Драматургия С.Я. Маршака (двенадцать месяцев; горе-злосчастье; и т.д.)
Контрольная работа по детской литературе: "Драматургия С.Я. Маршака (двенадцать месяцев; горе-злосчастье; и т.д.)".
Самуил Яковлевич Маршак родился в 1887 году 22 октября старого стиля (3 ноября нового) в городе Воронеже. Отец Яков Миронович Маршак. Работал мастером на заводах, поэтому семейство Маршака часто проживало на фабричных окраинах. Работа на мелких кустарных заводишках не удовлетворяла одарённого человека, который самоучкой постиг основы химии и непрестанно занимался различными опытами. В поисках лучшего применения своих сил и знаний отец со всей семьёй переезжал из города в город, пока, наконец, не устроился на постоянное место жительства в Петербурге. Память об этих бесконечных и нелёгких переездах сохранилась в памяти Самуила Маршака и была запечатлена в его стихах о детстве.
В край далёкий, незнакомый
Едет вся моя семья.
Третьи сутки вместо дома
У неё одна скамья.
Тесновато нам немножко
Это новое жильё
Но открытое окошко, перед столиком - моё!
В Острогожске поступил в гимназию, выдержал экзамены на круглые пятёрки. В своих воспоминаниях Маршак говорит: «Я так бы и прожил в Острогожске до окончания гимназии, если бы не случившийся неожиданный поворот в моей судьбе.»Во время летних каникул в Петербурге Маршак знакомится с известным критиком Владимиром Васильевичем Стасовым. Маршак: «Он встретил меня необыкновенно радушно и горячо, как впрочем, встречал многих молодых писателей, художников, музыкантов, артистов.» В 1902 году Стасов знакомится с тетрадкой стихов Маршака и в дальнейшем принимает горячее участие в судьбе молодого поэта, позже на него обращает внимание Алексей Максимович Горький.
Осенью 1902 года Стасов добился перевода Маршака в Петербургскую 3-ю гимназию. Стасов вводит молодого Маршака в мир искусства открывая библиотеку классиков (Пушкина, Фета, Гоголя, Лермонтова, Толстого, Чехова, Тютчева, Некрасова и др.), вместе со Стасовым посещает музеи, выставки, открытые вечера и встречи с уже известными литераторами Петербурга.
Писать стихи Маршак начинает еще в раннем возрасте, сам Маршак говорил: «Сочинять стихи я научился ещё до того, как научился писать».
В 1904 году встречается с Горьким и Шаляпиным. Эти встречи обозначили новый поворот в судьбе Маршака. Горький, узнав о том, что Маршак часто болеет, предлагает поселиться в Ялте.
С 1904 по 1906 год Самуил Яковлевич живёт в Ялте в семье Горького, в этот же период принимается в Ялтинскую гимназию. Вскоре в Ялте начинаются повальные аресты и обыски, обусловленные Первой демократической революцией в России. С 1905 года Ялту трудно узнать, в город врывается огненные полотнища знамён, речи и песни революции.
В 1906 году Самуила Маршака вызывает к себе директор гимназии и под строгим секретом сообщает, что ему грозит исключение из гимназии и арест. Так Маршак вновь попадает в Петербург. Незадолго до его приезда умирает Стасов, Алексей Максимович Горький находится за границей. Маршак, лишённый поддержки и помощи, самостоятельно начинает пробивать себе дорогу в литературу.
С 1907 года начинает печататься в альманахах, позднее в «Сатириконе» и других еженедельниках. В 1907 году уезжает в Англию вместе с женой для продолжения образования, предварительно договаривается с некоторыми редакциями газет и журналов о печати корреспонденции. По приезде он вместе с молодой женой, Софьей Михайловной поступает в Лондонский университет: Маршак - на факультет искусств (сейчас это филологический), жена -на факультет точных наук.
Переводы
стихов Маршак начинает в Англии. Он
говорил: «Я работал в нашей тихой универси
К детской литературе Маршак обращается после революции 17 года. В 1917 переселяется в Краснодар, где работает его отец, и работает в местной газете. После восстановления Советской власти заведует сетью детских домов и колоний областного отдела народного образования. В 1920 году с помощью круга художников, литераторов и композиторов организовав один из первых в нашей стране театр для детей, который потом вырастает в целый «Детский городок» со своей школой, детским садом, библиотекой, столярной, слесарной мастерской и различными кружками. Маршак вместе с Васильевой пишет для театра пьесы, сказки, вот некоторые из них: «Сказка про Козла», «Петрушка», «Заколдованный клубок», «Кошкин дом», «Зелёный мяч», «Умные вещи», «Горе-злосчастье». С этого момента видно как с каждым годом Маршака всё больше захватывает работа с детьми и для детей.
С 1923 по 1924 Маршак работает для Ленинградского театра юного зрителя. В 1923 году выходят первые стихи для самых маленьких - английская детская народная песенка «Дом, который построил Джек», «Детки в клетке», «Сказка о глупом мышонке». В 1924-1925 годах возглавляет журнал «Новый Робинзон», сыгравший важную роль в истории современной литературы для детей. В нём впервые начали печататься Б. Житков, М. Ильин, Евгений Шварц, Л. Пантелеев, Евгений Чарушин, Г. Богданов, Д. Хармс, Вячеслав Лебедев, Н. Заболотский.
С 1924 по 1925 год работает и возглавляет детский и юношеский отделы Ленгосиздата, потом в «Молодой гвардии» и, наконец в Ленинградской редакции Ленгиза (по 1937 год).
В 1927 году Маршак ведёт регулярную переписку с Горьким, от взгляда которого не ускользает ни одна сколь-нибудь выдающаяся книга для детей. Горький высоко ценит поэтическую и редакторскую деятельность Маршака. Он называет Маршака «основоположником детской литературы у нас».
В 1929-1930 годах на редакцию обрушивается критика догматиков. Алексей Максимович Горький помогает удержаться на плаву, выступает в защиту. Как следствие появляются его статьи «Человек, уши которого заткнуты ватой», «О безответственных людях и о детской книге наших детей» и др.
1933 год Горький приглашает Маршака в Сорренто, чтобы наметить программу будущего - детиздата и поработать над письмом в ЦК партии об организации первого в мире и небывалого по масштабу государственного издательства детской литературы.
В 1937 году редакция в том составе, в котором она работала в предшествующие годы, распалась. Двоих арестовали по клевете, правда потом освободили, но фактически прежняя редакция перестала существовать. Для Маршака ситуация была тоже очень напряжённой, постоянный шквал критики и наконец установленная слежка вынудили Самуил Яковлевича Маршака переехать в Москву.
В 1942 году пишет
свою сказку-пьесу «Двенадцать
В 1957 году Самуилу Яковлевичу Маршаку исполняется 70 лет. К юбилею в Московском и Ленинградском домах детской книги открываются выставки посвященные творчеству поэта. В этом же году Маршак совершает поездку по Шотландии, где он был увенчан лаврами Бернсовского общества.
В 1960 году - опубликовал автобиографическую повесть «В начале жизни». В 1961 году выходит сборник статей о литературном мастерстве, «Воспоминания словом» - итог большого творческого опыта писателя.
В 1964-ом на 78 году жизни перестаёт биться сердце поэта, Маршак уходит из жизни.
Детский писатель Маршак начинал как драматург. К этому жанру обращается в 1920 году, когда открывается первый ТЮЗ в стране, и пишет 13 сказок вместе с Васильевой. С этого времени и до конца своих дней писатель не оставляет любимого жанра.
Особенности драматургических произведений Маршака.
1) Адресованы сразу
нескольким поколениям, они многослойны
- как всякое
настоящее произведение искусства.
Верхний
слой - радужный и прозрачный по смыслу,
понятен самым маленьким
Средний слой - более серьёзный и глубокий по значению, доходит до ума и сердца детей постарше.
И есть некий невидимый простому глазу слой, где сосредоточена главная мысль автора, - и до неё доходят в зависимости от способностей, интуиции, и других причин, как маленький так и взрослый зритель. Например, комедия «Кошкин дом» - весёлое представление, где множество комических ситуаций, смешных диалогов, курьёзных героев. Но одновременно это ещё и сатирическое повествование, клеймящее пошлость, и лицемерие мещанства. И так в каждом драматическом произведении Маршака, за внешне шутливой, безобидной фабулой кроется мудрое слово о человеке, о смысле его жизни.
2) Педагогическая особенность. Драматургия Маршака учит, не поучая, воспитывает, не принуждая. Маршак учит ум быть добрым, а сердце - умным. Каждое драматургическое произведение Маршака - это замечательный урок, жизненно проверенный по всем правилам театрального искусства.
3) Народные истоки драматургии, связь с различными формами фольклора.
Если мы обратим своё внимание на героев драматических произведений, то они имеют свои особенности:
- Положительность героев - их трудолюбие, честность и т. д.;
2) Басенность драматургии;
3) Антропоморфизм (перенесение присущих человеку психических свойств на явления природы, на животных, на предметы, а так же представление божества в образе человека);
4) Отражение личности, поэта в характерах, героев.
Если попытаться вкратце ответить на вопрос, чего же больше всего нужно остерегаться в книгах для детей, то можно начать с предостережения против длинных, натянутых поучений, сухой и плоской морали, которая никогда еще не задевала детскую душу. Но хорошее произведение для детей непременно должно быть поучительным. В нем всегда должна быть высказана важная моральная идея. Как же преодолеть эту трудность? Как сделать книгу одновременно и занимательной и поучительной? В какой форме выразить полезную мораль? С тех самых пор, когда русская критика всерьез заговорила о детской литературе, когда Белинский, Добролюбов и Чернышевский стали систематически посвящать статьи, рецензии и обозрения книгам и журналам для детей, вопрос о морали сделался предметом горячих споров. Известно, с какой последовательностью русские революционные демократы выступали и против произведений, лишенных нравственной, моральной идеи, и против произведений, в которых моральные рецепты убивали всякое искусство. Борьба за поэтичную детскую книгу была одновременно борьбой против нравоучительных детских стихов, сказок и рассказов, напоминавших некий скучный "катехизис добродетели" и, как правило, всегда официально рекомендованных в качестве полезного детского чтения. Еще Герцен писал, что дети в книге ищут наслаждения, а не пользы и очень рано начинают различать два рода книг: один, который они читают, и другой, который им велят читать.
Советская литература для детей много сделала для того, чтобы стереть в детской книге разницу между тем, что читается ребенком для удовольствия, и тем, что читается для пользы. В стихах Маяковского, в повестях и рассказах Гайдара и Житкова, в книгах Чуковского, а позднее в стихах Михалкова, Барто привлекают и высокое художественное мастерство, и заключенная в этих книгах мораль. Но у нас есть еще немало стихов и рассказов с обязательным морально-назидательным "хвостиком". Свое отношение к такой лжепедагогической назидательности Маршак выразил в сатирических стихах об одном анекдотическом хранителе парка, который желая научить посетителей порядку, вывесил правила морали на самом видном месте - на деревьях:
Стремясь порядку
научить людей,
Хранитель парка не жалел гвоздей.
В могучий ствол дубовый
Забил он гвоздь двенадцатидюймовый.
А в этот бук
Вогнал гвоздей огромных двадцать штук,
Чтоб вывесить такие объявленья:
"Оберегайте лесонасажденья!"
"Не рвать цветов!" "Запрещено курить!",
"Не мять газонов!" "В парке не сорить!",
"Нельзя плевать!" и "Дорогие детки!
Не обрывайте у деревьев ветки!.."
Мы с вами книги детские видали,
Пробитые насквозь гвоздем морали.
От этих дидактических гвоздей
Нередко сохнут книжки для детей...
Мораль нужна, но прибивать не надо
Ее гвоздем к живым деревьям сада,
К живым страницам детских повестей.
Мораль нужна. Но - никаких гвоздей!
Пожалуй, в пьесах-сказках Маршака с наибольшей отчетливостью можно проследить, как и какими средствами писатель подсказывает ребенку определенные моральные выводы, не лишая свое произведение ни живости, ни свободы, ни остроты. Сказки Маршака, как и лучшие народные сказки, всегда несут важные моральные идеи, но сами эти идеи не становятся чем-то вроде аккуратных табличек, прибитых гвоздями к живому дереву, от которых дерево только чахнет и сохнет. И читатель или зритель охотно, доверчиво идет за сказочником, зная, что его не будут душить поэмою в углу и не станут читать ему скучную и плоскую мораль.
Рассмотрим, например, комедию "Кошкин дом". Еще в самом первом, очень коротеньком варианте пьесы Маршак с юмором изобразил избалованную, себялюбивую тетю Кошку, в конце концов оставшуюся одинокой, без друзей, без крова. Через двадцать пять лет, заново переписывая пьесу, Маршак усилил сатирические черты, создав образ самодовольной, праздной, пошловатой обывательницы и ее льстивых, неверных друзей. Самодовольное тунеядство одинаково отвратительно Маршаку и в мистере Твистере и в свином семействе, которое не видит ничего вокруг, кроме своего личного благополучия, своего завтрака в отеле или чана с ботвиньей в хлеву:
Я - свинья, и
ты - свинья,
Все мы, братцы, свиньи.
Нынче дали нам, друзья,
Целый чан ботвиньи.
Мы на лавочках сидим,
Из лоханочек едим.
Ай-люли,
Ай-люли,
Из лоханочек едим!
В шутливой образной форме раскрывает Маршак смысл своей сказки так, что он и без пояснений становится ясен даже маленькому слушателю. Не сама кошка, а ее высокий расписной дом, ее угощенье, ее наряды и богатая обстановка возбуждают восхищение лицемерных и корыстных кошкиных гостей:
У нее, у кошки,
На ногах сапожки,
На ногах сапожки,
А в ушах сережки,
На сапожках -
Лак-лак,
А сережки -
Бряк-бряк.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Выйдет кошка на прогулку
Да пройдет по переулку,
Смотрят люди, не дыша:
- До чего же хороша!
Да не так она сама,
Как узорная тесьма!
Как узорная тесьма,
Золотая бахрома.
Да не так ее тесьма,
Как угодья и дома...
Потеряв домá и угодья, кошка-погорелица теряет и своих друзей. Уже никто не восхищается ею, никто не зовет ни "на пирог козлиный с капустой и малиной", ни на пшено в курятнике. Бывшей барыне-кошке и ее дворнику, коту Василию, приходится бросить прежние повадки.
Вместе с бедными кошкиными племянниками - двумя котятами - они по-сказочному на глазах у зрителей дружно строят новый дом, "ловят в погребе мышей, дома нянчат малышей".
И теперь уже о тете Кошке говорят по-другому:
Не угодья, не
дома.
Не узорная кайма,
Не сапожки,
Не сережки -
Хороша она сама!
Первоначальные варианты пьес "Кошкин дом", "Сказка про козла" и другие пьесы-сказки, предназначенные для театра "Детского городка" в Краснодаре, принадлежат к тем произведениям, с которых начиналась работа Маршака в детской литературе. Они написаны раньше "Пожара" и "Глупого мышонка". Быть может, именно эти пьесы-сказки научили Маршака занимательно строить сюжет и диалог в его первых маленьких поэмах. Недаром же в эпическом жанре он сразу оказался таким уверенным и сильным мастером. Сочиняя свои маленькие комедии, Маршак нащупывал пути к веселой, причудливой книге-игре, к тому же "Пожару". Во всяком случае, невольно приходит в голову, что стихи про пожар в пьесе "Кошкин дом", с их очень своеобразной интонацией - хотя она и опирается на знакомую всем нам народную детскую песенку - послужили подготовкой к знаменитой сказке "Пожар".
Вот строчки из пьесы:
Тили-тили-тили-бом,
Загорелся кошкин дом...
Эй, пожарная бригада!
К дому кошки ехать надо.
Запрягайте десять пар,
Едем, едем на пожар!
Поскорей, без проволочки,
Наливайте воду в бочки!
А в одной из самых ранних кукольных комедий Маршака - "Петрушка" - мы находим элементы "Петрушки-иностранца" и "Человека рассеянного".
Однако надо сказать, что в ранних пьесах Маршак мало заботился о строгом следовании законам драматургии. Это не столько пьесы, сколько сказки в лицах. Недаром же он так и назвал их: "Сказки для чтения и представления". В первом варианте "Теремка", например, почти не было сценической интриги, да и в других маленьких комедиях Маршака интрига развертывалась слабее, чем, скажем, в "Двенадцати месяцах" или Горе-злосчастье". Сила его маленьких пьес - в характерах персонажей, в сочном, образном и всегда очень поэтичном языке, где каждое слово на счету, как это бывает в стихах.
Но даже независимо от того, как влиял театр Маршака на его стихи, а позднее - поэзия на театр - бесспорно одно: у драматургии и поэзии Маршака есть общие корни. Народная основа угадывается не только в таких стихах, как "Волга и Вазуза", написанных по мотивам русских народных сказок, но и в произведениях, более далеких от фольклорной традиции. А пьесы-сказки Маршака все без исключения прямо связаны с народной поэзией. Из нее он постоянно черпает образы, сюжеты, темы. Главное же, что более всего роднит его с фольклором, - это идейная установка. Народная сказка - создание народа-труженика. Вот почему ее любимые герои не боятся никакого труда, даже тяжелого, и в нем обретают новые силы.
Сама природа дружит в сказке с честным работящим человеком. Она для него - открытая книга Это яснее всего видно в большой сценической сказке Маршака "Двенадцать месяцев". В ней совершается чудо. Падчерица, которую мачеха послала за подснежниками для королевы, видит под Новый год в лесу все двенадцать месяцев, собравшиеся у костра.
В народной сказке месяцы просто пожалели падчерицу и подарили ей на часок весну, чтобы она могла собрать подснежники. У Маршака все месяцы - старые знакомые падчерицы. Они помогают не праздным тунеядцам-придворным, не злой мачехе с ее дочерью, а той, кого хорошо знают в лицо, потому что видели ее то на огородных грядках, то у проруби с полными ведрами, то в лесу с вязанкой дров. Встреча в лесу королевы и падчерицы заканчивается полным торжеством падчерицы. Призрачная власть королевы перед лицом разбушевавшихся стихий оказывается бессильной. И судьба самой королевы в последний момент целиком зависит от великодушия и щедрости падчерицы. Сначала королева обещает прокатить ее в своих санях и шубку пожаловать со своего плеча, а под конец вынуждена просить шубу и сани у падчерицы. Настоящим учителем в трудную минуту оказывается простой и скромный, но бывалый солдат, а не далекий от жизни наставник королевы, который при всей своей книжной учености даже не знает общепринятых названий цветов - пион, гортензия - называет их только по-латыни - пеония альбифлора, гидрангиа опулоидес.
Параллельно с главной линией сказки и словно бы продолжая ее, в пьесе Маршака сталкиваются, борются между собой две основные музыкальные темы. Это, как верно заметила В.В. Смирнова1, тема живой, могучей народной поэзии ("Гори, гори ясно") и тема специфической, излюбленной педагогами унылой "школьной" поэзии ("Травка зеленеет, солнышко блестит..."), той самой, о которой Маршак с иронией отзывался во многих своих статьях и заметках, отвергая вялые, тягучие книжные стихи и не уставая восхищаться богатой народной поэзией, энергичным, веселым детским фольклором. Прекрасным образцом живого, непосредственного восприятия природы могут служить стихотворные заставки и самого Маршака, обрамляющие его пьесу. В поэзии народных заговоров и заклинаний он нашел ту стихийную магическую силу и таинственность, которыми проникнута сказка о двенадцати месяцах. Эти стихотворные заставки своим ладом и тоном напоминают то заклинание, то загадку, то простую детскую считалку. И все это причудливо переплетается между собой, придавая пьесе настоящую игровую веселость и сказочность:
Без коней, без
колеса
Едет вверх на небеса
Солнце золотое,
Золото литое.
Не стучит, не гремит,
Не копытом говорит.
Лес в "Двенадцати месяцах" не чахлый, пригородный лес - излюбленное место дачных прогулок и увеселений, а дикий, суровый бор, который живет одновременно и своей реальной и фантастической жизнью, то наглухо запираясь стеной падающего снега от непрошеных пришельцев, то насылая на них метелицу-куреву, то щедро открывая простому и трудолюбивому человеку свои несметные богатства. Лес - со всеми его действительными и сказочными обитателями - один из равноправных персонажей пьесы Маршака. И недаром в Японии, где пьеса Маршака с успехом прошла на сцене Токийского театра "Хаюдза" ("Театр актера"), а затем с участием артистов той же труппы была экранизирована, ее хорошо знают под названием "Лес живет".
И в других своих пьесах Маршак, как истинный сказочник, говорит всегда в причудливой и занятной форме о радости простого, умного, доброго труда. В "Сказке про козла" всю работу в доме за двух слабых стариков берет на себя веселый, ловкий и сметливый козел, да так работает, что дед с бабой не могут им нахвалиться. (Вспомним о традиционной маске Козла в русских народных представлениях. Этот "ряженый" Козел - и работник, и плясун, и песенник.) В пьесе "Теремок" все симпатии автора тоже отданы дружным, трудолюбивым обитателям теремка, между тем как весь сатирический запал направлен против его недругов, трех лесных хищников - медведя, волка и лисы, которые привыкли жить разбоем и ничего другого не хотят и не умеют делать. А в самой последней пьесе-сказке Маршака "Умные вещи", над которой он продолжал работать еще за сутки до смерти, надежным союзником честного, трудолюбивого человека становятся вещи. В добрых руках они могут творить настоящие чудеса. Но скверно и даже опасно, если "Меч - сто голов с плеч" или "Шапка-невидимка" достаются злым, чванливым, самодовольным бездельникам. К счастью, новым хозяевам никак не удается справиться с ними. Волшебные вещи вдруг теряют могущественную силу. Несмотря на все заклинания, Царю, Барину, Наследнику не удается заставить "волшебный инвентарь" служить своим корыстным интересам.
Выводя на сцену героев народных сказок, Маршак переосмыслял сказку, заострял ее социальное содержание и, в сущности, создавал новые, совершенно самостоятельные произведения. Вот почему не так-то легко бывает назвать источники сказочных сюжетов Маршака. Мы уже говорили, что для пьесы "Кошкин дом" Маршак нашел опору в короткой песенке, которую многие наизусть помнят с детства. Но развивается сюжет у поэта по-своему оригинально и своеобразно. Сюжет "Двенадцати месяцев" тоже побывал во многих сказках, начиная с "Золушки". Ближе всего к пьесе Маршака народное словацкое сказание о девочке, встретившей в ночь под Новый год все двенадцать месяцев разом.
К этой сказке Маршак обращался не один раз. Сначала он по-своему рассказал про сироту Марушку для русских детей. Это был не перевод и даже не пересказ, а какая-то пересадка иноземной, хоть и родственной нам, сказки на русскую почву. Растение привилось и зажило своей жизнью, как это бывало со многими сюжетами, когда они попадали в руки настоящих поэтов, а не ремесленников-переводчиков. Но, однако же, между сказкой "Двенадцать месяцев" и пьесой расстояние не меньшее, чем между зернышком яблока и яблоней.
И дело не только в том, что фабула пьесы значительно сложнее и персонажей в ней гораздо больше. По сравнению с прозаической сказкой в пьесе появилась более глубокая и отчетливая идея, пронизывающая все действие от начала до конца.
Многие русские писатели находили в русских народных сказках и сюжеты, и образы, и мудрую мысль, и острый намек - "добрым молодцам урок". На реалистической основе сказочной поэзии они легко и вольно, с веселой свободой создавали собственные, оригинальные сказки. И Маршак в своем творчестве стремился следовать этой замечательной традиции русской поэзии. Недаром в одной из статей хорошую сказку он сравнивал по ее питательности с молоком, в котором содержится в концентрированном виде все, что нужно ребенку для здоровья и роста. Есть "витамины роста" и в народной сказке о двенадцати месяцах. Поэта здесь привлек остро намеченный конфликт между праздностью и трудолюбием. Но Маршак пошел дальше, придав ему ясно ощутимую социальную окраску. Усиливая сатирическую струю, он ввел в пьесу не существующую в словацкой сказке историю маленькой королевы и ее двора, выступив одновременно - и это с самого начала было характерно для драматургии Маршака - и в качестве доброго сказочника, и поэта-сатирика.
И еще одна драгоценная для всякой сказки черта есть в драматургии Маршака. Пишет ли он про добрых и злых людей, про добрых и злых зверей, про добрые и злые силы природы - всюду у него волшебное и реальное, причудливое и простое, фантастическое и обыкновенное то и дело переплетаются между собой.
В конце концов,
кто такая эта маленькая
Храбрый солдат Иван Тарабанов из пьесы "Горя бояться - счастья не видать", как истинно сказочный герой, ловко упрятал в табакерку Горе-злосчастье, но и в реальной жизни он может заставить горе присмиреть, сам будет бороться с ним, да и других от него защитит.
Первые пьесы-сказки Маршака только еще намечали будущие пути. Ранние варианты "Кошкиного дома" или "Горя бояться - счастья не видать" относятся к новой их редакции, как первые этюды к законченным картинам. Но в 20-е годы при своем появлении маленькие пьесы эти сыграли большую положительную роль. Символисты затащили сказку в болото мистики и декадентщины. Добродетельные дамы-поэтессы превратили ее в елочную мишуру. И у тех, и у других сказка теряла свою подлинность, сказочные существа - национальность. А между тем, Маршак справедливо напоминал, что в старой народной сказке у гнома, кобольда и эльфа была своя родина, свой характер и даже своя профессия. В его собственных пьесах нет и следа стилизации сказки. Маршак-драматург всегда оставался на почве реальности. Правда, противопоставление добра и зла, как того требуют законы сказки, у него часто носит символический характер, но сами герои пьес Маршака не превращаются в символы. Они сохраняют верность живой действительности, хотя в то же время по-сказочному традиционны. И тут мы касаемся одной любопытной особенности драматургии Маршака. Линия поведения героев, их характеры заранее определены сказочным сюжетом: и падчерица из "Двенадцати месяцев", и храбрый солдат Иван Тарабанов из "Горя бояться - счастья не видать", да и многие другие герои маршаковских сказок действуют именно так, как им полагается по сказочной традиции. И в то же время речи и поступки их неожиданны, причудливы, вполне индивидуальны. Маршак отлично знает, насколько емки, подвижны, глубоки подлинно сказочные образы, и поэтому смело берется за их раскрытие и развитие. Вспомним простодушного царя Дормидонта из "Горя бояться - счастья не видать". Он любит всласть поесть, вдосталь напиться чаю из самовара и, перегнувшись через подлокотник трона, сыграть с придворными в шашки. А царь из "Умных вещей" в генеральских штанах, с генеральской выправкой, по-генеральски рявкает на окружающих и самодовольно мурлычет себе под нос "Боже, меня храни!" Он тоже царь сказочный, но только не из легендарных времен царя Додона, а куда более современный. Получив "Меч - сто голов с плеч", он приказывает немедленно отправить его на полигон для испытаний, чтобы тотчас приспособить к делу. Бедняга Дормидонт отродясь и не слыхивал таких слов, как полигон. Куда ему, старику, гоняться за новизной... Но и Дормидонт седьмой, и просто царь без номера, и маленькая капризная королева - все это характеры, - и характеры живые, разносторонние. В их трактовке стали возможны и веселая причуда и озорство, так же, впрочем, как и в построении сценического диалога.
- Древесина в домостроении
- Древесина и ее заготовка
- Древесина как конструкционный материал
- Древнеарабская мифология
- Древневавилонская система судопроизводства
- Древневосточная община на примере законов Хаммурапи
- Древневосточная философия
- Драгоценные металлы. Методы и технические средства оперативной диагностики драгоценных металлов
- Драматерапия как вид терапии искусством
- Драматургический анализ пьесы А.П. Чехова «Три сестры»
- Драматургия 1960гг-конца XXв
- Драматургия XVII века
- Драматургия греческий театр
- Драматургия С.Я. Маршака
