Жизнь Жан-Жака Руссо. 2

Калининградский технический  колледж БФУ им. Канта.

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат

Жизнь Жан-Жака Руссо

 

 

 

 

 

Преподаватель: Оголева О.А.

 

Студентки группы «2Бух-1»

Ронге Ангелины Игоревны

 

 

 

 

 

 

 

 

Содержание

 

1 ) Биография

1.1 Детство

1.2 Зрелость

1.3 Жена и дети

1.4 «Дикарь» стал «модным человеком»

1.5 Издание романов

1.6 Вынужденная ссылка

1.7 Смерть

2) Философия Жан-Жака Руссо

2.1 «Новая Элоиза»

3)Личность Руссо

4) Жан-Жак Руссо как композитор

5) Заключение

6) Приложение

7) Библиография

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 
Образование появилась политической идеологией, философией и культурой эпохи  крушения феодализма и утверждения  капиталистического общества.  
 
Представители немецкой классической философии высоко оценивали вклад Просвещения в развитие революционной философской мысли. Кант предлагал рассматривать Просвещение как необходимую историческую эпоху развития человека, сущность которого состоит в широком использовании человеческого разума для реализации социального прогресса. Гегель характеризовал Просвещение как рационалистическое движение XVIII века в области культурной и духовной жизни, основанное на отрицании существующего способа правления, государственного устройства, политической  идеологии, права и судопроизводства, религии, искусства, морали.  
 
Крупнейшими мыслителями и идеологами этой эпохи стали Вольтер, Дидро, Гольбах, Гельвеций, Ламетри, Руссо и др.., Они разработали новые человеческие и общественные идеалы "просвещенной жизни" и повлияли на развитие прогрессивной буржуазной идеолгии.  
 
В данной работе будут рассмотрены основные положения мировоззренческой системы Жан-Жака Руссо и его вклад в формирование нового образа суверенного человека и общества в целом. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тезисный план

 

1 ) Содержание

2) Введение

3) Биография

1.1 Детство

1.2 Зрелость

1.3 Жена и дети

1.4 Знакомство с энциклопедистами

1.5 «Дикарь» стал «модным человеком»

1.6 Разрыв с энциклопедистами

1.7 Издание романов

1.8 Вынужденная ссылка

1.9 Отношения с Вольтером

1.10 В Англии по приглашению Юма

1.11 Возвращение в Париж

1.12 Смерть

    1.13 Философия Жан-Жака Руссо

1.14 «Новая Элоиза»

1.15 Личность Руссо

1.16 Сочинения Жан-Жака Руссо

1.17 Обличение века

1.18  Наставления

1.19 Философия истории согласно Жан-Жаку Руссо

1.20 О театральных зрелищах

1.21 Жан-Жак Руссо как композитор

4) Заключение

5) Приложение

6) Библиография

 

 

 

 

 

 

 

1. Биография

Жан-Жак Руссо́ (фр. Jean-Jacques Rousseau; 28 июня 1712, Женева — 2 июля1778, Эрменонвиль, близ Парижа) — французский писатель, мыслитель. Разработал прямую форму правления народа государством — прямую демократию, которая используется и по сей день, например в Швейцарии. Также дилетант-музыковед, композитор и ботаник^[1]. Рис. 1.

1. Детство

Француз по происхождению, Руссо был уроженцем протестантской Женевы, сохранившей до XVIII в. свой строго кальвинистский и муниципальный дух. Мать, Сюзанна Бернар, внучка женевского пастора, умерла при родах. Отец — Исаак Руссо (1672—1747), часовщик и учитель танцев, остро переживал потерю жены. Жан-Жак был любимым ребёнком в семье, уже с семи лет зачитывался вместе с отцом до утренней зари «Астреей» и жизнеописаниями Плутарха; воображая себя античным героем Сцеволой, он обжёг себе руку над жаровней^[1].

Из-за вооружённого нападения  на согражданина его отец, Исаак, был  вынужден бежать в соседний кантон и там вступил во второй брак. Жан-Жак, оставленный в Женеве, 1723-24 годы провел в протестантском пансионе Ламберсье, потом был отдан в  учение кнотариусу, а в 1725 году — к гравёру. В это время он много читал, даже во время работы, за что подвергался суровому обращению. Как он пишет в своей книге «Исповедь», из-за этого он привык лгать, притворяться, красть. Уходя по воскресеньям за город, он не раз возвращался, когда ворота уже были заперты, и ему приходилось ночевать под открытым небом. В 16 лет, 14 марта 1728 года, он решился покинуть город^[2].Рис. 2.

 

2. Зрелость

За воротами Женевы начиналась католическая Савойя — священник соседней деревни предложил ему принять католицизм и дал ему письмо в Веве, к госпоже де Варан (Warens). Это была молодая женщина из богатой семьи кантона Во, расстроившая своё состояние промышленными предприятиями, бросившая мужа и переселившаяся в Савойю. За принятие католицизма она получала пособие от короля^[2].

Госпожа де Варан направила  Руссо в Турин в монастырь, где обучали прозелитов. По истечении четырёх месяцев обращение совершилось и Руссо выпустили на улицу.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Роланд-Гольст Г. Жан Жак Руссо: его жизнь и сочинения. — М.: Новая Москва, 1923. Стр. 14

2. Роланд-Гольст Г. Жан Жак Руссо: его жизнь и сочинения. — М.: Новая Москва, 1923. Стр. 15.

3. Жена и дети

Не имея средств к  существованию, Руссо вступил в  связь со служанкой гостиницы, в  которой жил, Терезой Левассер, молодой  крестьянкой, некрасивой, неграмотной, ограниченной — она не могла научиться узнавать, который час — и весьма вульгарной. Он признавался, что никогда не питал к ней ни малейшей любви, но обвенчался с ней спустя двадцать лет.

Вместе с ней он должен был держать у себя её родителей  и их родню. У него было 5 детей, которые  все были отданы в воспитательный дом. Руссо оправдывался тем, что  не имел средств их вскормить, что  они не давали бы ему спокойно заниматься и что он предпочитает сделать  из них крестьян, чем искателей  приключений, каким был он сам.

 

4. «Дикарь» стал «модным человеком».

 

Ему не давали покоя; со всех сторон ему приносили для переписки ноты, чтобы иметь повод поглядеть на него; светские дамы посещали его и осыпали приглашениями на обеды и ужины. Тереза и её жадная мать пользовались случаем, чтобы принимать от посетителей всевозможные подарки. Но эта комедия представляла и серьёзную сторону. Руссо нашёл своё призвание: он стал, как удачно было сказано, «Иеремией» современного ему культурного общества.

Дижонская академия снова  пришла к нему на помощь, объявив  конкурс на тему «О происхождении  неравенства между людьми и о  том, согласно ли оно с естественным законом». В 1755 г. появилось в печати ответное «Рассуждение» Руссо, посвящённое женевской республике^.

Обдумывая свой ответ, Руссо  блуждал по Сен-Жерменскому лесу и населял его созданиями своей  фантазии. Если в первом рассуждении  он обличал науки и художества за их развращающее влияние, то в новом  фантастическом сказании о том, как  люди утратили своё первобытное блаженство, Руссо предал анафеме всю культуру, всё что создано историей, все основы гражданского быта — разделение труда, собственность, государство, законы.

Правители женевской республики с холодной вежливостью поблагодарили  Руссо за оказанную им честь, а  светское общество опять с ликованием приветствовало своё осуждение.

 

5. Издание романов.

 

В 1761 г. появилась в печати «Новая Элоиза», весной следующего года — «Эмиль», а несколько недель спустя — «Общественный договор» («Contrat social»). Во время печатания «Эмиля» Руссо был в большом страхе: он имел сильных покровителей, но подозревал, что книгопродавец продаст рукопись иезуитам и что его враги исказят её текст. «Эмиль», однако, вышел в свет; гроза разразилась несколько позже.

Парижский парламент, готовясь произнести приговор над иезуитами, счёл нужным осудить и философов, и приговорил «Эмиля», за религиозное вольнодумство и неприличия, к сожжению рукой палача, а автора его — к заключению. Принц Контидал об этом знать в Монморанси; герцогиня Люксембургская велела разбудить Руссо и уговаривала его немедленно уехать. Руссо, однако, промешкал целый день и едва не стал жертвой своей медленности; на дороге он встретил посланных за ним судебных приставов, которые с ним вежливо раскланялись^[3].

3. Роланд-Гольст Г. Жан Жак Руссо: его жизнь и сочинения. — М.: Новая Москва, 1923. Стр.16.

6. Вынужденная ссылка.

 

Его нигде не задержали: ни в Париже, ни по пути. Руссо, однако, чудились пытка и костёр; везде  он чуял за собой погоню. Когда он переехал через швейцарскую границу, он бросился лобызать землю страны справедливости и свободы. Женевское  правительство, однако, последовало  примеру парижского парламента, сожгло не только «Эмиля», но и «Общественный  договор», и издало приказ арестовать автора; бернское правительство, на территории которого (ему был тогда подвластен теперешний кантон Во) Руссо искал приюта, приказало ему выехать из своих владений.

Руссо нашёл убежище  в княжестве Невшательском, принадлежавшем прусскому королю, и поселился в местечке Мотье. Он нашёл здесь новых друзей, блуждал по горам, болтал с сельчанами, пел романсы деревенским девушкам. Он приспособил себе костюм — просторный, подпоясанный архалук, широкие шаровары и меховую шапку, оправдывая этот выбор гигиеническими соображениями. Но его душевное спокойствие не было прочно. Ему показалось, что местные мужики слишком важничают, что у них злые языки; он стал называть Мотье «самым подлым местопребыванием». Три с небольшим года прожил он так; затем настали для него новые бедствия и скитания.

Ещё в 1754 г., прибыв в Женеву и принятый там с большим торжеством, он пожелал вновь приобрести право женевского гражданства, утраченное с переходом в католицизм, и снова присоединился к кальвинизму.

В Мотье он просил местного пастора допустить его к причастию, но в полемике со своими противниками в «Письмах с горы» он глумился над авторитетом Кальвина и обвинял кальвинистское духовенство в отступлении от духа реформации. Рис. 3.

 

7. Смерть.

 

Летом 1777 г. состояние здоровья Руссо стало внушать его друзьям опасения. Весною1778 г. один из них, маркиз де Жирарден, увёз его к себе на дачу в Шато де Эрменонвиль. В конце июня для него был устроен концерт на острове среди парка; Руссо просил похоронить его в этом месте. 2 июля Руссо внезапно скончался на руках Терезы.

Его желание было исполнено; его могила на острове «Ив» стала  привлекать сотни поклонников, видевших в нём жертву общественной тирании  и мученика гуманности — представление, выраженное юношей Шиллером в известных стихах, сопоставляющих сСократом, погибшем от софистов, Руссо, пострадавшего от христиан, которых он пытался сделать людьми. Во время Конвента тело Руссо, одновременно с останками Вольтера, было перенесено в Пантеон, но 20 лет спустя, во время реставрации, два фанатика тайно ночью похитили прах Руссо и бросили его в яму с известью. Однако, есть другой факт смерти Руссо. В швейцарском городе Биле/Бьенне, недалеко от Невшателя, в центре старого города, на доме 12 по улице Унтергассе, висит табличка: «В этом доме Ж. Ж. Руссо нашел свою кончину в октябре 1765 года»^[4]. Рис 4.

 

 

 

 

 

 

4.  Роланд-Гольст Г. Жан Жак Руссо: его жизнь и сочинения. — М.: Новая Москва, 1923. Стр. 17.

2. Философия Жан-Жака Руссо.

Главные философские произведения Руссо, где изложены его общественные и политические идеалы: «Новая Элоиза», «Эмиль» и «Общественный договор».

Руссо впервые в политической философии попытался объяснить  причины социального неравенства  и его виды, иначе осмыслить  договорный способ происхождения государства. Он полагал, что государство возникает  в результате общественного договора. Согласно общественному договору верховная власть в государстве принадлежит всему народу.

Суверенитет народа неотчуждаем, неделим, непогрешим и абсолютен.

Закон как выражение  общей воли выступает гарантией  индивидов от произвола со стороны  правительства, которое не может  действовать, нарушая требования закона. Благодаря закону как выражению  общей воли можно добиться и относительного имущественного равенства.

Руссо решил проблему эффективности  средств контроля за деятельностью  правительства, обосновал разумность принятия законов самим народом, рассмотрел проблему социального неравенства  и признал возможность её законодательного решения.

Не без влияния идей Руссо возникли такие новые демократические  институты, как референдум, народная законодательная инициатива и такие политические требования, как возможное сокращение срока депутатских полномочий, обязательный мандат, отзыв депутатов избирателями.

 

2.1. «Новая Элоиза»

 

В «Письме к д'Аламберу» Руссо называет «Клариссу Гарло» лучшим из романов. Его «Новая Элоиза» написана под очевидным влиянием Ричардсона. Руссо не только взял аналогичный сюжет — трагическую судьбу героини, погибающей в борьбе целомудрия с любовью или соблазном, но и усвоил себе самый стиль чувствительного романа.

«Новая Элоиза» имела  невероятный успех; ею везде зачитывались, над нею проливали слезы, обоготворяли её автора.

Форма романа — эпистолярная; он состоит из 163 писем и эпилога. В настоящее время эта форма в значительной степени умаляет интерес чтения, но читателям XVIII века она нравилась, так как письма представляли лучший повод к бесконечным рассуждениям и излияниям во вкусе того времени. То же самое можно было сказать и о произведениях Сэмюэла Ричардсона.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Личность Руссо.

Судьба Руссо, во многом зависевшая от его личных свойств, в  свою очередь бросает свет на его  личность, темперамент и вкусы, отразившиеся в его сочинениях. Биографу приходится, прежде всего, отметить полное отсутствие правильного учения, поздно и кое-как  восполненное чтением

Юм отказывал Руссо даже в этом, находя, что он мало читал, мало видел и лишён всякой охоты видеть и наблюдать. Руссо не избегнул упрёка в «дилетантизме» даже в тех предметах, которыми он специально занимался — в ботанике и в музыке.

Во всем, чего касался  Руссо, он несомненно является блестящим  стилистом, но не исследователем истины. Нервная подвижность, под старость превратившаяся в болезненное скитальчество, была следствием любви Руссо к  природе. Ему было тесно в городе; он жаждал одиночества, чтобы дать волю грёзам своей фантазии и залечивать раны легко оскорбляемого самолюбия. Это дитя природы не уживалось  с людьми и особенно чуждалось  «культурного» общества.

Робкий по натуре и неуклюжий  по отсутствию воспитания, с прошлым, из-за которого ему приходилось краснеть в «салоне» или объявлять «предрассудками» обычаи и понятия современников, Руссо в то же время знал себе цену, жаждал славы литератора и  философа, и потому одновременно и  страдал в обществе, и проклинал  его за эти страдания.

Разрыв с обществом  был для него тем более неминуем, что он, под влиянием глубокой, врождённой подозрительности и вспыльчивого самолюбия, легко порывал с самыми близкими людьми. Разрыв оказывался непоправимым вследствие поразительной «неблагодарности»  Руссо, весьма злопамятного, но склонного  забывать оказанные ему благодеяния.

Последние два недостатка Руссо в значительной степени  находили себе пищу в выдающемся свойстве его как человека и писателя: в  его воображении. Благодаря воображению  он не тяготится одиночеством, ибо  всегда окружён милыми созданиями своих  грёз: проходя мимо незнакомого дома, он чует в числе его обитателей друга; гуляя по парку, он ожидает  приятной встречи.

Особенно разгорается  воображение тогда, когда самая  обстановка, в которой находится  Руссо, неблагоприятна. «Если мне  нужно нарисовать весну, — писал Руссо, — необходимо, чтобы вокруг меня была зима; если я желаю нарисовать хорошийпейзаж, то надо, чтобы вокруг меня были стены. Если меня посадят в Бастилию, я нарисую отличную картину свободы». Фантазия мирит Руссо с действительностью, утешает его; она даёт ему более сильные наслаждения, чем реальный мир. С её помощью этот жаждавший любви человек, влюблявшийся во всякую знакомую женщину, мог прожить до конца с Терезой, несмотря на постоянные с нею ссоры.

Но та же фея и мучит  его, тревожит его опасениями будущих  или возможных неприятностей, преувеличивает все мелкие столкновения и заставляет видеть в них злой умысел и коварное намерение. Она представляет ему  действительность в том свете, какой  соответствует его минутному  настроению; сегодня он хвалит написанный с него в Англии портрет, а после  ссоры с Юмом находит портрет  ужасным, подозревая, что Юм побудил  художника представить его в  виде отвратительного циклопа. Вместо ненавистной действительности воображение рисует перед ним призрачный мир естественного состояния и образ блаженного человека на лоне природы.

Выходящий из ряда эгоист, Руссо отличался необыкновенным тщеславием и гордыней. Его отзывы о собственном таланте, о достоинстве  его сочинений, о его всемирной  славе бледнеют перед его способностью любоваться своей личностью. «Я иначе  создан, — говорит он, — чем все люди, которых я видел, и совсем не по подобию их». Создав его, природа «уничтожила форму, в которой его отлила».

Век рационализма, то есть господства разума, заменивший собой век богословия, начинается с формулы Декарта: cogito — ergo sum; в размышлении, в сознании себя посредством мысли философ усмотрел основу жизни, доказательство её действительности, её смысл. С Руссо начинается век чувства: exister, pour nous — c’est sentir, восклицает он: в чувстве заключается суть и смысл жизни. «Я чувствовал раньше, чем мыслил; таков общий удел человечества; я испытывал это сильнее других».

Чувство не только предшествует разуму, оно и преобладает над  ним: «если разум составляет основное свойство человека, чувство им руководит…»

«Если первый проблеск рассудка нас ослепляет и искажает предметы перед нашими взорами, то потом, при свете разума, они нам представляются такими, какими нам с самого начала их показывала природа; поэтому удовлетворимся первыми чувствами…» С изменением смысла жизни изменяется оценка мира и человека. Рационалист видит в мире и природе лишь действие разумных законов, достойный изучения великий механизм; чувство научает любоваться природой, восхищаться ею, поклоняться ей.

Рационалист ставит в человеке выше всего силу разума и даёт преимущество тому, кто обладает этой силой; Руссо  провозглашает, что тот «лучший  человек, кто лучше и сильнее  других чувствует».

Рационалист выводит добродетель  из разума; Руссо восклицает, что  тот достиг нравственного совершенства, кем овладело восторженное удивление  перед добродетелью.

Рационализм видит главную  цель общества в развитии разума, в  просвещении его; чувство ищет счастья, но скоро убеждается, что счастья  мало и что его трудно найти.

Рационалист, благоговея перед  открытыми им разумными законами, признает мир лучшим из миров; Руссо  открывает в мире страдание. Страдание  снова, как в средние века, становится основной нотой человеческой жизни. Страдание — первый урок жизни, которому научается ребёнок; страдание есть содержание всей истории человечества. Такая чуткость к страданию, такая болезненная отзывчивость на него есть сострадание. В этом слове — разгадка силы Руссо и его исторического значения.

Как новый Будда, он сделал страдание и сострадание мировым вопросом и стал поворотным пунктом в движении культуры. Здесь получают историческое значение даже ненормальности и слабости его натуры, вызванные им самим превратности его судьбы; страдая, он научился сострадать. Сострадание, в глазах Руссо — естественное, присущее природе человека чувство; оно так естественно, что даже животные его ощущают.

У Руссо оно, кроме того, развивается под влиянием другого  преобладающего в нём свойства — воображения; «жалость, которую нам внушают страдания других, соразмеряется не количеством этого страдания, но чувством, которое мы приписываем страдающим». Сострадание становится для Руссо источником всех благородных порывов и всех социальных добродетелей. «Что такое великодушие, милость, гуманность, как не сострадание, применённое к виновным или к человеческому роду вообще?

Даже расположение (bienveillance) и дружба, собственно говоря — результат постоянного сострадания, сосредоточенного на известном предмете; желать, чтобы кто-нибудь не страдал, не значит ли желать, чтобы он был счастлив?» Руссо говорил по опыту: его расположение к Терезе началось с жалости, которую ему внушали шутки и насмешки над ней его сожителей. Умеряя себялюбие, жалость предохраняет от дурных поступков: « пока человек не будет противиться внутреннему голосу жалости, он никому не причинит зла».

Согласно с общим своим  воззрением, Руссо ставит жалость  в антагонизм с рассудком. Сострадание  не только «предшествует разуму»  и всякому размышлению, но развитие разума ослабляет сострадание и  может его уничтожить. «Сострадание основано на способности человека отожествлять себя с лицом страдающим; но эта  способность, чрезвычайно сильная  в естественном состоянии, суживается по мере того, как развивается в человеке способность размышлять и человечество вступает в период рассудочного развития (état de raisonnement). Разум порождает себялюбие, размышление укрепляет его; оно отделяет человека от всего, что его тревожит и огорчает. Философия изолирует человека; под её влиянием он шепчет, при виде страдающего человека: погибай, как знаешь — я в безопасности». Чувство, возведённое в высшее правило жизни, отрешённое от размышления, становится у Руссо предметом самопоклонения, умиления перед самим собой и перерождается в чувствительность — сентиментальность. Человек, исполненный нежных чувств, или человек с «прекрасной душой» (belle âme — schöne Seele) возводится в высший этический и общественный тип. Ему все прощается, с него ничего не взыскивается, он лучше и выше других, ибо «поступки — ничто, все дело в чувствах, а в чувствах он велик».

Потому-то личность и поведение  Руссо так полны противоречий: лучшая характеристика его, сделанная  Шюке, состоит из одних антитез. «Робкий и наглый, несмелый и циничный, нелёгкий на подъем и трудно сдерживаемый, способный к порывам и быстро впадающий в апатию, вызывающий на борьбу свой век и льстящий ему, проклинающий свою литературную славу и вместе с тем только и думающий о том, чтобы её отстоять и увеличить, ищущий уединения и жаждущий всемирной известности, бегущий от оказываемого ему внимания и досадующий на его отсутствие, позорящий знатных и живущий в их обществе, прославляющий прелесть независимого существования и не перестающий пользоваться гостеприимством, за которое приходится платить остроумной беседой, мечтающий только о хижинах и обитающий в замках, связавшийся со служанкой и влюбляющийся только в великосветских дам, проповедующий радости семейной жизни и отрекающийся от исполнения отцовского долга, ласкающий чужих детей и отправляющий своих в воспитательный дом, горячо восхваляющий небесное чувство дружбы и ни к кому его не испытывающий, легко себя отдающий и тотчас отступающий, сначала экспансивный и сердечный, потом подозрительный и сердитый — таков Руссо.».

Не меньше противоречий в мнениях и в общественной проповеди Руссо. Признав зловредным влияние наук и художеств, он искал  в них душевного отдыха и источника  славы. Выступив обличителем театра, он писал для него. Прославив «естественное  состояние» и заклеймив позором  общество и государство, как основанные на обмане и насилии, он провозгласил «общественный порядок священным  правом, служащим основой для всех других». Постоянно воюя против разума и размышления, он искал основы «для закономерного» государства в самом  отвлечённом рационализме. Ратуя  за свободу, он признал единственную свободную страну своего времени  несвободной. Вручая народу безусловную  верховную власть, он объявил чистую демократию неосуществимой мечтой. Избегая  всякого насилия и дрожа при  мысли о преследовании, он водрузил во Франции знамя революции. Объясняется  все это отчасти тем, что Руссо  был великий «стилист», то есть художник пера. Ратуя против предрассудков  и пороков культурного общества, прославляя первобытную «простоту», Руссо оставался сыном своего искусственного века.

Чтобы растрогать « прекрасные души», нужна была прекрасная речь, то есть пафос и декламация во вкусе века. Отсюда же вытекал любимый приём Руссо — парадокс. Источником парадоксов Руссо было глубоко встревоженное чувство; но, вместе с тем, это для него и хорошо рассчитанный литературный приём.

Борк приводит, со слов Юма, следующее интересное признание  Руссо: чтобы поразить и заинтересовать публику, необходим элемент чудесного; но мифология давно утратила свою эффектность; великаны, маги, феи и  герои романов, появившиеся вслед  за языческими богами, также не находят  более веры; при таких обстоятельствах  современному писателю, чтобы достигнуть впечатления, остаётся только прибегнуть к парадоксу. По словам одного из критиков Руссо, он начинал с парадокса, чтобы привлечь толпу, пользовался им как сигналом, чтобы возвестить истину. Расчёт Руссо не был ошибочен.

Благодаря сочетанию страсти  с искусством, никто из писателей XVIII в. не имел такого влияния на Францию и Европу, как Руссо. Он преобразовал умы и сердца людей своего века тем, чем он был, и ещё более тем, чем казался.

Для Германии он стал с первых слов смелым мудрецом («Weltweiser»), как его назвал Лессинг: все корифеи расцветавшей тогда литературы и философии Германии — Гёте и Шиллер, Кант и Фихте — находились под непосредственным его влиянием. До сих пор сохраняется там возникшая тогда традиция, и фраза о «беспредельной любви Руссо к человечеству» перешла даже в энциклопедические словари. Биограф Руссо обязан выставлять всю правду — но для историка культуры важна и легенда, получившая творческую силу^[5].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

 
 
Жаку-Жан-Жак  Руссо, действительно, оставил глубокий след не только в истории философской  мысли Франции, но и в истории  человечества. Своими трудами он на несколько десятилетий предвосхитил те передовые демократические преобразования, произошедшие в Европе в конце XVIII - начале XIX вв. и продолжают развиваться  во всем мире до сих пор.  
 
Огромный вклад этого крупнейшего мыслителя французского Просвещения в разработку и исследование идей социального равенства, народного суверенитета и т.п., и, хотя в своих работах он не находит разрешения многих противоречий, то что он поднимает эти вопросы подчеркивает глубину мысли философа.  
 
Многие идеи Руссо об обществе, человеке, нравственности очень актуальны и сегодня, в эпоху научно-технического прогресса и наступающего экологического кризиса.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Приложение

Рис.1. Портрет Жан –Жака Руссо

Рис. 2.

 

1Дом, где родился Руссо.

 

Рис. 3

2 Портрет Руссо в Шотландской национальной галерее

 

Рис. 4

3Надгробие Руссо в парижском Пантеоне.

 

 

 

 

 

 

Библиография

 

• Роланд-Гольст Г. Жан Жак Руссо: его жизнь и сочинения. — М.: Новая Москва, 1923.
• Верцман И. Е. Жан-Жак Руссо. — М., 1958.
• Асмус В. Ф. Жан Жак Руссо. — М.: Знание, 1962.
• Лотман Ю. М. Руссо и русская литература XVIII в., в кн.: Эпоха Просвещения, Л., 1967.