История развития социальной работы в России

Министерство  образования российской федерации

Северо-осетинский государственный университет

им. К.Л. Хетагурова

Факультет социологии и психологии

Кафедра социальной работы

Дипломная работа

История развития социальной работы в России

Студентки       кусаевой ф.т.

Курс   6     Форма обучения  заочная

Научный руководитель    ст.преподаватель Бесолова А.А.

Дипломная работа допущена к защите в ГАК

Заведующий кафедрой    к.ф.н., доцент Бязрова Т.Т.

Владикавказ, 2003

План

Введение               3

Глава I. Методологические проблемы историографии

социальной  работы          10

Глава II. Основные этапы развития помощи и

взаимопомощи  в России         25

§ 1. Архаический период – родо-племенные и общинные

формы помощи и взаимопомощи у славян в Х  в.     25

§ 2. Период княжеской и церковно-монастырской

благотворительности – XII-XIII вв.       26

§ 3. Период церковно-государственной помощи – с XIV в.

по 2 половину XVII в.          28

§ 4. Период государственного призрения – со 2 половины

XVII в. по 2 половину XIX в.        29

§ 5. Период общественного и частного призрения –

с конца XIX в. до начала ХХ в.        32

§ 6. Период государственного обеспечения –

с 1917 по 1991 гг.          34

§ 7. Социальная помощь и поддержка населения России

в 90-х годах          36

Заключение             60

Сноски              64

Библиография             68

«Нравственное богатство народа наглядно исчисляется  памятниками деяний на общее благо…»

В.О. Ключевский

Введение

Основными факторами  образования новой для России отрасли знания послужили указы Госкомтруда СССР (1991 года) о введении новой профессиональной квалификации – социальный работник и введении той же специальности в учебные заведения по различным формам обучения. В создавшихся условиях научная мысль вплотную занялась вопросами организации инфраструктуры помощи, с практическими методами поддержки нуждающихся, образовательными проблемами подготовки специалистов, определением научного статуса новой дисциплины.

С 1992 года начинаются исследования по истории и теории социальной работы. Причем, в современных трудах рассматривается или отечественный, или зарубежный опыт работы. Исследований по истории социальной работы в России настолько мало, что может возникнуть впечатление, что она появилась только в начале 90-х гг. ХХ в. Поэтому выбор темы «История развития социальной работы в России» актуален и не случаен.

Предметом нашего исследования стали источники, указы, инструкции, положения, циркуляры, а также труды  историков, ученых Карамзина, М. Забылина, П. Нищеретного, П.Я. Циткилова, В.А. Сущенко, Л.В. Бадя, М.В. Фирсова, В.И. Курбатова, Л.И. Деминой, В.Н. Егошиной, Е.И.Холостовой, Л.Г. Гусляковой, В.И. Жукова, А.И. Лященко, В.Е.Давидович, А. Спицкой.

Анализируя источники  и взгляды, мы старались:

1. показать, что благотворительность – явление закономерное, была присуща России, начиная с архаического периода родо-племенных отношений;
2. собрать, рассмотреть и систематизировать все источники для видения социально-исторического процесса общественной помощи и общественного призрения;
3. рассмотреть исторические модели социальной помощи каждого периода;
4. выявить, что сделано предшествующими поколениями в этой области;
5. критически осмыслить имеющийся материал с учетом тенденций и перспектив для применения положительного опыта и работы в современных условиях.

На самом же деле история  социальной работы в России насчитывает  более тысячи лет. В учебнике «Основы  социальной работы» Павленок П.Д. пишет, что «Началом ее следует считать  договор 911 г. князя Игоря с греками, который содержал в себе моменты, называемые ныне социальной работой».¹

Согласно «Повести временных  лет», составленной в XII в. киевским монахом Нестором, которая послужила источником для работ Карамзина по «Истории государства Российского», отмечается не только жестокость славян в бою, но и их гостеприимство, а также то, что они «славились почтением к родителям и всегда пеклись об их благосостоянии».² У М. Забылина есть интересный материал об обычаях, обрядах русского народа, в котором говорилось, что «в специально построенных гонтинах, или храмах, менее священных, имелись одни лавки и столы для народных сходбищ, на которых угощали все население».³

Подлинным толчком для развития благотворительности в России стало принятие христианства в 988 году. «Отменная набожность, усердие строению храмов и милосердие к нищим снискали любовь общую» к Ивану Калите, Владимиру Волынскому, Георгию Долгорукому, Андрею Боголюбскому, Святославу Киевскому, Олегу, Владимиру Мономаху, Святополку, Изяславу, Ярославу Мудрому. В летописи отмечается, что «в 1209 году первой женой Всеволода была Мария, родом ясыня, славная благочестием и мудростью. Она призывала сыновей жить в любви, что междоусобица губит князей и отечество, возвеличенное трудами предков, советовала быть трезвыми, приветливыми и в особенности уважать старцев».⁴ Летописец хвалит ее за многие благотворительные деяния. Многие благородные дела князей Нестор отмечает действием христианского учения: гуманность, вера в силу добра, убежденность в важности человеколюбия, помощь ближнему – явились непреложными истинами.

После принятия христианства средоточием  социальной помощи стали церкви и  монастыри. «Под их руководством люди учились понимать и исполнять заповедь о любви к ближнему», - считает автор работы «Исторические корни и традиции развития благотворительности в России» П.И. Нищеретний. «Любить ближнего – это прежде всего накормить голодного, напоить жаждущего».⁵

Идея государственного призрения, сформулированная Стоглавым собором  в правление Ивана Грозного не была реализована никем из его  преемников, хотя благотворительностью занимались царь Федор, последний из династии Рюриковичей, Борис Годунов, Василий Шуйский, Михаил Федорович, Алексей Михайлович.⁶

Конец эпохи нищелюбия пришелся на время царствования Петра I. По его инициативе были открыты госпитали, смирительные дома, содержание и обучение сирот и солдат в монастырях. Система государственного призрения в России сложилась при Екатерине II, издавшей в 1763 году указ об открытии в Москве, а затем в Петербурге воспитательного дома. А в 1773 году во всех губерниях России были созданы приказы общественного призрения, занимающиеся вопросами помощи нуждающимся.⁷

Период с 1861 по 1917 гг. принято считать  временем расцвета российского предпринимательства. Так оно и было на самом деле. «Впервые за всю предыдущую и последующую историю России самостоятельные люди получили возможность свободного развития, реализации всех заложенных в них деловых качеств»⁸, - считает В.А.Сущенко в «Истории российского предпринимательства». Причиной такого всплеска благотворительности автор исследования видит в мощном развитии экономики страны. «Стык 2-х столетий ознаменовался настоящей транспортной революцией, совершенствованием путей сообщения; созданием системы коммерческих банков, ростом крупной индустрии, в первую очередь машиностроения с широким привлечением частного русского и иностранного капиталов. В торговле произошел переход от ярмарок, как основного места сделок, к биржам. На первое место среди сфер приложения частного капитала окончательно выступают крупная промышленность и финансовые операции».⁹

Такого же взгляда придерживается и Л.В. Бадя в историческом очерке «Благотворительность и меценатство  в России». Он считает, что размаху  благотворительной деятельности способствовали не только «накопление капитала, что  создавало материальную основу для ускоренного развития общественной и частной благотворительности, но и поощрительное законодательство».¹⁰ Однако, на наш взгляд, и В.А.Сущенко, и Л.В. Бадя очень сильно идеализируют деятельность отечественных предпринимателей. «Являясь в большинстве своем капиталистами и по рождению, и по роду занятий, они сумели подняться над узкоклассовыми интересами определенных социальных групп и сознательно действовали для достижения общенациональных целей».¹¹

К этой группе авторов присоединяется М.В. Фирсов в серии исследований по истории  социальной работы в России. «Капитализм не только породил новые формы угнетения, обострил многие противоречия социальной действительности, но и создал новые социальные условия, определил новые задачи в духовной и культурной жизни».¹²

Почему же социальная работа возникла в России не в начале ХХ столетия, как в странах Запада, а в  его конце?

Ответ на этот вопрос дает В.И. Курбатов, автор учебника «Социальная работа». Он предлагает вспомнить, что начало ХХ в. в России «было отмечено повышенным интересом к политике, который отодвинул на второй план проблемы экономики и социальной сферы. Две войны (русско-японская и первая мировая), а также три революции принесли свои результаты – построение социалистического общества».¹³

Исходя из этого, В.И. Курбатов выделяет две причины, по которым социальная работа не возникла в России в начале XIX в. «Первая связана с «огосударствлением общественной жизни после октября 1917 г. Советское государство установило свой контроль над экономикой, политикой и социальной сферой. Фактически оно взвалило на себя заботу обо всех гражданах, хотя у него не было ни средств, ни умений на ее осуществление».¹⁴ Деньги из бюджета тратились на оборону, на содержание бюрократического аппарата, а не на подготовку специалистов такого профиля.

«Вторая причина - «благотворительность всегда была объектом отрицательного отношения со стороны марксизма», «является завуалированной формой эксплуатации трудящихся, поскольку  буржуазия, занимаясь ею, возвращает «эксплуатируемым сотую часть того, что им следует по праву».¹⁵

В отличие от стран Запада, которые  в начале ХХ в. развивали у себя профессию социального работника, Советская Россия в решении помощи нуждающимся пошла по бюрократическому пути. Она отдала эту проблему на откуп государственным чиновникам, которые не проявляли особого интереса к непосредственной работе с нуждающимися.

Грубой ошибкой рабоче-крестьянского  государства, - считает М.В.Фирсов, - была ликвидация частной, общественной и церковной благотворительности.¹⁶ Все это, в «конечном счете привело к тому, что в нашей стране, - по мнению группы авторов Л.В. Бадя, Л.И. Деминой, В.Н.Егошиной, - в начале 90-х годов социальная деятельность начала свое становление и развитие в современном значении этого понятия».¹⁷

Социентальные подходы  в истории и теории социальной работы представлены в исследованиях  Е. Холостовой и И. Зайнышева, которые  считают, что «генезис социальной работы связан с социальными процессами, которые являются предметной областью социальной работы».¹⁸

Деятельностный подход в истории и определении сущности социальной работы представлен в  работе Л. Гусляковой. Социальная работа определяется как разновидность  социальной деятельности, как система  социальной защиты, как деятельность государственных организаций и отдельных лиц по оказанию помощи, как деятельность по восстановлению и сохранению психоментальных и социентальных связей индивида со средой».¹⁹

Проблемы, связанные с  раскрытием понятий «социальная  справедливость», с организацией управления социальной работой в России рассматриваются через исторический экскурс в работах В.И. Жукова, В.Е.Давидович, А.И. Лященко.

Свое отражение понятие  «социальная работа» находит  и в официальных государственных  документах. Так, в Концепции развития социального обслуживания населения в Российской Федерации дается следующее определение социальной работы: «…профессиональная деятельность, осуществляемая профессионально подготовленными специалистами и их добровольными помощниками, направленная на оказание индивидуальной помощи человеку, семье или группе лиц, попавших в трудную для них жизненную ситуацию, через информирование, диагностику, консультирование, прямую натуральную и финансовую помощь, уход и обслуживание больных и одиноких, педагогическую и психологическую поддержку, ориентирующую нуждающихся в помощи на собственную активность по разрешению трудных задач, помогающих им в этом».

Основываясь на упомянутых работах исследователей и ученых, мы с уверенностью можем сказать, что благотворительность и социальная работа существовали в России  с архаических времен. Но в историографии социальной работы еще много белых пятен по истории краев, областей, республик, страны. Предстоит изучить большой пласт источников, восполнить недостающие знания по истории социальной работы в России.

Глава I.    Методологические проблемы историографии социальной работы

Методологические проблемы историографии социальной работы в  России образуют три направления  исследований:

• понятия социальной работы;
• периодизации процесса помощи;
• источников, необходимых и достаточных для осмысления социальной работы как культурно-исторического феномена.

Термин «социальная  работа», используемый во многих отечественных  научных журналах, появился в широкой  научной практике сравнительно недавно, в конце 80-х – начале 90-х годов. Перенесенный из научной традиции американской системы помощи, он сыграл свою как позитивную, так и негативную роль.

Традиционно в американской литературе семантическое значение термина «социальная работа»  раскрывается как специфическое  научное знание и как профессиональная деятельность в обществе. Переход термина с данным значением в отечественную и общественную практику привел к тому, что подходы к научному познанию и к профессии, потребность в которых ощущалась в результате появления новых социально-экономических традиций, обусловленных разрушением единого геополитического пространства СССР, носят ориентацию, свойственную скорее американской системе помощи. «Некритическое присвоение термина, несмотря на объективность процесса его перенесения, размывает именно отечественные ориентиры как научного познания, так и общественной практики».¹

Формируясь как самостоятельная научная парадигма, социальная работа вызвала у отечественных авторов достаточно большой разброс мнений относительно области ее познания. Одни исследователи предлагают положить в ее основу изучение механизмов реализации жизненных сил и социальной субъектности индивида², другие – социальную деятельность, изменяющуюся под влиянием различных факторов³, третьи – социальные отношения, возникающие в результате взаимодействия клиента и социальных служб.⁴ Отсутствие четко определенной области познания социальной работы осложняет осмысление ее исторической практики, поскольку при столь разных подходах достаточно трудно реконструировать исторический аспект существования выделяемых феноменов.

Еще «одна грань проблемы раскрывается при попытке редуцировать смысловое значение понятия в  контексте иного феноменологического  ряда, понятийного поля».⁵ Определяющую роль при этом играет акцент на первую часть термина – социальная, социальность. «Это приводит к тому, что смешиваются познавательные ориентиры, которые направляются не нам сам процесс, а на определяющие его условия».⁶ В результате все многообразие социальной работы сводится к одной из ее форм – социальной практике, понимаемой в контексте социальной истории.⁷

Жестокая детерминация причинно-следственных связей социальной истории народа и истории процесса помощи не дает  объективных,  научных  представлений не только о его  жизни, но и о стадиях и этапах его развития. История других дисциплин, таких как психология, физика, филология и т.д., наглядно показывает наличие специфики. «Социальная история, - считает М.В. Фирсов, - есть только контекст, фон». Его учитывают при построении модели исторического процесса того или иного знания, но при этом осуществляется поиск своих детерминант, своих фаз, стадий развития, спада.

И, наконец, третья грань  проблемы исследования понятия «социальная  работа» связана с логикой  научного мышления. Потребность в  профессиональной деятельности по защите и поддержке выдвигает сегодня определенные принципы ее организации, которые базируются на синхронических подходах – «здесь и теперь». Это приводит к тому, что в отечественной науке о помощи развивается определенный тип мышления, при котором проблематика познается в мультикультурном контексте, на фоне существующего западноевропейского опыта, чему способствует единство категориально-понятийного аппарата, поскольку, во многих странах Западной Европы оказание помощи связано с данным унифицированным понятием.

Существует и субъективная научная потребность в синхронических сопоставлениях и ориентирах. Долгое время отечественная гуманитарная наука не имела возможности осмыслять  свои шаги в контексте современных  западных веяний и тенденций вне идеологического противопоставления социальных систем. Более того, отечественная социальная работа в ХХ в. Не имеет научных традиций, которые мы наблюдаем в других познавательных сферах, к тому же проблемы ее общественной практики не являлись предметом специального научного рассмотрения. По отношению к другим формам общественной поддержки, существовавшим в разное историческое время в России, социальная работа на рубеже нынешнего века выступает как определенная национальная система помощи, характеризующая культурно-исторический этап, на котором понятие идентифицирует способы и идеологию помощи, ее общественную практику и философию.

Рассматривая социальную работу как определенную культурно-историческую модель, парадигму помощи, мы тем  самым включаем ее в ряд таких моделей помощи, как социальное обеспечение, общественная благотворительность, общественное призрение, княжеская благотворительность, «слепня», «помочи», то есть тех стадий культурно-исторического развития, которые проходит отечественная система помощи и защиты.

Изменение содержания понятия  – явление объективное, оно идентифицирует определенный исторический этап развития процесса помощи и взаимопомощи, и  смена понятия, как правило, ведет  к смене ее модели. Эту закономерность мы наблюдаем не только в отечественной, но и в мировой практике.

Во Франции с XI по XVII вв. деятельность по оказанию помощи определяется как «charite» - «благотворительность», с XVIII по ХХ вв. как «assistance» - «содействие», аналогичное по семантическому значению славянскому «призрение». В первой половине ХХ в. происходит изменение понятия, деятельность по оказанию защиты и поддержки определяется как «aide» - помощь, поддержка, и, наконец, с середины 50-х годов, как и во многих странах Западной Европы, данная деятельность получает унифицированное название «социальная работа».⁸ То, что изменение названия есть объективный процесс, связанный с изменением модели помощи, подтверждает опыт Германии, Бельгии, США и других стран.⁹

В связи с этим можно предположить, что содержание понятия «социальная работа» также изменится, поскольку процесс флуктирует от одних состояния и идеологии помощи к другим, и ее сегодняшняя форма не является конечной.

Таким образом, расширяя понятие «социальная работа»  не только в пределах «профессия –  наука», но и понимая под этим определенную культурно-историческую модель помощи, мы приобщаемся к той традиции, которая была присуща отечественной историографии общественной помощи в XIX в., тем самым находя базисные флектиры отечественной науки.

Одна из первых работ, посвященных истории помощи, где рассматриваются стадии развития национальной системы поддержки и защиты нуждающихся, принадлежит отечественному ученому А. Стогу. В работе «Об общественном призрении» им в 1818 г. впервые обозначены основные этапы развития отечественной системы помощи. Характерно, что автор рассматривает историческую разноплановую деятельность, различные формы помощи в логике целостного подхода. Всю совокупность мер и форм поддержки на различных временных этапах он предлагает рассматривать как проявление одной формы, единого паттерна, характерного для его (Стога) исторического времени – общественного призрения. Эволюцию этой системы в ее временном, культурном, историческом своеобразии отражает, по мнению ученого, российское законодательство об общественном призрении, которое и является основой для исторической реконструкции процесса помощи в России. Рассмотрение этапов становления государственного института поддержки с исторических позиций наметило особую канву периодизации, не совпадающей с периодизацией становления российской государственности.

Историю общественного  призрения в России А. Стог делит  на пять основных этапов:

первый – с 996 г. по XIV столетие;

второй – XIV-XVII вв.;

третий – с 1701 по 1775 гг.;

четвертый – с 1775 по 1801 гг.;

пятый – с 1801 по 1818 гг.

Отличительная особенность  периодизации А. Стога, помимо типологии  процесса, заключается в стремлении показать его динамику. Поэтому не случайно четвертый и пятый этапы  связаны как с изменением административно-территориальной  системы управления, так и с теми тенденциями помощи, которые наметились в период правления   Екатерины II и были связаны с учреждением приказов общественного призрения.

Периодизация, предложенная А. Стогом в начале XIX в., была принята его современниками, а национальную систему общественной благотворительности стали связывать с мерами правительства в этой области. Аналогичный подход, только содержащий более точные исторические ориентиры, предложен в работе «Историческое обозрение мер правительства по устройству общественного призрения в России». Периодизация общественного призрения связывается в ней с принятием основополагающих указов и постановлений в этой области. Первая группа указов относится к временному отрезку от 988 г. (указы князя     Владимира I) до 1682 г. (указы царя Федора Алексеевича), что соответствует первому этапу становления общественной благотворительности. Второй этап включает время с 1682 г. по 7 ноября 1775 г., то есть до учреждения приказов общественного призрения; третий – с 7 ноября 1775 г. по 1 января 1864 г., когда было принято положение о земских учреждениях. Основу такой классификации составляет принцип изменения институтов помощи в соответствии с выходом постановлений и правительственных мер.

К концу XIX в. намечаются культурно-исторические подходы к исследованию развития национальной системы общественного призрения. Национальную систему помощи связывают не только с деятельностью государства и его институтов, она рассматривается значительно шире. К тому же начинают исследовать более ранние формы помощи, существовавшие у славянских племен до принятия христианства на Руси.

Примером данного подхода  к периодизации служат работы Е.Максимова. Взяв за основу периодизацию исторического  процесса развития системы общественной помощи, предложенную А. Стогом, Е.Максимов несколько изменяет хронологию этапов с учетом тех реалий, того уровня науки о помощи, которые сложились к концу XIX столетия.

Прежде всего, Е. Максимов определил, что «общественное призрение» - это явление и понятие, исторически  обусловленные. Поэтому, следуя хронологическим рамкам, принятым в то время, он назвал первый период благотворительным (идея общественного призрения еще не сформирована, а помощь носит стихийный характер). Второй этап совпадает со становлением государственности, именно в этот период зарождается идея государственной помощи, которая в третьем периоде не только приобретает обоснованную идеологию, но и оформляется в систему общественного призрения. Четвертый этап Е. Максимов интерпретирует с позиций оформившихся тенденций, которые только намечались в то время, когда были написаны труды А. Стога. По мнению ученого, период, включающий время правления царей от Павла I до Александра II, характеризуется укреплением тенденций организованной государственной помощи, а также включением в этот процесс «общественных организованных сил». И, наконец, последний этап, пореформенный, связан с попытками решения вопросов бедности и пауперизма, и с оформлением нормативно-правовой базы общественного призрения.

Историография государственной помощи XIX в. ищет те доминанты, которые позволяют определить основу исторического процесса, механизм изменения, заставляющий осуществлять переход от одной модели помощи к другой. В этом отношении показательны работы В. Герье и  А. Якоби.

В. Герье считал, что, несмотря на культурно-историческое многообразие традиций, форм и способов помощи, развивающихся в различные эпохи, все их можно свести к основным формам: милостыня, благотворительные учреждения, попечительство. Три формы помощи характеризуют три стадии, три, как бы сегодня сказали, парадигмы общественной поддержки нуждающихся. Таков один из первых отечественных подходов к мультикультурному осмыслению феноменологии помощи, накладывающий определенный отпечаток на отечественную историографию общественной помощи.

Другой подход в логике мультикультурного осмысления истории  развития общественной помощи предпринят А. Якоби, который считал, что исторические законы можно открыть только при  рассмотрении процесса в пределах больших  периодов и отрезков времени. На материале исторической и географической патологии возможно выявление фаз развития благотворительности, которые следуют за пандемическими (одновременное страдание многих людей) факторами. Следуя логике такого подхода, изучение благотворительности в ее историческом развитии осуществляется путем рассмотрения массовых бедствий: голода, войны, эпидемии.

Историографии отечественной  системы помощи в XIX в. развивается, как видим, путем экстраполяции идей и подходов исторической науки: с периодизацией, точной хронологией, исторической событийностью. Однако намечаются тенденции к выяснению научной исторической логики на основе динамики процесса помощи в национальной и мультикультурной заданности.

В советский период истории  российской государственности подходы  к исследованию проблем помощи в их исторической обусловленности, в частности, к вопросам периодизации, претерпевают существенное изменение. Идеология нового времени обусловливает переосмысление взаимодействия людей в общности, вырабатывается иной взгляд на проблему помощи и благотворительности: «Ввиду того, что существующее название Народного Комиссариата Государственного призрения не соответствует социалистическому пониманию задач социального обеспечения и является пережитком старого времени, когда социальная помощь носила характер милостыни, благотворительности, Совет Народных Комиссаров постановляет: переименовать Народный Комиссариат Государственного Призрения в Народный Комиссариат Социального обеспечения».

Социальное обеспечение  становится той парадигмой помощи, которая на долгое время утвердилась в качестве ведущей формы поддержки различных категорий нуждающихся, постепенно оформившись в систему государственного обеспечения.

В контексте нового времени  государственная система социального  обеспечения, этапы ее развития рассматривались исключительно в логике становления не российской, а советской государственности с точкой отсчета с ноября 1917 г. Если в ранних работах, посвященных государственной системе социального обеспечения, хотя и в негативном смысле, все же упоминалось о существовании предшествующих систем защиты и поддержки, то в работах более позднего периода о них нет ни слова.

Характерная особенность  периодизации государственной системы  помощи советского периода – ее неразрывная связь с документами  партии и правительства, которые служили вехами для обозначения этапов развития системы государственного обеспечения. Такой подход обусловил синхронический принцип периодизации, распространившийся на осмысление не только системы помощи в целом, но и ее отдельных направлений, таких как социальное страхование, социальное обеспечение, опека и попечительство и ряда других. Такая тенденция сохранилась до начала 90-х годов.