь в прачечных, на кухне, в канцелярии штабов, они выполняли порой незаметную, но в то же время крайне необходимую работу.

VI.Вера Фигнер

В своей книге Ю. Иванова говорит о том что российские женщины добились права работать не только медсёстрами, но и врачами. Примером тому может служить Вера Фигнер.

Родилась в семье Николая  Александровича Фигнера (1817—1870), штабс-капитана в отставке с 1847 года. Служил в Тетюшском уезде Казанской губернии по ведомству Министерства государственных имуществ, получил чин губернского секретаря, затем лесничим в Тетюшском и Мамадышском лесничествах. Был женат на Екатерине Христофоровне Куприяновой (1832—1903). У них было шесть детей: Вера, Лидия, Пётр, Николай, Евгения и Ольга.

В 1863—1869 годах обучалась в Казанском Родионовском институте благородных девиц.^[2] В этом заведении уделялось особое внимание религиозному воспитанию учащихся, но Вера становится убеждённой атеисткой, вынеся, однако, из Евангелия «некоторые принципы», такие, как «отдача себя всецело раз избранной цели» и «другие высшие моральные ценности», которые она впоследствии увязала именно с революционной работой. Поступила в Казанский университет.

С 18 октября 1870 года (венчались в сельской церкви в Никифорово) замужем за судебным следователем Алексеем Викторовичем Филипповым. Вместе с супругом выехали в Швейцарию с целью завершить ей там медицинское образование (брак был для раннего русского феминизма типичным способом «бегства» от родителей и выбора своего жизненного пути).

В 1872 году поступила на медицинский факультет Цюрихского университета, где познакомилась с народницей Софьей Бардиной и сложившимся вокруг неё кружком русских студенток (так называемых «фричей»). «Все студентки были от неё без ума», утверждал В. К. Плеве, директор Департамента полиции и будущий министр внутренних дел. В 1873 году изучала с ними политэкономию, историю социалистических учений и революционного развития в Европе. Утверждала, что её любимый литературный герой — Рахметов.

“Есть натуры, которые не гнутся, их можно только сломить, сломить насмерть, но не наклонить к земле. К числу их принадлежит Вера Николаевна…”

— С. Иванов

«Просто „обожал“, буквально  обожал до религиозного экстаза» Веру Фигнер Глеб Успенский. Весть об её аресте потрясла его: «Он даже зарыдал и долго не мог успокоиться». В день оглашения приговора по делу «14-ти» писатель сумел передать Вере Фигнер, только что осуждённой на смерть, записку: «Как я вам завидую! Глеб Успенский».

В 1874 году перешла на учёбу в Бернский университет, где познакомилась с П. Л. Лавровым и М. А. Бакуниным, после чего кружок «фричей» превратился в ядро «Всероссийской социально-революционной организации». В 1875 году, не завершив образования, по требованию коллег по организации вернулась в Россию, где сдала экзамены на звание фельдшерицы и развелась с мужем, не разделявшим революционных взглядов.

С 1876 года — участница «хождения в народ»; вела пропаганду среди крестьян в селе Студенцы, Самарской губернии. В 1878 году в течение 10 месяцев работала фельдшером в селе Вязьмино Саратовской губернии.

Каждую минуту мы чувствовали, что мы нужны, что мы не лишние. Это  сознание своей полезности и было той притягательной силой, которая  влекла нашу молодёжь в деревню; только там можно было иметь чистую душу и спокойную совесть

Формально Вера Фигнер не входила  в организацию «Земля и воля», но возглавляла созданный ею автономный кружок «сепаратистов» (Александр Иванчин-Писарев, Юрий Богданович, Александр Соловьёв и др.), который разделял платформу землевольцев и сотрудничал с ними. В 1879 году участвовала в воронежском съезде землевольцев. После распада «Земли и воли» вошла в Исполнительный комитет организации «Народная воля», вела агитацию среди студентов и военных в Петербурге и Кронштадте. Участвовала в подготовке покушений на Александра II в Одессе (1880) и Петербурге (1881). Единственным светлым воспоминанием о пребывании в Одессе для неё осталась встреча с «Сашкой-инженером» (Ф. Юрковским, совершившим по поручению организации ограбление херсонского казначейства), который дал ей прозвище «Топни-ножка». Когда писатель Вересаев спросил о происхождении этой клички, Фигнер лукаво улыбнулась: «Потому что красивые женщины имеют привычку топать ножкой». После убийства Александра II смогла скрыться, оказавшись единственным не арестованным полицией членом организации. Выехав в Одессу, участвовала (вместе со Степаном Халтуриным) в покушении на военного прокурора Стрельникова В. С.

Весной 1883 года в Харькове выдана полиции С. П. Дегаевым, арестована и предана суду. В сентябре 1884 года по «Процессу 14-ти» Фигнер приговорена Петербургским военно-окружным судом к смертной казни.

Я часто думала, могла  ли моя жизнь <…> кончиться чем-либо иным, кроме скамьи подсудимых? И  каждый раз отвечала себе: нет!

После 9 дней ожидания исполнения приговора казнь была заменена бессрочной каторгой. В тюрьме начала писать стихи. Пыталась установить связь с политическими заключёнными в крепости (в частности, с Н. М. Морозовым и др.), организовывать коллективные протесты против тяжёлых условий содержания.

В 1904 году отправлена в ссылку — вначале в Нёноксу Архангельской губернии, затем — в Казанскую губернию, оттуда — в Нижний Новгород.

В 1906 году получила разрешение выехать за границу для лечения. В 1907 году вступила в партию эсеров, из которой вышла после разоблачения Е. Ф. Азефа.

В 1910 году выступила инициатором создания «Парижского комитета помощи политкаторжанам», в ходе его организации сблизилась с Е. П. Пешковой. Комитет ставил целью организовать общественное мнение на Западе на защиту политических заключённых в России и одновременно оказать им материальную помощь, для чего вёл работу в Англии, Бельгии, Голландии, Швейцарии. Денежные взносы поступали из Гамбурга и Бухареста, Неаполя и Чикаго. Сама Фигнер, неплохо освоившая английский и французский языки, постоянно выступала на митингах, в частных домах, на студенческих собраниях. Опубликовала ряд злободневных статей на политические темы в зарубежных журналах. Стиль её статей вызвал одобрение И. А. Бунина: «Вот у кого нужно учиться писать!»

В 1915 году при возвращении в Россию на границе арестована, осуждена и сослана под надзор полиции в Нижний Новгород. В декабре 1916 года, благодаря брату Николаю, солисту Императорских театров, получила разрешение жить в Петрограде.

Февральскую революцию 1917 года Вера Фигнер встретила в качестве председателя Комитета помощи освобождённым каторжанам и ссыльным. В марте 1917 года участвовала в манифестации солдат и работниц, требовавших равноправия женщин. На приёме, устроенном Председателем Временного правительства князем Г. Е. Львовым, требовала предоставления женщинам избирательных прав на выборах в Учредительное собрание. В апреле 1917 года избрана почётным членом Всероссийского съезда учителей, членом Исполнительного комитета Всероссийского совета крестьянских депутатов; на II съезде Трудовой группы призывала к объединению народнических групп в одну партию.

В мае 1917 года на Всероссийском  съезде представителей Советов Партии конституционных демократов была избрана её почётным членом, вошла в состав исполкома этой партии. В июне избрана кадетами кандидатом в члены Учредительного собрания. Была членом так называемого Предпарламента.