ответственность за физическое насилие

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Объектом исследования данной работы является ответственность за физическое насилие по уголовному праву с точки зрения следственных и судебных дел.

Предметом исследования настоящей работы является исследование проблемы наступления ответственности за причинения физического насилия.

Необходимо определить ряд понятий находящиеся в основе предмета исследования, прежде всего раскрыть понятие насильственных преступлений, а также установить круг такого рода преступных деяний и дать их научную классификацию.

На мой взгляд, актуальность настоящей работы заключается в необходимости понимания для каждого юриста порядка наступления ответственности за физическое насилие, назначения наказания за физическое насилие. Познать природу ответственности за физическое насилие – это значит выявить главное и определяющее в данной теме, определить обязательные и факультативные признаки составов преступления касающихся причинения физического насилия во время совершения преступного деяния.

В российском уголовном праве понятие насилия является весьма сложным. Представляя элемент, характеризующий объективную сторону ряда составов преступления, простых или квалифицированных, насилие выступает в различных значениях. Оно может быть обязательным и факультативным, основным и второстепенным элементом составом преступления, квалифицирующим признаком, играть роль способа или средства совершения преступления.

Многообразие значения насилия в том или ином составе преступления обуславливается особенностями, характеризующими объект, объективную сторону, субъективную сторону, субъекта преступления.

Российское уголовное законодательство, в частности УК РФ 1997г., предусматривает два различных по характеру вида насилия: физическое и психическое. Каждый из этих видов насилия подразделяется по интенсивности на опасное по жизни и здоровья и не опасное для этих благ человека. Помимо этого, предусматривается дифференциация психического насилия на угрозу убийством и угрозу насилия тяжкого вреда здоровью.

Все вышеперечисленное говорит об актуальности рассмотрения данной темы.

Цель работы заключается в выяснении понятия ответственности за физическое насилие по уголовному праву.

Поставленная цель предполагает решение ряда задач, основными из которых являются следующие:

• уяснения понятия ответственности за физическое насилие в уголовном праве Российской Федерации с точки зрения следственной и судебной практики;

• установление четких критериев для отграничения насильственных преступлений от не насильственных;

• определение физического насилия опасного для жизни и здоровья, и не опасного для жизни и здоровья;

• выявить особенности квалификации насильственных преступлений по Уголовному кодексу Российской Федерации;

• исследовать особенности назначения наказания за физическое насилие с точки зрения следственной и судебной практики;

• провести анализ преступлений связанных с физическим насилием по судебной практики федерального суда Сосновского района Челябинской области.

В настоящей работе автором были предприняты попытки систематизировать теоретические и практические разработки определения понятия ответственности за физическое насилие по уголовному праву по материалам следственной и судебной практики.

Раздел I Ответственность за причинения физического насилия

Глава 1. Общетеоретические аспекты физического насилия с точки зрения уголовного права

В русском литературном языке насилие определено как " применение физической силы к кому-нибудь"¹, " принудительное воздействие на кого,–что-нибудь"², "принуждение…, действие стеснительное, обидное, незаконное, своевольное."³

В этих определениях указывается фактические и юридические признаки насилия. К фактическим относятся, во-первых, объективные признаки, характеризующие внешнюю сторону и способ действия, и, во-вторых, субъективные признаки, характеризующие волевое отношение к этому действию со стороны лица, применяющего насилия, и потерпевшего. Указание на незаконные действия характеризует юридический признак насилия. С точки зрения уголовного права, этот признак выражается в общественной опасности и уголовной противоправности действия. Уголовно-правовой понятие физического насилия характеризуется совокупностью фактических и юридических признаков.

Большинство определений физического насилия акцентирует внимание только на внешней стороне и способе действия при физическом насилии.

Более точно и всесторонне юридическая природа физического насилия отражена А.Н. Игнатовым, определяющем физическое насилие "как противоправное воздействие на организм потерпевшего, совершенное против его воли".⁴ Однако указание только на противоправность придает этому определению несколько формальный оттенок, что создает возможность отнесения к физическому насилию малозначительных действий, не достигающих той степени общественной опасности, которая характеризует преступление, например, нанесение потерпевшему незначительного удара при совершении мелкого хулиганства; поэтому насилие в уголовно-правовом смысле должно обязательного характеризоваться общественной опасностью.

Суммируя фактические и юридические признаки, под физическим насилием следует понимать общественно-опасное противоправное воздействие на организм другого человека против его воли. Это определение содержит наиболее общие признаки физического насилия.

Действие в уголовно-правовом смысле охватывает все признаки, присущие человеческому действию в физиологическом и психологическом смысле и, помимо них, обладает определенными специфическими чертами. В количественном отношении действие в интересующем нас смысле понимается обычно не как одно мышечное телодвижение, а как совокупность, комплекс телодвижений.

В качественном отношении действие характеризуется не только физиологическими и психологическими, но и социальными признаками. Социальными свойствами преступного действия является его общественная опасность и вытекающая из нее противоправность. Под действием в уголовно-правовом смысле понимается комплекс телодвижений человека, представляющий общественную опасность и являющийся уголовно-противоправным. Исключения составляют действия в указанном смысле, которые совершенны лицом невменяемым или не достигшим установленного возраста или под действием непреодолимой силы. Эти действия лишены уголовно-правового значения.

Физическое насилие в интересующем нас смысле должно обладать всеми признаками, которые характеризуют действие. Помимо этих признаков насилие должно характеризоваться и другими признаками, наличие которых отличает его от любого другого действия. Физическое насилие в уголовно-правовом смысле само или в сочетании с другими действиями, мотивами, целями должно находить отражение в составе преступления, предусмотренного нормой особенной части, и характеризоваться степенью общественной опасности, свойственной преступлению. Являясь действием, физическое насилие может повлечь различные последствия в виде причиненного другому человеку телесного повреждения, физической боли, смерти. Однако неправильно отождествлять насилие как действие с последствиями, причиненными насилием.¹

Насилие является действием, направленным против другого человека и совершенным всегда против его воли.

Применяя физическое насилие, виновный желает действовать, не считаясь с волей потерпевшего, против его воли. Кроме того, он может руководствоваться различными мотивами и целями, например, стремление завладеть чужим имуществом.

Физическое насилие может продолжаться в двух различных по характеру видах:

1. в воздействии на тело человека;

2. в воздействии на внутренние органы человека без повреждения наружных тканей.

По действующему законодательству (ст.116, 117 УК РФ) первый вид физического насилия, выражающиеся в истязании и побоях, само по себе преступление, но нет специальных норм, предусматривающих наказуемость второго вида физического насилия, связанного с непосредственным воздействием на внутренние органы человека без повреждения наружных тканей. Данные виды физического насилия могут быть элементом, характеризующим, наряду с другими, объективную сторону.

Воздействие на тело человека может иметь последствиями причинение физической боли, включая вред здоровью или смерть. По продолжительности оно может быть кратковременными или длительными. Кратковременное насилие удара, побои, а длительное – истязание и мучение. Большинство преступлений совершается с применением кратковременного насилия. Продолжительность насилия может характеризовать самостоятельный состав преступления (истязания, побои), а длительность может быть квалифицирующим признаком состава преступления.

Длительное насилие признается законодателем более общественно опасным.

Применяя насилие, преступник может использовать свою физическую силу, огнестрельное или холодное оружие, предметы, заменяющие оружие, жидкости, а также сыпучие вещества или животных. Насилие этого вида может быть осуществлено и другими способами, которое во всех случаях характеризуется тем, что воздействие оказывается на тело человека.

Спорным является вопрос об отнесении к физическому насилию ограничение свободы человека. В теории уголовного права вопрос о том, является ли ограничение свободы насилием, рассматривается применительно к преступлениям против собственности. В литературе существуют три точки зрения, согласно которым:

1. ограничение свободы потерпевшего не признается насилием;

2. признается;

3. насилием признается не всякое ограничение свободы, а лишь такое, которое соединено с непосредственным воздействием на тело потерпевшего (связывание, затыкание рта и т.п.).

Третью точку зрения разделяют большинство криминалистов. Отнесение воздействия на внутренние органы потерпевшего без повреждения внешних телесных покровов ко второму виду физического насилия также является спорным. В теории уголовного права этот вопрос рассматривается лишь применительно к составу преступления разбоя и грабежа.

А. Филимонова, А. А. Пианьковский, А. К. Щедрина и другие не считают физическим насилием воздействие на внутренние органы потерпевшего без затрагивания внешних телесных покровов. Уяснение сущности данной проблемы связано с уточнением понятий одурманивающих средств и дачи этих средств.

Одурманивающие средства – наркотические вещества, а также некоторые другие средства, введение которых в организм человека в значительных дозах может повлечь бессознательное состояние потерпевшего.

Дача одурманивающих веществ – введение в организм против воли человека, незаметно для него наркотических, токсических и других веществ, то есть это является вредным воздействием на внутренние органы.

Законодатель признает, что применение наркотических веществ наносит вред здоровью людей (ст. 230 УК РФ). По мнению Л. Д. Гаухмана, дача одурманивающих веществ, приводящих человека в бессознательное состояние, представляет собой насилие, так как оказывает вредное воздействие на организм человека против его воли.¹ Дача таких средств с целью завладеть имуществом является средством завладения, поскольку направлено на подавление сопротивление потерпевшего и осуществляется для того, чтобы парализовать его волю к сопротивлению. Следовательно, похищение имущества посредством приведением потерпевшего в бессознательное состояние дачей одурманивающих средств, опасного для жизни и здоровья направленное на подавление сопротивления со стороны потерпевшего представляет собой воздействие на внутренние органы человека, а, следовательно, является физическим насилием.

К физическому насилию следует относить и дачу потерпевшему против его воли ядовитых и отравляющих веществ.

§ 1.1. Насилие не опасное и опасное для жизни и здоровья

Для квалификации преступления, сопряженного с насилием, важно определить, является ли насилие опасным для жизни или здоровья. При этом нет необходимости отграничивать физического насилие, опасное для жизни от насилия, представляющего опасность только для здоровья.

Вместе с тем, при назначении наказания такое разграничение имеет существенное значение.

Насилие, не опасное для жизни и здоровья, по своему содержанию не сопряжено с причинением им вреда. Как разъясняется Постановлении Пленума ВС РФ от 22.03.1966г. " О судебной практике по делам о грабеже и разбое».¹

Под насилием, не опасным для жизни и здоровья, следует понимать побои, легкие телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утратой трудоспособности, а так же другие насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему боли либо ограничением его свободы.

Такая же трактовка насилия дана в Постановлении Пленума ВС СССР от 05.09.1986г. " О судебной практике против личной собственности".² Одновременно уточняется, что ограничение свободы не должно создавать угрозы для жизни и здоровья. Приведенное понимание насилия, не опасного для жизни и здоровья, разделяется в судебной практике и литературе. Следует вместе с тем отметить, что отграничение свободы само по себе не есть насилие, т.е. физическое воздействие. Например, потерпевший был заперт в комнате, где он находится до совершения против него преступление. Лишение свободы будет сопряжено с насилием, не опасным для жизни и здоровья, если потерпевший с применением силы затолкнули в какое–то помещение, которое было потом заперто.

В составе ст.111, УК РФ обязательным признаком является насилие, опасное для жизни и здоровья. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966 года «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»³ под насилием опасным для жизни и здоровья, следует понимать такое насилие, которое повлекло причинение потерпевшему тяжкого телесного повреждения, менее тяжкого телесного повреждения, а также легкого телесного повреждения с кратковременным расстройством здоровья или незначительной стойкой утратой трудоспособности.

Из такого понимания насилия, опасного для жизни и здоровья, исходят и нижестоящие судебные органы.

Несколько иное толкование насилия, опасного для жизни и здоровья, дал Пленум ВС РФ. В Постановлении Пленума №1 Верховного Суда РФ от 27.января.1999г. «О судебной практике по делам об убийстве»¹ указано, что под насилием, опасным для жизни и здоровья, следует понимать насилие, которое причинило потерпевшему легкое телесное повреждение без расстройства здоровья либо вообще не причинило ни какого вреда его здоровью, однако в момент причинения создавало реальную угрозу для жизни и здоровья потерпевшего.

Разница между приведенными толкованиями насилия состоит в том. Что Постановление Пленума №31 ВС РФ насилие связывает с причинением физического вреда, а Постановление Пленума №1 ВС РФ его исключает и сводит насилие к такому физическому воздействию, которое само по себе представляет лишь реальную возможность причинения вреда жизни и здоровью. Здесь акцент сделан на действие, последствие же вовсе не упоминается. Представляется, что из двух приведенных толкований насилие, опасного для жизни и здоровью, по действующему закону больше соответствует то, которое дано в Постановлении Пленума ВС №1 РФ.

Насилие, опасное для жизни – это такое физическое воздействие на потерпевшего, которое без приостановления приведет к смертельному исходу.

Характерным в этом отношении является дело К., осужденного за покушение на убийство своей жены. Материалами дела установлено, что К. систематически избивал жену: он избивал ее молотком по голове, причинил ранение теменно-височной части головы; он избивал ее трубой, железной болванкой и наконец пытался убить свою жену, нанеся ей пять ударов молотком по голове, причинив тем самым тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни. По независящим от него причинам преступление было предотвращено.

В данном случае имело место насилие, опасное для жизни. Опасность для жизни может наступить при погружении потерпевшего в воду с головой, при сбрасывании с моста, с высоты и т. п.

Насилие, опасное для здоровья, имеет место при воздействии на тело человека, которое может привести к расстройству здоровья (подключение к телу электрического тока, ущемление тканей щипцами и т.д.).

Всегда опасным для жизни или здоровья человека является физическое насилие, осуществленное общеопасным способом:

1. одновременно для многих лиц (взрыв, поджог, крушение поезда);

2. опасным для любого отдельного человека (применение ядовитых или отравляющих веществ, удушение, сбрасывания человека с высоты).

Таким образом, при установлении степени интенсивности насилия во всех случаях необходимо определить, являлось ли насилие опасным для здоровья и жизни потерпевшего в момент его применения или не являлось таковым.

§ 1.2. Угроза применения насилия

Угроза применения насилия—это запугивание другого человека применением к нему физического насилия.

Для признания угрозы психическим насилием необходи­мо наличие ряда признаков, взятых в совокупности. Отсут­ствие - какого-либо из этих признаков исключает возмож­ность признания угрозы психическим насилием.

Признаки, характеризующие угрозу, можно подразделить на общие и особенные. Общие признаки необходимы для любой угрозы насилием. Особенные признаки характе­ризуют угрозу как элемент конкретного состава преступле­ния. Конкретные признаки позволяют отличить угрозу насилием,. опасным для жизни или здоровья, от угрозы убий­ством или нанесением тяжких телесных повреждений и от угрозы насилием, не опасным для жизни или здоровья, угрозу при разбое или грабеже — от угрозы при вымога­тельстве¹.

Общих признаков угрозы применения насилия два. Первым признаком наличия угрозы является факт запуги­вания потерпевшего применением физического насилия. Угроза причинения потерпевшему какого-либо иного ущерба, не связанного с применением физического насилия, не может быть признана угрозой применения насилия.

В этой связи нельзя согласиться с мнением, высказан­ным проф. М. М. Гродзинским, что к угрозе физическим насилием «должны быть приравнены угрозы, содержащие в себе стращание поджогом, взрывом или иным общеопас­ным повреждением имущества».

В большинстве случаев действительно такая угроза таит в себе запугивание физическим насилием, поскольку поджог, взрыв или иной общеопасный способ повреждения имущества влечет человеческие жертвы. Однако с точки - зрения закона такие угрозы следует признавать психическим насилием лишь тогда, когда они содержат запугивание .причинением физического вреда. В иных случаях при такой угрозе отсутствует посягательство на личность.

Вторым признаком угрозы применения насилия являет­ся ее действительность, а не мнимость. При опреде­лении действительности угрозы необходимо руководство­ваться субъективным критерием со стороны потерпевшего и преступника. Это обусловлено самой природой угрозы как психического насилия и означает, что потерпевший должен воспринимать угрозу как реально осуществимую, равнозначную физическому насилию, а виновный должен это сознавать.

Как правило, не требуется наличия оснований опасаться осуществления угрозы. Исключением является лишь угроза убийством или нанесением тяжких телесных повреждений, предусмотренная ст. 119 УК РФ, когда законодатель свя­зывает угрозу с наличием реальных оснований опасаться ее осуществления. Реальная осуществимость такой угрозы представляет особенный признак, свойственный только пси­хическому насилию в смысле ст. 119 УК РФ.

Другим особенным признаком является момент пред­полагаемой осуществимости угрозы. Этот признак позволя­ет отличить угрозу при разбое или грабеже от угрозы при вымогательстве. Угроза при разбое или грабеже должна быть наличной, т. е. преступник должен угрожать немедленным применением насилия. Вымогательство характеризуется угрозой применения насилия в будущем, случае, если потерпевший не выполнит обращенного к нему требования вымогателя.

Третьим особенным признаком угрозы является ее интенсивность. Установление степени интенсивности угрозу позволяет отграничить угрозу применения насилия при разбое от угрозы насилием при грабеже, дает возможность определить, представляет ли угроза запугиванием смертью нанесением тяжких телесных повреждений или нет. Последнее обстоятельство имеет значение для квалификация угрозы по ст. 119 или ч.1 ст. 318 УК РФ, а в других случаях для назначения наказания, соразмерного содеянному.

Наличие общих признаков угрозы применения насилия сочетании с теми или другими особенными признаки характеризует ее общественную опасность и противоправность.

Практическим работникам органов охраны общественного порядка, прокуратуры и суда важно знать критерии, позволяющие отграничить угрозу насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, от угрозы насилием, неопасным для этих благ человека, угрозу убийством или несением тяжких телесных повреждений от угрозы насилием меньшей степени интенсивности.

Разграничение этих видов угрозы представляется возможным при рассмотрении форм (способов) выражения розы.

Угроза может быть выражена демонстрацией оружия, словесно, жестами, действиями, самой обстановкой совершения преступления. В зависимости от того, каким способом насколько конкретизировано выражается угроза, она может носить определенный или неопределенный характер. Угроза, выраженная демонстрацией оружия, всегда носит определенный характер, так как, применяя то или иное оружие (пистолет, кинжал, кастет), можно причинить смерть или тяжкие телесные повреждения. Поэтому такая угроза всегда является психическим насилием, содержанием запугивание смертью или нанесением тяжких телесных повреждений. Например, Иванов В. А. и Быков В. А. пали с целью завладения имуществом на гражданина Коротко-; Иванов приставил к груди потерпевшего финский нож, Быков сорвал часы и похитил другие вещи. Квалифицировав это деяние как разбой, суд признал психическое насилие, примененное к Короткову, опасным для жизни и здоровья. Помимо этого, в приговоре было отмечено, что угроза финским ножом представляет угрозу причинение потерпевшему смерти или тяжких телесных повреждений

Аналогично следует оценивать и угрозу, выраженную демонстрацией предметов, используемых в качестве оружие к ним следует отнести как предметы, объективно заменяющие оружие, так и макеты оружия (пистолет-пугач и др. которыми нельзя причинить реального физического вреда) человеку. Угроза, выраженная демонстрацией предмет используемых в качестве оружия, обычно воспринимает потерпевшим как угроза настоящим оружием, на что и считывает преступник. Поэтому такая угроза представляя запугивание насилием, всегда опасным для жизни или здоровья. Это находит подтверждение и в судебной практике. Так, за разбой были осуждены Старостин Н. Ф. и Kopниев Н. Ф., которые под угрозой ножей отобрали у гражданина Юрасовой деньги и авторучку¹. По этой же статье были осуждены Вырелкин и Тырин, отобравшие под yгрозы игрушечного пистолета у гражданина Алексеева сверток, в котором находилось пальто¹. Таким образом, психические насилие, примененное к потерпевшим в указанных случае признавалось судами опасным для жизни или здоровья.

Следует отметить, что угроза предметами, объектив заменяющими оружие, т. е. предметами, которыми можно причинить другому человеку реальный физический вред всегда является угрозой смертью или нанесением тяжких телесных повреждений. Угроза же макетами оружия угрозой насилием, опасным для жизни или здоровья во всех тех случаях, когда потерпевший принимает маке за настоящее оружие. .

Угроза макетами оружия не может быть признана розой убийством или нанесением тяжких телесных повреждений по ст. 119 УК РФ, так как эти нормы предусматривают обязательное наличие оснований опасения реального осуществления угрозы.

Угроза применения физического насилия, выражена словесно, так же как и угроза жестами, обычно носит определенный характер.

Наличие определенности выражения угрозы дает возможность четко установить, каким вредом угрожает виновный, а следовательно, степень интенсивности психического насилия: является ли оно угрозой насилием, опасным для жизни или здоровья, в частности угрозой убийством или нанесением тяжких телесных повреждений, либо оно представляет угрозу применения насилия, не опасного для жизни или здоровья потерпевшего.

При словесной угрозе преступник, как правило, точно называет вред, которым он грозит (например, «убью», «за­режу», «зарублю», «кошелек или жизнь»). Так, Авдеев и Сучков на платформе железнодорожной станции «Львов­ская» напали с целью завладения имуществом на гражданина Степанова и, угрожая его «порезать и сбросить с платфор­мы», отобрали две поллитровых бутылки водки. Словесная угроза, примененная Алексеевым, Авдеевым и Сучковым, явилась психическим насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего.

Из словесной угрозы обычно усматривается, причинением какого физического вреда преступник конкретно угрожает. Если преступник угрожает потерпевшему причинением смерти, тяжких, менее тяжких телесных повреждений или иного вреда здоровью, то налицо психическое насилие, опасное для жизни или здоровья. Не вызывает сомнений, то угроза «откусить палец» или «отрезать нос»—это психическое насилие, опасное для здоровья потерпевшего, а сбросить с движущегося поезда»—опасное для жизни, подставляющее--угрозу убийством или причинением тяжких телесных повреждений. Вместе с тем угроза «связать» является угрозой применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Угроза насилием, выраженная словесно, может быть и определённой по своему характеру, когда из существа той угрозы и сопутствующих ей обстоятельств не видно, таким по интенсивности насилием угрожает преступник, на­пример, когда он грозит «разделаться» с потерпевшим. При такой угрозе можно предполагать запугивание физическим насилием, как опасным, так и не опасным для жизни и здоровья потерпевшего. Однако такая угроза естественно, если ей сопутствует требование передать имущество потерпевшего или стремление преступника удержать уже похищенное имущество всегда содержит в себе запугивание насилием, по меньшей мере не опасным для жизни или здоровья. . :

Поскольку же преступник несет ответственность за со вершенные, а не предполагаемые действия, постольку не определенная словесная угроза применением насилия должна рассматриваться как покушение на грабеж, сопряженный с насилием, если преступник не завладел чужим имуществом, или грабеж, соединенный с насилием, если преступник; удалось завладеть имуществом потерпевшего, но не как разбой.

Установление степени интенсивности угрозы, выраженной жестами, не вызывает затруднений. Так, обхват преступником руками собственной шеи, соединенный с требованием денег у потерпевшего, выражает угрозу задушить поэтому является психическим насилием, опасным для жизни потерпевшего.

Угроза, выраженная жестами, может носить и неопределенный характер, например, когда преступник показывав кулак потерпевшему и сопровождает свои действия требованием передачи имущества.

Неопределенная угроза жестами может предполагав .запугивание насилием, как опасным, так и не опасным для жизни или здоровья. Поэтому такая угроза (как и неопределенная угроза, выраженная словесно) должна рассматриваться как угроза насилием, не опасным для жизни ил здоровья потерпевшего. Будучи сопряжена с требование передачи имущества или со стремлением преступника удержать уже похищенное имущество, такая угроза дает основание квалифицировать деяние как покушение на грабеж соединенный с насилием, или как оконченный насильственный грабеж в зависимости от отсутствия или наличия факта завладения имуществом.

Угроза насилием может быть выражена и действие которое само по себе представляет физическое насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего. Однако это не всегда означает, что преступник применил лишь данное физическое насилие, ибо такое действие может являться способом выражения угрозы насилием, опасным для жизни или здоровья. Так, подталкивание потерпевшего в тамбуре вагона движущегося поезда к двери, совершенное из ху­лиганских. побуждений или соединенное с требованием пе­редачи имущества, представляет собой угрозу насилием опасным для жизни или здоровья потерпевшего, а деяние должно рассматриваться как хулиганство, сопряженное с исключительной дерзостью, или как разбой.

Угроза действием может носить как определенный, так и неопределенный характер. В примере с подталкиванием потерпевшего в тамбуре к двери вагона движущегося по­езда угроза действием выражена вполне определенно. Вме­сте с тем когда угроза действием, представляющим физи­ческое насилие, не опасное для жизни или здоровья, выра­жается неопределенно, то налицо лишь данное физическое насилие.

Угроза насилием может выражаться самой обстановкою совершения преступления. Например, грабитель с ружьем за спиной или с пистолетом за поясом, не угрожая непосредственно оружием потерпевшему, ночью в уединенном, месте останавливает последнего и требует от него передача имущества. В этом случае обстановка совершения преступления может представлять собой угрозу насилием, опасным для жизни или здоровья, а может и не представлять. Наличие или отсутствие угрозы зависит от того, воспринимает ли потерпевший данную обстановку как угрозу или нет и рассчитывает ли преступник запугать потерпевшей такой обстановкой или нет. Если потерпевший воспринимает эту обстановку как угрозу, а преступник рассчитывает на это, то деяние должно рассматриваться как разбой применением оружия. При этом угроза представляет собой запугивание смертью или нанесением тяжких телесных повреждений и является угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья. Если данная обстановка ж воспринимается потерпевшим в качестве угрозы или преступник не рассчитывает на эту обстановку как на угрозу то деяние должно рассматриваться как ненасильственны грабеж.

Вопрос о наличии или отсутствии угрозы, выраженной обстановкой совершения преступления, должен решаться на основании анализа всех материалов конкретного уго­ловного дела

§ 1.3. Понятие психического насилия

Психическое насилие состоит в угрозе, т.е. запугивании потерпевшего применением к нему насилия физического или психического. Для признания угрозы психическим насилием необходимо наличие признаков, взятых в совокупности¹. Признаки делятся на два вида: общие и особенные.

Общие признаки необходимы для любой группы:

1. факт запугивания потерпевшего применением физического насилия (но не другим ущербом), т.е. реальность угрозы;

2. действительность угрозы, т. е. необходимо руководствоваться субъективным критерием со стороны потерпевшего и преступника. Потерпевший должен воспринимать угрозу как реально осуществимую, равнозначную физическому насилию, а виновный должен это осознавать. Особенные признаки характеризуют угрозу как элемент конкретного состава преступления;

3. момент предполагаемой осуществимости угрозы; угроза при причинении вреда здоровью и изнасиловании должна быть наличной, т.е. преступник должен угрожать немедленным применением насилия;

4. интенсивность. Установлении степени дает возможность определить, представляет ли угроза смертью или нанесением тяжкого вреда здоровью или нет.

Наличие общих и особенных признаков угрозы характеризует ее общественную опасность и противоправность.

Форма внешнего выражения не имеет принципиального значения.

В зависимости от формы внешнего выражения различаются виды угрозы.

Угроза может быть выражена:

• демонстрацией оружия;

• словесно;

• жестами;

• действием;

• обстановкой совершения преступления.

В зависимости от того, каким способом и насколько конкретизировано выражается угроза, она может носить определенный или неопределенный характер. Демонстрация оружия всегда носит определенный характер, аналогична и демонстрация предметов, используемых в качестве оружия (макеты, если они воспринимаются как настоящее оружие).

Словесная угроза может носить как определенный характер, т.е., когда преступник точно называет вред, которым он грозит, и заключается в словах "убью", "застрелю", "выколю глаза", так и неопределенный характер, если не видно каким по интенсивности насилием угрожает преступник, но выражается словами "отдай, а то пожалеешь, что мама на свет родила", "покалечу хуже трамвая" и т.п.

Угроза, выраженная в форме жестов также может быть как определенной, так и нет, равно как и угроза действиями.

Неопределенный характер носит и угроза в форме жестов, если преступник угрожает применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Вопрос о наличии и отсутствии угрозы самой обстановкой совершения преступления должен решаться на основании анализа всех материалов конкретного уголовного дела.

Глава 2. Классификация насильственных преступлений по Уголовному кодексу Российской Федерации

§ 2.1. Понятие насильственного преступления и его характеристики

Из всей совокупности общественных отношений, возможно, выделить группу отношений людей между собой и с обществом в целом, в основе которых находится взаимное отношение к жизни, здоровью, телесной неприкосновенности и свободе каждого человека, вытекающее из норм морали и права и состоящее в заинтересованности уважать, оберегать и развивать указанные условия существования и нормального функционирования человека Общественные отношения выделенной группы признаются одними из наиболее важных. Нарушение этих отношений и порой даже направленность деяния на такое нарушение причиняет государству существенный вред. Поэтому данные общественные отношения взяты под защиту уголовным законом.

Защите общественных отношений, ядром которых являются жизнь и другие физические блага личности, от совершаемых на них преступных посягательств отведено значительное место в российском Уголовном праве. В ст. ст. 45 и 46 Конституции РФ закреплено право граждан РФ на судебную защиту от посягательств на жизнь и здоровье¹.

Большую часть всех посягательств на общественные отношения, обеспечивающие жизнь, здоровье, телесную неприкосновенность и свободу человека, составляют насильственные преступления, совершаемые с применением или попыткой применения физического насилия либо с угрозой таковым.

Термин «насильственные преступления» употребляется в теоретических работах по уголовному праву, криминологии, исправительному праву. Содержание же этого понятия не везде одинаково. Так, в уголовном праве и уголовном процессе под насильственными преступлениями понимается – преступления, сопряженные с насилием или угрозой применения насилия; в исполнительном праве – эти же преступления, за исключением сопровождаемых насилием особо опасных государственных преступлений; в криминологии выразившиеся в насилии преступления против личности или, наряду с ними, еще и хулиганство, соединенное с насилием и разбоем.

Таким образом, одни авторы относят к рассматриваемым преступлениям преступления, связанные с насилием, то есть исходят из понимания совокупности всех этих деяний в более или менее узком смысле, а другие включают в круг таких преступлений все предусмотренные действующим уголовным законом деяния, сопряженные с насилием или угрозой применения насилия, то есть исходят из понимания их в широком смысле. Поскольку отнесение преступлений к насильственным, основано на уголовном законодательстве, постольку понятие насильственных преступлений должно базироваться на уголовно-правовых нормах. Поэтому разработка данного понятия является задачей науки уголовного права.

Насильственные преступления в уголовно-правовом понимании характеризуются общими признаками, что является основанием для объединения их в одну группу. Общность и сходство этих преступлений выражается, прежде всего, в одинаковом способе их совершения, а, именно в применении насилия или угрозы применения насилия к другому человеку. Этот способ предусматривается в качестве элемента, характеризующего объективную сторону преступления, в диспозициях ряда статей уroлoвнoгo зaкoнoдaтeльcтвa в УК РФ, например, ответственность за насильственные преступления предусмотрена многими статьями кодекса. Насильственный характер действий преступника в разных уголовно-правовых нормах выражен различно. Чаще всего в законе прямо указано на насилие или угрозу его применения. В ряде случаев предусмотрены действия или обстоятельства, которые по своей сущности представляют собой насилие или могут выразиться в насилии, либо указаны последствия насилия в виде причинения смерти или телесных повреждений.

Данные нормы включены в различные главы Особенной части уголовного законодательства, что обеспечивает разносторонность охраны разнородных групп общественных отношений. Принятая в законе терминология для обозначения насильственных действий неодинакова. Анализ положений, относящихся к внешней характеристике всей совокупности норм об ответственности за насильственные преступления, имеющихся в действующем уголовном законодательстве, позволяет выдвинуть самостоятельную проблему уголовно-правовой борьбы с такими преступными деяниями. Сущностью данной проблемы является, в частности, установление закономерностей, свойственных содержанию и структуре указанных уголовно-правовых норм, критериев для отграничения составов насильственных преступлений друг от друга и от смежных с ними составов преступлений, тенденции развития действующего законодательства об ответственности за рассматриваемые преступления и возможностей его дальнейшего совершенствования¹.

О масштабности выдвинутой проблемы свидетельствуют не только перечисленные моменты и связанные с ними многие нерешенные, спорные или сложные вопросы ответственности за насильственные преступления, что вызывает трудности и ошибки в расследовании и судебном рассмотрении значительного числа уголовных дел, но и относительно большая распространенность этих преступных деяний.

Проблема уголовно-правовой борьбы представляет собой часть более общей проблемы борьбы с преступными деяниями. Она в свою очередь, является многоплановой и включает в себя, помимо уголовно-правового, такие направления, как: криминологическое, пенитенциарное, уголовно-процессуальное, криминалистическое, гражданско-правовое, судебно-медицинское, судебно-психиатрическое, судебно-психологическоё. При этом уголовно-правовое направление – отправное и основополагающее, поскольку другие направления исследования базируются в своих исходных положениях на материале, содержащемся в уголовном законодательстве.

§ 2.2. Юридическая природа преступных деяний и их классификация

Таким образом, определение насильственных преступлений является важной и сложной научной проблемой, и представляет собой составную часть всей проблемы уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями. Объединение насильственных преступлений в одну группу, осуществленное с целью их научного исследования, основано на одинаковом способе посягательства, характеризующем эти преступные деяния. Однако не только насильственный способ является общим для такого рода преступлений, но и обладание другими сходными признаками. Определение насильственных преступлений и их круга, связано с установлением других групп признаков, общих для всех насильственных преступлений отличающих их от других действий, являющихся как преступными, так и непреступными.

Исследование проблемы уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями как самостоятельного направления связано с выделением этих преступлений из всех преступных деяний, предусмотренных уголовным законом. Такое выделение при поверхностном обозрении, может показаться чисто механическим, углубленный же анализ позволяет выявить ряд сходных черт насильственных преступлений и существенных связей между ними, что обусловливает их единство и целостность всей проблемы. Так, признаками, общими для всех насильственных преступлений, являются:

1. преступность деяния в целом;

2. однородный объект посягательства (общественные отношения, ядро которых составляют физические блага личности);

3. одинаковый по своей сущности, способ действия, характеризующий объективную сторону преступления (альтернативно: физическое насилие или угроза, его применения);

4. умышленный (сознательный) характер фaктичecки применяемого насилия (угрозы насилием).

Преступность рассматриваемого деяния предполагает, что оно должно быть общественно опасным и уголовно-противоправным (и, разумеется, обладать такими признаками преступления, как виновность и наказуемость). При этом необязательно, чтобы насилие или угроза были сами по себе преступны. Важно лишь, чтобы преступным было деяние в целом. Например, скручивание рук другому человеку, не причиняющее физической боли и осуществляемое без преступных целей или побуждений, не является преступлением. Когда же такое скручивание рук осуществляются с целью похитить имущество, то налицо насильственное преступление, составленное из органически взаимосвязанных посягательств на отношения собственности и отношения, обеспечивающие телесную неприкосновенность личности, а именно, наличие однородного для насильственных преступлений объекта посягательства – общественных отношений, обеспечивающих физические блага личности, означает, что рассматриваемые преступления направлены против общественных отношений, обеспечивающих жизнь, здоровье или телесную неприкосновенность другого человека. Вместе с тем каждое конкретное насильственное преступление направлено на одно из перечисленных благ. Когда деяние направлено одновременно против двух или более физических благ личности, то учитывается направленность посягательства на наиболее ценное из этих благ. Данное положение остается незыблемым независимо оттого, посягает ли насильственное преступление только на личность или еще и на другой объект. Опасность деяния в определенной мере зависит от ценности блага личности, против которого направленно посягательство.

Одинаковый по своей сущности способ совершения насильственных преступных деяний заключается в фактическом применении насилия, попытки или угрозы применения насилия. Физическим насилием является противоправное умышленное действие, выразившееся в воздействии на организм другого человека против или помимо воли последнего и направленное на причинение вреда его физическим благам. Угроза применения насилия это запугивание другого человека применением к нему физического насилия. При определении способа не имеет значения, являются насильственные действия обязательным элементом состава преступления или нет. Насилие не всегда причиняет физический вред человеку, например при выстреле, когда преступник промахивается. Поэтому под насильственными следует понимать те преступления, которые направлены на причинение вреда физическим благам личности. Следует отметить, что интенсивность насилия, его последствия, а также иные действия, сопровождающие насилие, и наличие или отсутствие причинной связи между насилием и другими действиями влияют на степень общественной опасности и квалификацию содеянного¹.

Умышленный (сознательный) характер фактически применяемого насилия состоит в том, что, представляя собой действие, насилие всегда применяется сознательно. Сознавая же его общественную опасность и в то же время применяя насилие, виновный желает его осуществить, то есть действует с прямым умыслом. Данное положение аксиоматично применительно к составам оконченных преступлений, обязательным элементом которых является насилие, то есть к преступлениям с формальными в части посягательства на личность составами. Это обусловлено общим правилом, согласно которому преступления с формальными составами совершаются всегда с прямым умыслом. Форма вины преступника, совершающего насильственное преступление с материальным составом, в частности, когда конструктивным элементом состава оконченного преступления является вызванное насилием последствие в виде смерти или телесного повреждения, определяется по психическому отношению к действию и к последствию одновременно, то ecть к преступному деянию в целом.

B качестве признака насильственного преступления насилие понимается в широком смысле. Существенным, является лишь то, что деяние фактически совершается с применением насилия или угрозы насилием. Данное обстоятельство может быть отражено в составе преступления посредством указания в законе на насильственный характер действия (насилие, угроза насилием, нанесение побоев и т. д.), на результат применения насилия (телесное повреждение), на то и другое одновременно (убийство) либо на признак, включающий то своему содержанию и возможность применения насилия. В частности, при указании на результат насилия, хотя и не является конструктивным элементом состава преступления, представляет собой звено в естественном развитии событий, которое вызывает, как правило этот результат. Как признак состава насильственного преступления, насилие понимается в узком смысле. Определение границ такого понимания насилия связано с разделением составов всех насильственных преступлений на группы. Прежде всего, исходя из того, какой элемент – насилие либо последствие является обязательным, конструктивным в составе оконченного преступления, из составов насильственных преступлений выделяются две группы:

1. составы, элементом которых является насилие (или альтернативно еще и угроза применения насилия, либо только угроза насилием);

2. составы, элементом которых является последствие в виде телесного повреждения или смерти.

Но эти две группы не исчерпывают всех насильственных преступлений. Имеются еще и другие составы рассматриваемых преступлений, признаком которых является действие или обстоятельство, включающие обязательно, альтернативно или факультативно насильственное действие, обозначаемое, однако, не терминами «насилие» или «угроза применения насилия». Эти составы в зависимости от того, обязательно, альтернативно либо факультативно для них насильственное действие, подразделяются, также на две группы. В одну из них (по проводимой классификации—третью) включаются составы преступлений, в которых насильственные действия, именуемые различными терминами (терроризирование, нанесение побоев, посягательство на жизнь и т. д.), являются обязательным или альтернативным признаком. Другой группе (четвертой), относятся составы, признаком которых является действие или обстоятельство, включающие насильственное действие.

Совокупность четырех перечисленных групп составов охватывает все насильственные преступления. Составы насильственных преступлений первой, третьей и четвертой групп, являясь в части посягательства на личность формальными или усеченными, обладают всеми выше перечисленными признаками рассматриваемых преступлений. Составам же второй группы, объединяющей материальные составы, свойственны не все указанные признаки. Так, насилие не является элементом состава оконченного преступления, необходимо еще и наступление последствия; эти составы характеризуются не только умышленной формой вины.

Таким образом, к составам насильственных преступлений, характеризуемым общими признаками (однородностью объекта, одинаковым по своей сущности насильственным способом действия и умышленным характером деяния), следует отнести только составы первой, третьей и четвертой групп. Данное положение взаимосвязано с пониманием насилия, в узком смысле, то есть как обязательного, альтернативного или факультативного признака состава оконченного преступления, независимо от терминов, какими этот признак обозначен в законе.

Уяснение отмеченных различий в понимании насилия позволяет заключить, что группы насильственных преступлений, составов этих преступлений, объединяемых по общим признакам своему объему неодинаковы. К насильственным преступлениям, понимаемым в широком смысле, относятся те, при совершении которых, насилие фактически применяется, а к составам этих преступлений те составы, в которых, насилие является обязательным, альтернативным или факультативным признаком. Данным составам соответствуют насильственные преступления, понимаемые в узком, или уголовно-правовом смысле. Констатация сходства составов насильственных преступлений является предпосылкой для разработки в научных и практических целях общего понятия состава такого рода преступлений. Исследование общего понятия состава насильственного преступления как совокупности общих объективных и субъективных признаков, характеризующих по закону названные преступления, занимает центральное место в проблеме уголовно-правовой борьбы с насильственными преступлениями. Такое исследование имеет важное значение для дальнейшего укрепления законности, поскольку научное определение понятий, характеризующих составы насильственных преступлений, их соотношения между собой и с другими понятиями позволяет, в частности, перенести эти понятия на более высокую ступень абстракции, создать теоретическую основу для дачи более точных, соответствующих закону рекомендаций высшими судебными инстанциями, по обеспечению правильного и единообразного применения уголовно-правовых норм практическими работниками органами внутренних дел, прокуратуры и суда при квалификаций преступлений, выявить отдельные пробелы в действующем уголовном законодательстве. Исследование общего понятия состава насильственного преступления связано с анализом каждого его элемента в той последовательности, которая разработана теорией Российского уголовного права. Содержащиеся в действующем уголовном законодательстве нормы об ответственности за насильственные преступления предоставляют взаимосвязанную систему норм, обеспечивающих охрану общественных отношений, ядром которых, являются физические блага личности. Поэтому совершенствование законодательного регулирования данной системы на научной основе предполагает сравнительно-правовое исследование в целях обеспечения ее внутреннего единства и цельности. В теории уголовного права имеется ряд проблемных вопросов, общих для всех составов насильственных преступлений, касающихся раскрытия юридической природы этих преступных деяний их квалификации, что свидетельствует о возможности и необходимости исследования всей совокупности преступлений, соединенных с насилием или угрозой применения насилия¹.

Разрешение вопроса о противоправности причинения смерти или телесных повреждений с согласия потерпевшего связано с необходимостью установления, является ли такое причинение, если оно противоправно, насильственным преступлением или нет. Признание данного причинения противоправным одновременно свидетельствует об отсутствии согласия потерпевшего в уголовно-правовом значений, то есть как свободного волеизъявления. Поэтому указанное причинение нужно рассматривать как осуществляемое вопреки свободному волеизъявлению, против воли потерпевшего и, следовательно, относить его к категории насильственных преступлений.

Согласие потерпевшего на вступление в группу, деятельность которой, проводимая под видом проповедования религиозных поучений и исполнения религиозных обрядов, сопряжена с причинением вреда здоровью граждан, и на участие в такой группе представляет собой по существу согласие на причинение одного телесного повреждения, например, оскопления при вступлении в группу скопцов, или на систематическое причинение телесных повреждений, в частности, истязаний во время обрядов, исполняемых в отдельных сектах. Такого рода согласие лишено социального критерия и потому не имеет уголовно-правового значения. Обстоятельства, исключающего противоправность деяния вследствие этого причинения физического вреда, лицу, вовлекаемому в подобную группу, или ее участнику является насильственным преступлением. По характеру воздействия на организм человека к насильственным следует относить преступления, при совершении которых осуществляется воздействие как на наружные ткани, так и непосредственно на внутренние органы в результате дачи потерпевшему ядовитых, отравляющих или одурманивающих веществ. Такая позиция дискуссионная. Некоторые криминалисты не признают очерченное деяние насильственным преступлением. Другие же, и судебная практика относят это деяние, как представляющее собой внутреннее связанные посягательства на собственность и личность, к насильственным преступлениям. Анализ формы психического отношения виновного к воздействию на организм другого человека позволяет отнести причинение физического вреда в результате нарушения специальных правил (ст. ст. 143, 218, 236 УК РФ) как одного из возможных фактических последствий уничтожения или повреждения имущества (ст. ст. 263, 264, 267 УК РФ) к ненасильственным преступлениям. В этих случаях указанное психическое отношение, если его рассматривать изолированно, к воздействию на организм другого человека, характеризуется неосторожной формой вины, тогда как насилию всегда присущ, прямой умысел. Когда же психическое отношение виновного к причинению другому человеку смерти или вреда здоровью выражается в умысле, то содеянное приобретает иную юридическую природу и представляет в части посягательства на физические блага самостоятельное насильственное преступление требующее квалификации, как преступления против личности.

По содержанию психического отношения виновного к воздействию на организм потерпевшего разграничиваются на нанесение удара (ударов), представляющее собой насильственное преступление, и не являющееся таковым оскорбление действием. В первом случае умысел виновного направлен на причинение физической боли, а во втором — на нанесение обиды, унижение потерпевшему, что именно так и воспринимается последним.

Не следует относить к категории насильственных преступлений нарушение телесной неприкосновенности при похищении одежды у потерпевшего, находящегося в пьяном, сонном или ином бессознательном состоянии, если действия виновного, состоящие в раздевании такого лица, не сопровождаются насильственным ограничением его свободы или другими насильственными действиями, например, ударами, побоями. Это решение обосновывается незначительной степенью интенсивности воздействия на организм потерпевшего и отсутствием у виновного прямого умысла на причинение вреда телесной неприкосновенности или здоровью человека.

Таким образом, к насильственным преступлениям не могут быть отнесены рассмотренные типичные случаи, когда причинение физического вреда не является общественно опасным, не представляет собой результат фактически примененного насилия, либо когда содеянное, не повлекшее последствий в виде указанного вреда, не достигает степени интенсивности, характерной для насилия.

Следовательно, насильственными являются преступления, посягающие на общественные отношения, обеспечивающие физические блага личности, и сопровождаемые умышленным совершением насильственных действий (насилия, попытки применения насилия, угрозы насилием), независимо от того, являются эти действия конструктивным элементом состава преступления или нет.

Данное определение — общее, так как включает в себя признание, общие для каждого из насильственных преступлений и позволяющие отграничить эти преступления от всех других преступных деяний.

Признаки, отличающие насильственные преступления от других действий, составляют самостоятельную группу. Таких признаков два:

1. общественная опасность деяния;

2. насильственный характер преступления.

Первый из этих признаков позволяет отграничить насильственные преступления от непреступного причинения физического вреда другому человеку, а второй — от преступных ненасильственных деяний.

Общественная опасность причинения физического вреда может отсутствовать вследствие общественной полезности действий, влекущих такой вред, либо их малозначительности.

В силу общественной полезности указанное причинение не преступно при: необходимой обороне, зaдepжaнии пpecтупникa, крайней необходимости, физическом или психическом принуждении, исполнении приказа или распоряжения, обоснованном риске. При этом в случаях крайней необходимости, необходимой обороны и при задержании лица, совершившего преступление причинение физического вреда обусловлено общественно опасным поведением преступника¹.

Установление наличия или отсутствия такого признака, как насильственный характер преступления, связано с определением насилия. Поскольку понятие насилия характеризуется совокупностью черт (признаков), каждая из которых является его неотъемлемым свойством, отграничивающим в то же время насильственное действие от не насильственного, постольку решение данного вопроса обусловлено фиксацией всех признаков насилия. Отсутствие в преступлении хотя бы одного из этих признаков означает, что оно является ненасильственным.

Признаки насилия, как видно из приведенного ранее определения, различны по содержанию и характеру. В ряде случаев установление их вызывает ряд трудностей. Вместе с тем существуют и не мыслимые ситуации, в которых наличие какого-либо признака насилия вызывает или может вызвать сомнения. Это ведет к дискуссионности вопроса об отнесении преступления к насильственному или ненасильственному. Исходя из определения насилия возможна классификация по основаниям, соответствующим характеру или содержанию признаков насилия. Такими основаниями являются:

1. волевое решение потерпевшего к воздействию на его организм со стороны другого человека;

2. характер воздействия на организм;

3. психическое отношение виновного к воздействию на организм потерпевшего;

4. минимальный предел степени активности насилия.

Содержание волевого отношения потерпевшего к воздействию на его организм со стороны другого лица обусловливает постановку вопроса об отнесении к преступлению, в частности, насильственному причинение смерти или телесных повреждении с согласия или по просьбе потерпевшего. Характер воздействия на организм потерпевшего служит основанием для рассмотрения и разрешения дискуссионного вопpoca o том, является насилием воздействие только на наружные ткани организма человека, или еще и непосредственно на внутренние органы путем дачи потерпевшему ядовитых, отравляющих, одурманивающих веществ.

Форма и содержание психического отношения виновного к воздействию на организм другого человека представляют собой индикатор для разграничения насильственного и ненасильственного действий, в случаях причинения физического вреда: во-первых, в результате нарушения специальных правил; во-вторых как годного из возможных фактических последствий, уничтожения или повреждения имущества; в-третьих, при оскорблении действием. Определение минимального предела степени интенсивности насилия дает возможность установить насильственный или ненасильственный характер действия с точки зрения силы воздействия на организм человека. Это необходимо для выяснения природы таких действий, как ограничение свободы другого человека при нарушении телесной неприкосновенности при похищении одежды у потерпевшего, находящегося в пьяном, сонном или ином бессознательном состоянии. В теории уголовного права убийство с согласия или по просьбе потерпевшего признается противоправным.

Вопрос о юридической природе телесных, повреждений, причиненных с согласия или по просьбе потерпевшего, является дискуссионным. Одни авторы считают такого рода повреждения противоправными, а другие полагают, что согласие потерпевшего устраняет противоправность, если оно дано при наличии общественно полезных целей или мотива.

Решение этого вопроса не может быть однозначным. Оно зависит от следующих обстоятельств:

1. особенностей потерпевшего;

2. определения соотношения согласия и свободного волеизъявления потерпевшего;

3. степени тяжести телесного повреждения;

4. круга и содержания иных обстоятельств, влияющих или могущих влиять на отсутствие противоправности в действиях причинителя.

Не имеет юридического значения согласие психически больного человека; страдающего душевной хронической болезнью, временным расстройством душевной деятельности, слабоумием или иным психическим заболеванием и не могущего отдавать отчёта в своих действиях или руководить ими если об этом извecтно причинителю. Аналогично должен решаться вопрос о согласии лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, ибо уголовный закон (ст. 20 УК РФ), исключая уголовную ответственность таких лиц, резюмирует, что они не сознают общественно опасного характера своих действий)

Уголовно-правовое значение согласия потерпевшего неодинаково в зависимости от того, дано согласие на причинение легкого или иных (тяжкого, менее тяжкого) вреда здоровью¹.

Вопрос о юридической природе легкого вреда здоровью, причиненного с согласия потерпевшего, полемики не вызывает. Такого рода повреждения, как правило, не относится к категории преступных деяний, так как уголовные дела о причинении легких телесных повреждений являются, по общему положению, предусмотренному ст. 27 УПК РСФСР, делами частного, обвинения, т.е. “возбуждаемыми не иначе как по жалобе потерпевшего и подлежащими прекращению в случае примирения его с обвиняемым». Законодатель, относя указанные уголовные дела к категории дел частного обвинения, исходит из небольшой тяжести телесных повреждений, ответственность за причинение которых установлена ст. 115 УК РФ, и поэтому не ограничивает свободу волеизъявления, потерпевшего на причинение ему таких по тяжести телесных повреждений, т.е. сохраняет за потерпевшим свободу распоряжения соответствующими благами личности, свободу волеизъявления по поводу причинения вреда этим благам. Нанесение легких телесных повреждений без расстройства здоровья или утраты трудоспособности относится согласно ст. 14 УК РФ к числу малозначительных преступлений. Причинение легких телесных повреждений с кратковременным расстройством здоровья или незначительной стойкой утратой трудоспособности является преступлением, не представляющим большой общественной опасности.

Согласие потерпевшего на причинение тяжкого или менее тяжкого вреда здоровью, как правило, не исключает противоправности деяния. Однако при наличии определенных обстоятельств причинение повреждений без согласия потерпевшего может не признаваться преступлением.

Неотложные хирургические операции производятся и сложные методы диагностики применяются врачами без согласия самих больные, либо их родителей, опекунов или попечителей только в тех исключительных случаях, когда промедление в установлении диагноза при проведении операции угрожает жизни больного, а получить согласие указанных лиц не представляется возможным.

§ 2.3. Отграничение насильственного преступления от иных смежных преступлений

Определение насильственные преступления, является важной и сложной научной проблемой и представляв собой составную часть всей проблемы уголовно-правовой борь­бе с насильственными преступлениями.

Объединений насильственных преступлении в одну группу, осуществленное с целью их научного исследования, основано на одинаковом способе посягательства, характеризующем эти преступные деяния. Однако не только насильственный способ яв­ляется общим для такого рода преступлений. Они обладают и другими сходными признаками.

Определение насильственных преступлений и их круга связано с установлением двух групп признаков: 1) общих для всех насильственных преступлений и 2) отличающих их от других действий, являющихся как преступными, так и непреступными.

Общими для всех насильственных преступлений являются следующие признаки: 1) преступность деяния в целом; 2) наличие однородного объекта посягательства — общественных отношений, обеспечивающих физические блага личности; 3) оди­наковый им своем сущности способ совершения преступления, состоящие в применении насилия или угрозы насилием; 4) умышленный (сознательный) характер фактически применяемого насилия (угрозы насилием).

Преступность рассматриваемого деяния предполагает, что oнo должно быть общественно опасным и уголовно-противоправным (и, разумеется, обладать такими признаками преступления, как виновность и наказуемость). При этом необязательно, чтобы насилие или угроза были сами по себе преступны. Важно лишь, чтобы преступным было деяние в целом. Например, скручивание рук другому человеку, не причиняющее физической боли и осуществляемое без преступных целей или побуждений, не является преступлением. Когда же такое скручивание рук осуществля­йся с целью похитить имущество, то на лицо насильственное преступление, составленное из органически взаимосвязанных посягательств на отношения собственности и отношения, обеспечивающие телесную неприкосновенность личности а именно: покушение на грабеж, соединенный с насилием, если имущество похитить не удалось, или оконченный насильственный грабеж, ели имущество оказалось похищенным. Наличие однородного для насильственных преступлений объекта посягательства—общественных отношений, обеспечивающих физические блага личности, — означает, что рассматриваемые преступления направлены против общественных отношений, обеспечивающих жизнь, здоровье или телесную неприкосновенность другого человек. Вместе с тем каждое конкретное насильственное преступление направлено на одно из перечисленных благ. Когда деяние направлено одновременно против двух или более физических благ личности, то учитывается направленность посягательства на наиболее ценное из этих благ. Данное положение остается незыблемым независимо от того, посягает ли насильственное преступление только на личность или еще и .на другой объект. Опасность деяния в определенной мере зависит от ценности блага личности, против которого направлено посягательство.

Одинаковый по своей сущности способ совершения насильственных преступных деяний заключается в фактическом применение насилия, попытки или угрозы применения насилия. Физическим насилием является противоправное умышленное действий выразившееся в воздействии на организм другого человека или помимо воли последнего и направленное на причинение вреда его физическим благам¹. Угроза применения насилия – это запугивание другого человека применением к нему физического насилия². При определении способа не имеет значение являются насильственные действия конструктивным элементом состава преступления или нет. Насилие не всегда причиняет физический вред человеку, например при выстреле, когда - преступник промахивается. Поэтому под насильственными следует понимать преступления, направленные на причинение вреда физическим благам личности. Следует отметить, что интенсивность насилия, его последствия, а также иные действия, сопровождающие насилие, и наличие или отсутствие причинной связи межу насилием и другими действиями влияют на степень общественно опасности и квалификацию содеянного.

Умышленный (сознательный) характер фактически применяемого насилия состоит в том, что, представляя собой действий насилие всегда применяется сознательно. Сознавая же его общественную опасность и в то же время применяя насилие, виновный желает его осуществить, то есть действует с прямым умыслом. Данное положение аксиоматично применительно к составам оконченных преступлений, конструктивным элементом которых является насилие, то есть к преступлениям с формальными в части посягательства на личность составами. Это обусловлено общим правилом, согласно которому преступления с формальными составами совершаются всегда с прямым умыслом. Форма вины преступника, совершающего насильственное преступление с материальным составом, в частности, когда конструктивным элементом состава оконченного преступления является вызвано последствие в виде смерти или телесного повреждения.

Такое выделение имеет практическое значение для правоприменительной деятельности. Оно необходимо при применении отдельных норм Особенной части УК РФ, например, ст. 285 этого УК. Без раздельной оценки психического отношения винов­ного к насилию, с одной стороны, и к насилию и его последствию в совокупности, с другой стороны, невозможно норой правильно квалифицировать содеянное, содержащее одновременно при­знаки состава двуобъектного насильственного преступления, конструктивным элементом которого является насилие, и призна­ки состава неосторожного убийства, тяжкого или менее тяжкого телесной повреждения, конструктивный элемент которого — од­но из перечисленных последствий. Например, .необходимо изоли­рованно рассматривать психическое отношение виновного к действию, с одной стороны, и к действию и последствию в их со­вокупности, с другой стороны, когда при сопротивлении предста­вителю власти или представителю общественности, соединенном с насилием, потерпевшему в результате примененного насилия при­чиняется смерть но неосторожности. Указанное расчленение позволяет правильно квалифицировать деяние по совокупности преступлений по ст. ст. 318 и 119 УК РФ. Оценивая же в данном случае психическое отношение виновного только в целом к деянию (действию и последствию в совокупности), можно прийти к ошибочному выводу о квалификации деяния лишь по ст. 119 УК РФ, так как при этом из анализа выпадает умышленный характер насильственного действия. При­знавая, таким образом, умышленный характер насилия при совершении всех насильственных преступлений, следует отметить, что в случаях, когда эти преступления посягают на два объекта, то психическое отношение виновного к посягательству на иной, помимо личности, объект всегда выражается в прямом умысле.

Признаки, отличающие насильственные преступления от другиx действий, составляют вторую группу. Таких признаков два: 1) общественная опасность деяния; 2) насильственный харак­тер преступления. Первый из этих признаков позволяет отграни­чить насильственные преступления от непреступного причинения физического вреда другому человеку, а второй — от ненасильственных преступных деяний.

Общественная опасность причинения физического вреда может отсутствовать вследствие общественной полезности действий, влекущих такой вред, либо .их малозначительности¹.

В силу общественной полезности указанное причинение не преступного необходимой обороне, задержании преступника крайней необходимости. При этом в случаях необходимой обороны пли задержания преступника причинение физического вреда обусловлено общественно опасным поведением потерпевшей

Установление наличия пли отсутствия такого признака, как насильственный характер преступления, связано с определением насилия. Поскольку понятие насилия характеризуется совокупностью черт (признаков), каждая из которых является его неотъемлемым свойством, отграничивающим в то же время насильственное действие от ненасильственного, постольку решение данного вопроса обусловлено фиксацией всех признаков насилия. Отсутствие в преступлении хотя бы одного из этих признаков означает, что оно является ненасильственным.

Признаки насилия, как видно из приведенного ранее определения, различны по содержанию и характеру. В ряде случаев установление их не вызывает трудностей. Вместе с тем существуют или мыслимы ситуации, в которых наличие какого-либо признака насилия вызывает или может вызвать сомнения. Это ведет порой к дискуссионности вопроса об отнесении преступления к насильственному или ненасильственному. Отмеченные ситуации возможно, исходя из определения насилия, классифици­ровать по основаниям, соответствующим характеру или содержания признаков насилия. Такими основаниями являются: 1) волевое отношение потерпевшего к воздействию на его организм со стороны другого человека; 2) характер воздействия на организм человека; 3) психическое отношение виновного к воздействию а организм потерпевшего; 4) минимальный предел степени интенсивности насилия.

Содержание волевого отношения потерпевшего к воздействию на его организм со стороны другого лица обусловливает постановку вопроса об отнесении к преступлению, в частности, насильственному, причинения смерти или телесных повреждений с согласия или по просьбе потерпевшего.

Характер воздействия на организм потерпевшего служит основанием для рассмотрения и разрешения дискуссионного вопроса о том, является насилием воздействие только на наружные организма человека .или еще и непосредственно на внутренние органы путем дачи потерпевшему ядовитых, отравляю­щих или одурманивающих веществ.

Форма и содержание психического отношения виновного к воздействию на организм другого человека представляют собой индикатор для разграничения насильственного и ненасильственного действий в случаях причинения физического вреда: во-первых, в результате нарушения социальных правил; вo-вторых, как одного из возможных фактических последствий уничтожения или повреждения имущества; в-третьих, при оскорблении действием.

Определение минимального предела степени интенсивности насилия дает возможность установить насильственный или ненасильственный характер действия с точки зрения силы воздействия на организм человека. Это необходимо для выяснения природы таких действий, как ограничение свободы другого человека или нарушение телесной неприкосновенности при похищении одежды у потерпевшего, находящегося в пьяном, сонном или ином бессознательном состоянии.

§ 2.4. Постановка и решение вопроса об общем понятии состава насильственного преступления

Анализ действующего уголовного законодательства показывает, что совокупность норм об ответственности за насильственные преступления представляет собой сложную и специфически образом взаимосвязанную систему.

Сложность этой системы определяется следующими моментами. Во-первых, данная система составлена из значительной числа норм, которыми предусмотрена ответственность за посягательства на общественные отношения, ядром которых являются физические блага личности. Во-вторых, этими нормами охраняются либо только указанные отношения, либо одновременно ними другие общественные отношения. Разнообразие иных, помимо обеспечивающих физические блага личности, общественных отношений обусловливает размещение уголовно - правовых норм в разных главах Особенной части УК РФ. В-третьих, всем рассматриваемыми нормами защищаются общественные отношения от посягательств, совершаемых посредством фактически применяемых физического насилия или угрозы насилием, независимо от того, как насильственные действия сформулированы сконструированы в законе. Таким образом, совокупность норм включаемых в данную систему, является как бы «поясом», защищающим социалистические общественные отношения от насильственных преступлений¹.

Специфика взаимосвязей рассматриваемых норм проявляется при квалификации преступлений и выражается в наличии трех различных по характеру видов взаимосвязей между составами преступлений, соответствующими этим нормам. Первый вид заключается в смежности большинства составов насильственных преступлений, второй — в поглощении одних составов другими, более полными по содержанию, а третий — в квалификации относительно типичных деяний, не охватываемых только одной нормой, по совокупности преступлений (идеальной) типичными «связками» норм об ответственности за рассматривае­мое преступления.

Уяснение выдвинутого тезиса о том, что большинство соста­вов насильственных преступлений являются смежными, связано характеристикой внутренней структуры всей системы норм об ответственности за эти преступления.

По такому основанию, как смежность составов, данная система может быть теоретически подразделена на микросистемы, концентрирующие в себе группы смежных составов преступле­ний. Эти микросистемы объединяют составы независимо от того, помещены они в одной и той же или в разных главах Особен­ной части УК РФ. Вся система составов насильственных преступле­ний и соответствующих им норм дифференцируется на ряд таких микросистем.

Приводя для иллюстрации некоторые из них в произвольной нумерации, следует к первой микросистеме отнести группу составов преступлений, предусмотренных ст. 105, ст. 360, ст. 317, ст. 333, ст. 209; ко второй — ст. 161, ст. 162, 163, ст. 205, 223, чч. 2 и 3 ст. 228, ст. 210; к третьей—ст. 318,ст. 208, ч. 2 ст. 302, ст. 309, ч. 2 ст. 313, .«а» ст. 334, п «б» ст. 333, ст. ст. 115, 116, в четвертую—ст. 318, ч. 2 ст. 213 УК РФ и т. д.

Выделение подобного рода микросистем имеет практические значение, поскольку позволяет очертить для каждого состава преступления перечень смежных с ним составов, что, в свою очередь, может явиться для следственных и судебных работников определенной «программой» осуществления их деятельности квалификации преступлений.

Составы преступлений, объединяемые в одну микросистему, но помещенные в разных главах Особенной части УК, часто имеют больше общих признаков, чем составы, находящиеся в разных микросистемах, но в одной и той же главе УК, например, состав хищения наркотических веществ путем разбойного нападения (ч. 3 ст. 229) имеет больше общих признаков с составами разбоя, предусмотренными ст. 162, чем с составом хулиганства (ст. 213 УК РФ).

Следует заметить, что подобными микросистемами пронизана на значительная часть уголовного законодательства и их образуют составы не только насильственных преступлений. Такое положение может вызвать суждение о растворении системы норм об ответственности за насильственные преступления в систем всех норм Особенной части уголовного законодательства. Однако наличие перечисленных выше признаков, общих для всех насильственных преступлений, создает основу для обособления норм об ответственности за их совершение от всех других норм Особенной части уголовного законодательства¹.

Другие виды взаимосвязей рассматриваемых норм встречаются реже. Второй вид, состоящий в поглощении одних составе другими, имеет место, например, при квалификации бандитизма выразившегося в разбое или в умышленном убийстве, только по ст. 209, насильственного сопротивления представителя власти представителю общественности, работнику милиции или народ ному дружиннику при совершении, хулиганства—только по ч.2 ст. 213 УК РФ. Взаимосвязь третьего вида проявляется при квалификации убийства при разбое или при изнасилование по совокупности преступлений типичными сочетаниями статей 105, ст. 162, ч. 2, ст. 105 п. «е» и 117 УК РФ.

Таким образом, нормы об ответственности за насильственные преступления связываются в единую систему наличием признаков, общих для всех этих преступлений, и особенностями прояв­ляемых в процессе квалификации преступных деяний взаимосвя­зей данных норм и соответствующих им составов преступлений.

Анализируя эту систему норм и соответствующих им составов преступлений под углом зрения сходства как составов в целом, так и конструкции их элементов, характеризующих посягательство на общественные отношения, ядром которых являются физические блага личности, возможно подразделить ее на две части. Одну из них образуют составы преступлений, конструктивным элементом которых является последствие в виде причинения смерти или телесного повреждения, а другую — само насильственное действие, обозначаемое разными терминами или охватываемое различными понятиями.

Составам преступлений, объединяемым в первой части, не всегда присущи все общие признаки, свойственные насильственным преступлениям. Так, субъективная сторона этих составов преступлений может характеризоваться умыслом, неосторожностью либо сложной формой вины. Насилие не является элементом состава оконченного преступления — необходимо еще наступление последствия. Кроме того, последствие не во всех случаях является результатом насильственного действия, например, смерть потерпевшего может наступить и обмораживания после того, как последний, находившийся в пьяном или ином бессознательном состоянии, был без применения насилия раздет и оставлен на сильном морозе. Преступления, соответству­ющие этим составам, являются насильственными только в широком смысле.

Вторую часть системы образуют нормы, содержащие составы преступлений, связанных с посягательством на личность, которым свойственны все общие признаки насильственных преступлений (однородность объекта, одинаковый по своей сущности способ действия, умышленная форма вины). Кроме перечисленных признаков, общим для всех этих составов преступлений является то, что момент окончания посягательства на личность них связывается не с наступлением последствий, а с совершением насильственных действий. Этим составам соответствуют преступления, являющиеся насильственными в узком, а не только в широком смысле. Наличие у данных составов преступлений общих признаков обусловливает необходимость изучения последних.

Изучение общих признаков, свойственных составам насильственных преступлений, предполагает установление присущим черт, которые во многом зависят от сущности и характер взаимосвязей этих признаков между собой и с другими уголовно-правовыми понятиями. Поэтому выявление и уяснение указанных взаимосвязей представляет собой необходимое условие правильного понимания общих признаков.

Правильное понимание рассматриваемых общих признай достигается посредством изучения их на разных уровнях обобщения: на уровне конкретных составов преступлений и на ypoвнях общего понятия состава насильственного преступления. При этом в целях обеспечения истинности результатов изучения важно проследить процесс перехода содержания данных признак с одного уровня на другой.

В конкретных составах насильственных преступлений общие признаки, о которых идет речь, находятся в сложной сети взаи­мосвязей и взаимоотношений как между собой, так и с теми или иными признаками, индивидуализирующим тот или иной состав. Общие и индивидуальные признаки сплетены в органическое единство, чем обеспечивается индивидуальность конкретного состава преступления. В каждом отдельном составе общие признаки не имеют никакого превалирующего значения по сравнению с индивидуальными: те и другие равнозначны. Отсутствие любого из них означает отсутствие соответствующего состава преступления.

Как общие, эти признаки проявляются при анализе всех со­ставов насильственных преступлений, вследствие обнаружения повторяемости их в любом из составов. Обособление общих при­знаков из многообразия всех признаков, характеризующих дан­ные составы, является результатом мысленного выделения их на основе присущности их каждому составу.

Однако такое выделение является лишь предпосылкой для возведения рассматриваемых признаков в категорию общих, создает только возможность такого возведения, так как они еще остаются на уровне признаков конкретных составов, ибо испы­тывают влияние других признаков, характеризующих эти соста­вы. Иными словами, они обладают не только сходными чертами, отражающими их сущность, но и чертами, несколько отличаю­щими их друг от друга, которыми они связываются с индивиду­альными признаками конкретных составов преступлений¹.

В категории общих эти признаки оказываются после мыслен­ного выделения и обособления лишь сходных сущностных черт и полного абстрагирования, очищения от черт, указывающих на различия между ними. Например, конкретные составы преступ­лений характеризуются, в частности, такими признаками, как насилие. насилие, опасное для жизни или здоровья, насилие, не опасное для этих благ личности. При возведении в категорию общего признака на уровне общего понятия состава насильст­венного преступления понятие насилия очищается от различий в степени интенсивности, сохраняя при этом свою сущность, за­ключающуюся в насильственном способе действия. Будучи возведены в категорию общих, рассматриваемые признаки в совокупности образуют общее понятие состава на­сильственного преступления. В этом понятии общие признаки находятся в органическом единстве. Данное понятие, равно как совокупность всех общих признаков, представляет собой сущность, свойственную всем конкретным составам насильственных преступлений. В системе уголовно-правовых понятий общее понятие состава насильственного преступления занимает промежу­точное место между общим понятием состава преступления и понятием конкретного состава насильственного преступления. Общее понятие состава преступления, общее понятие состава насильственного преступления и понятие конкретного состава насильственного преступления соотносятся как общее, отдельное и единичное. Постановка и положительное решение вопроса об общем понятии состава насильственного преступления обосновывается следующими моментами:

Во-первых, оно аккумулирует общие признаки, свойственные конкретным составам этих преступлений, содержащимся в уголовно-правовых нормах, которые объединяются, как было пока­зано выше, во взаимосвязанную систему норм;

Во-вторых, концентрируя в себе указанные общие признаки, представляет собой основу для решения всех наиболее общих вопросов, относящихся к раскрытию уголовно-правового содер­жания конкретных составов насильственных преступлений, поз­воляет дать общую характеристику этих составов;

В-третьих, упоминаемые общие признаки в отдельности харак­теризуют различные составные части (элементы) каждого из конкретных составов рассматриваемых преступлений: объект, объективную и субъективную стороны. Оказавшись в категории общих, эти признаки также распределяются по названным эле­ментам и, находясь в органическом единстве, связывают данные элементы в рамках и на уровне общего понятия состава насиль­ственного преступления. Поэтому оно является основой для всестороннего изучения рассматриваемых общих признаков;

В-четвертых, общее понятие состава насильственных преступ­лений имеет значение для законодательного определения кон­кретных составов насильственных преступлений. Наличие признаков, общих для всех составов этих преступлений, позволяй положить их в основу при определении в законе конкретных со­ставов, чем обеспечивается единообразие в понимании данных признаков.

В этой связи необходимо определить круг конкретных составов насильственных преступлений, совокупность общих признаков которых образует общее понятие состава насильственного преступления. Этот круг очерчивается посредством обособления составов, имеющих своим конструктивным признаком само насильственное действие. Поскольку же названный признак в уголовно-правовых нормах обозначается разными терминами или охватывается различными понятиями, постольку решение данного вопроса связано с установлением всей совокупности таких терминов и понятий. Учитывая их разнообразие, это возможно осуществить посредством сгруппирования рассматриваемых составов преступлений на основе родового сходства терминологического выражения насильственного способа действия в законе.

Дифференциация по такому основанию позволяет выделить три группы конкретных составов насильственных преступлений.

К первой группе относятся составы преступлений, содержащиеся в уголовно-правовых нормах, в которых насильственно действие обозначается терминами: «насилие», «угроза насилием», «угроза убийством, нанесением тяжких телесных повреждений».

Эта группа составов подразделяется, в свою очередь, по степени интенсивности насильственного действия на три под группы. В первую из них включаются составы преступлений, элемент том которых является насилие, не опасное для жизни или здоровья потерпевшего, или угроза применения такого насилия во вторую — составы, элемент которых —насилие, опасное для указанных благ личности, или угроза таковым либо yrpoза убийством или нанесением тяжких телесных повреждений, и третью — составы, в которых насилие или угроза насилием предусматриваются без дифференциации по степени интенсивности

Первую подгруппу образуют составы грабежа, соединенного с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего предусмотренные ч. 2 ст. 161 УК РФ, и хищения наркотических веществ, сопряженного с применением таком же по степени интенсивности насилия (ч. 2 ст. 229УК РФ).

Ко второй подгруппе относятся составы разбоя, предусмотренные ст. 162 УК РФ, хищения огнестрельное оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ, а также наркотических веществ, совершенного путем разбойного нападения (ст. 226 и 229), изнасилования, сопряженного с разбоем, убийством или причинением тяжкого телесного повреждения (ч. 2 ст. 131), угрозы убийством или нанесением тяжких телесных повреждений (ст. 111) и такой угрозы в отношении должностного лица или гражданина, выполняющего общественный долг (ст. 318 УК РФ). В частности, включение эту группу составов преступлений, предусмотренных ст. 222 и 229 УК РФ, обусловлено тем, что разбой нападение всегда сопряжено с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия.

Большинство составов преступлений рассматриваемой груп­пы образуют третью подгруппу. К ним относятся составы вы­могательства, выражающегося в угрозе применения насилия (ст. 163); изнасилования с применением физического на­силия или угрозы насилием (ч. 2 ст. 131); мужеложства, соединенного с насилием или угрозой применения насилия (ч. 2 ст. 132); сопровождаемых насилием или угрозой применения на­силия воспрепятствования осуществлению избирательного права (ст. 141); превышения власти или служебных полномо­чий, соединенного с насилием (ч. 2 ст. 286); принуждения к даче показаний, выражающегося в насилии или угрозе применения насилия (ст. 302); понуждения свидетеля, потерпевшего или эксперта к даче ложных показаний или ложного заключения, совершенного путем угрозы насилием (ст. 309); побега из места заключения или из-под стражи, соединенного с насилием над стражей (ч. 2 ст. 313); насилия в отношении должностного лица или гражданина, выполняющего общественный долг (ч. 2 ст. 318); угона воздушного судна с применением насилия или угрозы насилием (ч. 2 ст. 207).

Необходимо отметить, что в диспозициях ряда из перечисленных статей или частей статей УК РФ предусмотрена от­ветственность. за преступления, совершаемые как посредством применения насилия или угрозы насилием, так и иным путем, то есть эти насильственные действия являются альтернативным элементом соответствующих составов преступлений.

В нормах, содержащих составы преступлений второй и третьей групп, прямое указание на насилие или угрозу применения насилия отсутствует, но объективные свойства деяния, описанные в диспозиции, охватывают применение насилия, которое может иметь место при совершении конкретного преступления.

Вторая группа включает составы насильственных преступлений, в которых насильственное действие, именуемое различным терминами, является обязательным или альтернативным элементом. К ним относятся составы бандитизма, выражающегося в нападениях (ст. 209); побоев (ч. 2 ст. 116); истязания (ст. 117); хулиганства с применением или попыткой .примения оружия или предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений (ч. 3 ст. 213). В составах преступлений этой группы насильственное действие является обязательным признаком таких элементов, как нападение, вооруженное сопротивление, побои, истязание, посягательство на жизнь, применение или попытка применения оружия или предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений. При этом понятие нападения охватывает совершение различных по характеру и степени интенсивности насильственных действий.

Посягательство на жизнь всегда выражается в применении или попытке применения к потерпевшему насилия, опасного для жизни. Вооруженное сопротивление, применение или попытка применения оружия или названных предметов во всех случаях представляют собой, насилие, опасное для жизни или здоровья, либо попытку приме­няя такого насилия, а вооруженное сопротивление может проявиться еще и в угрозе таким по интенсивности насилием. Перечисленные элементы, в свою очередь, в одних составах преступлений имеют значение обязательных (ч. 2 ст. 115, ст. ст. 117, ч. 3 ст. 213), в других—альтернативных элементов (ст. .209, п. «б» ст. 333 УК РФ). Последние таковыми являются потому, что каждый из соответствующих составов мо­жет быть выполнен еще и другими действиями, не выражающийся в насилии или угрозе насилием, например, состав бандитизма образует сама организация вооруженной банды с целью нападения на государственные, общественные учреждения или предприятия либо на отдельных граждан, а равно участие в банде.

Все составы насильственных преступлений, за исключением предусмотренных ч. 2 ст. 116 и ст. 117 УК РФ, являются сложными по признаку наличия двух объектов посягательства, одним из которых всегда являются общественные отношения, обеспечивающие физические блага личности, а другим — иные общественные отношения, например, социалистическая собствен­ность, личная собственность, порядок управления. Последний из двух объектов является критерием, которым руководствуется законодатель при определении места нормы об ответственности .за двуобъектное насильственное преступление в той или иной главе Особенной части УК РФ. Поскольку подавляющее большинство рассматриваемых составов преступлений характеризуется двумя объектами, находящимися в каждом составе в органическом единстве, постольку представляется обоснованным исследование в рамках общего понятия состава насильственного пре­ступления вопроса о структуре и содержании двуединого объ­екта¹.

Составы двуобъектных насильственных преступлений дифференцируются на составы с двумя действиями, предусмотрен­ными в законе, и составы с одним действием. Такая диффе­ренциация отражает различие в «механизме» посягательства на личность и на иной объект и имеет существенное значение для правильной квалификации преступного деяния как оконченного или неоконченного.

В составах преступлении с двумя действиями, например, насильственного грабежа, вымогательства, сопряженного с угро­зой применения насилия, побега из места заключения или из-под стражи, соединенного с насилием над стражей, каждое действие образует посягательство на соответствующий объект. Оба эти действия находятся в органическом единстве, обусловливаемом тем, что насилие или угроза его применения служит средством посягательства на иной помимо личности объект. Преступления, объективная сторона которых характеризуется двумя действия­ми, признаются оконченными с момента совершения обоих дей­ствий.

В составах двуобъектных насильственных преступлений с одним действием только одно действие насильственное ха­рактеризует их объективную сторону. Это действие, указанное в законе, может выражать посягательство либо на один объект, как это имеет место при разбое, угрозе или насилии в отношении должностного лица или гражданина, выполняющего обществен­ный долг, и т. д., либо одновременно на два объекта, например, при угрозе убийством или нанесением тяжких телесных повреж­дений. Посягательство на иной помимо личности объект выража­ется при этом признаками субъективной стороны, свойствами потерпевшего или субъекта, обстановкой совершения преступле­ния и т. п.

Так, объективную сторону разбоя характеризует действие, об­разующее посягательство лишь на один объект отношения, обеспечивающие здоровье. Направленность посягательства на другой объект (отношения собственности) выражена элементом, характеризующим субъективную сторону данного преступления. Действия же, образующие посягательство на этот объект (завладение имуществом) не являются обязательным элементом объ­ективной стороны разбоя. Они будут элементами объективной стороны рассматриваемого состава лишь тогда, когда преступ­ник осуществит их при совершении конкретного преступления. Следовательно, разбой признается оконченным с момента приме нения насилия с целью завладения имуществом. Если же завладение имуществом осуществлено, оно охватывается этим соста­вом преступления.

Составы преступлений угрозы или насилия в отношении должностного лица или гражданина, выполняющего обществен­ный долг, сконструированы аналогично составу разбоя. Объек­тивную сторону их характеризует действие, образующее посяга­тельство на личность. Направленность на другой объект (поря­док управления) в диспозициях уголовно-правовых норм выра­жена элементами субъективной стороны целью и мотивом. Поэтому названные преступления считаются оконченными с мо­мента применения угрозы или насилия с целью или по мотивам, указанным в законе.

В составе угрозы убийством или нанесением тяжких телес­ных повреждений объективную сторону характеризует действие, образующее посягательство одновременно на оба объекта. Вместе с тем в диспозиции нормы об угрозе предусмотрен такой признак, как «основания опасаться осуществления этой угрозы». Данный признак может охватывать как объективные условии, в которых отражается угроза, так и обстоятельства, характеризу­ющие субъекта (например, лицо прежде приводило угрозу в ис­полнение). Оконченным преступлением угрозу следует считать с момента выражения ее, когда есть основания опасаться ее осуществления.

Таким образом, двуобъектные насильственные преступления, составы которых характеризуются одним действием, являются оконченными с момента совершения этого действия при наличии другого элемента, указанного в диспозиции уголовно-правовой : нормы и характеризующего субъективную сторону (цель, мотив), объективную сторону (условия, в которых совершаются действия) или субъекта преступления (признаки, присущие субъекту¹).

Составы насильственных преступлений могут быть основны­ми, квалифицированными или особо квалифицированными. Яв­ляясь элементом квалифицированного или особо квалифициро­ванного состава преступления, насилие или угроза его примене­ния (либо объективные свойства деяния, охватывающие применение насилия) могут одновременно иметь значение квалифици­рующего или особо квалифицирующего обстоятельства. Например, насилие, не опасное для жизни или здоровья, является обстоятельством, квалифицирующим грабеж, а применение или попытка применения оружия или предметов, специально приспо­собленных для нанесения телесных повреждений,—обстоятель­ством, особо квалифицирующим хулиганство.

Суммируя изложенное, можно заключить, что наличие у всех составов насильственных преступлений общих признаков явля­ется достаточным обоснованием постановки и положительного решения вопроса об общем понятии состава насильственного преступления. Раскрытие в рамках этого понятия содержания упоминавшихся общих признаков позволяет углубленно разре­шить ряд вопросов уголовного права, имеющих теоретическое и практическое значение, а также связанных с ними отдельных вопросов, относящихся к смежным отраслям правовой науки.

Глава 3. Причинения насилия в отдельных преступлениях

§ 3.1. Насилие при умышленном причинение тяжкого вреда здоровью

Действующее уголовное законодательство предусматривает два вида тяжкого телесного повреждения: тяжкий вред здоровью без отягчающих обстоятельств и тяжкий вред здоровью при отягчающих обстоятельствах.

Телесные повреждения относятся к разряду тяжких, если они в момент их причинения были опасными для жизни или вызвали наступления тяжкого для здоровья вреда.

«Под вредом здоровью понимают либо телесное повреждения, т.е. нарушение анатомической целостности органов и тканей или их физиологических функции, либо заболевание или¹ патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических».

При отнесении телесных повреждений к разряду тяжких законодатель оценивал тяжесть причиненного здоровью вреда, исходя из разных по своему содержанию критериев. Несмотря, однако, на разные критерии отнесения телесных повреждений к тяжким, главное заключается в объективном вреде, причиненном противоправным действием здоровью человека.

Умышленное телесное повреждение, опасное для жизни, встречается наиболее часто в судебной практике. При этом вред причиняется жизненно важным органам человека, и обычно они могут закончиться смертью или создают реальную угрозу наступления смерти. Согласно Правилам судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью¹ опасным для жизни вредом здоровью могут быть как телесные повреждения, так и заболевания и патологические состояния. Опасными для жизни повреждениями являются:

1. повреждения, которые по своему характеру создают угрозу для жизни потерпевшего и могут привести его к смерти;

2. повреждения, вызвавшие развитие угрожающего жизни состояния, возникновение которого не имеет случайного характера.

При экспертизе опасных для жизни повреждений с целью решения вопроса о том, являлось ли возникшее у потерпевшего состояние угрожающим его жизни, а также для оценки влияния оказанной медицинской помощи на состояние потерпевшего может быть проведена комиссионная экспертиза с участием врача (врачей) соответствующей специальности.

К первой группе опасных для жизни повреждений относятся:

• проникающие ранения черепа, позвоночника, груди, живота, гортани, трахеи, пищевода, даже без поражения внутренних органов. Благополучный исход проникающих ранений в большинстве случаев является следствием своевременной медицинской помощи, свидетельствующей о мобильной работе органов здравоохранения, а также о силе организма потерпевшего, но не какой степени не снижает тяжести совершенного преступления и общественной опасности преступника;

• закрытые трещины и переломы костей черепа, тяжелая степень сотрясения мозга с угрожающими для жизни симптомами и ушиб мозга (установленный клинически). Легкая и средняя степени сотрясения головного мозга могут быть отнесены к тяжким телесным повреждениям, если клинически подтвержден диагноз сотрясения мозга, и это повреждение по своим последствиям оказались или опасными для жизни, или вызвали значительную (не менее одной трети) потерю трудоспособности, или наступили другие тяжкие последствия;

• перелом тела позвоночника, а равно шейного, грудного или поясничного отделов также могут быть отнесены к тяжким телесным повреждениям, если они сопровождались тяжелым шоком или повлекли за собой утрату трудоспособности не менее чем на одну треть;

• подкожные разрывы внутренних органов грудной и брюшной полости, установленные клинически;

• повреждения крупных кровеносных сосудов: аорты, сонных артерий, подключных, подмышечных, плечевых, бедренных, подколенных и сопровождающих их вен. В зависимости от конкретной опасности для жизни, вызванной повреждениями сосудов предплечья, кисти, голени и стопы, эти повреждения также могут быть отнесены к тяжким телесным повреждениям;

• к тяжким телесным повреждениям относятся также большая потеря крови с резким падениям кровяного давления с угрожающими для жизни симптомами, расстройство мозгового кровообращения с потерей сознания, амнезией, возникшей от сдавливания шеи петлей или руками;

• открытые переломы длинных трубчатых костей: бедра, голени, плеча и предплечья;

• термические ожоги 3-4 степени с площадью поражения, превышающей 15 % поверхности тела; ожоги третьей степени более 20% поверхности тела; ожоги 2 степени, превышающие 30% поверхности тела.

Ко второй группе опасных для жизни относятся повреждения, если они повлекли за собой угрожающее жизни состояние.

Опасными для жизни являются также заболевание или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных внешних факторов и закономерно осложняющиеся угрожающим жизни состоянием, или сами представляющие угрозу для жизни человека.

К угрожающим жизни состояниям относятся:

• шок тяжелой степени 3-4 степени различной этиологии;

• кома различной этиологии;

• массивная кровопотеря;

• острая сердечная или сосудистая недостаточность, коллапс, тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения;

• острая почечная или острая печеночная недостаточность;

• острая дыхательная недостаточность тяжелой степени;

• гнойно-септические состояния;

• расстройство регионального и органного кровообращения, приводящие к инфаркту внутренних органов, гангрене конечностей, эмболии (газовой и жировой) сосудов головного мозга, тромбоэмболии;

• сочетание угрожающих жизни состояний.

Другие повреждения определяются по степени их тяжести в зависимости от исхода, от того, насколько значительный ущерб был причинен здоровью, и от той опасности, которую они представляли для жизни человека¹.

Так, является тяжким вредом здоровью введение во внутренние органы инородных тел, удаление которых без полостной операции невозможно, например, введение через пищевод в желудок металлических предметов, которые не могут сами выйти из человеческого тела. Эти повреждения признаются тяжкими по признаку опасности для жизни.

Опасные для жизни повреждения при оказании квалифицированной и своевременной медицинской помощи могут не повлечь тяжелых последствий для здоровья человека. Поэтому часто опасность для жизни может быть констатирована только в момент ранения или в скоре после него.

Умышленный вред здоровью, повлекшее потерю зрения, представляет собой такое причинение вреда здоровью, в результате которого человек становится слепым, т.е. не может различать очертания предметов на близком расстоянии. При этом имеется в виду неизлечимая слепота, а не временная утрата зрения.

Правила определения степени тяжести телесных повреждений, предусмотренных Уголовным Кодексом РФ, потерю зрения на один глаз относят к тяжкому вреду здоровья, потому что утрата зрения одним глазом влечет за собой стойкую утрату трудоспособности свыше одной трети (35%).

Утрата зрения на один глаз должна быть отнесена к тяжким телесным повреждениям независимо от значительной потери трудоспособности обезображивания лица (в случаях, когда утрата зрения связана с удалением глазного яблока). Потеря глаза влечет за собой сужение колец зрения на 30градусов и затрудняет, а иногда и исключает вовсе способность точного восприятия. Лица, утратившие один глаз, испытывают затруднения не только в выборе профессии, но и в организации своего отдыха, легко могут стать жертвой несчастного случая. Поэтому вне зависимости от утраты трудоспособности более чем на 35% утрата глаза причиняет столь существенный вред здоровью человека, что должна оцениваться как тяжкий вред здоровью.

Потеря зрения может быть результатом таких повреждений, когда утрачивается орган зрения (глаз уничтожается при самом телесном повреждении или удаляется в процессе лечения). Возможна утрата зрения при телесных повреждениях, вызывающих, например, паралич зрительного нерва, когда орган зрения внешне выглядит в полной сохранности. Для квалификации вреда здоровью как тяжкого это значения не имеет, хотя утрата глазного яблока создает еще один признак тяжкого вреда здоровью – неизгладимое обезображивание лица.

Умышленный вред здоровью, повлекший за собой потерю слуха, представляет собой такое причинение вреда здоровью, в результате которого человек становится полностью глухим. Состояние полной глухоты означает, что человек не может слушать громкой речи на очень близком расстоянии –2–5 см. от ушной раковины. При этом подразумевается неизлечимая глухота на оба слуха.

Слух – одно из важных органов чувств. Повседневный быт, работа, досуг человека неразрывно связаны с использованием звуковых ощущений. Утрата слуха– очень тяжелая как чисто физически, так и моральная травма. Вполне основательно действующее уголовное законодательство, охраняя здоровье человека, особо называет одним из признаков тяжкого вреда здоровью утрату слуха.

Утрата слышимости одним ухом, соединенная с потерей в результате травмы ушной раковины, может быть квалифицирована как тяжкий вред здоровью на том основании, что в результате такой травмы неизгладимо обезображивается лицо.

Умышленный вред здоровью, повлекший за собой потерю какого- либо органа либо утрату органом его функций, является одним из видов тяжкого телесного повреждения. Утрата какого-либо органа, а равно утрата органом его функций, т.е. способности выполнять свое естественное назначение, свидетельствует о тяжелом ущербе, нанесенном здоровью человека.

Под утратой понимают как полное физическое отделение органа от тела человека, так и состояние паралича. Поскольку в законе специально оговорены утрата органов зрения и слуха, в данном случае имеются в виду другие органы.

Вред здоровью будет тяжким при потере языка– неизлечимой потере речи, способности выражать мысли сочлененными звуками, понятными для окружающих. Следовательно, под потерей языка имеют в виду не только утрату языка как физического тела, но и утрату речи при сохранении языка как части тела.

Поскольку речь идет о языке, как о способности человека выражать свои мысли сочлененными звуками, то естественно, возникает вопрос об определении тяжести телесного повреждения, вызвавшего утрату голоса и как следствие этого утрату способности звуковой речи.

Речь является весьма важной естественной способностью человека. Без речи лицо оказывается ограниченным в целом ряде своих возможностей. Утрата нормальной речи в результате телесного повреждения независимо от сохранения языка как части тела является тяжелой травмой, причиняющей огромной вред здоровью.

При утрате голоса (афония)человек может только шепотом выражать свои мысли. Это лишает его многих возможностей, и в частности влечет за собой утрату трудоспособности на 25%. Следовательно, телесное повреждение, в результате которого у человека оказывается утраченный голос и сохраняется только возможность говорить шепотом, относится к легкому вреду здоровья. Это при условии, если потеря голоса не была следствием проникающего ранения гортани, так как такое телесное повреждение будет тяжким по признаку опасности для жизни.

Потеря руки, ноги как при физическом их отделении от тела, так и при их параличе означает тяжкий вред здоровью. Так же тяжким вредом здоровья будет потеря способности к совокуплению и потеря способности к оплодотворению, к зачатию и деторождению.

При телесных повреждениях возможна утрата внутренних органов, однако в практике такая утрата возможна только в результате повреждений, опасных для жизни¹.

Поэтому практически при телесных повреждениях, относимых к тяжким в связи с утратой тех или иных органов, речь может идти об утрате руки, ноги, языка, половых органов и органов зрения и слуха.

Умышленный вред здоровью, повлекший за собой душевную болезнь, представляет собой такое причинение вреда здоровью, в результате которого человек становится психически больным. Психическое заболевание как результат телесного повреждения бывает чаще всего в результате травмы головного мозга.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Ж., осужденного по ч.1 ст. 111 УК РФ, указала: «Как усматривается из дела, Ж. и Б. Являлись владельцами пасек, находившихся в лесу. С целью отлова пчел Ж. на одном деревьев повесил улей, который Б. Снял, боясь что в него могут залететь и его пчелы. Будучи этим недоволен, Ж. затеял с Б. Ссору и избил его.

Согласно судебно-медицинскому заключению у потерпевшего обнаружена закрытая черепно-мозговая травма, повлекшая за собой психическое расстройство в форме травматического психоза, относящаяся к категории тяжких телесных повреждений.¹

Для признания телесного повреждения тяжким необходимо наличие именно душевной болезни, а не нервного заболевания.

Определение душевной болезни, ее характера, тяжести и причинной связи с полученной травмой осуществляется судебно-психиатрической экспертизой с участием судебно-медицинского эксперта.

Телесное повреждение повлекшее душевную болезнь в результате травмы черепа при проникающих ранениях, закрытых трещинах и переломах костей черепа, будет признано тяжким по признаку опасности для жизни. Однако и в подобных случаях необходимо назначение судебно-психиатрической экспертизы, чтобы определить причинную связь между нанесенной травмой и душевной болезнью и таким образом точно определить тяжесть совершенного преступления.

Душевная болезнь может быть и результатом тяжелого психического потрясения потерпевшего. Душевное заболевание, расстройство психики являются весьма тяжким повреждениям здоровья. В некоторых случаях душевная болезнь может привести к полной деградации личности. Не случайно поэтому закон считает телесное повреждение тяжким, если его следствием выступает любое по тяжести душевное заболевание. При этом имеется в виду как хроническое душевное заболевание, так и временное расстройство психики человека.

Душевная болезнь является очень тяжким уроном для больного и его близких. Даже временное психическое заболевание надолго травмирует потерпевшего. Поэтому телесное повреждение должно квалифицироваться как тяжкий вред здоровью, даже если оно имело своим последствием временное психическое заболевание.

Закон не делает никаких исключений при определении тяжкого телесного повреждения по признаку душевного заболевания. Кроме того современная психиатрия не может еще с достоверностью сказать, что излеченное психическое заболевание не даст рецидива в будущем. Поэтому любое душевное заболевание, в том числе и излечимое, следует считать признаком тяжкого вреда здоровью.¹

Утрата трудоспособности очень часто встречается как последствие телесного повреждения. Закон, охраняя неприкосновенность личности, ее права и интересы, особо оговаривает утрату трудоспособности как один из признаков телесного повреждения.

Утрата трудоспособности указывается в законе, как признак тяжести телесного повреждения, как свидетельство вреда, причиненного здоровью. Поэтому данный признак следует рассматривать не с позиции имущественного ущерба, причиненного личности, а с позиции того вреда, который причинен организму человека.

Решение вопроса о том, какая имеется в виду трудоспособность, общая или специальная нужно ставить в зависимость от целей и мотивов совершенного телесного повреждения. Если телесное повреждение было причинено со специальным умыслом лишить человека профессиональной трудоспособности, – например, повреждение пальцев у пианиста или скрипача, то суд должен назначить специальную трудовую экспертизу для определения потери профессиональной трудоспособности. В таких случаях тяжким вредом здоровья признаются телесные повреждения, повлекшие потерю профессиональной трудоспособности свыше 1/3, хотя бы общая трудоспособность была потеряна в меньшей степени.

Однако и в данном случае при трактовке субъективной стороны телесного повреждения при определении его тяжести берется все же в основу не профессиональная, а общая трудоспособность.

В том, что законодатель имел в виду при определении вреда здоровью общую, а не профессиональную трудоспособность можно судить по судебной практике, которая придерживается при определении тяжести повреждений признак не профессиональной, а общей трудоспособности.

В действующем законодательстве точно определенно, что вред здоровья является тяжким, если он повлек стойкую утрату трудоспособности не менее чем на одну треть. При утрате трудоспособности в результате отчленения какого–либо органа установление степени утраченной трудоспособности не представляет особого труда. В тех случаях, когда утрата трудоспособности является результатом менее очевидного повреждения, а иногда и повреждения нескольких органов, когда затронула в какой-то степени не одну область, а многие части организма, определение утраченной трудоспособности может представлять известные трудности. При этом закон имеет в виду стойкую, т. е. не обратимую утрату трудоспособности.

Умышленное телесное повреждение, повлекшее за собой прерывание беременности, предполагает, что прерывание беременности не связано с какими-либо индивидуальными особенностями организма потерпевшей, которые могли бы обусловить преждевременный выкидыш. Прерывание беременности должно быть в этом случае причинно связано с причинением телесных повреждений.

Указывая на прерывание беременности, законодатель тем самым подчеркивает тяжесть причиненного вреда здоровью. Прерывание беременности могут вызвать только телесные повреждения, глубоко потрясшие весь организм женщины, только насильственные действия, которые тяжело травмируют организм женщины и являются сами по себе вредными, болезненными.

При исследовании аборта, т.е. искусственного прерывания беременности представители медицинской науки единодушно считают, что аборт – деяние не только причиняющее вред здоровью женщины, но и опасное для жизни.¹

Законодатель, указывая в статье об ответственности за умышленный тяжкий вред здоровью на прерывание беременности, имел в виду повысить ответственность за посягательство на здоровье женщины вообще и особенно беременной женщины.

Умышленное телесное повреждение, выразившееся в неизгладимом обезображивании лица, признается тяжким вредом здоровья, если лицу потерпевшего придается неприятный, отталкивающий внешний вид.

При отнесении этого вида телесных повреждений к тяжким законодатель учитывал и патологоанатомические и эстетические моменты.

Установление факта обезображения лица относится к компетенции суда. Суд по своему внутреннему убеждению устанавливает, обезображивают ли телесные повреждения внешний вид лица. В результате телесных повреждений лица могут образоваться также шрамы, рубцы, которые не придают лицу отталкивающего вида. При этом суд исходит из объективных критериев. Он не может класть в основу своего решения жалобу потерпевшего о том, что до телесного повреждения его лицо было более приятным, привлекательным, интересным и т. п.

Констатация факта обезображивания лица определяется не относительно того, каким был внешний вид потерпевшего до телесного повреждения и каким он стал после. Суд учитывает то состояние внешности потерпевшего, то впечатление, которое оно производит к моменту судебного разбирательства.

Обезображение лица как критерий тяжкого вреда здоровью берется не только в силу эстетических соображений, но и по ряду других причин. Телесные повреждения, которые обезображивают лицо, свидетельствуют о том, что здоровью потерпевшего причинен тяжкий вред.

Тяжесть этого вреда обуславливается тем, что лицо человека является легко ранимой частью тела, с повышенным болезненным ощущением и близостью его тканей к головному мозгу. Ранение этих тканей может вызвать вторичные явления в виде заболевания головного мозга, паралича лицевых нервов и т.п.

Кроме того, ранение лица, тем более то, которое неизгладимо его обезображивает, представляет собой тяжкую психическую травму потерпевшего, унижает его достоинство и в некоторых случаях (например, отделение носа) ставит потерпевшего в такие условия, что его пребывание в обществе может оказаться неприятным для окружающих.

Таким образом, обезображение лица является не только эстетическим признаком, но и патологоанатомическим, свидетельствующим о высокой степени тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего.

Закон предусматривает обезображенивание только лица; неизгладимые шрамы, рубцы других частей тела не будут являться признаками тяжкого вреда здоровью.

Признаком тяжкого вреда здоровью считается неизгладимое обезображение лица. Для решения вопроса о неизгладимости повреждений назначается судебно-медицинская экспертиза ( в том случае, если у суда возникают по этому поводу сомнения).

Лицо считается обезображенным, если его внешние очертания приобретают неприятный отталкивающий вид, что может произойти от различного рода повреждений.

Одним из фактов обезображения лица сформулирован судом в следующем виде: " В результате нанесенных Н. Ножевых ран у последнего левая бровь опущена, глазная левая щель сужена, левая носогубная складка сглажена, рот при оскале образует грушевидную форму, отмечается тик (подергивание) левой половины лица".¹

Повреждения, обезображивающие лицо, признаются тяжким вредом здоровью, если они не могут с помощью лечебных мероприятий либо естественным путем стать мало заметными или исчезнуть вообще.

Если для ликвидации последствий повреждений лица необходимо применение хирургического вмешательства (косметическая операция), то повреждения относятся к тяжкому вреду здоровья.

Для квалификации телесного повреждения как тяжкого вреда здоровью достаточно хотя бы одного из названых признаков. Если оно сопровождалось несколькими признаками, это не меняет квалификации содеянного. Однако при расследовании и рассмотрении дела в суде эти признаки должны быть обстоятельно исследованы, что должно найти отражение в обвинительном заключении и в приговоре.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее за собой смерть потерпевшего, представляет собой как бы два преступления, соединенные в одном составе: умышленное тяжкое телесное повреждение и неосторожное причинение смерти.

Поскольку эти действия посягают на один родовой объект, совершаются одним лицом в условиях объединения времени и места действия, закон определяет их как одно преступление.

При тяжком вреде здоровью, повлекшем смерть потерпевшего, действие виновного непосредственно направленно на здоровье другого лица и поэтому в целом деяние является преступлением против здоровья. Совершая умышленное преступление против здоровья, виновный вместе с тем по неосторожности лишает жизни потерпевшего. Таким образом, субъективная сторона этих действий характеризуется умышленной виной отношении тяжкого вреда здоровью и неосторожностью в отношении наступившей смерти.¹

Действующее законодательство не подразделяет тяжкие телесные повреждения на условно смертельные и на безусловно смертельные повреждения. Такое деление не показательно, поскольку зависит от ряда случайных обстоятельств и главное не раскрывает содержание действий виновного по степени их опасности в зависимости от формы вины, объективных свойств содеянного и других признаков, определяющих уголовную ответственность за телесные повреждения.

Судебная практика при рассмотрении дел о тяжком вреде здоровья также не разделяет эти повреждения на условно и безусловно смертельные.

Оценка тяжести телесных повреждений, их общественной опасности должна даваться с учетом всех объективных и субъективных моментов содеянного. Подразделение на условно и безусловно смертельные способна только отвлечь внимание от всесторонней оценки поведения виновного, мотивов его действий, обстановки нанесения повреждений и других обстоятельств дела.

«При производстве судебно-медицинского освидетельствования судебно-медицинский эксперт должен выявить и описать имеющиеся повреждения, их характер с медицинской точки зрения (ссадины, кровоподтеки, раны и др.), локализацию и свойства, определить тяжесть причиненного вреда здоровью. Другие вопросы решают только при проведении судебно-медицинской экспертизы»¹

Для квалификации тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего по ч.4 ст.111 УК РФ, необходимо установление причинной связи между тяжким вредом здоровья и наступившей смертью. Для привлечения к ответственности помимо установления причинной связи необходимо еще, чтобы эта связь охватывалась виной лица, причинившего телесное повреждение.

Взятые вместе обстоятельства дела должны с полной достоверностью доказывать, что виновный умышленно наносил телесные повреждения и допустил неосторожность в отношении наступившей смерти потерпевшего.

Тяжкий вред здоровью, носящий характер особой жестокости представляет собой такое телесное повреждение, которое имеет один или несколько признаков, изложенных в ч.2 ст. 111 УК РФ, и, кроме того, способ их причинения сопряжен с мучениями или истязаниями потерпевшего.

Причинение любого телесного повреждения, а особенно тяжкого, связано с причинением физической боли, которая вызывает определенные страдания потерпевшего. Устанавливая повышенную ответственность за причинение тяжких телесных повреждение, носящих характер мучений или истязаний, законодатель имел в виду не обычные болезненные ощущения и страдания, которые испытывает любое лицо при телесном повреждении. Закон в данном случае предусмотрел такое телесное повреждение, которое самим процессом своего осуществления причиняет особенно большие физические страдания, и лицо, их учиняющее, действует специально таким образом, чтобы причинить особую физическую боль, тяжелые физические страдания.

«Признак особой жестокости наличествует, в частности, в случаях, когда перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязание или совершалось глумление над жертвой либо когда убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, использование мучительно действующего яда, сожжение заживо, длительное лишение пищи, воды и т.д.)».¹

Причинение страдания достигается путем лишения пищи, тепла, воды и т.п. Под истязаниями понимают причинение особой физической боли путем сечения розгами, щипания, уколов и других действий, связанных с причинением особенной боли. Способы, которыми причиняются мучения, производятся истязания, могут быть самыми разнообразными.

Телесные повреждения, носящие характер мучений и истязаний,свидетельствуют не только о тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего, но и повышенной опасности личности преступника.

Причинение мучений, истязаний указывает на жестокость виновного, что не может не учитываться при определении степени общественной опасности в целом.

Неоднократные удары, нанесенные при телесных повреждениях, не во всех случаях могут рассматриваться как истязания и не всегда дают основания для квалификации действий осужденного по ч.2 ст. 111 УК РФ

Под квалифицирующими признаками ч. 2 ст. 111 УК РФ, в частности особой жестокости, следует понимать такие действия, специальной целью которых было умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с причинением потерпевшему особенно сильной боли либо тяжких физических и моральных страданий.

§ 3.2. Насилие при изнасиловании

Определение понятия половых преступлений служит целям установление круга деяний, отнесенных к данной группе и выявлению их основных и специфических черт. Эти преступления в той или иной степени нарушают уклад половых отношений, являются общественно-опасными отклонениями от норм сексуального поведения людей. Содержание уклада половых отношений зависит от половой нравственности, т.е. поведение людей в области половых отношений, этические и эстетические взгляды, обычаи общества, касающиеся вопросов секса.

С точки зрения Уголовного права любое преступление является безнравственным поведением, но только некоторые преступления нарушают нормы половой морали.

Половая нравственность – это система норм, отражающих взгляды на взаимоотношение полов и регулирующих все стороны сексуального поведения людей в обществе.

Половая свобода– право взрослого человека свободно определять свою половую жизнь, т.е. самому решать с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные потребности.

Означает, что нарушение половой свободы даже близким человеком (другом, супругом) при определенных обстоятельствах не исключает уголовной ответственности за половые преступления. Сказанное относится и при нарушении прав падшей женщины (проститутки, люмпена).

Половая неприкосновенность – право, как взрослого, так и несовершеннолетнего (малолетнего) на половую неприкосновенность, заповедность.

Нарушение нормального процесса полового развития несовершеннолетнего, даже при отсутствии насилия наносит серьезный ущерб конкретной личности и представляет значительную общественную опасность¹.

Изнасилование является наиболее тяжким и самым распространенным из половых преступлений, примерно 3/4 от общего числа. При этом большинство изнасилований остается нераскрытыми. Латентность доходит до 25%.

С точки зрения закона изнасилование всегда совершается против воли потерпевшего. В законе четко указаны способы:

1. применение насилия к потерпевшей или другим лицам;

2. угроза применения насилия;

3. беспомощное состояние;

Общественная опасность изнасилования заключается:

1. в насильственном характере действий преступника;

2. в грубом и циничном унижении достоинства женщины;

3. в нанесении морального и физического вреда;

4. в растлении, беременности, причинении вреда здоровью.

Изнасилование – с точки зрения законодателя –это половое сношение с применением насилия или угрозой его применения к потерпевшей или другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей.

Беспомощное состояние – это неспособность потерпевшей оказать сопротивление либо осознать происходящее с ней событие. Может быть вызвано: болезнью, обморочным состоянием, сильной степенью алкогольного опьянения, наркотическим, токсическим одурманиванием, старостью, физическими недостатками. По смыслу закона в беспомощном состоянии находятся потерпевшая, не достигшая 14-летнего возраста, т.к. не понимает и не может оказать сопротивление. Причина беспомощного состояния не имеет значения.

Изнасилование – совершение полового сношения с женщиной против ее воли в результате преодоления сопротивления потерпевшей, путем применения физического или психического насилия к ней или другим лицам либо в результате использования беспомощного состояния, когда она не способна оказать сопротивление насильнику или не способна осознать, что с ней происходит.

В понятие полового сношения включаются биологический и медицинский критерии. Определение медицинского включает в себя и определение биологического критерия. Медицинский критерий представляет собой биологический акт половой связи между представителями различного пола.

"Половое сношение - введение мужского члена во влагалище и только это" – так высказывается профессор Авдеев.¹

Именно физическое соединение (контакт) мужских и женских половых органов является необходимым и определенным условием для полового сношения (коитуса).

Коитус - гетеросексуальные отношения, которые включают в себя соединение мужских и женских половых органов-гениталий.

Петинг - сексуальное поведение в условиях партнерского физического контакта любыми путями, кроме непосредственного соединения гениталий.

Установление обстоятельств фактического поведения мужчины и женины дает возможность четко отграничить половое сношение от других форм сексуальных отношений и удовлетворения половой потребности.

В действующем законодательстве предусмотрено насилие применяемое при изнасиловании в виде физического, состоящего в нанесении побоев, связывания, лишение возможности позвать на помощь, причинение любого вида вреда здоровью и психического, заключающегося в психическом давлении, угрозе немедленно причинить вред здоровью либо потерпевшей, либо другим лицам.

Физическое насилие либо угроза может относится не только к ней, ее близким, но и абсолютно другим посторонним лицам. Важно, чтобы это насилие преследовало цель – склонить сопротивление потерпевшей и согласится на половой акт.

Физическое насилие – это любая форма физического насилия над потерпевшей, вследствие которого полностью исключается возможность действовать в соответствии с намерением и волей потерпевшей.

– уголовно-правовая точка зрения – противоправное воздействие на организм потерпевшей, совершенное против ее воли. Воздействие может быть:

• механическое;

• химическое;

• биологическое.

Форма является наиболее распространенной, около 70% формой насилия.

Степень физического насилия определяется характером причиненного или возможного ущерба для здоровья потерпевшей.

1. Наиболее легкие формы насилия заключаются в насилии на телесную неприкосновенность потерпевшей и в лишении ее передвижения и сопротивления (связывания, удержание руками). Этой формы достаточно для признания изнасилования.

2. Однако при изнасиловании чаще всего наблюдается более интенсивные формы: легкий вред здоровью, а также побои, ссадины.

3. Интенсивные, для привидения женщины в беспомощное состояние это:

• оглушение ударами по голове;

• сдавливание шеи руками, веревкой и т.п.

Но это можно сделать не только физически, но и иным воздействием на ее организм, которые также следует рассматривать как насилие.

Характер, способ и интенсивность насилия должны быть таковыми, чтобы преодолеть действительное, а не притворное сопротивление.

Психическое принуждение – это угроза применить физическое насилие, с целью заставить лицо совершить действия преступного характера либо воздержаться от этих действий, выполнение которых является обязанностью.

Уголовный закон предусматривает в качестве одного из способов совершения изнасилования – угрозу.

Угроза – в уголовно-правовом смысле – запугивание другого лица совершением немедленно таких действий, которые могут причинить ущерб потерпевшему или нарушить его права.

Большое практическое значение имеет определение характера угрозы, т.к. диспозиция ч.1 ст.131 УК РФ не раскрывает содержание угрозы, как, например, ст. ст. 161 и 162 УК РФ, где прямо указано в каком случае угроза насилием носит характер опасного для жизни и здоровья, а в каком случае неопасный.

Формы угрозы при изнасиловании должны быть таковыми, чтобы быть способными парализовать волю женщины к сопротивлению. Любая угроза оказывает психическое воздействие на потерпевшую, но только опасная и реальная может заставить женщину поступиться своей половой свободой.

При изнасиловании угроза по своему характеру и интенсивности должна быть равноценна применению насилия или использованию беспомощного состояния потерпевшей, в случае отказа подчиниться угрозам насильника, немедленно может быть приведена в исполнение. Только такая угроза может сделать женщину беспомощной перед лицом преступления.

Угроза может быть выражена:

1) словесно;

2) жестами;

3) демонстрацией оружия;

Как правило, реальность угрозы оценивается по психической способности восприятия обстановки самой потерпевшей. Угроза шантажного характера не может быть признана достаточным для изнасилования. Считается, что такие действия не ставят женщину в безвыходное положение, равное беспомощному состоянию, в подобных случаях, женщина не лишена возможности проявить свою волю. Аналогично рассматриваются требования половой близости, соединенные с угрозой истребления имущества (поджог). Нельзя признать, что в данном примере воля женщины парализуется.

Угроза применения насилия при изнасиловании должна быть реальной и непосредственной

Реальность – конкретность, т.е. должно быть ясно каким способом лицо собирается выполнить эту угрозу, а также, если имеется достаточно оснований опасаться приведение этой угрозы в исполнение. Кроме того необходимо учитывать повод, мотив, взаимоотношения, личность угрожавшего, обстановку.

Угроза применения в будущем не ставит женщину в беспомощное состояние, т.к. у нее остается время для того, чтобы принять меры к самосохранению или прибегнуть к помощи органов власти.

Угроза при изнасиловании может быть направлена как против самой потерпевшей, так и против других близких (дорогих) ей лиц. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ №1 от 27 января 1999г. «О судебной практике по делам об убийстве» указано, что к близким потерпевшей лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшей в силу сложившихся личных отношений.¹

Угроза лица, желающего вступить в половую связь, причинить вред самому себе (вплоть до самоуничтожения) не может рассматриваться как элемент объективной стороны преступления. Такая угроза не представляет собой общественной опасности как изнасилование. При подобной угрозе нет намерения применить насилие к другому человеку, что характерно для насильственных преступлений.

п. "в" ч.2 ст.131 УК РФ предусматривает изнасилование, соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда. Постановление №4 Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992г. четко указывает: «Под угроза убийством или причинением тяжкого телесного повреждения… следует понимать не только прямые высказывания, которые выражали намерение немедленного применения физического насилия к самой потерпевшей, ее детям, близким родственникам или другим лицам, но и, с учетом обстоятельств дела, такие угрожающие действия виновного, как, например, демонстрация оружия (пистолета, ножа, бритвы и т.п.)»¹

Наиболее опасной угрозой является убийство или причинение тяжкого вреда здоровью. Уголовный закон предусматривает ответственность в качестве общего состава – ст.119 УК РФ, а п. "в" ч.2 ст. 131 УК РФ как квалифицирующий признак. Это может быть выражено:

1. словесно;

2. или вытекать из действий преступника.

Важно чтобы угроза была непосредственной и реальной (например, сжимание шеи потерпевшей сопряженное с требованием полового акта). Угроза оружием или подобным предметом, наставление, демонстрация всегда должно рассматриваться как угроза убийством, или тяжкого вреда здоровью, т.к. фактическое применение оружия может повлечь смерть или тяжелое ранение потерпевшей.

Под угрозой причинения тяжкого вреда здоровью следует понимать угрозу причинения вреда здоровью с последствиями, предусмотренными ч.1 ст. 111 УК РФ. Однако в каждом конкретном случае необходимо принимать во внимание не только орудие, которым угрожал преступник, но также характер и направленность угрозы.

Применение угрозы отягчает ответственность за изнасилование независимо от того, имел ли преступник намерение действительно осуществить свою угрозу или рассчитывал оказать на потерпевшую психическое воздействие. Достаточно того, что по своему характеру и обстоятельствам дела, примененная угроза заставила потерпевшую опасаться за свое здоровье.

Угроза сломанным (неисправным) оружием или макетом, которая в действительности не может быть осуществлена, должна рассматриваться как угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.

Одним из квалифицирующих признаков в ч.2 ст.131 УК РФ является признак особой жестокости. Так должны быть расценены следующие действия:

1. причинение особых физических или психических страданий женщине в процессе насильственного полового акта (издевательство, глумление, садистские действия).

2. физических мучений потерпевшей или другим лицам как изощренный способ подавления ее сопротивления.

3. совершение изнасилования в присутствии близких.

Причинение боли и страданий другим лицам или потерпевшей должно осознаваться виновным, при этом он может желать причинение мучений жертве или сознательно допускать это.

Раздел II. Следственная и судебная практика по уголовным делам о причинении физического насилия

Глава 4. Анализ преступлений связанных с физическим насилием по судебной практики федерального суда Сосновского района Челябинской области

§ 4.1. Обзор судебной практики федерального суда Сосновского района Челябинской области уголовных дел связанных с причинением физического насилия

Вопросы общей части УК РФ и квалификации преступлений:

1. По смыслу примечания к ст. 318 УК РФ представителем власти признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.

По материалам дела потерпевший, работая старшим инспектором безопасности АО "Ижмаш", в установленном законом порядке распорядительными функциями наделен не был и не мог быть признан представителем власти, поэтому действия осужденного по применению насилия к потерпевшему (причинение легкого вреда здоровью, вызвавшее кратковременное его расстройство) переквалифицированы с ч. 2 ст. 318 УК РФ на ст. 115 УК РФ.

2. При принуждении лица по ч. 2 ст. 318 УК РФ в случае умышленного причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью дополнительной квалификации по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК РФ не требуется, поскольку под насилием, указанным в ч. 2 ст. 318 УК РФ, понимается причинение вреда здоровью любой тяжести, в том числе и тяжкого.

В отличие от санкции п. "а" ч. 2 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в отношении лица в связи с осуществлением им служебной деятельности) санкция ч. 2 ст. 318 УК РФ за причинение такого вреда здоровью представителю власти связи с исполнением им своих должностных обязанностей установлена более тяжкая.

3. Действия осужденного переквалифицированы с ч. 2 ст. 318 УК РФ на ч. 1 ст. 318 УК РФ, так как часть вторая данной стать предусматривает ответственность не за угрозу применения насилия в отношении представителя власти, а за фактическое применение насилия, опасного для жизни этого лица.

Как видно из материалов дела Петров К., наставив на работницу вооруженной охраны газовый револьвер, зашел в проходную, где с требованием стоять направил оружие в лицо находившемуся там сотруднику милиции, после чего забрал изъятые ранее сотрудниками охраны документы и скрылся.

Содеянное Петрова К. квалифицировано органами предварительного следствия и судом по ч. 2 ст. 318 УК РФ.

Президиум Челябинского областного суда переквалифицировал действия осужденного с ч. 2 ст. 318 УК РФ на ч. 1 ст. 318 УК РФ, указав, что при изложенных обстоятельствах Петров К. не применял насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителей власти, а лишь угрожал применением такого насилия.

4. Федеральным судом Сосновского района Челябинской области Паламарчук, Кенжин и другие признаны виновными наряду с иными преступлениями и в разбое, квалифицированном пп. "а", "е" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР.

В августе 1992 г. Паламарчук организовал преступную группу для завладения имуществом Казака. Они пришли к нему домой. Там Кенжин приставил к виску Казака некий предмет, после чего все участники преступления избили потерпевшего, причинив легкие телесные повреждения без расстройства здоровья, и забрали его имущество на 743600 руб.

Президиум Челябинского областного суда оставил без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ о переквалификации действий осужденных с пп. "а", "е" ч. 2 ст. 146 на ч. 3 ст. 145 УК РСФСР.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 апреля 1995 г. аналогичный протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ удовлетворила, указав следующее.

Действия Паламарчука, Кенжина и других в части завладения имуществом Казака ошибочно квалифицированы как разбойное нападение.

Как видно из показаний потерпевшего Казака, он не мог рассмотреть предмет, находившийся в руках Кенжина. Происшедшее он, Казак, воспринимал лишь как ограбление, считая, что нет опасности для его жизни и здоровья.

Жена Казака - очевидец преступления показала, что оружия в руках Кенжина она не видела.

Паламарчук, Кенжин и другие участники преступления на следствии и в суде категорически отрицали наличие у них каких-либо предметов или оружия. Не обнаружен этот предмет и в ходе предварительного следствия.

Таким образом, в процессе следствия и судебного разбирательства не установлено, что при завладении имуществом Казака Кенжин использовал в качестве оружия какой-либо предмет. Нет ссылки на это и в описательной части приговора. Более того, суд исключил из обвинения осужденных п. "б" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР (который вменялся им в вину органами следствия), т.е. применение оружия или предмета, используемого в качестве оружия, при завладении имуществом потерпевшего, признав этот факт недоказанным.

При этом суд, считая, что в действиях виновных содержится состав преступления - разбой, вопреки требованиям ст. 314 УПК РСФСР не мотивировал в приговоре, почему насилие, примененное к Казаку, он признает опасным для его жизни и здоровья и была ли угроза такого насилия, тогда как потерпевшему причинены легкие телесные повреждения без расстройства здоровья.

При таких обстоятельствах действия Паламарчука, Кенжина и других должны быть переквалифицированы с пп. "а", "е" ч. 2 ст. 146 на ч. 3 ст. 145 УК РСФСР, предусматривающую ответственность за грабеж, совершенный повторно, по предварительному сговору, с проникновением в жилище и соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего.

5. Характер насилия, применяемый для завладения чужим имуществом, имеет решающее значение для квалификации действий виновного.

Федеральным судом Сосновского раойона Челябинской области Фадеев осужден по п. "б" ч. 2 ст. 146, ч. 1 ст. 196 УК РСФСР.

Фадеев признан виновным в том, что в апреле 1992г. в г. Челябинске приобрел служебное удостоверение на имя старшины Челябинского УВД Петрова М. и вклеил в это удостоверение свою фотографию. 3 июня 1992г. он, используя поддельное удостоверение работника милиции, попросил Никулина - владельца автомашины ВАЗ-2107 отвезти его на кладбище. После посещения кладбища Фадеев с целью завладения автомашиной напал на Никулина, применив при этом баллончик со слезоточивым газом и физическое насилие, нанеся ему множественные удары кулаками, причинив легкие телесные повреждения без расстройства здоровья.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденного на ст.15 и ч. 2 ст. 145 УК РСФСР.

Президиум Челябинского областного суда 10 октября 1993 г. приговор и кассационное определение изменил, указав следующее. Вина Фадеева в подделке удостоверения в целях его использования доказана, и его действия по ч. 1 ст. 196 УК РСФСР квалифицированы правильно. Однако с квалификацией действий Фадеева по п. "б" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР как разбойного нападения с целью завладения личным имуществом потерпевшего, соединенного с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, совершенного с применением предмета, используемого в качестве оружия, согласиться нельзя.

Такую правовую оценку содеянного Фадеевым суд дал, основываясь на показаниях потерпевшего Никулина и Фадеева.

Как пояснил Никулин, садясь к нему в машину, Фадеев несколько раз брызнул ему в лицо газом из баллончика и пытался завладеть ключом зажигания, Он (Никулин), отворачиваясь от струй газа и не дыша, сумел забрать ключ зажигания и выскочить из машины. Но Фадеев его догнал и стал избивать, требуя от него ключ зажигания. Оказывая сопротивление, Никулин звал на помощь. Увидев двух человек, идущих в их сторону, Фадеев с места преступления скрылся. Фадеев подтвердил, что применил в отношении Никулина газовый баллончик, который купил в коммерческом магазине в г. Челябинске.

Согласно рапорту работника милиции, розыскные действия с применением собаки для обнаружения газового баллончика результатов не дали, в связи с чем провести его экспертизу не представилось возможным.

Вместе с тем, как видно из заключения судебно-медицинского эксперта, потерпевшему Никулину причинены легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья, отравление Никулина неизвестным газом объективными данными не подтверждено. Следовательно, в данном конкретном случае применение газового баллончика Фадеевым не создавало реальной опасности для жизни и здоровья потерпевшего.

При таких обстоятельствах действия Фадеева должны быть квалифицированы по ст. 15, ч. 2 ст. 145 УК РСФСР, так как он совершил покушение на открытое похищение личного имущества гражданина, соединенное с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего.

Президиум Челябинского областного суда приговор Федерального суда Сосновского района г. Челябинска и определение судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда в отношении Фадеева изменил: его действия переквалифицировал с п. "б" ч. 2 ст. 146 на ст. 15, ч.2 ст. 145 УК РСФСР.

§ 4.2. Судебная практика федерального суда Сосновского района Челябинской области по уголовным делам о разбое

1. Если сговор лиц был направлен на совершение грабежа, но один из участников преступления применил насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, то его действия квалифицируются как разбой действия другого лица, не способствовавшего применению насилия, - как грабеж.

Сосновским районным судом Челябинской области Кайдаков осужден по пп. "а", "в" ч.2 ст. 146 УК РСФСР. По этому же делу осужден Паруликов.

Кайдаков признан виновным в разбойном нападении, совершенном по предварительному сговору и с причинением потерпевшему тяжких телесных повреждений.

24 ноября 1984 г. Кайдаков вместе с Паруликовым в доме Мицкеева распивали спиртные напитки. Мицкеев, опьянев, лег на кровать. С целью завладения его деньгами для приобретения спиртных напитков Кайдаков и Паруликов пытались вытащить у него деньги, но он оказал им сопротивление. Паруликов избил Мицкеева, после чего вытащил из кармана потерпевшего кошелек с деньгами и передал его Кайдакову, который взял из кошелька 230 руб., а остальные деньги возвратил. От полученных тяжких телесных повреждений Мицкеев скончался.

Заместитель Председателя Челябинского областного суда в протесте поставил вопрос об изменении приговора и кассационного определения в отношении Кайдакова, переквалификации его действий по ч.1 ст. 145 УК РСФСР.

Президиум Челябиского областного суда протест удовлетворил, указав следующее.

В судебном заседании Кайдаков виновным себя признал частично. Не отрицая умысла на завладение деньгами Мицкеева, он показал, что потерпевшего не избивал и не давал делать этого Паруликову.

Судебная коллегия областного суда, обоснованно признав доказанной вину Кайдакова в открытом похищении денег у Мицкеева, неправильно пришли к выводу о наличии в его действиях состава разбоя.

Как разъяснено в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности", если группа лиц; имела намерение совершить, кражу или грабеж, а один из участников применил насилие, опасное для жизни и здоровья потерпевшего, то его действия следует квалифицировать как разбой, а действия других лиц - соответственно как кражу или грабеж, если они непосредственно не способствовали применению насилия либо не воспользовались им для завладения имуществом потерпевшего.

Признавая Кайдакова виновным в совершении разбоя, суд указал в приговоре, что он и Паруликов с целью завладения деньгами Мицкеева напали на него и причинили ему тяжкие телесные повреждения.

Однако эти выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат показаниям осужденных.

Как показал в суде Кайдаков, для приобретения спиртных напитков они хотели отобрать деньги у пьяного Мицкеева, но он денег не дал, а стал сопротивляться. После этого Паруликов избил потерпевшего, вытащил у него кошелек с деньгами и передал ему, Кайдакову. У него не было умысла на совершение разбоя, и он не договаривался с Паруликовым о причинении потерпевшему телесных повреждений. Когда Паруликов избивал Мицкеева, то он удерживал его от этого.

Показания Кайдакова о том, что он не применял насилия к потерпевшему, не опровергнуты.

О непричастности Кайдакова к причинению тяжких телесных повреждений потерпевшему утверждал в суде и Паруликов, из показаний которого видно, что они не договаривались с Кайдаковым о завладении деньгами Мицкеева путем разбоя. Насилий к потерпевшему он применял один. Кайдаков потерпевшего не бил.

Таким образом, с учетом этих показаний осужденных установлено, что у них была договоренность на завладение деньгами Мицкеева путем грабежа. Применение насилия к потерпевшему не охватывалось умыслом Кайдакова. В действиях Паруликова, применившего насилие к потерпевшему в процессе совершения грабежа, имеет место эксцесс исполнителя.

При таких данных действия Кайдакова надлежит квалифицировать по ч.2 ст. 145 УК РСФСР как открытое похищение личного имущества граждан, совершенное по предварительному сговору группой лиц.

2. Угроза насилия направленная на получения имущества в будущем, является признаком вымогательства, а не разбоя.

По приговору Федерального суда Сосновского района г. Челябинска от 30 сентября 1995 г. с внесенными в него изменениями осуждены за разбой Алиев А. И., Алиев А. А. и Долбня А. Ф.

Президиум Челябинского областного суда отклонил протесты заместителя Генерального Прокурора РФ, в которых ставился вопрос о переквалификации действий осужденных с ч. 2 ст. 142 на ст. 144 УК РСФСР, предусматривающую ответственность за вымогательство личного имущества граждан.

Преступление, как указано в приговоре, совершено при следующих обстоятельствах.

25 марта 1994 г. Алиев А. И., его сын Алиев А. А., Долбня, Гнитеев и Юхтман распивали спиртные напитки. Алиев А. А. пожаловался отцу, что Кушнир беспричинно приставал к нему, а также забрал у матери его знакомого Пустовит 4500 руб. на ремонт автомашины. По предложению Алиева А. И. с целью "разобраться" с Кушниром он, Алиев А. А. и Долбня разыскали его, заставили сесть в их автомашину. В пути следования Алиевы (отец я сын) нанесли Кушниру удары по лицу и голове, затем Алиев А. И., угрожая удушением веревкой, потребовал у него 9500 руб. При этом Долбня, уточняя, сказал, что из этих денег Кушнир должен вернуть гражданке Пустовит 4500 руб., а 5000 руб. отдать им.

Под воздействием угроз и физического насилия Кушнир согласился выполнить предъявленные ему требования и повел Алиева А. И. к своему брату, но у того наличных денег не оказалось. Тогда Алиев А. И. назначил Кушниру место, куда на следующий день он должен привезти деньги. 26 марта 1994 г. во время передачи Кутниром части денег Долбне последний был задержан.

Генеральный прокурор РФ внес в Пленум Верховного Суда РФ протест, в котором поставил вопрос о переквалификации действий осужденных с разбоя на вымогательство.

Пленум Верховного Суда РФ удовлетворил протест по следующим основаниям.

Из показаний осужденных и свидетелей следует, что во время распития спиртных напитков и в пути следования на автомашине с целью разыскать Кушнира договоренности об ограблении или полученного с него денег не было. Причем Кушнир показал, что Алиевы стали его избивать за то, что он обижал Алиева А. А. и взял у Пустовит 4500 руб., которые предложили вернуть ей.

Требование возвратить третьему лицу взятые у него деньги, хотя бы и с применением насилия, не может рассматриваться как разбойное нападение.

Из материалов дела усматривается, что после того, как Кушнир согласился вернуть Пустовит 4500 руб., Долбня и Алиев А. И. потребовали у него дополнительно 5000 руб. Однако попытка получить у Кушнира эту сумму указанным способом также не может квалифицироваться как разбойное нападение, поскольку угроза насилием, направленная на получение имущества в будущем, а не в момент применения угрозы, характерна для вымогательства, а не для разбоя.

Вывод суда о том, что осужденные требовали от потерпевшего немедленной передачи им денег, не основан на материалах дела. Вымогая у потерпевшего 4500 руб., а затем еще 5000 руб. осужденные не проверяли его карманы с целью изъятия денег. На руке у Кушнира был дорогой перстень, завладеть которым они также не пытались.

Не может быть принята во внимание и ссылка в постановлении Пленума Верховного Суда республики на то, что Алиев А. И., направляясь в квартиру брата Кушнира, говорил, что "перестреляет всех". В деле нет данных о том, что Алиев имел при себе какое-либо оружие. В квартире он никому не угрожал и ни от кого ничего не требовал. Пока братья Кушнир разговаривали в отдельной комнате, Алиев выпил чаю, поиграл с сыном хозяина, а затем вместе с потерпевшим ушел. Такое его поведение тоже не свидетельствует о совершении им разбойного нападения.

Учитывая изложенное, Пленум Верховного Суда РФ определение Президиума Челябинского областного суда от 21 мая 1996г. и постановление Президиума того же суда от 18 сентября 1996 г. отменил, а приговор Федерального суда Сосновского районного Челябинской области от 30 сентября 1995 г. и последующие судебные решения Челябинского областного суда в отношении осужденных изменил: действия Алиева А. И., Долбни А. Ф. и Алиева А. А. переквалифицировал с ч. 2 ст. 142 на ст. 144 УК РСФСР.

3. Действия лица, начатые как кража, при применении в дальнейшем угрозы насилием (опасным для жизни и здоровья потерпевшего) квалифицируются как разбой только в том случае, когда угроза являлась средством завладения имуществом либо удержания его непосредственно после изъятия.

Федеральным судом Сосновского района Челябинской области Высочин осужден по п. "б" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР за нападение с целью завладеть личным имуществом граждан, соединенное с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего (разбой), с использованием ножа, т. е. предмета, употребляемого в качестве оружия.

22 октября 1988 г. Высочин проник в учебную комнату кафедры глазных и детских болезней Челябинского педиатрического медицинского института, где тайно похитил деньги из сумок нескольких преподавателей. После этого он был задержан гражданами Чутко, Сухорук и Зайцевым, которые изъяли у него часть похищенного. С целью удержания оставшейся суммы Высочин угрожал Чутко и Зайцеву имевшимся у него ножом.

В кассационном порядке приговор оставлен без изменения Заместитель Председателя Верховного Суда РСФСР в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Высочина по ч. 1 ст. 144 и ч. 1 ст. 193 УК РСФСР.

Президиум Челябинского областного суда 15 мая 1991 г. протест удовлетворил по следующим основаниям. Вина Высочина в похищении личного имущества доказана и помимо его признания, подтверждена показаниями потерпевших и свидетелей, а также другими материалами дела.

Однако действия осужденного по п. "б" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР квалифицированы необоснованно.

Высочин совершил кражу из учебной комнаты третьего этажа, а задержан был спустя более 20 минут на пятом этаже, где его обнаружила и опознала потерпевшая Сухорук. Ей и другим задержавшим его лицам Высочин заявил, что деньги спрятал на улице у фонтана.

Когда дошли до фонтана, Высочин вырвался, отскочил в сторону вынул из кармана нож и побежал, поняв, что бежит не в ту сторону, развернулся и выскочил через калитку, а нож убрал в карман. Как показал Высочин, угрозу он применил, чтобы избежать задержания. Другим материалам дела это утверждение не противоречит.

Таким образом, ножом Высочин стал угрожать, когда понял, что его могут задержать.

Согласно разъяснению, данному в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. (с последующими дополнениями) "О судебной практике по делам о грабеже и разбое", наличие состава разбоя или грабежа, соединенного с насилием, следует признавать в случаях, когда насилие явилось средством завладения имуществом либо средством его удержания и было применено непосредственно после изъятия имущества. По данному де эти обстоятельства отсутствую. Следовательно, действия виновного надлежит переквалифицировать с п. "б" ч.2 ст. 146 УК на ч. 1 ст. 144 и ч. 2 ст. 193 УК, так как Высочин, похитив имущество и стремясь избежать задержания, угрожал ножом лицам, выполнявшим свой общественный долг - пресечение преступных действий.

§ 4. 3. Практика рассмотрения уголовных дел федерального суда Сосновского района Челябинской области связанных с причинением физического насилия во время совершения хулиганства

Применения уголовного законодательства:

1. Насилие, о котором идет речь в ст. 213 УК РФ, может состоять в причинении легкого вреда здоровью потерпевшего; хулиганские действия, сопровождающиеся причинением вреда средней тяжести, должны быть квалифицированы по совокупности ст. 213 УК РФ и соответствующей статье Уголовного кодекса, предусматривающий ответственность за преступление против жизни и здоровья.

Иванов М. по приговору Сосновского суда от 23 января 1997 осужден по ст. 213 ч. 1 УК РФ к двум годам лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ. Он признан виновным в совершении хулиганства в ночь на 1 января 1996 г., в процессе которого причинил менее тяжкие телесные повреждения Б.

Из дела видно, что Иванов М. было предъявлено обвинение в совершении хулиганства, отличающегося по своему содержанию особой дерзостью, выразившегося в нанесении Б. побоев и менее тяжкого телесного повреждения.

По смыслу ст. 206 ч. 2 УК РСФСР причинение менее тяжкого телесного повреждения из хулиганских побуждений охватывалось понятием злостного хулиганства по признаку особой дерзости.

Суд, переквалифицировав действия Иванов М. в соответствии со ст. 10 УК РФ на ст. 213 ч. 1 УК РФ, не учел, что редакция ст. 213 УК РФ не предусматривает такого понятия как злостное хулиганство.

Насилие, сопровождающее хулиганство и квалифицируемое по ст. 213 ч. 1 УК РФ может состоять в причинении побоев или легкого вреда здоровью. Хулиганские действия, сопровождающиеся причинением вреда средней тяжести должны быть квалифицированы по совокупности ст. 213 УК РФ и соответствующей статье Уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за преступление против жизни и здоровья.

В связи с этим приговор суда был отменен президиумом Челябинского областного суда и дело направлено на новое рассмотрение.

Следующая практика касается причинения вреда здоровью представителю власти во время совершения хулиганства.

Суд обоснованно квалифицировал действия виновного по совокупности преступлений как хулиганство, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия (ч. З ст. 213 УК РФ), и применение насилия, опасного для здоровья, в отношении представителя власти (ч. 2 ст. 318 УК РФ) хулиганство.

Сосновским районным судом Челябинской области 13 ноября 1997 г. Демидов (судимый 8 апреля 1996 г. по ч. 1 ст. 144 УК РСФСР) осужден по п. "б" ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 213, ч. 2 ст. 318 УК РФ.

Демидов признан виновным в краже чужого имущества, совершенной неоднократно, хулиганстве с применением предметов, используемых в качестве оружия, а также в применении насилия, опасного для здоровья, в отношении представителя власти - работника милиции В. Кража совершена 12 апреля 1996 г., а хулиганство и применение насилия в отношении представителя власти - в апреле 1997 г. Государственный обвинитель в основном и дополнительном кассационных протестах поставил вопрос об изменении приговора, исключении осуждения Демидова по ч. 2 ст. 318 УК РФ как излишне вмененного в связи с ошибочной квалификацией одних и тех действий осужденного и как хулиганство и как применение насилия в отношении представителя власти, поскольку, по мнению прокурора, не доказано, что потерпевший в момент совершения преступления исполнял свои должностные обязанности. Кроме того, действия Демидова, квалифицированные по ч. З ст. 213 УК РФ, прокурор просил переквалифицировать на ч. 1 ст. 213 УК РФ, считая, что применение молотка, специально не приспособленного для нанесения телесных повреждений, не может служить основанием для такой квалификации содеянного.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 4 февраля 1998 г. приговор оставила без изменения, а кассационный протест прокурора - без удовлетворения, указав следующее.

Вина Демидова в совершенных преступлениях, помимо его частичного признания, полностью установлена приведенными в приговоре доказательствами.

С доводами прокурора о том, что суд излишне квалифицировал действия Демидова по ч. 2 ст. 318 УК РФ, согласиться нельзя.

Как установлено судом, и это не оспаривалось в протесте, Демидов, совершая хулиганские действия, оказал сопротивление представителю власти - работнику милиции В., ударил его молотком по голове, причинив легкий вред его здоровью, т.е. применил насилие, опасное для здоровья потерпевшего.

По смыслу ст. 213 УК РФ, если при совершении хулиганства, сопряженного с сопротивлением представителю власти, было применено насилие, опасное для здоровья, то оно (в зависимости от конкретных обстоятельств) должно быть дополнительно квалифицировано по ст. 317 или ст. 318 УК РФ. Поскольку в данном случае Демидов знал, что В. - работник милиции, представитель власти, но несмотря на это применил по отношению к нему насилие, опасное для его здоровья, суд правильно квалифицировал действия осужденного дополнительно и по ч. 2 ст. 318 УК РФ.

Довод государственного обвинителя о том, что потерпевший В. не находился при исполнении своих должностных обязанностей, необоснован, так как согласно п. 1 ст. 10 Закона Российской Федерации "О милиции" милиция обязана предотвращать и пресекать преступления и административные правонарушения. При этом не имеет значения, находился ли работник милиции на дежурстве или же по своей инициативе принял меры к пресечению преступления. В. соответствии с этим Законом работник милиции В. принял меры к пресечению преступления, совершенного Демидовым.

Нельзя также согласиться с доводами прокурора о переквалификации действий Демидова с ч. 3 ст. 213 на ч. 1 ст. 213 УК РФ. В протесте государственного обвинителя сделан ошибочный вывод о том, что применение во время хулиганства молотка в данном случае не может служить основанием для квалификации действий осужденного по ч. З ст. 213 УК РФ, поскольку молоток не был заранее приспособлен для нанесения телесных повреждений. В отличие от диспозиции ч. 3 ст. 206 УК РСФСР редакция нового закона - ч. 3 ст. 213 УК РФ предусматривает ответственность за хулиганство, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Молоток и являлся тем предметом, который был использован Демидовым в качестве оружия. По новому закону, в отличие от старого, не требуется, чтобы эти предметы были заранее приспособлены для нанесения телесных повреждений.

При таких обстоятельствах преступные действия осужденного Демидова по п. "б" ч. 2 ст. 158, ч. 3 ст. 213, ч. 2 ст. 318 УК РФ квалифицированы правильно.

Заключение

Насильственные преступления в социологическом и уголовно правовом понимании характеризуются общими признаками, что является основанием для объединения их в одну группу.

Общность и сходство этих преступлений выражается прежде вcero в одинаковом по своей сущности способе их совершения, а именно в применении насилия или угрозы насилием к другому человеку. Этот способ предусматривается в качестве элемента, характеризующего объективную сторону преступления, в диспо­зициях ряда статей уголовного законодательства. Таким образом, в действующем уголовном законодательстве содержится значительное количество норм об ответственности за насильственные преступления.

Анализ положений, относящихся к внешней характеристике всей совокупности норм об ответственности за насильственные преступления, имеющихся в действующем уголовном законода­тельстве, позволяет выдвинуть самостоятельную проблему уголовно-правовой борьбы с такими деяниями.

Понятие ответственности за физическое насилие является сложным. Уяснение этого понятия очень важно не только для правильной квалификации преступления, но и для выполнения принципов и задач уголовного права в целом.

Анализируя научную литературу по данному вопросу и законодательство, следует отметить, что на сегодняшний день существует очень много недоработок, касающихся вопросов содержания понятия насилия, опасного и неопасного для жизни и здоровья, понятия психического насилия, а также, вопросов квалификации; что данные вопросы регулируются на законодательном уровне недостаточно четко.

Подводя итог, можно сделать один общий вывод, что при определении понятия и круга насильственных преступлений необходимо учитывать закономерности развития нашего общества. Исходить из тенденций развития уголовного законодательства по охране общественных отношений, обеспёчивающих физические блага личности, взаимосвязанных с отношениями, характеризующими значимость, масштабность и разносторонность уголовно-правового направления, исследования вопросов борьбы с насильственными преступлениями.

Библиография

Нормативно-правовые акты

1. Конституция РФ 1993 года (принята 12 декабря 1993 года на всенародном референдуме). М., 1995.

2. Уголовный кодекс РФ. Принят Государственной Думой 24 мая 1996 года, М., 1996.

3. Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью от 10.12.1996г. №407

4. Постановление №31 Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» //Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1966. №6

5. Постановление Пленума №31 Верховного Суда РФ от 22 марта 1966г.

6. Постановление №1 Пленума Верховного Суда от 27 января 1999г. «О судебной практике по делам об убийстве».

7. Постановление №4 Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992г. «О судебной практике по делам об изнасиловании».

8. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2 квартал 2000г. по уголовным делам.

Научная литература

1. Наумов А.В. Российское право (общая часть). М., 1997г.

2. Рарога А.И. Уголовное право России (особенная часть). М., 1997г.

3. Бернер А.Ф. Учебник уголовного права Части Общая и Особенная СПб. 1995г.

4. Борзиков Г.Н., Бородин С.В. и др., Новое уголовное право России. Учебное пособие, I и II части. М., 1996.

5. Игнатов А.Н , Красиков Ю.А. Уголовное право России. М., 1998 Т.1

6. Истомин А.Ф., Общая часть уголовного права. М., 1996.

7. Козаченко И.Я., Незнамова З.А. Уголовное право Общая часть. М, 1997

8. Козлов А.П. Уголовно-правовые санкции. Красноярск 1989

9. Коржанский Н.И. Советское государство и право. М., 1978.

10. Комментарий к Уголовному Кодексу РФ. Под ред. А.И. Бойко, М., 1996

11. Лысик Н.В., Тямкин А.В., Ветров Н.И., Истомин А.Ф. Общая часть уголовного права М., 1996

12. Новоселов Г.П. Уголовное право. Общая часть. М., 1997.

13. Сергиевский Н.Д. Уголовное право. Часть Общая СПб., 1993.

14. Смирнов В.Г. Функции советского уголовного права Л. 1965

15. Уголовное право РФ (общая часть). Под ред. Б.В. Здравомыслова М., 1996.

16. Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М., 1969г.

17. Антонян Ю.М., Голубев Ю.Н. Изнасилование: причины и предупреждение. М., 1990г.

18. Долгова А.И. Изменения преступности и проблемы охраны правопорядка. М., 1994г.

19. Криминологические и уголовно-правовые проблемы борьбы с насильственной преступностью // М. – Л., 1988г.

20. Побегайло Э.Ф. Деятельность органов внутренних дел по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями. М., 1985г.

21. Поправко В.Н. Криминологические характеристики и профилактика хулиганства, совершаемого на почве бытовых конфликтов. Омск., 1988г.

22. Золотухин С.Н. Уличная преступность и ее предупреждение. Челябинск., 2000г.

23. Константинов П. Р. Уголовная ответственность за истязание. М., 2000г.

24. Ениколопов С.Н. Понятие агрессии в современной психологии. М., 2001г.

25. Антонян Ю.М. Наиболее опасные насильственные преступления в России. М., 2001г.

26. Конышева Л.Д. Понятие психологического беспомощного состояния. М., 1999г.

27. Лыков В.М. Ненасилие, несамый скромынй верный путь борьбы с насилием. М., 1999г.

28. Бачинин Неправо (негативное право) как категория и социльная реакция. М., 1997г.

29. Базаров Р.А. Криминальное насилие: современная ситуация и превентивные меры. Челябинск, 2000г.

30. Алексеев С.С. Теория права. Харьков, 1994г.

31. Вопросы совершенствования законодательства и правоприменительной деятельности. Челябинск, 1998г.