Б. Н. Чичерин: политика как наука и деятельность

Б. Н. Чичерин: политика как наука и  деятельность

Б. Н. Чичерин является первым отечественным ученым, разработавшим основные начала политологии, т.е. политики как науки. Третью часть своего «Курса государственной науки» он назвал «Политика» и посвятил ее проблемам не только этот объемный том, но и большое количество экскурсов в других работах. К примеру, уже во вступительной лекции по государственному праву, он предупреждал слушателей: «Теория политики, основанная на всестороннем изучении философии, права и истории народов, составляет лучшее руководство для практики». Приступая к изучению политики как науки, Б. Н. Чичерин определяет ее как «науку о способах достижения государственных целей». Правильное понимание и изучение этих целей и есть основание здравой политики. А поскольку управление государством всегда руководствуются политикой, каждый политический деятель, преследуя политические цели, сам отыскивает необходимые средства для их достижения. «В этом смысле политика есть не наука, а практическое искусство, существовавшее задолго до появления какой бы то ни было государственной политики. Здесь практика не только предшествует теории, но и указывает ей путь». Таким образом, политика как теория (наука) и практика (деятельность) взаимосвязаны. Исходя из этого, русский ученый предъявляет высокие требования к политическим деятелям, являющиеся неизменно актуальными. Он пишет: «Политический деятель должен иметь ясное понятие о состоянии и потребностях общества!: он должен ясно сознавать и самые цели, которые можно иметь ввиду при существующих условиях, определить, что но практике не исполнимо и что должно быть отложено: наконец он должен иметь понятие и об общем ходе истории, о том, к чему естественным движением жизни влекутся народы и государства, что следует поддерживать и с чем надобно проститься: иначе он рискует дать политической жизни ложное направление, потратить силы и средства государства на то, что обречено на погибель, и тем самым подорвать собственное его существование».

Конечно, это задачи весьма сложные, и чем сложнее государственная  жизнь, тем выше требования предъявляются  политику. История, утверждает Чичерин, демонтирует чаще всего ошибки правителей, чем их успели, что и доказывает, сколь высоки требования к ним, и  сколь редки удачные сочетания  качеств теоретика и практика у государственных деятелей.

Самого Чичерина, как ученого-политолога, интересует политика как наука, изучающая  явления государственной жизни  в связи с условиями места  и времени, в которых они совершаются  и с общим ходом истории  «для того, чтобы служить мерилом  явлений политической жизни народов, политика должна быть возведена на степень науки. А для этого  необходимы научные основания и  научная метода». А позже добавляет, что необходимо также и обязательное политическое образование для политических деятелей и народных масс.

Определяя методы политологии, Чичерин утверждает, что они прежде всего отличаются от методов естественных наук: если в природном мире действуют  законы механической необходимости, то политика оперирует свободными человеческими  действиями. Поэтому политика, как  наука должна опираться на общие  законы движения человеческой жизни  и истории. Она наука, опирающаяся  на эмпирические данные, или, как пишет  ученый, «наука относительного. Она  исходит от явлений, а явления  суть нечто разнообразное и изменчивое». Поэтому важнейшее методологическое требование, по его мнению, – это всесторонность изучаемых политических явлений. А также и обязательно целостный подход, чтобы свести разнообразное и изменчивое к общим началам выражающим глубинные основания политики.

«Опираясь на явления, политика, естественно, должна следовать опытной  методе, которая есть научный способ изучения явлений». Будучи наукой опытной, она, вместе с тем, отличается от наук естественных. «Здесь человек становиться  предметом изучения во всех во всех сторонах своего естества, не только как  физическое, но и как метафизическое существо. Здесь можно видеть, к  чему он стремится и чего он достигает. Здесь раскрываются и все стороны  государственной жизни, те цели, которые  ставит себе государство, и те средства, которые оно употребляет, великие  деяния и крупные ошибки. Поэтому, для политики история составляет самое первое и необходимое основание». Как и исторический метод, играющий в политологии важную роль. В политологии должно быть единство исторического и логического (теоретического, философского). Философские начала для политики также нужны, как и исторические реалии. Как пишет Чичерин, политика «обязана исследовать действие этих начал на практике, показать условия и способы их осуществления, выгодные и невыгодные последствия, проистекающие из них для общественной жизни».

Помимо философии есть еще два начала, которые чрезвычайно  важны для политики – право и нравственность.

Как философ, политолог и  юрист Б. Н. Чичерин проблемы права исследовал в разных аспектах, понимал право как свободу определяемую общим законом. Свобода и право связаны диалектически. «Свобода, определенная законом, есть право в субъективном смысле; закон, определяющий свободу, есть право в объектном смысле... физическое лицо создается не законом, а самою природою, из природы человека, как разумного существа, вытекают известные требования, которые он предъявляет к другим. Всякое посягательство на его свободу и на то, что приобретено свободою его деятельностью, есть нарушение прирожденного его права. Юридическое лицо, напротив, создается не природою, а законом. Прирожденных прав у него нет, а есть только установленные законом права и обязанности. Потому, все, что он может требовать, оно, требует единственно во имя закона». Таковы основные постулаты правопорядка.

Для политики важным моментом является то, что с одной стороны  деятельность государства определяется правом и не должна выходить за его  пределы, а с другой само право  является средством для достижения цели государства – общего блага. Государство благоденствует, когда эти две стороны диалектически равновесны. Но это бывает нечасто, поскольку право устанавливает постоянный порядок жизни, а польза – начало изменчивое, разнообразное. Поэтому право не успевает за вечным движением жизни, которая порой представляет требования, расходящиеся с правом. Поэтому к нарушению права прибегает и государство и его граждане. Из этой коллизии выход один: соблюдение закона. Поэтому цель политики – уважение к закону, все большее водворение правды в общественных отношениях соображаясь с условиями жизни.

В отличие от права нравственность не имеет принудительного характера. «Источник ее лежит во внутренней свободе». Поэтому нравственно то, что совершается по собственному внутреннему побуждению, а не из страха наказания. Нельзя заставить любить, совершать самопожертвование и т.п. Принуждение к нравственности есть безнравственность. «Как свободное существо, человек волен исполнять писанный в сердцах закон или от него уклоняться; за это он ответствует не перед человеком, а только перед Богом, непогрешимым судьей всякого нравственного поступка и всякого решения,» – утверждает Б. Н. Чичерин. поэтому государство, как принудительный союз, не должно вторгаться в области чисто нравственных отношений. В этом оно не должно помогать церкви, выступающей посредницей между Богом и человеком.

Нравственная сторона  политики государства в другом. Его  цель – общее благо – цель нравственная, поскольку нравственность заключается в деятельности в пользу других, следовательно, на общую пользу. На этом пути у государства очень много подводных камней. В политике для достижения цели порой приходиться прибегать к несогласным со строгой нравственностью средствам, и поэтому не всякое ее действие может быть оправдано. К примеру, не всякий государственный или народный интерес имеет право на существование. Народу может быть выгодно притеснять другой народ, «но перед нравственным судом интересы притеснителей стоят на одной доске с интересами воров и разбойников». То же относится и к безнравственным средствам, хотя они применяются к возвышенным целям.

Итак, нравственность не есть начало относительное, как политика: «Это – абсолютный закон, обязательный для совести всего и везде. Человек не может от него отказаться, не отрекаясь от высшего своего достоинства, как разумно-нравственного существа. Опознание этого закона может быть мало развито; оно может более или менее затмеваться: но это не мешает ему быть безусловным мерилом человеческих действий... политическое суждение и нравственное далеко не всегда совпадают. Политика оправдывает успех она стоит на стороне победителей; нравственный же суд историка чаще склоняется на сторону побежденных».

Не только для политики практической, но и для политики как науки нравственность – предмет ее забот. В этом случае она не обязана быть просто проповедницей нравственности. «Но исследуя политические отношения, как они проявляются в действительности, она обязана указать на все то неизмеримое зло, которое проистекает из безнравственного отношения к общественному делу... Наука должна выяснить, что государственная сила сама по себе не есть цель, а лишь средство для упрочения внутреннего благосостояния и разумной гражданственности, которой успехи измеряются развитием нравственных требований». Другими словами политика как наука, исследуя все политические формы в их практическом бытовании, должна раскрыть их выгоды и недостатки, те необходимые условия свободы, которые государство должно ей обеспечивать, и ту грань, за которой свобода переходит в своеволие. Наконец политика как наука, обнимая все стороны государственной и общественной жизни, должна быть примером обращения к высшим, общечеловеческим идеалами.

Политика разделяется  на внешнюю и внутреннюю. В последней, важное место занимает политика государственного устройства, законодательства, управления и наконец, партий. Политика же партий представляет особый интерес, поскольку  Б. Н. Чичерин явился одним из первых значительных российских теоретиков партийного строительства, разработав его достаточно подробно уже в книге «О народном представительстве» (1866), а затем и в трех главах шестой книги «Курса государственной науки».

В силу различия в общественном мнении, проистекающем из разных точек  зрения, умственных способностей, положения , интересов, образования, люди объединяются в некоторые разряды лиц, общими взглядами и понятиями, которые  в приложении к государственной  жизни и политике становятся политическими  направлениями. В случае, когда общество эти направления призывает к  участию в государственных делах, они становятся партиями с определенной структурой, организацией, программой.

Таким образом, партии составляют, утверждает Чичерин, явление естественное и необходимое, где есть политическая жизнь. Наличие политических направлений  и партий – это первый признак высокого развития общества.

Наравне с направлениями  и партиями в обществе существует большая нейтральная его часть, которая, не имея четкой политической ориентации, может примыкать к  различным направлениям и партиям. Это обстоятельство заставляет партии утверждаться от односторонности, реагируя на запросы жизни.

Роль партий в жизни  общества велика. Деятельность партий позволяет широко обсуждать политические вопросы общественного развития, межпартийные разногласия и сотрудничество, противостоять государственной  власти. Из партийных рядов на арену  политической борьбы выдвигаются политические деятели государственного масштаба. Русский политолог, как важную, подчеркивает еще одну сторону деятельности партий: «Государственный смысл партий состоит  в умении понимать истинную сторону  в мнениях противников. При такой  постановке вопроса, очевидно, все сводится к своевременности принимаемых мер. Это и есть основной вопрос политики». В том, по мысли Чичерина, смысл оппортунизма, который в своем позитивном содержании «имеет дело не с теоретическими принципами, а с изменяющимися потребностями и условиями практической жизни».

Поскольку общество развивается, в нем умирает старое, рождается  новое и в нем, соответственно, диалектически существуют направления  двоякого рода: охранительные и прогрессивные, каждое из которых необходимо и выполняет в государстве свои функции.

Симпатии Б.Н.Чичерина, как  политического мыслителя, явно на стороне  охранительных партий. Он пишет: «Охранительная партия стоит на страже существенных сторон человеческих обществ – власти, закона, религии, семейства, собственности. Эти вечные начала составляют для нее святыню, которую она оберегает от всякого легкомысленного на них посягательства». Охранительная партия признает свободу, поскольку без свободы нет независимых общественных сил, без которых в свою очередь нет прочного порядка в государстве. Но у нее особое отношение к свободе как созидающему началу: она стремиться связать ее с высшими требованиями власти и закона, т. е. «узаконить» или как пишет Чичерин, «ввести ее в надлежащую колею». Основная характеристика охранительной партии – ее ориентация на медленные, не терпящие резких скачков общественные изменения. «Даже при разложении известного общественного строя, – пишет Чичерин, – она дорожит всеми остатками прежнего порядка, которые сохраняют еще жизненную силу и могут принести пользу государству. Для нее освященные временем предания, дающие нравственную устойчивость обществу, имеют более значения, нежели стремления свободы к изысканию новых путей... К теоретическим построениям она относится безусловно враждебно». Несмотря на это охранительная партия, по мнению русского либерала, играет роль сдерживающего и направляющего момента общественного развития.

Социальной базой охранительных  партий являются господствующие слои общества, стоящие у власти. Иногда они пытаются привлечь на свою сторону  народные массы, используя их «низменные инстинкты». Но, как правило, каждая такая попытка не бывает долговечной. Охранители опираются также на церковь. Но церковь, утверждает Чичерин, отказывается от этого сотрудничества, что наносит  реакционерам последний удар. Подобное утверждение не подтверждено анализом и доказательствами и не может  быть принято как абсолютно верное, поскольку история знает немало примеров тесного сотрудничества церкви, опасавшейся разрушительных действий радикалов, с реакционными направлениями  в русском обществе.

Есть еще одно неверное положение в чичеринском анализе  реакционных партий. Он утверждает, что деятельность реакционных, охранительных  партий – это реакция на деятельность левых, реакционных партий, разрушающих общественные устои. Таким образом, по Чичерину получается, что если бы не было революционеров, то не было бы и реакционеров.

Реакционерам противостоят либералы и радикалы. Для прогрессивной («либеральной») партии свобода значит выше порядка и предания. Она верит  в прогресс, строит планы преобразований общества. «Но в своем одностороннем  стремлении она способна более развязывать, нежели созидать. Ее начала преимущественно  отрицательные... требования власти и  порядка слишком часто находят  в ней противодействие. Поэтому  эта партия по преимуществу аппозиционная». И далее русский мыслитель  весьма прозорливо замечает, что получив  власть в свои руки такая партия «во имя теоретических начал» готова приняться за скоропалительные, необдуманные преобразования, неприложимые на практике и ведущие к разрушению. Жизнь приходится «преобразовывать» насильно. В результате свобода обращается в орудие притеснения, а либералы – в бюрократов.

Эволюционируя, эти партии в своих крайних основаниях превращаются соответственно в партию реакционеров и радикалов. Это партии – результат одностороннего развития общественных начал. Чичерин и эти партии подвергает политологическому анализу. Он убежден, что реакционные партии «отрицают новый порядок во имя высших начал, перед которыми должны преклоняться люди. Над изменяющимися событиями они воздвигают идею неизменного закона. Поэтому охранительные элементы общества находят в ней самую сильную поддержку против стремлений к разрушению». Несмотря на некоторые симпатии с охранительной, реакционной партии, русский мыслитель находит в ней существенные недостатки. Суммируя их, можно указать на следующие: 1) Реакционные партии понимают вечные идеи односторонне, нередко отождествляя их с уже отжившими; 2) Они отрицают свободу и прогресс, как уклонение от вечного идеала. Поэтому они иногда для подавления свободы применяют силу; 3) Они взывают к темным инстинктам масс и часто используют в своих интересах; 4) Они используют как союзницу церковь с ее закостенелыми догматами.

При отсутствии развитой политической жизни сплоченной со своей программой реакционной партии в России не образовалось, хотя отдельные группы реакционных  деятелей действуют весьма активно. После убийства революционерами  Александра II такая реакционная партия во главе с М.П.Катковым возникла, добившись от правительства некоторых мер направленных на усиление цензуры, ограничения университетских свобод, подавление польского восстания и т.п.

Радикальные партии есть выражение  крайностей либерализма. «Если либералы, стремясь к улучшениям, нередко покидают практическую почву во имя теоретических  начал, то для радикалов отвлеченная  идея, доведенная до крайних последствий, составляет начало и конец всех их политических воззрений... радикализм не признает ни жизни, ни истории». Для  него нет ничего вне принятого  начала, которое он хочет провести во всей его логической последовательности. А так как этого нельзя сделать  без коренного изменения всего  существующего порядка, то радикальная  партия естественно принимает революционный  характер. Поэтому, отправляясь от свободы, он (радикализм) в конце концов становится отъявленным ее противником. Самый  из всех деспотизмов тот, который  устанавливается радикалами. Он водворяется  во имя идеи, исключительной и нетерпимой; он взывает к слепым страстям народных масс, которые они могут дать ему  поддержку в борьбе с существующим порядком; наконец, он совершенно неразборчив  на средства оправдывая их благою целью, как часто бывает, когда люди прибегают  к насилию во имя мысли. С другой стороны, эта беспредельная преданность  односторонней идеи и готовность все принести ей в жертву дают радикальной  партии такую энергию, которую никогда  не обладают либералы». Эта большая  выдержка из «Курса государственной  науки» Чичерина дает, как нам кажется, четкую и верную характеристику радикализма  и его партии, которая покоится на исторических примерах. А далее идет уникальный прогностический разбор утопического характера радикализма. Свои претензии на изменение общественных отношений радикалы могут осуществить только переворотом. И в этом смысле они – революционеры. Это, по Чичерину, важнейшее их отличие от либералов и их партий. Поэтому нельзя благодушно относиться к революционному движению, которое использует малейшие затруднения в общественном развитии, для своих выступлений. Хотя революционеры выступают либералам в числе, они более организованы, энергичны, готовы к страданиям. Даже маленькие группы революционеров представляют силу, с которой необходимо считаться. Еще большую силу они приобретают в периоды великих общественных потрясений, как это было во время Французской революции конца XVIII века.

Наибольшую опасность  представляет радикализм соединенный  с социалистической идеей. Чичерин  при этом утверждает, что даже анархизм лучше социализма, «ибо фантастический идеал свободы лучше, нежели фантастический идеал полнейшего рабства». Это утверждение  неверно, поскольку в основании  анархизма заложен хаос в общественной жизни и отношениях, а народ, как  правило, стремится к порядку  и в этом случае готов поддержать даже диктатуру.

Социалисты, как указывалось  выше, дисциплинированны и сплочены. «Организуясь в сплоченную партию, социализм становится общественной силой, которая тем опаснее, чем  она увлекает за собой массы, не способные  понять то, что им проповедуют, и  обольщаемые приманками всевозможных благ. Социал – демократы составляют главную язву современных европейских обществ». Верно подметив подъем социалистического движения в Европе и России, Чичерин указывает, что его причина в социально – экономических изменениях общественного развития, в росте сознательности народных масс, которые справедливо требуют своей доли материальных и культурных благ. Они их заработали, заслуживают и их им надо дать, утверждает русский мыслитель. А дать эти блага может капитализация российской экономики. Социалисты же предлагают другой и неверный путь: экспроприировать богатых в пользу бедных. Для народных масс этот путь соблазнителен и легок (почему он и имеет у них успех), но он для них гибелен, поскольку в конечном итоге народные массы получают нищету.

Задолго до начала и практического  строительства социализма в нашей  стране русский мыслитель называет те его отрицательные стороны, которые  проявились спустя десятилетия. Чичерин  считает, что социализм как учение, присущее радикализму, противоречит и  самому себе, и природе человека; желая облагодетельствовать человеческий род, он превращает человека в слепое орудие всеохватывающей машины. Всякое личное начало, энергия, инициатива в  нем подавляются. «Во имя свободы  происходит полнейшее отрицание  свободы, во имя нравственности водворяется  всеобщее принуждение, то есть полнейшая  безнравственность; во имя обилия всех земных благ проповедуется порядок  вещей, которые может иметь последствием только повальную нищету». Впечатляющий прогноз, с которым мы столкнулись  в советское время. Нельзя не согласиться  с выводами А. Велицкого, который пишет: «Исторический опыт нашего столетия показал дальновидность предостережений Чичерина. Совершенно очевидно, что наиболее опасным врагом человеческой свободы оказались (что, кстати, тоже предвидел Чичерин) секуляризованные, атеистические формы старой хилиастической мечты о земном рае. Наиболее грозной среди них была та форма коммунистического движения, которая пыталась осуществить свой идеал при помощи сплоченной, строго дисциплинированной организации, специально созданной для этой цели и принципиально оправдывающей неограниченное насилие».

Распространение социализма связано, по мнению Чичерина с невысоким  уровнем политической мысли, низким образованием народных масс и неудовлетворительным уровнем их благосостояния. Против социалистов надо бороться не силой (хотя и этот путь Чичерин не отрицал), а устранением социальной и экономической  почвы их существования, т. е. «постепенным распространением благосостояния в  массах». Наука, политическая мысль, в  свою очередь, должна показать несостоятельность  социалистической идеи.наличие в  обществе классов и партий неизбежно  ведет к классовой борьбе. Либералу Чичерину хотелось бы, чтобы эта  борьба была «регламентирована» рамками  государственных предписаний. Одновременно он понимал, что рабочие жаждут изменений, которые правительство им дать не может. К пролетариату присоединяются необеспеченные слои интеллигенции («умственный  пролетариат»). В результате образуется ударная сила революции. К тому же растет влияние рабочей партии, которая  с введением всеобщего избирательного права и парламентаризма получает соответствующие уже легальные  возможности политической борьбы. Как  здравый политик и ученый Б. Н. Чичерин видел реальную опасность и перспективу классовых столкновений и возможности борьбы пролетариата.

Русский политолог обращает внимание на возможное влияние в  обществе религиозных партий, когда  в политическую борьбу за власть вовлекаются  клерикалы, и националистических партий, использующих недовольство одних народов (чаще всего малых, угнетенных) по отношению  к другим. Как либерал-консерватор  Б. Н. Чичерин признает значение политической борьбы различных партий в обществе, но желал бы чтобы она проходила «в пределах умеренности, с уважением к противникам, с соблюдением нравственных требований». А поскольку современная жизнь характеризуется не примирением партий, а обострением борьбы между ними, необходимо какое-то сдерживающее начало, «возведенное над борьбою партий представляющее отечество в его постоянных основах и в его высшем единстве». Таким началом может быть, по мнению Б. Н. Чичерина, только монархическое начало. Но обязательно «эластичное», следующее изменяющимся потребностям жизни, понимающим ее нужды. В дальнейшем своем анализе форм правления и «политики государственного устройства» он попытается доказать необходимость для России конституционной монархии как лучшего образа государственной власти.