Освобождение от уголовной ответственности за преступления против личности

       СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ                                                                                              3

1 История российского уголовного законодательства о преступлениях против личности                                                                                                           6

1. Преступления против жизни                                                                    6
2. История уголовно-правовой защиты чести и достоинства                   13
3. История развития законодательства об ответственности за половые преступления                                                                                            16
4. История развития законодательства об ответственности за преступления против конституционных прав и свобод                                                 21

2 Освобождение от уголовной ответственности в РФ                                  26

2.1 Понятие освобождения от уголовной ответственности                          26

2.2 Основания освобождения от уголовной ответственности                      28

2.3 Освобождение от уголовной ответственности несовершеннолетних     36

3 Преступления против личности                                                                  40

3.1 Ответственность, предусмотренная уголовным законодательством РФ за совершение преступлений против личности                                                 40

3.2 Освобождение от уголовной ответственности за преступления против личности                                                                                                          54

ЗАКЛЮЧЕНИЕ                                                                                     68

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ                            77

 ВВЕДЕНИЕ

Переход к рыночной экономике, связанное с ним усложнение отношений  собственности, а также снижение уровня жизни многих граждан нашей  страны привели к обострению криминологической  ситуации в целом и к росту  посягательств на чужое имущество - в частности. Социальная дифференциация населения страны разделила людей на тех, кто обладает большинством материальных благ, и тех, кому эти блага недоступны. Это обострило социальную напряженность в государстве и увеличило число преступлений, связанных с нарушением каких-либо прав (например, имущественных, право на жизнь, экологическую безопасность и многое другое) и свобод (в основном, политических и экономических) граждан. Этим и определяется актуальность данной темы.

В жизни зачастую складываются ситуации, когда применение мер уголовной  ответственности, исходя из характера  совершенного преступления и личных качеств лица, совершившего преступление, в том числе его поведения  после совершения преступления, явно нецелесообразно. Полномочные органы дают шанс лицу, совершившему преступление, исправить самому свои ошибки. В этих целях законодатель выделяет основания для освобождения от уголовной ответственности.

Несмотря на простоту норм посвященных освобождению от уголовной  ответственности, на практике возникает  множество вопросов. При этом до сих пор нет ясности по ряду положений уголовного закона. «В частности до сих пор идут споры о природе норм добровольного раскаянья содержащихся в особенной части Уголовного кодекса РФ»¹. Крайне противоречива по этому вопрос теория и практика: как отмечают исследователи, полномочные органы зачастую пренебрегают требованиями действующего законодательства, трактуют нормы иначе, нежели чем «заложил» законодатель. В связи с этим, с одной стороны, институт освобождения от уголовной ответственности становится малоэффективным, с другой стороны, служим «прикрытием и лазейкой» даже для особо тяжких преступлений. Тем более что зачастую институт освобождения от уголовной ответственности путают с освобождением от наказания.

Изучением преступлений против личности в разное время занимался  ряд отечественных правоведов: А. Я. Азаров, А. Г. Бережнов, С. В. Бородин, Н. В. Витрук, Л. Д. Воеводин, Ю. А. Дмитриев,  О. Н. Коршунова, Г. В. Овчинникова, О. Ю. Резепкин и многие другие. В своих исследованиях, посвященных правам и свободам личности, а также преступлениям, связанным с их нарушением, они разносторонне освещают эту тему, исходя из современных реалий российской действительности.

Так, например, А. Г. Бережнов в своей работе «Права личности: некоторые вопросы теории» рассматривал «проблему приобретения и исполнения прав и свобод российскими гражданами в ходе исторического процесса»². Н. В. Витрук в своем исследовании «Правовой статус личности в СССР» коснулся конкретно «исторического периода развития российского государства, обозначенный сокращением этих самых прав и свобод»³. П. Скобликов в своей работе «Незаконное лишение свободы, похищение человека и захват заложника в новом уголовном законодательстве» отражает «современные проблемы защиты прав и свобод граждан России на современном этапе, который характерен большим ростом нарушений не только конституционных, но и уголовных преступлений против личности»⁴. Принятые в 1993 году новая Конституция РФ, в 1996 году – новый УК РФ, а в 2002 году – новый УПК РФ (с дополнениями и исправлениями) призваны защищать права и свободы личности в Российском государстве. В анализе современного уголовного законодательства состоит актуальность выбранной темы.

Итак, цель данного дипломного исследования – исследовать современную  проблематику освобождения от уголовной  ответственности за преступления против личности. Исходя из поставленной цели, ставятся следующие задачи:

1. Выделить понятие освобождения от уголовной ответственности;
2. Проанализировать основания освобождения от уголовной ответственности;
3. Проанализировать, какова степень ответственности, предусмотренная уголовным законодательством РФ за совершение преступлений против личности;
4. Рассмотреть особенности квалификации преступлений против личности;
5. Рассмотреть виды освобождения от уголовной ответственности за преступления против личности.

Исходя из поставленных задач, необходимо определить объект и предмет  исследования. Объектом изучения будут являться уголовное и уголовно-процессуальное законодательство РФ, а предметом – преступления против личности.

Научно-теоретическую основу исследования составляют труды отечественных  ученых по проблеме изучения и практического  применения российского законодательства о защите прав личности, а также нормативно-правовые источники.

Структура работы обусловлена  целью и задачами исследования и  включает в себя: введение, три главы, заключение, список использованных источников.

1  ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО     ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ ЛИЧНОСТИ

  1.1 Преступления против жизни

Уголовно-правовая защита личности всегда в первую очередь  означала защиту жизни и здоровья человека. Уже в памятниках древнерусского права, важнейшим из которых является Русская Правда, предусматривалась  ответственность за отдельные виды посягательств на жизнь.

В первых судебниках, Соборном уложении 1649 г., законодательных  актах Петра I складывалась система  норм о преступлениях против жизни, закрепленная затем в Уложении о  наказаниях уголовных и исправительных 1845-1885 гг. Уложение различало убийство с прямым и непрямым умыслом, разделяя первое на убийство с обдуманным заранее  намерением (ст. 1454), без обдуманного  заранее намерения (ст. 1455 ч. 1), и в  запальчивости и раздражении (ст. 1455 ч. 2). Квалифицированным считалось, в частности, убийство родителей (ст. 1449), родственников (ст. 1451), начальника, господина и членов семейства  господина, вместе с ним живущих, хозяина, мастера, лица, которому убийца обязан своим воспитанием или  содержанием (ст. 1451), священнослужителя (ст. 212), часового или кого-нибудь из чинов караула, охраняющих императора или члена императорской фамилии.

Многие нормы  Уложения о наказаниях были казуистичны  и архаичны, система составов преступлений против жизни выглядела внутренне  противоречивой и запутанной, не соответствующей  уровню науки. В нормах об ответственности  за убийство отражался эклектический  характер Уложения о наказаниях, источником которого явились не только традиционное российское законодательство в лице Свода законов 1832-1842 гг. (том XV), но и  некритически заимствованные положения  зарубежных кодексов и проектов. Не случайно Н. С. Таганцев с порицанием относился к «механическому перенесению на российскую почву отдельных текстов, вырванных из зарубежного законодательства»⁵. Огромная работа по подготовке реформы российского уголовного законодательства на рубеже XIX-XX веков затронула и нормы о преступлениях против жизни.

«Преступления против жизни и здоровья как вид преступлений против частного лица (против личности) помещены в гл. XXII Уголовного уложения 1903 г»⁶. Система составов преступлений против жизни (ст. 453-466) стала более четкой и компактной. Уложение отказалось от наказуемости самоубийства, отнеся к преступлениям против жизни только посягательства на жизнь другого лица. Другой положительной особенностью Уголовного уложения явился отказ от чуждой традициям российского уголовного права дифференциации убийств по моменту формирования умысла.

Судебная практика показала, что убийство с заранее  обдуманным намерением (предумышленное убийство) не всегда свидетельствует  в силу этого о его повышенной опасности, так же как прямой умысел не всегда опаснее косвенного. Дифференциация ответственности за различные виды убийств в Уголовном уложении 1903 г. была более последовательна и строилась в зависимости от наличия квалифицирующих признаков. Система составов стала более четкой. На первое место был поставлен основной состав убийства (ст. 453), а не наиболее тяжкий вид убийства, как было раньше. После этой статьи шли нормы о квалифицированном убийстве, затем о его привилегированных видах и, наконец, о причинении смерти по неосторожности.

К сожалению, эта  система не была воспринята уголовными кодексами советского периода. Лишь в Уголовном кодексе 1996 г. нормы  об убийствах следуют такой же системе. Среди квалифицированных видов убийства имелись такие, которые с теми или иными изменениями вошли в уголовные кодексы послеоктябрьского периода. Таким примером, является, например, убийство должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебной обязанности. «Другие же квалифицирующие признаки, перешедшие из Уложения о наказаниях 1885 г., не были восприняты кодексами советского периода (убийство отца или матери; убийство священнослужителя во время службы)»⁷.

Уголовное уложение 1903 г. выделяло несколько привилегированных  видов убийства: приготовление к  убийству; убийство, задуманное и выполненное  под влиянием душевного волнения; убийство при превышении пределов необходимой  обороны; детоубийство; убийство по настоянию  убитого, из сострадания к нему. К преступлениям против жизни были отнесены также доставление потерпевшему средств к самоубийству и подговор к нему или содействие самоубийству. Последнее деяние предполагало подговор или содействие самоубийству только несовершеннолетнего (не достигшего 21 года), а также «лица, заведомо не способного понимать свойства и значение им совершаемого или руководить своими поступками»⁸.

В первом советском  уголовном кодексе - УК 1922 года наряду со многими положениями, сходными с нормами об убийствах в Уголовном уложении, имелись и отличия. В гл. V – «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» все преступления были разделены на пять групп, каждая из которых имела соответствующий подзаголовок. В первую группу, озаглавленную «Убийство», входили статьи, предусматривавшие ответственность за три вида умышленного убийства: квалифицированное (ст. 142), простое (ст. 143) и под влиянием сильного душевного волнения (ст. 144). Причинение смерти по неосторожности было названо, в отличие от Уголовного уложения, «убийством по неосторожности» (ст. 147).

Особняком стоял  вид убийства, где форма вины не конкретизировалась: «Превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер» (ст. 145). В этой же группе оказались ст. 146 («Совершение с согласия матери изгнания плода или искусственного перерыва беременности лицами, не имеющими для этого надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях») и ст. 148 («Содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного понимать свойства или значение совершаемого или руководить своими поступками, если самоубийство или покушение на него последовали»)»⁹.

На мой взгляд, нельзя признать удачным объединение этих составов в один раздел с убийствами. Первое преступление (аборт) вообще не посягает на жизнь человека. Второе, хотя и имеет своим объектом жизнь, но убийством не может считаться, поскольку не является таковым самоубийство или покушение на него. Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал ответственности за детоубийство и за доведение до самоубийства.

Перечень отягчающих обстоятельств в ст. 142 УК 1922 г. включал  как объективные, так и субъективные признаки. К объективным относились обстоятельства, характеризующие способ преступления: убийство способом, опасным  для жизни многих людей или  особо мучительным для убитого (п. «в»); с использованием беспомощного положения убитого (п. «е»). К субъективным признакам относились обстоятельства, характеризующие мотив, цель, а также субъекта преступления: «убийство из корысти, ревности (если она не подходит под признаки ст. 144) и других низменных побуждений (п. «а»); лицом, уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение (п. «б»); с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление (п. «г»); лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом (п. «д»)»¹⁰.

В последующих кодексах законодатель модифицировал, дополнял эти признаки, но не отказался ни от одного их них, за исключением мотива ревности. Понятие «иных низменных побуждений» было в дальнейшем конкретизировано, поскольку в такой широкой формулировке таилась опасность произвольного ее толкования. Необычным было примечание к ст. 143 УК 1922 г.: «Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается». Таким образом, эвтаназия, которую Уголовное уложение 1903 г. сочло основанием для введения привилегированного состава убийства, теперь стала условием декриминализации деяния. Это положение противоречило понятию убийства и представляло большие трудности для практического применения. Поэтому жизнь его оказалась очень короткой. «Кодекс был введен в действие с 1 июня 1922 г., а 11 ноября того же года примечание к ст. 143 было отменено постановлением ВЦИК»¹¹.

Вопрос же о смягчающем значении эвтаназии сохранил актуальность до наших дней.  Уголовный кодекс 1922 г. был создан до образования СССР и сыграл роль «модельного кодекса» не только для последующего российского законодательства, но и для законодательства других союзных республик. Это относится и к преступлениям против жизни, их системе и формулировке отдельных составов.

Наиболее близким  по времени и по содержанию явился Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. Он почти  полностью сохранил систему и  признаки составов против жизни. Особенностями  были: 1) отказ от внутренней рубрикации главы о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства  личности, в связи с чем убийства не были выделены в самостоятельную  группу; 2) объединение в одной  норме (ст. 139) убийства по неосторожности и убийства, явившегося результатом  превышения пределов необходимой обороны; 3) введение нормы о доведении лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, жестоким обращением или иным подобным путем до самоубийства или покушения на него (ч. 1 ст. 141). Этим был восполнен недостаток Уголовного кодекса 1922 г. и возрождено положение о доведении до самоубийства, имевшееся в Уголовном уложении 1903 г.

По всем видам  преступлений против жизни Кодекс 1926 г. смягчил санкции. Наказание за самое тяжкое из этой группы преступлений - квалифицированное убийство - предусматривалось  в виде лишения свободы на срок от одного года до десяти лет. Лишь 1 сентября 1934 г. ст. 136 была дополнена частью второй, установившей высшую меру наказания  за убийство, совершенное военнослужащим при особо отягчающих обстоятельствах. Наказание за иные виды квалифицированного убийства оставалось прежним, в то время  как смертная казнь широко применялась  за государственные, имущественные  и другие преступления.

«Президиум Верховного Совета СССР Указом от 30 апреля 1954 г. «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство» допустил применение смертной казни к лицам, совершившим умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах» ¹². Однако в Указе не было сказано, какие отягчающие обстоятельства дают основание для применения смертной казни.

Об этом не говорилось и в Уголовном кодексе 1926 года. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 года к таким обстоятельствам были отнесены: «цель завладения имуществом потерпевшего, хулиганские побуждения, месть на почве служебной деятельности потерпевшего, особо жестокий способ убийства, а также убийство, сопряженное с изнасилованием, повторное убийство или умышленное убийство нескольких лиц»¹³.

Становится ясным, что перечень отягчающих обстоятельств, не совпадал с текстом ч. 1 ст. 136 УК 1926 года. Изменения в закон не вносились, и в случае применения смертной казни содеянное квалифицировалось по п. 1 ст. 136 УК со ссылкой на Указ от 30 апреля 1954 года. Аналогичная ссылка требовалась при назначении смертной казни за бандитизм или разбойное нападение, сопряженные с убийством. «Многие формулировки отягчающих обстоятельств, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г., были учтены при очередной реформе Уголовного кодекса»¹⁴.

Сама же система  составов преступлений против жизни  в Уголовном кодексе 1960 г. мало изменилась. По-прежнему на первом месте осталась норма об умышленном убийстве при  отягчающих обстоятельствах (квалифицированное  убийство - ст. 102), затем - об убийстве без  отягчающих обстоятельств (простое  убийство - ст. 103), две нормы о привилегированном  убийстве: в состоянии сильного душевного  волнения (ст. 104) и при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105). Норма о неосторожном убийстве была выделена в самостоятельную ст. 106. Завершала группу преступлений против жизни ст. 107 – «Доведение до самоубийства».

В Уголовном кодексе 1960 г. не была сохранена норма об уголовной ответственности за содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего  или лица, заведомо не способного отдавать отчет в своих действиях или  руководить ими. Однако это не привело  к полной декриминализации данного  деяния. Напротив, «при названных обстоятельствах содеянное стало рассматриваться как умышленное убийство путем посредственного причинения»¹⁵.

1.2 История уголовно-правовой защиты чести и достоинства

Необходимость уголовно-правовой защиты чести и достоинства личности была осознана давно. Уже первые редакции Русской Правды содержали положения  о наказуемости оскорбления (бесчестия), под которым понималась обида, наносимая  лицом своими действиями кому-либо. Примечательно, что оскорблением тогда  считались не только побои, но и различного рода телесные повреждения (увечья). В  более поздних редакциях Русской  Правды начали появляться предписания  об ответственности за оскорбление  словом (за лай), тяжесть, которой ставилась в зависимость от пола (оскорбление женщины наказывалось более строго, чем оскорбление мужчины) и социального положения оскорбленного, его чина и звания.

Существенное значение сословно-классовой  принадлежности потерпевшего придавалось  в Уставной Двинской грамоте, царских  Судебниках 1497 и 1550 гг. Еще более  дифференцированный подход к наказуемости оскорбления нашел свое отражение  в статьях Соборного Уложения 1649 года царя Алексея Михайловича.

 «В них давался не только подробный перечень сословий и должностных лиц, за оскорбление которых устанавливалась самостоятельная санкция, но обращалось особое внимание на место совершения преступления: оскорбление, нанесенное на царском дворе, в церкви или суде, влекло за собой обычно тюремное заключение либо битье батогами, кнутом; аналогичные деяния, совершенные в иных местах, подлежали, как правило, наказанию только в виде выплаты бесчестия, т.е. определенного денежного взыскания. В последних случаях в отличие от ранее действовавших норм Соборное Уложение под бесчестием понимает преимущественно оскорбление словом, в том числе не соответствующим действительности. Оскорбление действием предполагало наказание в основном тогда, когда оно было сопряжено с совершением другого преступления против личности, в частности, нанесением телесного повреждения»¹⁶.

Существенное развитие данные нормы  Соборного Уложения получили в середине XIX в., в частности, при подготовке Уложения о наказаниях уголовных  и исправительных и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. После  принятия закона от 21 марта 1851 г., отменившего  принцип неравенства уголовно-правовой защиты сословий при наказуемости за бесчестие, Уложение о наказаниях уголовных  и исправительных (в редакции 1885 г.) в главе «Об оскорблении чести» предусматривало несколько отделений. В первом из них – «О преступлениях против чести и целомудрия женщин» – речь шла по сути дела о признании разновидностью оскорбления половых преступлений. Второе отделение, озаглавленное как «О непосредственных личных оскорблениях», предусматривало ответственность за оскорбление действием или словом отца, матери или иного родственника по восходящей линии. «Третье отделение называлось «О клевете и распространении оскорбительных для чести сочинений, изображений или слухов» и описывало признаки составов преступлений, связанных с представлением присутственному месту или чиновнику либо подделыванием письма или иной бумаги, содержащей клевету в адрес лица, его жены или членов семьи»¹⁷. Несколько иной классификации деяний против чести, оцениваемых в качестве проступков, придерживался Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Имея в виду оба этих нормативных акта, в юридической литературе нередко различали четыре вида преступлений против чести: 1) обиды (оскорбления в узком смысле слова); 2) клевету; 3) диффамацию или опозорение; 4) разглашение тайны в целях оскорбления. «Под первым видом преступлений понималось оскорбление словом (письменно или устно) либо действием (нанесением телесных повреждений, не опасных для жизни, или побоев), выражающим неуважение кого-либо. Второй вид преступлений определялся как разглашение какого-либо обстоятельства, позорящего физическое или юридическое лицо и не существующего в действительности. Третий вид преступлений связывался с оглашением такого позорящего частное или должностное лицо обстоятельства, истинность или ложность которого не является достаточно доказанной. Четвертый вид преступлений подразумевал разглашение с целью оскорбления обстоятельства, сообщенного виновному под условием сохранения тайны или полученного им противозаконным способом. Фактически аналогичные разновидности преступлений против чести и достоинства личности предусматривались в Уголовном Уложении 1903 г. в главе «Об оскорблении», но при этом из нее были изъяты статьи, касающиеся наказуемости половых преступлений»¹⁸.

Советское уголовное законодательство относило к преступлениям против чести и достоинства личности еще более узкий круг деяний. Если не считать факт явно ошибочного включения  в УК РСФСР 1922 г. в раздел «Иные посягательства на личность и ее достоинство» составов хулиганства, заведомо ложного доноса и заведомо ложного показания, то все действующие в этот период развития нашего государства уголовные законы ограничивались выделением только двух составов: оскорбления и клеветы. В УК РСФСР 1922 и 1926 гг. понятие оскорбления не раскрывалось, только указывалась возможность совершения этого преступления действием, словесно или письменно.

Впервые определение оскорбления  было сформулировано в УК РСФСР 1960 г., трактовавшем его как «умышленное унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме». Что касается клеветы, то уже первый советский Уголовный кодекс в качестве обязательных ее признаков назвал оглашение такого обстоятельства, которое заведомо является, во-первых, ложным, а во-вторых – позорящим другое лицо. «В сущности, то же самое имелось в виду в УК РСФСР 1926 и 1961 гг., где говорилось не об оглашении ложных и позорящих обстоятельств, а о распространении ложных и позорящих измышлений»¹⁹.

1.3. История развития законодательства об ответственности за половые преступления

История развития законодательства о  половых преступлениях уходит в  далекое прошлое, когда ответственность  за эти преступления регулировалась в основном церковным законодательством. Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) «О церковных судах» предусматривал не только церковно-правовую, но и уголовную, и гражданскую ответственность.

В зависимости от социального положения  потерпевшей различное наказание  предусматривалось за изнасилование (ст. 3). «Этим же Уставом предусматривалась ответственность за групповое изнасилование (ст. 7); двоеженство (ст. 16), блуд с монахиней и скотоложство (ст. 18), половое сношение между родственниками и свойственниками (ст. 12, 14-15, 19-23), включая, например, половое сношение мужчины с двумя сестрами (ст. 20) и братьев с одной женщиной (ст. 23)»²⁰. «Соборным Уложением 1649 года в качестве квалифицированного состава предусматривалось изнасилование, совершенное ратным человеком, наказуемое смертной казнью (ст. 30 гл. VII)»²¹.

В Артикуле воинском Петра I имелась  специальная глава (22), в которой  говорилось о «содомском грехе, о насилии и блуде». «Так, Артикул воинский предусматривал ответственность за скотоложство (арт. 165), добровольное мужеложство, квалифицирующим признаком которого являлось мужеложство, совершенное начальством (арт. 166), изнасилование (арт. 167-168), прелюбодеяние (арт. 169-170), двоеженство (арт. 171), половую связь между свойственниками (арт. 173-174)»²².

Некоторый интерес представляют отдельные  особенности уголовной ответственности, предусмотренные Артикулом воинским. Так, за изнасилование полагалось равное наказание, независимо от того, на своей  или на неприятельской территории было совершено преступление; против честной  женщины или блудницы. Установление наказания за изнасилование женщины  на неприятельской территории является особенностью Артикула, отличающей его  от западноевропейского законодательства. Для решения вопроса о виновности лица имела значение своевременность подачи заявления потерпевшей. В толковании ст. 167 Артикула говорилось, что ежели потерпевшая «умолчит единый день или более потом, то весьма, по-видимому, будет, что и она к тому охоту имела». Покушение на изнасилование, согласно этому толкованию, наказывалось по судейскому усмотрению. «Известны Артикулу воинскому и смягчающие наказание обстоятельства. Так, при совершении прелюбодеяния «ежели прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не может получить телесную охоту утолить, то можно наказание умалить» (арт. 170)»²³.

«Специальная глава «О преступлениях против общественной нравственности» (гл. 4 разд. 8) впервые была выделена в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В этой главе предусматривалась ответственность за мужеложство без насилия (ст. 995) и с насилием либо с малолетним или слабоумным (ст. 996), скотоложство (ст. 997). Церковному покаянию подвергались граждане, христиане за противозаконное сожитие неженатого с незамужней по взаимному согласию (ст. 994)»²⁴.

Специальная глава о половых  преступлениях содержалась и  в Уголовном уложении 1903 г. Это  гл. 27 «О непотребстве». Дифференцированно, в зависимости от возраста потерпевшего, подошел законодатель к ответственности за любострастные действия. Так, за подобные действия с ребенком в возрасте до 14 лет виновный нес ответственность, даже если эти действия совершены с согласия потерпевшего (ч. 1 ст. 513). Ответственность за аналогичные действия с потерпевшим в возрасте от 14 до 16 лет наступала при отсутствии согласия потерпевшего или «хотя бы с его согласия, но по употреблении во зло его невинности» (ч. 2 ст. 513). За любострастные действия без согласия потерпевшего с лицом, достигшим 16-летнего возраста, ответственность была предусмотрена ст. 514. Наконец, «ст. 515 предусматривала ответственность за любострастные действия с лицом, находящимся под властью виновного (ч. 1), с лицом посредством насилия или угрозы угрожаемому или члену его семьи (ч. 2), «с растлением, но без плотского сношения» (ч. 3)»²⁵. Уложение 1903 г. сохраняло ответственность за мужеложство (ст. 516), кровосмешение (ст. 518), сводничество «для непотребства лица женского пола, не достигшего 21 года (ст. 524). Вместе с тем Уложение «отказалось от ответственности за скотоложство»²⁶.