Жены декабристов

Жены декабристов.

Нам известны имена одиннадцати спутниц первых русских революционеров-дворян. Они не были членами тайных обществ, не принимали участие в восстании 14 декабря 1825 года. Их имена вписаны в историю политической ссылки.

        Они отказались от всех доступных им благ, не побоялись лишиться привилегий своего класса и разделить с мужьями их участь, тяжесть тернистого пути. Они смело последовали в край каторги и ссылки. Русская передовая общественность справедливо расценила этот поступок жен декабристов, как акт огромного общественного звучания, а не только как подвиг любви и супружеской верности. Сам факт добровольного следования жен за «государственными преступниками», противниками самодержавия и крепостничества, их работа в Сибири в условиях строжайшего надзора получили большое политическое и широкое общественное значение.

       Создавая всевозможные препятствия к отъезду жен декабристов, Николай I ставил условием такого отъезда оставление детей в европейской России. Из всех препятствий это было самое жестокое. Шести женам пришлось пережить муки расставания с детьми.

       Безмерно тягостным был переезд в забайкальские «каторжные норы». Только героические усилия и неиссякаемая энергия этих женщин-декабристок дали им силу преодолеть расстояние в 7 тысяч верст, и притом в зимние вьюги, стужу. Они мчались туда, в край отверженных, по, бескрайнему кандальному тракту почти без остановок, обгоняя партии арестантов и каторжников.

Все женщины, по прибытию в Сибирь, давали подписку об отказе от семейной жизни. Свидания с мужьями разрешались по часу два раза в неделю в присутствии офицера. Поэтому женщины часами сидят на большом камне против тюрьмы, чтобы иногда перекинуться словом с узниками. Солдаты грубо прогоняли их, а бывало даже били.

Острог в Чите с трудом умещал всех узников. Поэтому уже в 1828 г. царь распорядился построить новую тюрьму для декабристов в Петровском заводе. Еще до отъезда в Петровский завод декабристки обратились к шефу жандармов с просьбой разрешить им жить в тюрьме, не разлучаясь с мужьями. Разрешение было получено. И женщины тут же начали борьбу с петербургской и сибирской администрацией за облегчение условий заключения.

Старые связи декабристок в столице, личное знакомство некоторых из них с царем удерживали иногда тюремщиков от произвола. Обаяние молодых образованных женщин, случалось, укрощало и администрацию, и уголовников.

         Уже с самого начала публичной поддержкой осужденных декабристов, добровольным изгнанием женщины создавали общественное мнение, которое впоследствии укрепляли, открыто признавая высокое благородство революционеров, рассматривая их выступление как проявление бескорыстного служения отечеству. Большая заслуга женщин и в том, что они, находясь в Сибири, связывали узников с внешним миром, с родными. Женщины писали от своего имени, копируя иногда письма самих декабристов, получали для них корреспонденцию и посылки, выписывали газеты и журналы, русские и иностранные. И эта деятельность принимала общественный характер, ибо информация о сибирских изгнанниках распространялась далеко за пределы родственного круга. Каждой женщине приходилось писать десять, а то и двадцать писем в неделю. Особенно обширный крут корреспондентов был у Волконской и Трубецкой, лично знакомых со многими родственниками каторжан: их «норма» доходила и до тридцати писем «в почту».

          Первой выехала в Сибирь Екатерина Трубецкая. В Иркутске она задержалась на целых полгода. На Благодатской каторге Трубецкая и Волконская прожили семь месяцев, когда в сентябре 1827 г., опасаясь «общего бунта всей Восточной Сибири», правительство соединило декабристов-каторжан в одном месте, в Читинском остроге.. В Читу декабристов начали доставлять с января 1827 г. Первой здесь обосновалась Александра Григорьевна Муравьева, в ее доме поначалу остановились благодатские жительницы Волконская и Трубецкая; еще в мае 1827 г. приехали в Читу жены Нарышкина и Ентальцева, в марте 1828 г. к ним присоединились Н. Д. Фонвизина, А. И. Давыдова в П. Е. Анненкова – Гебль, Анна Розен и Мария Юшневская.

С приездом в Читу жен наладилась постоянная связь декабристов с родными. Так как самим заключенным было запрещено писать письма, то это делали за них женщины. Они распределили между собой всех декабристов и стали писать о них к своим родным, а те, передавали известия по назначению. На имя жен декабристов приходили газеты и журналы, в том числе и иностранные.

Екатерина  Ивановна Трубецкая

(1800 — 1854)

Екатерина Ивановна Трубецкая была дочерью француза Лаваля, бежавшего в Россию в начале Французской революции, и Александры Григорьевны Козицкой, владелицы большого медеплавильного завода, золотых приисков, происходившей из богатого купеческого рода. Детство и юность Каташи (как ласково называли свою дочь родители) протекали счастливо и безоблачно. Счастливым оказался и ее брак в 1821 году с богатым и родовитым князем Сергеем Петровичем Трубецким, заслуженным героем войны 1812 года. Любовь супругов была взаимной и страстной.

  15 декабря полковник был арестован, несостоявшийся диктатор восставших, Трубецкой. Екатерина Ивановна  вышивала, по слухам, знамя для повстанцев, но оно не понадобилось.

Екатерина Ивановна Трубецкая сразу и безоговорочно поддерживала мужа. Она была первой женщиной, которая уже в июле 1826 г., на следующий день после отъезда мужа, отправилась вслед за ним. В Красноярске сломалась карета, заболел провожатый. Трубецкая продолжает путь одна. В Иркутске губернатор Цейдлер долго запугивает ее, требует  письменного отречения от всех прав — Трубецкая подписывает. Через несколько дней губернатор объявляет бывшей княгине, что она продолжит путь вместе с уголовными преступниками. Она согласилась.

Прибыв, она увидела, что тюрьма, тесная и грязная, состояла из двух комнат, соединенных сенями: в одной размещались беглые уголовники, пойманные и водворенные на место, в другой — разжалованные дворяне, декабристы. Трубецкая, увидев сквозь щель тюремного забора мужа, бывшего князя, в кандалах, в коротком оборванном тулупчике, подпоясанном веревкой, упала в обморок. 

Аристократка Трубецкая, привыкшая к изысканной кухне, иногда вынуждена была «сидеть на черном хлебе с квасом». Эта избалованная княгиня в Благодатском руднике ходила в истрепанных башмаках и отморозила себе ноги, так как из теплых башмаков сшила шапочку товарищу мужа.

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА ВОЛКОНСКАЯ

(1805-1863)

Дочь известного героя 1812 г. Н.Н. Раевского, она восемнадцати лет, по воле отца, вышла замуж за генерала князя С.Г. Волконского, бывшего гораздо старше ее. 

    Как и жены других декабристов, она узнала о существовании Тайного общества только тогда, когда большинство заговорщиков уже было в крепости. Больная, едва оправившаяся от тяжелых первых родов, Волконская сразу, без колебаний, не только стала на сторону мужа и его товарищей, но и поняла, чего требует от нее голос долга. Когда стал известен приговор, она решила, что последует за мужем в Сибирь, и осуществила это решение вопреки всем препятствиям, исходившим от семьи Раевских и от правительства.

      Барон Розен в своих записках так характеризует Волконскую: “Молодая, стройная, более высокого, чем среднего роста, брюнетка с горящими глазами, с полусмуглым лицом, с гордой походкой, она получила у нас прозванье дева Ганга. Она никогда не выказывала грусти, была любезна с товарищами мужа, но горда и взыскательна с комендантом и начальником острога ”.

Решение Волконской оставить младенца-сына, горячо любимого отца, семью и друзей, чтобы последовать за мужем, приговоренным к двадцати годам каторжных работ и вечному поселению в Сибири, вызывает у Пушкина восхищение ее мужеством, верностью долгу, преклонение перед ее гражданским подвигом.

Свой портрет с сыном Мария Николаевна специально заказала П. Ф. Соколову для передачи мужу в Сибирь: все тридцать лет пребывания Волконских на каторге и поселении он служил единственным напоминанием об их первенце, вскоре умершем (1826-1828).

Волконская нашла мужа в Благодатском руднике и поселилась рядом с ним, вместе с своей подругой, княгиней Екатериной Трубецкой, в маленькой избушке. Бодро и стойко исполняли они свой долг, облегчая участь не только мужей, но и остальных узников. К концу 1827 г. их перевели в Читу, а в 1830 г. их переселили на Петровский завод, где специально для них был выстроен большой острог; там разрешили поселить и жен их. Камеры были тесные и темные, без окон; их прорубили после долгих хлопот, по особому высочайшему разрешению. Но Волконская была рада, что может жить там с мужем, в их каморке, которую она украсила, чем могла; по вечерам собирались, читали, спорили, слушали музыку.

     В 1837 г. Волконского перевели на поселение в село Урик, под Иркутском, а в 1845 г. ему позволили жить в самом Иркутске. Эта вторая половина ссылки была бы гораздо легче первой, если бы не постоянная тревога за детей. Из четверых, родившихся у нее в Сибири, остались в живых только сын и дочь, и их воспитание наполняло ее жизнь.

Муравьева  Александра Григорьевна

(1804 —1832)

Александра Григорьевна Муравьева (урожденная Чернышева) происходила из знатной и богатой семьи Чернышевых. Отец Александры Григорьевны граф Григорий Иванович владел имениями во многих российских губерниях. Сашенька выросла в дружном и счастливом дворянском гнезде. Шесть сестер и брат нежно любили друг друга. Девочки получили образование, основанное на изучении литературы, искусства и музыки.

В 1822 году она выходит замуж за Никиту Михайловича Муравьева, принадлежавшего к высокопоставленной и просвещенной семье Муравьевых.

В день восстания Никиты Михайловича не было в Петербурге. Однако очень скоро на следствии всплыло его имя. Он вместе с женой находился в Тагине, когда из Петербурга прибыли с ордером на арест. В последний момент перед расставанием Никита Муравьев на коленях просил у жены прощения за то, что не рассказал ей о своей тайной деятельности, способной привести к гибели.

Александра Григорьевна устремляется вслед за мужем в Петербург. Она поддерживает непрерывные связи с верхами столичного общества, быстро узнает о содержании сделанных показаний, выясняет настроение в правительственных кругах, добивается личных свиданий, подробно информирует семью. Сожаления окружающих усиливают ее страдания.

Задолго до вынесения приговора, она, предвидя дальнейшее, заранее хлопочет о разрешении разделить участь мужа. Отправляясь в Сибирь за мужем, Муравьева разлучалась со своими детьми, родителями и сестрами, подписала жесткие условия, согласно которым она теряла дворянский титул, имущественные и наследственные права, ей запрещалось возвращаться в европейскую Россию, а дети, рожденные в Сибири, теряли право ношения фамилии отца и становились казенными крестьянами.

Муравьева первой из жен декабристов приехала в Читу. Здесь на краю света она надеялась все же обрести счастье рядом с любимым. Однако по приезде сюда ее уведомили, что видеться с мужем она может не чаще 2 раз в неделю. Александра Григорьевна поселяется в доме напротив тюрьмы, чтобы кроме установленных законом свиданий иметь возможность каждый день видеть издалека мужа и брата, возвращающихся с работы.

Тоска по оставленным детям нестерпимо мучит Александру Григорьевну. Чтобы как-то утолить ее, она просит свекровь заказать хорошему художнику их портреты. В октябре 1827 года пришла посылка. Александра Григорьевна развернула ее, и на нее глянули лица ее детей.

Нарышкина Елизавета Петровна

(1801-1867)

Елизавета Петровна Нарышкина (урожденная графиня Коновницына) происходила из прославленного дворянского рода. Она была единственной дочерью и любимицей в родительском доме, получила прекрасное образование, обладала остроумием, хорошо музицировала, пела, имела способности к рисованию. Ее приняли ко двору, она стала фрейлиной императрицы.

В 1824 году Елизавета Петровна вышла замуж за полковника Тарутинского пехотного полка Михаила Михайловича Нарышкина, человека светского, богатого и знатного. Он был членом Союза Благоденствия, затем Северного общества.

В 1825 году участвовал в подготовке восстания в Москве. В начале 1826 года последовал приказ о его аресте. Елизавета Петровна ничего не знала о противоправительственной деятельности мужа, и произошедшее было для нее жестоким ударом. Он был осужден по четвертому разряду к каторжным работам на 8 лет.

У Нарышкиных не было детей. Их единственная дочь умерла в Москве еще до осуждения отца. Ничто не задерживает Елизавету Петровну в России. Избалованную, выросшую в роскоши женщину не смутили суровые условия, в которые ставились жены, пожелавшие разделить участь мужей: лишение дворянства, имущественных прав, права возвращения в европейскую Россию до смерти мужа и многое другое.

В мае 1827 года Е.П. Нарышкина приезжает в Читу. Издали виден окруженный частоколом острог. Она заглядывает в щель и видит мужа в тюремной одежде, в цепях. Она громко зовет его. Он узнает голос жены и подбегает к частоколу. Тюремный вид мужа, звон кандалов так поражает Елизавету Петровну, что она теряет сознание. Ее приводят в чувство, разрешают свидание с мужем.

Елизавета Петровна втягивается в жизнь колонии декабристок. Учится вести хозяйство, ходит на свидания с мужем 2 раза в неделю. Бывали и непредусмотренные законом встречи. Щели в частоколе острога позволяли разговаривать. Елизавета Петровна приносила стул, садилась и разговаривала с мужем и его товарищами. По вечерам она писала десятки писем родственникам заключенных в Россию.

Елизавета Петровна обладала сложным, не очень общительным характером, при первом знакомстве могла показаться гордой и высокомерной, но товарищи по изгнанию смогли по достоинству оценить скрывающиеся под этим доброту, самоотверженность, стремление помочь в беде.

В 1830 году декабристов переводят в специально построенную тюрьму в Петровском Заводе. Здесь женщинам, не имеющим детей, было позволено селиться в камерах вместе с мужьями. Заключенные и их жены по возможности разнообразят свой быт, устраивают музыкальные и литературные вечера.

В конце 1832 года истекает срок каторги для Нарышкиных. Со слезами на глазах они прощаются с дорогими людьми, остающимися здесь, и отправляются на поселение. Местом поселения для Нарышкиных был назначен небольшой сибирский городок Курган.

Будучи состоятельными людьми, Нарышкины оказывали всевозможную помощь населению города и его окрестностей. Семейство Нарышкиных было истинным благодетелем целого края.

Ентальцева Александра Васильевна

(1790-1858)

Проследовала за мужем в Сибирь. Проезжала через Урал в начале июля 1827 и вторично - в ноябре 1856, направляясь после амнистии на жительство в Москву.

Жизнь ее лишена была ярких страниц. Ни одной из жен декабристов не пришлось столько претерпеть и выстрадать, сколько выпало на ее долю. Она рано лишилась родителей. Будучи женщиной живой и умной, она много потрудилась над своим образованием. Неудачно вышла замуж, муж оказался игроком. Пользуясь красотой жены, он заманивал в свой дом молодых людей и обыгрывал их. Александра Васильевна вынуждена была оставить мужа.

Познакомившись с Андреем Васильевичем Ентальцевым, она полюбила его и ответила согласием на его предложение руки и сердца.             

В начале 1826 года оборвалось недолгое счастье Александры Васильевны, Ентальцев был арестован и отправлен в Петербург. Осужденный на 1 год каторжных работ и поселение в Сибири, он в 1827 году был доставлен в Читинский острог. Поскольку с Москвой ее ничего не связывало, Александра Васильевна добилась разрешения разделить его участь и в мае того же года прибыла в Читу.

В 1828 году Ентальцевы были направлены на поселение в город Березов Тобольской губернии. В начале 1830 года по ходатайству сестры Ентальцев был переведен в город Ялуторовск, расположенный южнее Березова. Несмотря на собственное тяжелое положение, Ентальцевы старались чем могли помочь местному населению. В 1845 году Андрей Васильевич скончался. Похоронив мужа, Александра Васильевна обратилась к правительству с просьбой разрешить ей вернуться в европейскую Россию. Согласия на это не последовало. Она прожила в Сибири еще десять лет, получая небольшое пособие от казны. Однообразное существование скрашивала переписка с товарищами по изгнанию, успевшими стать родными.

После амнистии она приезжает в Москву. Александра Васильевна часто навещает своих сибирских знакомых.

Камилла Петровна Ивашева

(1808-1839)

Камилла Петровна Ивашева родилась 17 июня 1808 года в семье француза Пьера Рене Ле-Дантю, республиканца по убеждениям, вынужденного во время правления Наполеона переехать в Голландию, а затем бежать в Россию.Пьер Рене был женат на своей соотечественнице, Мари-Сесиль Вобль, которая родила ему трех дочерей и двух сыновей.

В 1812 году семья переселяется из Петербурга в Симбирск. Через несколько лет Камилла становится гувернанткой и живет в Петербурге. Зимой 1825-1826 годов происходят выступления декабристов в Петербурге и на Украине. Камилла узнает о том, что Василий Ивашев арестован как участник тайных обществ: Союза Благоденствия и Южного общества. Его приговорили к 20 годам каторжных работ. Юношеская влюбленность оживает в Камилле. Теперь существовавшее между ней и Ивашевым неравенство исчезло. Ивашев - в тюрьме, лишенный дворянства и имущественных прав. Мысль о соединении с ним перестала быть такой нереальной.

В 1828 году Камилла заболела и призналась родным, что причина ее страданий - чувство к Ивашеву. Весть о намерении Камиллы приехать к нему застала Ивашева в критическую минуту жизни. Он был в подавленном состоянии, тяготился жизнью узника и задумал побег.

Все приготовления к нему были уже завершены. План побега был опасен и почти невыполним. Товарищи уговаривали Ивашева отказаться от этого гибельного замысла, но он стоял на своем и сдался только тогда, когда его друг Н.В. Басаргин пригрозил сообщить о побеге коменданту.

Камилла направляет царю письмо с просьбой разрешить ей ехать в Сибирь. Разрешение Камилла получила в сентябре 1830 года.

ПРАСКОВЬЯ ЕГОРОВНА АННЕНКОВА

(1800-1876)

Прасковья Егоровна Анненкова (Полина Гебль) (1800-1876), француженка по происхождению, родилась в аристократической семье в Лотарингии, в замке Шампаньи. После гибели отца в Испании семья осталась без средств к существованию, Полина и ее сестра вынуждены были зарабатывать на жизнь рукоделием. В 1817 году Полина поступила работать продавщицей в модный дом в Париже. В 1823 году Полина приняла предложение торгового дома Дюманси и поехала в Россию. В 1825 году она познакомилась c Иваном Анненковым, поручиком лейб-гвардии Кавалергардского полка. Семья Анненковых была одной из самых богатых в Москве . Встреча сблизила молодых людей, вспыхнула любовь. В одной из деревень Анненков приготовил все для венчания, но Полина отклонила предложение, сказав, что на женитьбу необходимо согласие матери Анненкова.

19 декабря 1825 года Анненков был арестован, отправлен в Выборгскую, а затем в Петропавловскую крепость. После рождения дочери Александры (апрель 1826 г.) Полина направляется в крепость, где, подкупив тюремщика, получает свидание с Анненковым.

Официальные свидания заключенным в Петропавловской крепости с близкими разрешены один раз в неделю. Поэтому любящие жены и сестры под всякими предлогами и любыми способами (вплоть до переодевания в костюм горничной) пробираются в крепость, подкупают стражу, коменданта.

Просковье не разрешают последовать за Анненковым и она замышляет устроить побег и после приговора отправляется в Москву к матери Ивана Александровича с просьбой оказать помощь. Анна Ивановна отказывает. На Неве в то время был ледоход, переправа через реку стала опасной, и Полина с трудом уговорила лодочника перевезти ее на другой берег. Лестница к Неве была покрыта льдом, и Полина вынуждена была спуститься в лодку по канату, до крови ободрав руки об обледеневшую веревку.

Подкупив стражу, она получает свидание с ним в Петербурге. В ночь с 9 на 10 декабря первая партия осужденных, среди которых находился и Анненков, была отправлена в Читинский острог. В декабре 1827 года, простившись с дочерью, которую она оставляет у Анны Ивановны Анненковой, Полина отправляется в Сибирь. По пути она проезжает почти всю свою новую Родину.

Сибирь поражает ее изобилием и богатством, а сибиряки - гостеприимством и радушием. 10 января 1828 года она прибывает в Иркутск. Губернатор Цейдлер уговаривает ее вернуться домой, как раньше уговаривал Трубецкую и Волконскую. Полина стоит на своем и в конце февраля получает разрешение следовать дальше. В начале марта она приезжает в Читу.

4 апреля 1828 года состоялась свадьба Ивана Анненкова и Полины Гебль. "Веселое настроение исчезло, шутки замолкли, когда привели в оковах жениха и его двух товарищей, которые были нашими шаферами. Оковы сняли им на паперти. Церемония продолжалась недолго, священник торопился, певчих не было.

Наталья Дмитриевна Фонвизина

(1805-1869)

Она не любила светскую жизнь. С детства, живя в имении, привыкла к восхищенному уединению с природой. У отца была богатейшая библиотека - предмет гордости и упоения. Воспитанная на книгах французских энциклопедистов, Наташа Апухтина копила в душе своей восторженность всем происходящим вокруг, доброту к окружающим людям, щедрость и ласку. И не случайно, встретив в своем имении столичного гостя, рванулась всем сердцем и разумом к нему, доверяя ему все самое сокровенное, но он, узнав, что Апухтины не так богаты, как ему казалось, отверг дружбу ее, не задумываясь о том, какую невыразимую боль причиняет юному существу. Первое предательство, первое разочарование. Обрушились небеса на бедную девочку. Решила уйти в монастырь - родители удержали. Замкнулась в себе. Молилась и читала. Читала и молилась, забыв о житейских радостях, живя в ирреальном мире чужих пережитых страстей. И в этот момент в имение приезжает двоюродный дядя с материнской стороны Михаил Александрович Фонвизин. Ему 34 года, он знатен, образован, богат. Блестящая военная карьера, генерал. Наташа заслушивается его рассказами. А он сразу влюбился в очаровательную семнадцатилетнюю провинциалку, очень начитанную, миниатюрную и крайне любознательную.

Свадьбу сыграли знатную...

Генерал Фонвизин обожал жену. Между ними не было никаких тайн. И Наташе было доверено (единственной среди жен декабристов), что Михаил Александрович является членом тайного общества. Это еще более привязало юную жену к Фонвизину. И когда случилось 14 декабря 1825 года, и Фонвизина заключили в Петропавловскую крепость, Наташа сразу приняла решение разделить свою судьбу с мужем. У них уже был 2-годовалый сын, она ждала второго ребенка. Долгий судебный процесс, редкие свидания, что испытывали заключенные, все Наташа физически испытывала на себе. Приговор: ссылка в Сибирь на 25 лет. С этого дня Наташа считает себя тоже приговоренной к ссылке. Только рождение ребенка не дает ей возможности уехать в Сибирь сразу. Споры, разговоры позади. Оставив сыновей у родителей и брата мужа Ивана Александровича, она уезжает в неизвестность.

В марте 1928 года Наталья Дмитриевна уже в Чите. Тяжелые роды, разлука с детьми, невообразимо трудная дорога, неустройство быта, отсутствие возможности жить вместе с мужем, к тому же с другими дамами сложились не простые взаимоотношения - здоровье расстроилось, не выдержало тяжелых испытаний. Она получила странную нервную болезнь. Это тревожило ее мужа и друзей, служило поводом для разговоров. Болезнь называлась "пляска святого Витта". Бред, выражение духовного искушения, бессонница, боли были такие, что ее крики были слышны на улице.

И так длилось 10 лет. В перерывах между приступами Наталья Дмитриевна все свои силы отдавала служению мужу и его несчастным друзьям.

Затем узники читинского острога должны быть переведены в Новый острог, отстроенный специально в Петровском заводе. Не имея средств и возможности перевезти огромное количество узников, было принято решение отправить их пешком. Выход из Читы предусматривался 7 августа. 634 версты предстояло пройти декабристам. Лето 1830 года было сухим и жарким. Все в природе оцепенело в истоме, на деревьях пожухла листва. Переход был очень сложен и труден. Женщины на телегах уехали вперед, раньше, чтобы обустроить дома и встретить своих страдальцев. Но Наталья Фонвизина, Волконская и Нарышкина решили идти вместе с мужьями, чтобы иметь лишнюю возможность побыть с ними.

Путешествие закончилось, как и планировалось, 23 сентября. Стали обустраиваться и в Петровском заводе. Фонвизины и здесь купили себе дом. Родился сын. Долгожданный, любимый. Истосковались по оставленным детям. Наташа всю свою нежность и любовь отдала ему. И Михаил Александрович радовался первым шагам, первому слову сына.

Грандиозные планы строили уже. Осужденный по 4 разряду Фонвизин получил вид на поселение в Енисейск. Но уехать туда пришлось Фонвизиным вдвоем. В одночасье, заболев, умер сын-кровиночка, вырос маленький холмик рядом с могилой Александрины Муравьевой. Навсегда, до конца жизни больше не снимет Наталья черного одеяния.

Александра Ивановна Давыдова

(1802 – 1895)

Александра Ивановна Давыдова (урожденная Потапова) была дочерью небогатого чиновника. 17-летней девушкой она познакомилась с молодым гусарским офицером Василием Львовичем Давыдовым. Как и большинство его сверстников, Давыдов прошел дорогами Отечественной войны 1812 года.

Встреча с Сашенькой Потаповой открыла новую счастливую страницу в жизни Василия Львовича. Прелестная, скромная девушка покорила его сердце. Однако неравенство положений - богатый, знатный дворянин и дочь мелкого чиновника - препятствовало счастью. Браку воспротивилась властная мать Василия Львовича, племянница светлейшего князя Потемкина. Лишь после ее смерти брак был оформлен официально. Молодая чета жила в Каменке - именье Давыдовых

Василий Львович был арестован в Киеве 14 января 1826 года и отправлен в Петербург. Он был причислен к первому разряду государственных преступников и приговорен к пожизненной каторге.

Решение ехать к мужу в Сибирь с запретом на возвращение потребовало от Александры Ивановны огромного мужества и стоило ей неимоверных душевных страданий, потому что ей предстояло оставить на родине шестерых детей. Поручив детей заботам родственников, она отправляется на каторгу и прибывает в Читу в марте 1828 года. Александра Ивановна, как и все жены декабристов, берет на себя заботу о соузниках мужа: пишет письма их родным, отправляет почту, хлопочет по хозяйству. Видеться с мужем дозволено лишь 2 раза в неделю. Скупость этих свиданий дополняют встречи возле частокола острога, в котором было много щелей, сквозь которые можно было разговаривать.

Свой поступок Александра Ивановна не расценивала, как нечто героическое. "Это поэты потом сделали из нас героинь, а мы просто поехали за нашими мужьями ", - говорила она на склоне дней.

Розен Анна Васильевна

(1797-1883)

Анна Васильевна Розен (урожденная Малиновская) была дочерью Василия Федоровича Малиновского - дипломата и литератора. Анна, выросшая в интеллигентной семье, была хорошо образована, много читала, имела разнообразные духовные интересы.