Анализ романа Г.Флобера «Госпожа Бовари»

Введение.

До сих пор наши примеры реалистического романа XIX века относились к ранним стадиям  его развития. Со второй половины века реализм, уже выполнивший задачу каталогизации, научной систематизации общественной жизни, все больше сосредоточивается  на изображении отдельной личности, углубляется внимание реалистов к внутреннему миру человека, новое, более точное представление о психических процессах ведет к выработке новых приемов изображения реакций личности на предлагаемые обстоятельства. Соответственно в реализме второй половины века уходит принцип панорамности и уменьшается объем романа, намечается тенденция к ослаблению значения внешнего сюжета. Роман все дальше отходит от романтической красочности, сосредоточивается на изображении заурядной личности в самых типичных обстоятельствах. Параллельно с "усреднением" романного материала идет процесс утончения его художественного инструментария, выработки все более изощренной формы, которая перестает восприниматься как "форма", то есть нечто внешнее по отношению к содержанию, а, полностью совпадая с задачами "содержания", становится его прозрачной оболочкой. Величайшим новатором в этой реформе романа, в утверждении романа как жанра, эстетически ни в чем не уступающего поэзии или драматургии, был французский писатель Гюстав Флобер (1821–1880 гг.).

Гюстав Флобер принадлежал  к числу тех французских художников, которые в своей оценке современности  не разделяли позитивистской веры в  обновляющую общественную роль науки  и техники. Это неприятие Флобером основного пафоса позитивистской доктрины ставит его на совершенно особое место в развитии французской литературы второй половины века и служит серьезным аргументом против литературоведческих тенденций представить Флобера как предшественника натурализма. Писатель не отрицает науку как таковую, более того, ему кажется, что многое из научного подхода к явлению может и должно перейти в искусство. Но в отличие от позитивистов он не согласен абсолютизировать роль науки в жизни общества и рассматривать ее как некий субститут религии и социальных убеждений. Не приемля позитивистского биологизма натуралистов и ряда их других эстетических положений, Флобер остается верным традициям реализма, однако реализм в его творчестве предстает в новом качестве и характеризуется и рядом достижений, и определенными утратами по сравнению с первой половиной XIX в.

Служению искусству  Флобер посвятил всю свою жизнь. Творчество - постоянный предмет его раздумий, одна из главных тем его обширной переписки. В одном из писем к Жорж Санд (апрель 1876 г.) он писал: «Я помню, как билось мое сердце, какое сильное я испытывал наслаждение, созерцая одну из стен Акрополя, совершенно голую стену… Я спрашивал себя, не может ли книга, независимо от ее содержания, оказывать такое же действие? Нет ли в точном подборе материала, в редкостности составных частей, в чисто внешнем лоске, в общей гармонии, нет ли здесь какого-то существенного свойства, своего рода божественной силы, чего-то вечного как принцип?»

Подобные размышления  во многом соприкасаются с тем  культом «чистого искусства», который был распространен во Франции этих лет и которому определенным образом не был чужд и Флобер. Ведь не случайно он говорил, что мечтает о создании произведения ни о чем, которое держалось бы только на стиле. В неутомимых поисках совершенства формы, в изнуряющей и нескончаемой работе над стилем был источник и силы и слабости Флобера. Его поиски новых художественных приемов, его убежденность в том, что существует только один-единственный способ повествования, адекватный выражаемой идее, повлекли за собой целый ряд художественных открытий. Размышления Флобера о содержательной форме, о взаимообусловленности Идеи и Стиля обогатили теорию и практику реализма. В то же время сосредоточенность на формальных поисках, надежда на то, что спасение от ненавистной действительности можно обрести в «чистом искусстве», ограничивали кругозор Флобера, и это не могло не сказаться на его творчестве. Тем не менее, преклонение перед формой никогда им не абсолютизировалось; обрекая себя на мучительную работу над словом, он никогда не превращал эту работу в самоцель, а подчинял ее высшей задаче - выразить глубинное содержание духовной и общественной жизни своей эпохи.

Эта задача блистательно решена в романе «Госпожа Бовари» (журнальная публикация - 1856, отдельное издание - 1857). В предшествующем творчестве Флобера осуществляется своего рода подготовка, поиски форм и решений, определение круга проблем, к которым так или иначе он будет неизменно обращаться впоследствии.

1. История создания романа «Госпожа Бовари».

Долго искал Флобер такой  сюжет для романа, который дал  бы ему возможность осуществить  одно из ведущих положений своей  теории: оставаться бесстрастным по отношению  к тому, что он изображает, «не  вкладывать себя» в свое произведение.

Один знакомый Флобера напомнил ему о семейной драме, происшедшей несколько лет назад в семье одного руанского врача. Флобер заинтересовался этим сюжетом. Над романом «Мадам Бовари» Флобер начинает работать в 1851 году и заканчивает в 1856 году. Это был первый крупный обличительный роман Флобера - роман из времен Второй империи. Решая главную задачу - обличение скудости, моральной и духовной деградации буржуа, Флобер пытается решить также очень важную эстетическую задачу.

По выходе романа один из друзей Флобера упрекнул его в том, что сюжет является слишком обыденным и малопоэтичным. Флобер ответил так: «Неужели вы думаете, что меня не тошнит, так же как и вас, от этой гнусной действительности? Если бы вы больше знали меня, то поняли бы, что обыденная жизнь мне ненавистна. Лично я всегда старался как можно дальше от нее уйти, но на этот раз, единственный раз, захотел углубиться в нее с эстетической точки зрения».

Эстетическая задача неотделима, таким образом, от основной обличительной задачи писателя.

Роман назван по имени главной его героини. Но она выступает на широком общественном фоне, названном в подзаголовке: «Провинциальные нравы». Затхлый провинциальный мещанский мирок беспощадно разоблачен Флобером.

2. Идейный замысел романа

Второй этап развития Французский реализм 19 столетия (50-70-е годы) связан с именем Флобера. Первое произведение, отразившее миропонимание и эстетические принципы зрелого Флобера - «Госпожа Бовари» (1856).

Громадные творческие трудности  стояли перед ним: прежде всего они  состояли в крайней тривиальности коллизии, в пошлости характеров, в бесконечной обыденности сюжета, вполне способного уместиться в нескольких газетных строчках отдела смеси. То и дело испускает Флобер вопли отчаяния в письмах:

«На прошлой неделе я  убил пять дней на одну страницу… «Бовари» убивает меня. За целую неделю я сделал только три страницы и к тому же далеко не восхищен ими… «Бовари» не трогается с места: всего две страницы за неделю!!! Право, иной раз с отчаяния надавал бы сам себе по морде! Эта книга меня убивает… Трудности выполнения таковы, что временами я теряю голову».

И еще: «…то, что я теперь пишу, рискует обернуться Поль де Коком, если я не вложу сюда глубоко литературной формы. Но как добиться, чтобы пошлейший  диалог был хорошо написан?» Писателям, которые во все вкладывают себя, свои чувства, свой личный опыт, легко работать. Ну, а если стремишься, «чтобы в книге не было ни одного движения автора, ни одного его собственного размышления», если «нужно в любую минуту быть готовым влезть в шкуры людей для меня глубоко антипатичных», если «нужно думать за других так, как они сами думали бы, и заставить их говорить…».

Но вместе с тем, какое  огромное удовлетворение приносит этот каторжный труд!

«Все равно - плохо  ли, хорошо ли, но какое это чудо - писать, не быть больше собой, а находиться в том мире, который ты создаешь. Сегодня, например, я был одновременно мужчиной и женщиной, любовником и любовницей; осенним днем я прогуливался верхом по лесу, среди пожелтевших листьев. И я был и лошадьми, и листьями, и ветром, и словами, которые произносили влюбленные, и багровым солнцем, от которого жмурились их глаза, полные любви».

Так, в жестоких творческих мучениях и в восторгах творческих свершении создавался флоберовский шедевр, так возникало произведение, которое должно было стать «написанной действительностью» и которое стало крупнейшей вехой в развитии реалистического романа.

3. Основные образы романа.

Итак, роман «Госпожа Бовари» изображает гримасничающую, уродливую и грустную современность, повествуя о провинциальном адюльтере.

Флобер не хочет выражать дешевое  негодование перед лицом этой трагической проблемы. Он не становится не на сторону жены, ни на сторону  мужа, так как причины трагедии лежат, по его мнению, вне их воли. Он не смеется над непонятой женщиной, так как понимает ее, и не надеется средствами утопического социализма разрешит роковой вопрос.

Роман «Госпожа Бовари»  является предметом социального  исследования и характеристикой  современности. При написании романа Флобер использует «объективный метод», он изучает развитие характера своей героини и поэтому - согласно всем принципам своего научного мировоззрения - обращает внимание на воздействие внешней среды.

Эмма Бовари не принимает  этой среды, всем своим нелепым бытием, всей своей тоской и самой своей судьбой она против нее протестует. Каждый аспект провинциальной жизни вызывает ее отвращение и ненависть. Что может удовлетворить ее в той действительности, которая создана современными буржуа? И сквозь все иллюзии и обманы она проходит со своей неукротимой мечтой и великой непримиримостью, как обвинительный акт против затопившей мир несказанной пошлости.

Наградив свою героиню фаустовским  беспокойством, Флобер не сделал ее ни менее реальной, ни менее современной. Ведь такое беспокойство и тоска - явление типично современной для эпохи Флобера.

Ни довольства, ни наслаждения материальным благополучием не было у мадам  Бовари. Это подчеркнуто в разговоре  Эммы со священником на тему: «не  единым хлебом…». Ее радикальная «непосредственность  к счастью» должна была казаться Флоберу, может быть, единственным, но не малым ее достоинством. Это была та «искра божья», которая угасла в каждом добропорядочном буржуа, преданном полезным занятиям, погрязшем в «прогрессе» и комфорте. В этой неспособности к счастью, в этой непримиримости, в категорическом и окончательном протесте против довольства и покоя заключалось в глазах Флобера великое оправдание пошлой и невежественной, самой обыкновенной, бесталанной, неудачливой и смешной женщины.

Образ Эммы Бовари приобретает громадную силу обобщения. Он становится символом современности. Одним из тех «гигантских» образов, которые, по мнению Флобера, воплощают целые эпохи и идеи. «Современная» тоска, разрывающая в жалком адюльтере, столь глубоко характеризует современную буржуазную жизнь, что Флобер мог бы быть удовлетворен, если бы это чувство было для него доступно: он создал нечто подобное играм Рабле, Шекспира или Сервантеса, образ и простой, и сложный по содержанию и структуре.

Но самой яркой, типической фигурой того самого мира, в котором живет мадам Бовари, является аптекарь Омэ. В образе Омэ Флобер создал жесточайшую сатиру на буржуазные понятия культуры, прогресса, демократии, на буржуазный либерализм, превратившийся в звонкую и лживую фразу - в удобное прикрытие для эгоистической деятельности. С образом Омэ в романе тесно связано разоблачение фальши и лицемерия общественной деятельности буржуа, которые раскрываются особенно наглядно в знаменитой сцене открытия сельскохозяйственной выставки6. Таким образом, аптекарь Омэ - это яркий тип того беспринципного буржуа, который был опорой трона Второй империи, который мог менять свои принципы ежедневно, мог принимать любое обличье в угоду власти. Это типичная фигура, сам Флобер писал: «Все аптекари Нижней Сены, узнав себя в Омэ, хотели прийти ко мне и надавать мне пощечин».

Героиня романа Эмма Бовари имеет нечто общее с романтическими героинями. Она красива, не лишена известной  утонченности, жаждет больших чувств. В ней живет стремление к иной жизни, но ее «возвышенные» идеалы, почерпнутые из бульварных романов Мюссе и Лафонтена, ложны и фальшивы. Банальные образы, штампованные представления о красоте и изяществе наполняют воображение Эммы. С детства она жила мечтой о прекрасном, однако первый жизненный шаг толкнул ее в объятия посредственности. Ее муж Шарль Бовари туп и бездарен. Флобер все время подчеркивает крайнюю заурядность его натуры. Эмма тщетно пытается внести поэзию в их семейные отношения - на деле они оказываются такими же пошлыми, как и все окружающее.

Образ Шарля Бовари - герой не блещет ни умом, ни остроумием, ни образованием, не стремиться к более высокому положению, не рвется в Париж, не читает романов. Он - заурядный провинциальный лекарь, он счастлив тем, что имеет. И все же это герой высоких душевных качеств. У него тоже ест своя мечта, есть и свой долг, которого не ощущала госпожа Бовари, жаждавшая только своего личного счастья. Он нашел свое счастье в Эмме и потерял его вместе с нею. В течение всего романа он переживает это счастье в полном удовлетворении жизнью - и в полном противоречии со своей женой, так и не нашедшей удовлетворения ни в чем. Шарль Бовари трогателен в своей вере и любви, он готов на любую жертву ради жены, - и вместе с тем смешон своей удовлетворенностью, ограниченностью и убожеством мысли.

4. Эмма Бовари - центральный образ романа

Отношение автора к героине  двойственно. Когда Флобер исходит  из оценки той среды, в которой  задыхается мадам Бовари и которую  сам Флобер тоже ненавидит, он ей сочувствует. Эмма Бовари, хотя и непоследовательно и по-своему, протестует против окружающей обстановки: она не может ужиться с этим миром. Вот почему Флобер сказал однажды: «Бовари - это я сам».

Но в то же время  автор очень строго судит свою героиню. Для того, чтобы понять эту  двойственную оценку, надо обратиться к анализу образа Эммы Бовари.

Эмма воспитывалась  в монастыре, где обычно воспитывались  в то время девушки среднего состояния.

В обстановке искусственного заточения она пристрастилась к  чтению романов, где действовали  идеальные «Герои» с большой буквы. В этих романах только и было, что любовь, любовники, любовницы, преследуемые дамы, падающие без чувств в уединенных беседках, почтальоны, которых убивают на всех станциях, лошади, которых загоняют на каждой станции, темные леса, сердечное смятение, клятвы, поцелуи в челноке при лунном свете, соловьи в роще; кавалеры, храбрые, как львы, и кроткие, как ягнята, добродетельные сверх всяких возможностей, всегда красиво одетые и плачущие, как урны».

Начитавшись подобной литературы, Эмма вообразила себя героиней одного из этих романов. Она верила, что встретит своего избранника, который сделает ее счастливой. Она ждала любви, полной романтизма и тайны.

Однажды жизнь улыбнулась ей, и одно из ее мечтаний как будто  осуществилось. Вскоре после замужества ей удалось побывать на балу в замке одного маркиза. На всю жизнь у нее осталось сильное впечатление. Вспоминать об этом для нее было истинным наслаждением. Каждое утро, просыпаясь, она говорила: «Неделю, две недели или три недели назад я была в этот день там…»

Но та жизнь, которой  живет Эмма, оказывается совсем непохожий  на ее мечтания. Семейная жизнь весьма далека от ее мечтаний. Ее муж скучен и неинтересен; ее любовники пошлы  и лживы; они не имеют ничего общего с романтическими героями, о которых  она так много мечтала.

В образах обоих ее любовников, Леона и Родольфа, раскрылось реальное содержание романтических  штампов «идеального» юноши (Леон) и  обольстительного светского донжуана (Родольф). Все же Флобер подчеркивает превосходство Эммы над Леоном и Родольфа - она искренна в своих увлечениях и способна на настоящую страсть. Но жизнь в пошлом мещанском обществе такова, что все ее высокие чувства в ней обречены на гибель и фатально превращаются в жизненные переживания. Шаг за шагом Флобер показывает постепенно деградацию своей героини: ее лживость, причуды, извращенные вкусы, возрастающую чувственность, цинизм и всю «почти до бестелесности глубокую и скрытую порочность».

Стремление бежать от безжалостной прозы за жизнь все  более затягивают ее. Она попадает в лапы ростовщика Лере.

И когда Эмма начинает действовать, все ее поступки оказываются  проявлением той же обыденности, над которой на возвышалась в  мечтах.

Вся ее жизнь держится на обмане, ложь становится как бы ее второй природой. Она обманывает мужа, любовники обманывают ее; в поисках выхода из тяжелого положения она все более запутывается. Она начинает лгать даже тогда, когда нет надобности в этой лжи. «Если она говорила, что шла по одной стороне улицы, можно было с уверенностью сказать, что она на самом деле шла по другой стороне».

Там, где жена Шарля  Бовари терпит очередное крушение, горечь разочарования охватывает ее, желания умолкают; героиня как  бы отступает на задний план, а на передний выдвигается мертвящая  среда. Лаконично и очень сдержано повествует Флобер о том, как невыразимо тоскливо Эмме. Он не впадает в пространственные описания психического состояния героини, не анализирует его; он заставляет говорить сами вещи. Из суммы деталей складывается некий общий эмоциональный смысл, колорит бесцветного существования Эммы.

В периоды отчаяния, глухого  и безысходного страдания как  бы спадает пелена пошлости, обволакивающая ее устремления. Остается лишь глубокое, органическое неприятие среды, действительно  тусклой и безрадостной. Обнажаются истинные причины житейской драмы героини, становятся очевидными и неприглядность провинциальной среды и искренность страдания, которые выделяются ее из окружающего. Вот почему Флобер мог говорит: «Госпожа Бовари - это я».

Роман заканчивается  смертью Эммы. Это окончание весьма традиционно. Десятки героинь, брошенных любовниками или отчаявшиеся в любви, погибали от первой горячки, от отчаяния, от других болезней, иногда очень подробно, с физиологическими деталями описания. Столь ироническое снижение драматизма было Флоберу чрезвычайно по вкусу.

Автор выбирает сюжет, в  котором героиня не утешается, а  умирает. И здесь нет противоречий: даже смерть мадам Бовари так же прозаична, как и жизнь любой  женщины на свете. Она умирает  не от любви и не от разбитого  сердца, повод пошлый и обыденный - недостаток денег, долги.

Разочаровавшись во втором возлюбленном, Эмма не умирает от этого. Причина самоубийства - не сердечная  катастрофа, а ионвильский ростовщик, угрожающая ей опись имущества и  страх перед невыносимым долготерпением Шарля. Она готова на унижение ради денег, но чем больше Эмма прилагает усилий, тем больше вязнет в мерзости обыденного, и на самом дне его нашла свою смерть.

Смерть героини Флобер описывает физиологично: описывает  действие яда, но в этом описании нет  авторской героини. Зато она прослеживается в написании диалога у ее гроба Омэ и Бурнисьен, закуска с выпивкой, новая деревянная нога понюха Ипполита, позы и лица ионвильских жителей - весь этот комизм превращается в высокую трагедию. Эмма умирает в объятиях Ионвиля, даже в самой смерти она принадлежит ему.

Во время последней  агонии, заглушая снова латинских  молитв, раздается под окнами хриплый  голос Слепца, поющего непристойную песню «Слепой! - запричитала она. И Эмма захохотала диким, неистовым, отчаянным хохотом, словно она увидела отвратительное лицо урода, пугалом выступавшее из вечного мрака».

Очень символична сцена  смерти госпожи Бовари. И в ней  итог романа, который подвел автор. Таким образом, Флобер в образ  Эммы вкладывает философский смысл. Роман повествует не о частном случае прелюбодеяния, судьба Эммы - судьба всякого человека неудовлетворенного этим обществом, мечтающего о красоте и захлебывающегося во лжи и отвращении, противоречии среды и личности неразрешенного, поэтому судьбу своей героини Флобер объяснял тем, что она ждала свою своего счастья от реальной жизни, хотела найти мечту в реальности, а это нереально.

Заключение.

Итак, по своему замыслу  первый роман Флобера был очень  сложным. Он обличает затхлость буржуазной жизни; название «провинциальные нравы» явно символично. Вся жизнь, изображенная Флобером, отмечена глубоким провинциализмом. И бессмысленно было бы, делает вывод автор, приукрашивать ее, набрасывать на эту жизнь романтический флер. Никогда еще до сих пор, утверждает Флобер, не была поставлена с такой силой «великая проблема реализма». «Великой проблемой реализма» он и называет разрушение всех романтических иллюзий, всяческих попыток так или иначе лакировать действительность.

Флобер ставит читателя лицом к лицу с самой жестокой правдой жизни. Никаких иллюзий в отношении буржуазной жизни, никаких красивых обманов не должно быть. Он заставляет читателя увидеть эту жизнь во всей ее наготе.

Трагическое звучание романа в том, что Флобер не находит в  действительности ничего, что могло бы противостоять разоблаченной им мечте. Он показывает, как эта мечта в современных условиях смешна, несостоятельна и пуста. Но чем она может быть заменена? На этот вопрос Флобер не может ответить. Отсюда чувство глубокой бесперспективности, которое, как лейтмотив, звучит повсюду у Флобера. Будущее - это самое страшное, что есть у человека в настоящем, не раз заявлял он. Мир рушится - и нет ничего, что могло бы этому помешать, - таково убеждение Флобера, определившее его пессимистическое мировоззрение.

Обличительную силу романа прекрасно почувствовала современная Флоберу буржуазия, которая на выход романа «Мадам Бовари» ответила очень своеобразным судебным процессом. Флобер был привлечен к суду исправительной полиции за оскорбление религии и общественной нравственности. Суд был проведен по всей форме - с обвинителем и защитником. Писателя судили как представителя «вредного реализма», который «должен наносить непрестанно оскорбление общественной нравственности и добрым нравам». Обвинитель в своей речи упрекал Флобера не за то, что он изобразил адюльтер, а за то, что злу он якобы не противопоставил в романе ничего положительного. Блюстители «добрых нравов» этими лживыми фразами старались прикрыть подлинную причину этого смехотворного процесса: обличения Флобера скандализировали буржуазное общество, с которого автор так смело сорвал все маски.