Альтернативность в истории как методологическая проблема

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КУРГАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра ИМТИ

Контрольная работа

По дисциплине:

Методология истории

На тему:

АЛЬТЕРНАТИВНОСТЬ В ИСТОРИИ 

КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

                                                                    Выполнила: Целик Елена Сергеевна,

                                                                                          ИФ, гр. 5024

                                                                 Проверил:      доцент, канд. ист. наук Менщиков И.С.

Курган, 2009

План:

Введение

1. Понятие альтернативности
1. Роль понятий и категорий в историческом исследовании
2. Характер соотношения понятий с действительностью
2. Историческая закономерность
3. Альтернатива как реализовавшаяся возможность
4. Историческая альтернативность и историческая необходимость
5. Целесообразность рассмотрения альтернатив
1. Познавательные функции поиска альтернативы
2. Практическое применение механизма альтернативности

Список литературы.

Введение

Трудно назвать другую историко-теоретическую проблему, которая  вызывала бы сегодня такой напряженный  интерес научной общественности, как проблема альтернативности исторического  развития. Нацеленная на осмысление существенных закономерностей реального движения истории, она вместе с тем непосредственно выходит в сферу социальной практики, затрагивая самые острые вопросы и современности, и недавнего прошлого. Необходимость всесторонней разработки категории альтернативности в органической взаимосвязи ее теоретической и практической сторон возрастает еще и потому, что в советские годы она была фактически исключена из методологического инструментария исторической науки, так как догматизация марксизма привела к широкому распространению вульгарно-натуралистических представлений об историческом процессе, вследствие чего становилась неуместной постановка вопроса об историческом действии как результате свободного выбора человека.¹ Марксизм эпохи сталинизма подразумевал более жесткое представление о действии законов.

В годы перестройки была признана возможность реализации различных  вариантов развития общества. В зарубежной историографии всегда признавали возможность  существования разных альтернатив, победа одной из них зависела только от случая. Перед отечественными историками встала задача совместить идею закономерности исторического процесса и возможность альтернативного незапрограммированного развития.²

В конце 80-х гг. проблема исторической альтернативности стала предметом специального исследования советских историков, рассматривающих её в общем контексте специфики исторического процесса и его реальных закономерностей. Можно отметить монографию И.Д. Ковальченко, который подчеркивает, что «альтернативность в общественно-историческом развитии наиболее ярко выражает его основную специфику,  состоящую в сочетании объективного и субъективного». Проблема выбора путей общественного развития стала предметом фундаментального исследования П.В. Волобуева. Принципиальное значение имеет обоснование ученым на обширном конкретно-историческом материале положения о возрастании в современном мире многовариантности развития, что делает ещё более актуальной рассматриваемую проблему.

1. Понятие альтернативности

Вопросы исторической альтернативности, в первую очередь применительно к истории нашей страны, являются предметом оживленных дискуссий в рамках научных конференций, теоретических семинаров, «круглых столов». На организованном в конце 1988 г. «круглом столе» на тему: «ХХ век: альтернативы развития» в выступлении О.Р. Квирквелия указывалось, что «усиление интереса к альтернативам привело к существенному размыванию этого понятия. Сегодня под альтернативой понимается всё, что угодно: и развилка на пути исторического процесса, и способность мышления к оценке вариантов, действительных и воображаемых, и потенциальная возможность выбора, и некая противостоявшая победившей сила».

Действительно, степень  плодотворности изучения всякой научной  проблемы непосредственно зависит  от того, как четко она формулируется, насколько развитым понятийным аппаратом оперирует ее исследователь. Что касается проблемы исторической альтернативности, то здесь требование терминологической четкости приобретает особенно большое значение уже в силу относительной ее новизны в системе категорий исторической науки. Необходимо определить место исторической альтернативности в этой системе. Но для этого требуются четкие дефиниции, характеризующие эту категорию, раскрывающие ее взаимосвязь с другими категориями, проясняющие механизм ее действия.³

Роль понятий  и категорий в историческом исследовании

Понятие, по И.Д. Ковальченко, представляет собой форму мышления, которая целостно и обобщённо раскрывает существенные отличительные признаки исследуемых объектов и явлений реального мира.

Понятия формируются  в процессе как практически-эмпирической, так и научно-познавательной деятельности людей. Формирование научных понятий  представляет собой сложный процесс, в котором тесно взаимодействуют  чувственность и мышление познающего субъекта. Их отличие от чувственных представлений и образов, которые формируются на стадии «живого созерцания» действительности, состоит в том, что они (понятия) являются не чувственно-образным, а рациональным синтезированным отражением объективной реальности. Научные понятия отражают существенные признаки объектов, раскрывают их внутреннюю качественную определенность и выражаются в научных терминах.

Совокупность понятий  той или иной науки можно классифицировать, исходя из их содержания, объема, формы отражения действительности и т.д. Например, среди понятий существенно отличными являются понятия конкретные и абстрактные. Первые характеризуют реальные объекты в их естественной данности, вторые отражают свойства объектов в отвлеченном от самих объектов виде. Абстрактные понятия прежде всего широко применяются в научных теориях.

Наряду с понятиями  формой выражения научного знания и  одним из важнейших средств их получения являются категории. Категории – это широкие, предельно обобщенные понятия, которые отражают наиболее существенные свойства, признаки и связи определенной совокупности объектов реального мира. Существуют различные типы и уровни категорий, которые отличаются степенью общности их содержания и объёма. Высший уровень образуют категории философские, включающие и такие предельно общие понятия, как «возможность», «действительность», «необходимость», «случайность».

Значение категорий  в научном познании состоит в  том, что они, с одной стороны, обобщают знание о мире, а с другой – служат основой для его дальнейшего познания. Путь к получению новых научных знаний – синтез чувственных данных на основе категорий. Он осуществляется путем подведения чувственных данных под категории. В результате этого в объекте улавливается недоступное для чувственного восприятия – его внутреннее сущностное единство. Итогом категориального синтеза является формирование понятий.

Вновь полученные знания включаются в существующую систему  знаний, обогащая ее, что ведет к  уточнению и углублению имеющихся  категорий, и к возникновению новых категорий, когда появляются понятия, не укладывающиеся в существующие категории.

Таким образом, проблемы понятийно-категориального аппарата науки и ее отдельных областей – не просто вопросы о форме выражения научного знания и научной терминологии, а коренные проблемы, связанные с внутренним механизмом получения нового научного знания.⁴

Характер соотношения понятий с действительностью

В исторической науке в течение длительного времени не уделялось должного внимания вопросам понятийно-категориального аппарата. Недостаточный уровень разработанности логического инструментария историка приводит, по мнению М.А. Барга, к тому, что в историческом исследовании чрезвычайно велика роль субъективного фактора и «существует очень мало терминов, содержание которых не вызывает споров».⁵ О настоятельной необходимости определения ряда терминов, часто применявшихся неточно, писал В.М. Лавровский. Историки пользуются, отмечает Б.Н. Миронов, современным им литературным языком, понятиями, заимствованными из источников, и другими языковыми средствами, которые не всегда отвечают требованиям точности, строгости, однозначности.

И все-таки общий принцип  заключается в том, что слово, т.е. словесно-образное изображение  действительности, не исключает для  истории саму возможность быть наукой, хотя и создаёт некоторые дополнительные по сравнению с применением формализованных языков в других областях знания трудности. Несовпадение действительности и представления о ней уже заключено в слове. Ошибочность одного из вариантов постановки вопроса о точности языка историка заключается в том, что подразумевается некий языковой эталон точности как масштаб оценки других языков в этой связи. Но ни такого языка, ни такого эталона не существует. Не может являться эталоном даже язык математики.

Понятие – не шаблон, не застывшая логическая конструкция, которая направляет мысль только в сторону какого-то одного –  и в пределах одной теории –  варианта объяснения событий; это граничит с опасностью утраты научности понятия. Понятие не может быть слепком действительности, одна из главных предпосылок несовпадения с ней понятия – фактор её неисчерпаемости (М. Вебер). В этом смысле не существует систем понятий, которые бы охватывали действительность как таковую, а не под определенным углом, избирательно.

Ближайшая основа понятия, его прообраз – тот из вариантов  исторических событий, который представляет собой наиболее полное, развитое и  зрелое выражение данной исторической реальности. Исследовать природу понятия – значит прежде всего дать ответ на вопрос о соотношении понятия с действительностью как предметом изучения и с современной историку эпохой. На основании всего сказанного можно сделать вывод, что научное историческое понятие по своему содержанию может быть только отображением действительности, и каким бы сложным ни был путь познания к соответствию между структурой познания и структурой действительности, это соответствие является главным критерием научности понятия.⁶

2. Историческая закономерность

Если история – наука, то как всякая наука, она должна проникать в сущность явлений, установить их закономерную связь. В то же время многие философы подчёркивают случайный характер исторического процесса и задачу открытия законов передают социологии. Немецкий историк Э. Мейер в начале ХХ века заметил, что ни одному историку пока не удалось открыть новые исторические законы.

Часть историков и  философов (А. Тойнби, О. Шпенглер) приняли  теории «циклического» развития. Но эти концепции тоже не являются общепринятыми среди историков. Многие признают законы формальной логики, психологии, но не законы исторического развития.⁷

М.А. Барг в книге «Категории и методы исторической науки» опроверг тезис позитивистов о том, что  законы открывает социология, а история предоставляет материал для их иллюстраций. Он высказал мысль, что историческая закономерность не сводима к социологической, она конкретнее, богаче, многообразнее. Историку недостаточно знать социологические законы, надо привлечь множество «частных» законов, воздействием которых и порождено событие. М. Барг намечает классификацию собственно исторических законов по времени, ареалу действия, формам проявления и по механизму действия. Проявляют они себя как тенденции и как статистические законы.⁸

Победа альтернативного  варианта не отменяет действия закономерности, так как действие субъективного фактора ограничено объективными условиями. Было бы упрощением считать, что всегда возможна альтернатива. Но игнорирование такой возможности обедняет представление об истории, придает оттенок фатализма, предопределенности. Конечно, есть опасность увидеть альтернативу там, где ее нет, но это зависит от эрудированности историка и его объективности.

3. Альтернатива как реализовавшаяся возможность

Вплоть до настоящего времени в отечественной научной  литературе существует большой разброс мнений относительно того, что следует понимать под исторической альтернативой. На уже упоминавшейся дискуссии «ХХ век: альтернативы развития» были предложены несколько вариантов ответа на этот вопрос:

1. И.К.Пантин: «Там, где выбор общества (о котором мы можем говорить только в итоге, в результате) совпадает с реальным вариантом социально-экономического развития, там и появляется возможность оперировать понятием «историческая альтернатива».
2. Ю.П. Лисовский: «Исторический процесс можно условно представить себе  в качестве своего рода бесконечной дихотомической цепочки, где каждая точка мутации выбрасывает по меньшей мере две альтернативы, из которых одна – реально осуществившаяся, а другая – эвентуальная, но в силу тех или иных причин не реализовавшаяся».

Первая точка зрения существенно сужает понятие альтернативы. Победившая альтернатива, строго говоря, таковой уже не является, поскольку  иных вариантов в реальной действительности уже просто не существует, тогда как время,  предшествующее торжеству данной исторической альтернативы, действительно характеризуется борьбой разных тенденций, выражающих различные возможности общественного развития.

Историческую альтернативу можно определить как объективно существующую тенденцию общественного развития, которая коренится в материальных условиях жизни общества, содержащих возможность определенного исторического действия. Каждая такая тенденция-альтернатива включает в себя как объективные (материальные, экономические), так и субъективные (стоящие за ней соц. силы, социально-психологический климат общества, его ментальность) предпосылки своей реализации в исторической действительности; их сложное переплетение в конечном счете обусловливает ее возможности в противоборстве с другими альтернативами. ⁹

История инвариантна  в том смысле, что она состоялась и «переиграть» ее нельзя. Однако различные тенденции в развитии не реализуются автоматически. Каждая из возможных альтернатив имеет основание в объективной реальности. Историк не сочиняет их, а ищет в реальной действительности. Его задача – выяснить, почему победила та или иная альтернатива. Результат противоборства альтернатив, реализованная историческая возможность может быть определена как закономерность.¹⁰

Таким образом, историческая альтернатива – не просто умозрительное понятие, не некая «умственная конструкция», создаваемая историками в познавательных целях, а объективная категория, отражающая реальные связи, существующие в исторической действительности. Следовательно, мы можем определить историческую альтернативность как имманентно присущее обществу состояние, характеризующееся наличием и борьбой различных альтернатив, выражающих объективно существующие тенденции его дальнейшего развития. Речь идет, таким образом, об одной из важнейших закономерностей исторического процесса – так как история не «происходит», а «делается», фундаментальное значение приобретает вопрос, как это совершается в реальной жизни.

К. Маркс писал: «Люди  сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого». В этих «обстоятельствах» и воплощается на каждом отрезке развития общества историческая необходимость. Но ее реализация зависит не только от объективных предпосылок, существующих в исторической действительности, но и от деятельности людей, использующих эти предпосылки для осуществления своих целей. Именно от этой деятельности в решающей степени зависит победа того или иного варианта общественного развития. Поэтому проблема альтернативности – это проблема роли субъективного фактора в истории, проблема свободы исторического выбора, а следовательно, и ответственности за него.

4. Историческая альтернативность и историческая необходимость

Признание многовариантности  истории несовместимо с представлением об исторической необходимости как о некой неотвратимой фатальной силе, отделенной от людей и противостоящей им. Она воплощена в исторической деятельности человека, вне которой просто не может существовать. Это означает, что альтернативность в истории является формой существования исторической необходимости, так как последняя может выразить себя только в многообразии той социальной действительности, которая всегда выступает результатом деятельности человека.

Отсюда вытекает диалектика взаимоотношения исторической необходимости  и альтернативности в истории. Историческая необходимость воплощает генеральную тенденцию развития общества, его поступательное движение. Но эта тенденция в конкретной действительности никогда не реализуется автоматически и заранее предопределенным образом. Вследствие этого историческая необходимость в реальной общественно-политической практике может выступать в различных формах, каждая из которых, выражая определенные связи конкретной действительности, будет по-своему закономерной. Иными словами, реально существующая историческая закономерность не является простым объективированием исторической необходимости, однозначно запрограммированным всем предшествующим развитием общества. Скорее, ее можно определить как конкретный результат той борьбы различных альтернатив, которая ведется в обществе вокруг реализации исторической необходимости.

Таким образом, мы можем  говорить о двух сторонах, образующих действие исторической необходимости, - объективной (условия жизни общества) и субъективной (историческая деятельность людей). В общеисторическом масштабе в целом можно говорить о возрастающем влиянии человеческой деятельности на действие исторической необходимости, что выражается в возрастающем многообразии общественной жизни. Собственно, для историка категория альтернативности тем и важна, что позволяет демифологизировать понятие исторической необходимости, раскрыть механизм ее действия в конкретной социальной действительности.¹¹

5. Целесообразность рассмотрения альтернатив

Познавательные функции поиска альтернативы

Часто приходится слышать, что историю не пишут в сослагательном наклонении. Конечно, есть только одна история – та, что произошла. Но можно ли понять, почему все случилось именно так, как случилось, если не спрашивать себя – а могло ли все быть иначе? Вообразить себе другое развитие истории – это и есть единственный способ найти причины истории реальной.

Есть несколько оснований, заставляющих исследователей обращаться к «тому особенному опыту, который является единственно возможным в истории, - воображаемому опыту» (П. Лакомб):

1. Историк является уже после события или ситуации, которые он изучает. Он может совершенно точно диагностировать то, что должно произойти, поскольку это уже произошло, и легко отличает важные события от менее важных. Но эта возможность, по мнению Ф. Броделя, неотделима от большого риска. Ретроспективное познание того, что для людей прошлого было будущим, в действительности чревато риском искаженно воссоздать горизонт их ожиданий, неоправданно сузить его и даже закрыть историку глаза на те возможности, которые таила в себе ситуация. Это показывает, насколько важно для историка не сводить свои гипотезы к тому состоянию дел, которое он может знать в силу того, что идет по следам событий. Создавать ирреальные сценарии развития событий – «единственный способ избежать ретроспективной иллюзии фатальной предопределенности».

2. Вероятностное воссоздание вариантов будущего, которые могли бы иметь место, - единственное средство, позволяющее вскрывать причины и устанавливать их иерархию в истории. При этом не может быть иного решения, кроме как рассмотреть одну за другой все эти различные причины, предположить, что они могли быть другими, и попытаться вообразить развитие событий, которое могло бы последовать в этом случае. Ирреальные конструкции воображения укоренены при этом в реальном и вписываются в воссоздаваемые историком факты. Как говорит Р.Арон, «фактическая каузальность выявляется только путем сопоставления с тем, что имелось в возможности. Любой историк для объяснения того, что было, задается вопросом о том, что могло бы быть. Теория же служит лишь для того, чтобы облечь в логическую форму этот спонтанный прием, которым пользуется всякий рядовой человек».

3. Вероятностное воображаемое конструирование является, в конце концов, тем, что позволяет истории примирить свободу действующих лиц и непредсказуемость будущего с выявлением и иерархизацией причин, которыми обусловлены их действия. В силу своего вероятностного характера причинное объяснение сообщает прошлому непредсказуемость, являющуюся маркером будущего, и вводит в ретроспекцию неизвестность события. При условии уважения неизвестности события именно история позволяет мыслить одновременно свободу человеческого действия и принуждение, накладываемое ситуацией.¹²

Практическое  применение механизма альтернативности

Проблема альтернативности имеет выдающееся социально-практическое значение, так как она помогает понять саму природу движения истории, а следовательно, и предпосылки сознательного и эффективного воздействия на нее.

В ходе развития общества периодически возникают такие ситуации, когда оно оказывается перед  необходимостью выбора, причем не только на меж-, но и на внутриформационном уровне: решение проблем, вставших перед обществом, составляет необходимое условие его дальнейшего развития. Такое состояние общества образует критическую точку в его развитии, своеобразный перекресток, открывающий различные возможности его будущего бытия. Все зависти от того, какой, пользуясь терминологией А.Дж. Тойнби, «ответ» сумеет дать общество на внутренний или внешний «вызов», насколько этот ответ будет адекватен всей совокупности обстоятельств, обусловивших данный «вызов». 

Механизм альтернативности можно определить как некую эффективно действующую систему, способную, во-первых, выявлять различные варианты решения встающих перед обществом проблем и, во-вторых, выбирать такой из них, который (в чистом виде или в сочетании с другими) в наибольшей мере способствовал бы его поступательному, с минимальными социальными издержками, развитию.

Это – многоуровневая система. Она включает в себя определенные политические учреждения, правовые нормы  и другие институционные установления, в большей или меньшей степени обеспечивающие возможность учета и сопоставления различных тенденций общественного развития и принятия соответствующих решений, в той или иной мере синтезирующих спектр циркулирующих в обществе мнений о путях и способах решения волнующих его проблем. Но при всем значении этих институтов сами по себе они еще не в состоянии обеспечить эффективное действие механизма альтернативности. Достаточно вспомнить историю Веймарской республики. Самая демократическая в то время конституция, направленные в ее защиту правовые институты, многопартийная система – все это не смогло предотвратить захват нацистами власти в стране.

Решающее значение имеет  наполняющее эти институционные формы содержание, которое сообщает им действительную способность оптимального выбора соответствующего варианта общественного развития. Это содержание формирует общий уровень самосознания общества, зрелость его политической культуры, характер господствующих в нем умонастроений и тому подобные факторы, образующие в своей совокупности ту духовную атмосферу, которая царит в обществе, характеризуя меру его «цивилизованности».

Так как все эти  факторы синтезируются в общей  культуре общества, проблема эффективности  действия механизма альтернативности в истории является в конечном счете проблемой культурного уровня. Этот механизм – продукт длительного культурно-исторического развития общества. Если альтернативность имманентно присуща человеческой истории, то особый механизм ее целенаправленного действия формируется лишь на достаточно высокой ступени человеческой цивилизации.¹³

Список литературы

1. Барг М.А. Категории и методы исторической науки. - М., 1984.
2. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. – М., 1987.
3. Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект // Новая и новейшая история. 1990. №3.
4. Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. - М., 1999.
5. Про А. Двенадцать уроков по истории. - М., 2000.
6. Смоленский Н.И. Понятие и слово в языке историка // Новая и новейшая история. 1992. №2.

¹ Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С.3.

² Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. М., 1999. С.52.

³ По: Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 4-6.

⁴ Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987. С. 194-200.

⁵ Барг М.А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 23.

⁶ Смоленский Н.И. Понятие и слово в языке историка// Новая и новейшая история. 1992. №2.

⁷ Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. М., 1999. С. 49-50.

⁸ Барг М.А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 56.

⁹ По: Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 6-7.

¹⁰ Парфёнов И.Д. Методология исторической науки. М., 1999. С.52.

¹¹ Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 7-9.

¹² Про А. Двенадцать уроков по истории. М., 2000. С. 180-192.

¹³ Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект// Новая и новейшая история. 1990. №3. С. 10-12.