Геополитические отношения России и Западной Европы в современных условиях

Министерство  сельского хозяйства Российской Федерации

Федеральное государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального образования

«Самарская  государственная сельскохозяйственная академия»

Институт  управленческих технологий и аграрного  рынка

Кафедра Государственного и муниципального управления 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА 

«Вариант 8»

по  курсу «Геополитика»  
 

                                                                                         Выполнила:

                                                                                        Студентка группы ГМ423

                                                                            Колногорова А.А.

                                                                         Проверил:

Самара 2011

Оглавление. 

1. Введение……………………………………………………………..…3стр.
2. Вопрос 1: Геополитические идеи Х. Макиндера и К. Хаусхофера...5стр.
1. Идеи Х. Макиндера…………………………………………….5стр.
2. Идеи К. Хаусхофера………………………………….………11стр.

     3.  Вопрос 2: Геополитические отношения России и Западной Европы в современных условиях……………………………………………………19стр. 

Введение. 

    В начале XX века громкую известность  получила новая наука – геополитика. 

    Термин  пущен в оборот шведским ученым Р.Челленом. В словарь российских политологов термин «геополитика» пришел очень поздно – в 1990-е гг. До этого времени геополитику всячески третировали  как буржуазную лженауку, поэтому о русской школе геополитики, формировавшейся на рубеже 19 – 20вв., у нас до сих пор  очень мало известно ее практически никто не изучал. Современные учебники и монографии по геополитике полны концепций западных авторов, там почти не встретишь русских имен, но это несправедливо: русская геополитическая традиция  полна глубоких оригинальных идей, которые и на рубеже тысячелетий звучат необычайно актуально. 

      Между тем геополитика просто  наука, такая же, как, например, математика или гляциология. У нее есть свой предмет исследования - взаимодействие и взаимное соотношение географических пространств. Есть у геополитики и метод: 

    - системный анализ пространственного  положения географических факторов, понимаемых достаточно широко. Наука возникла на стыке с несколькими сотнями общественных и естественных научных дисциплин. Онтологически геополитика представляет собой науку о влиянии географического фактора на политику.  

    В 90-х годах ХХ века Россия переживает "чересчур интересное время", она находится на неуютном, продуваемом всеми мыслимыми ветрами перекрестке своей судьбы.  

    Социально- экономические эксперименты подвели  Россию к черте, за которой уже  вполне отчетливо просматривается  распад государства и вырождение нации.          Одной из главных проблем геополитики является изучение сферы отношений между государствами по поводу контроля над территорией. А так как Россия – страна, занимающая 1/6 часть всей суши, то есть 17075,4 тысячи квадратных километров просто не может остаться в стороне от международных отношений. 

    На  пороге ХХI века Россия если она хочет  отвечать минимальным условиям цивилизованности, геополитика должна являться неотъемлемой частью общей политики.

    Геополитика – ( от греч.  Gё Земля, politike - искусство управления государством) – наука, изучающая обусловленность политических процессов в больших социальных системах географическим положением страны (региона) и другими физико – и экономико- географическими факторами.

    В геополитическом анализе  выделяются три аспекта: 

    1. исследование социально- политической  ситуации с точки зрения конкретных географических и временных условий их развития;

    2. сопоставление реальных данных  с различными и часто противоположными представлениями об одной и той же территории;

    3. прогноз и рекомендации по  проведению политической стратегии  преобразования пространства. 

    Основными геополитическими факторами выступают: 

      Географические ( пространственное  положение, природные ресурсы); 

    - Политические (политический строй и особенности государства, его границ, социальная структура общества, наличие основных свобод и т.д.);

    - Экономические ( мощность и структура  производительных сил, уровень жизни населения, инфраструктура, стратегические запасы и др.);

    - Военные (величина, мощь боеготовность и боеспособность вооруженных сил и т.д.)

    - Культурные (конфессиональные, национальные  традиции, уровень развития науки, образования, здравоохранения, урбанизации и др.);

    - Демографические (плотность и  состав населения, динамика его развития);

    - Экологические (демографическое  давление на ограниченные ресурсы  страны и планеты , истощение  сырьевых ресурсов, изменение жизнеспособности населения различных стран и т.д.).

     1 Вопрос: Геополитические идеи Х. Макиндера и К. Хаусхофера. 

    Идеи Х. Макиндера. 

    В 1904 году Маккиндер опубликовал доклад "Географическая ось истории", содержащий его геополитическую концепцию, в которую в 1919 и 1943 годах были внесены определённые коррективы. Согласно этой концепции, определяющим моментом в судьбе народов и государств является их географическое положение. Причем влияние географического положения страны на ее внешнюю и внутреннюю политику по мере исторического развития, по мнению Маккиндера, не уменьшается, а наоборот становится более значительным. Суть основной идеи Маккиндера состояла в том, что роль осевого региона мировой политики и истории играет огромное внутреннее пространство Евразии, и что господство над этим пространством может явиться основой для мирового господства.  

      Маккиндер считал, что любая континентальная держава (будь то Россия, Германия или даже Китай), захватившая господствующее положение в осевом регионе, может обойти с флангов морской мир, к которому принадлежала в первую очередь Великобритания. В этой связи он предостерегал против опасности русско-германского сближения. Оно, по его мнению, могло бы объединить наиболее крупные и динамичные "осевые" народы, способные вместе сокрушить мощь Британии. В качестве одного из средств от опасности он предлагал укрепление англо-русского взаимопонимания. 

      Маккиндер утверждает, что для  любого государства самым выгодным  географическим положением было  бы срединное, центральное положение.  Центральность – понятие относительное,  и в каждом конкретном географическом контексте она может варьироваться. Но с планетарной точки зрения, в центре мира лежит Евразийский континент, а в его центре – "сердце мира", "хартленд" (heartland). Хартленд – это средоточие континентальных масс Евразии. Это наиболее благоприятный географический плацдарм для контроля надо всем миром. Хартленд является ключевой территорией в более общем контексте – в пределах "мирового острова" (World Island). В мировой остров Маккиндер включает три континента – Азию, Африку и Европу. Таким образом, Маккиндер иерархизирует планетарное пространство через систему концентрических кругов. В самом центре – "географическая ось истории" или "осевой ареал" (pivot area), Это геополитическое понятие географически тождественно России. Та же "осевая" реальность называется хартленд, "земля сердцевины". 

      Далее идет "внутренний или  окраинный полумесяц (inner or marginal crescent)". Это – пояс, совпадающий с береговыми  пространствами евразийского континента. Согласно Маккиндеру, "внутренний полумесяц" представляет собой зону наиболее интенсивного развития цивилизации. Это соответствует исторической гипотезе о том, что цивилизация возникла изначально на берегах рек или морей, так называемой "потамической теории". Надо заметить, что эта теория является существенным моментом всех геополитических конструкций. Пересечение водного и сухопутного пространств является ключевым фактором истории народов и государств. Далее идет внешний круг: “внешний или островной полумесяц (outer or insular crescent).” Это зона целиком внешняя (географически и культурно) относительно материковой массы мирового острова. 

      Маккиндер считал, что главной  задачей англосаксонской геополитики  является недопущение образования  стратегического континентального  союза вокруг "географической  оси истории". Следовательно, стратегия  сил "внешнего полумесяца" состоит в том, чтобы оторвать максимальное количество береговых пространств от хартленда и поставить их под влияние "островной цивилизации".  

      Маккиндера первым постулировал  глобальную геополитическую модель. Он неустанно подчеркивал особое значение географических реальностей для мировой политики, считая, что причиной, прямо или косвенно вызывавшей все большие войны в истории человечества, было, помимо неравномерного развития государств, также и неравномерное распределение плодородных земель и стратегических возможностей на поверхности планеты. 

      История, по Маккиндеру, географически  вращается вокруг континентальной оси. Эта история яснее всего ощущается именно в пространстве "внутреннего полумесяца", тогда как в хартленде царит "застывший" архаизм, а во "внешнем полумесяце" – некий цивилизационный хаос. 

      На политическом уровне это  означало признание ведущей роли  России в стратегическом смысле. Маккиндер считал, что Россия занимает в целом мире столь же центральную стратегически позицию, как Германия в отношении Европы. Она может осуществлять на­падения во все стороны и подвергаться им со всех сторон, кроме севера. И всё зависит от развития ее железнодорожных возможностей, что является делом времени. 

      Маккиндер считал, что исходным  пунктом в судьбе народов и государств является географическое положение занимаемых ими территорий. Это географическое положение является "извечным", независящим от воли народов или правительств, и влияние его, по мере исторического развития, становится все более и более значительным. Сопротивляться "требованиям", которые обусловлены географическим положением, бесполезно. 

      Связь между историей и географией  нужна Маккиндеру только для  того, чтобы доказывать "неправомерность" возникновения таких государственных образований или общественных формаций, которые, по его словам, противоречат требованиям "географической инерции". 

      В процессе формирования современного  мира, согласно теории Маккиндера, вначале выделяется Центральная Азия (как осевая область истории), из которой в свое время монголы распространили свое влияние на азиатскую и европейскую историю благодаря преимуществу в подвижности их конников. Однако со времен Великих географических открытий баланс сил значительно изменился в сторону приокеанических стран, в основном Великобритании. Тем не менее Маккиндер считал, что новая транспортная технология, в часности железные дороги, изменит баланс геополитических сил снова в пользу сухопутных государств. Границы "хартленда" определялись им зоной, не доступной морской державе. "Хартленд" был очерчен "внутренним полумесяцем" на материковой Европе и Азии, "внешним полумесяцем" островов и континентов за пределами Евразии. При этом Маккиндер приводит исторические примеры непобедимости "хартленда": морские корабли не могут вторгнуться в эту зону, а попытки окраинных стран всегда заканчивались неудачами (например, шведского короля Карла XII, Наполеона). 

      Модель отражала желание корректировки  традиционной британской политики  поддержания баланса сил в  Европе, так, чтобы ни одно континентальное государство не могло угрожать Великобритании. Было стремление помешать Германии в союзе с Россией контролировать "хартленд" и таким образом управлять ресурсами для свержения Британской империи. 

      Сам Маккиндер отождествлял свои  интересы с интересами англосаксонского островного мира, то есть с позицией "внешнего полумесяца". В такой ситуации основа геополитической ориентации "островного мира" ему виделась в максимальном ослаблении хартленда и в предельно возможном расширении влияния "внешнего полумесяца" на "полумесяц внутренний". 

      Основное "практическое" положение  Маккиндера заключалось в том,  что островное положение Великобритании  требует от нее сопротивления  силам, исходящим из "колыбели потрясений" – из области, находящейся на стыке Европы и Азии, между Уралом и Кавказом. Отсюда, по Маккиндеру, шли переселения народов, искони угрожавшие древним цивилизациям. Объединение или союз народов, находящихся по обе стороны "колыбели потрясений", в частности русских и немцев, заявляет Маккиндер, угрожает Великобритании, которая обязана поэтому объединить под своим руководством народы, расположенные на "краю" или "окраине" Евразии. 

      Подобными геополитическими соображениями  Маккиндер обосновывает правомерность британских притязаний на всю "окраину" Евразии (то есть на территории Средиземноморья, Ближнего Востока, Индии и Юго-Восточной Азии, плюс опорные пункты в Китае), а также правильность британской политики "окружения" Германии и союза с Японией. Одновременно с этим Маккиндер считал основной задачей британской внешней политики предотвращение союза (объединения) России и Германии. 

      Маккиндер, выражая британские  интересы, страшился одновременно  и России и Германии. Постоянная  обеспокоенность тем, что Россия  может захватить Дарданеллы, прибрать к рукам Османскую империю и выйти к Индии довлела и над английской практической политикой, и над ее теоретическими умами. Россия, утверждал Маккиндер, стремится к ов­ладению прибрежными странами с незамерзающим морем. Английское же господство в британской мировой империи основано как раз на владении прибрежными странами Европы, вследствие чего всякое изменение соотношения сил в прибрежных странах должно подорвать позиции Англии. Из двух зол – Россия и Германия – Маккиндер все же выбрал, на его взгляд, наименьшее – Россию, и весь политический пафос своего произведения направил против Германии как ближайшей непосредственной угрозы британским интересам. Опасаясь движения Германии на восток, к центру хартленда, он предлагал создание "срединного яруса" независимых государств между Россией и Германией.  

      У Маккиндера вызвала опасение  не только угроза прямой германской  военной экспансии на восток, но и сколько мирное и постепенное  проникновение в разрушенную революцией Россию более экономически развитой и энергичной Германии. Он был убежден, что методы "экономического троянского коня" могут завершаться возобновлением гражданской войны в России и конечной интервенцией германских "спасителей порядка", "приглашенных" отчаявшимся народом. 

      В связи с концепцией Маккиндера  нельзя пройти мимо одной важной детали, на которую обращали внимание многие ее критики: Маккиндер нигде и никогда не давал определенного описания западных границ хартленда, оставляя этот вопрос на разумение своих читателей. Хотя он и ссылался в общих чертах на то обстоятельство, что стратегически хартленд включает Балтийское море, Дунай, Черное море. Малую Азию и Армению, дальше этого он, однако, не шел, так как понимал, что ситуация в Центральной Европе будет оставаться не стабильной. Зыбкая граница, установленная после первой мировой войны, была полностью разрешена уже в 1939 году. Вторая мировая война завершилась, казалось бы, установлением более прочной и "справедливой" разделительной линии между западной и восточной частями Европы, и ее можно было бы условно принять за западную границу хартленда. На рубеже 1989-90-х годов она также рухнула, и это новое ее разрушение сопровождалось образованием в центре Европы новой "буферной зоны", только еще более зыбкой, еще более чреватой конфликтами, еще более ненадежной и опасной, нежели то было после первой мировой войны. Особенность ее образования на сей раз состояла в том, что оно было стихийным, не имеющим какой-либо определенной политической цели а потому и будущая ее роль скрыта в полной неизвестности.

        Идеи К. Хаусхофера. 

    Именно  Карлу Хаусхоферу (1869—1946) геополитика  во многом обязана тем, что она долгое время рассматривалась не просто как «псевдонаука», но и как «человеконенавистническая», «фашистская», «людоедская» теория. Развивая взгляды Ратцеля и Челлена, Хаусхофер придал геополитике тот вид, в котором она стала частью официальной доктрины  Третьего рейха. 

    Карл  Хаусхофер родился в Мюнхене  в профессорской семье. Он решил стать профессиональным военным и прослужил в армии офицером более двадцати лет. В 1908—1910 гг. он служил в Японии и Манчжурии в качестве германского военного атташе. Здесь он познакомился с семьей японского императора и был принят высшей аристократией страны. В 1911 г. Хаусхофер вернулся в Германию. Во время войны 1914 - 1918 гг. он командовал полевой артиллерийской бригадой в ранге генерал-майора.

    государств  Дальнего Востока, прежде всего Японии, на примере которой он пытался  продемонстрировать взаимосвязь между  про­странственным ростом государства и развитием составляющей его этнической общности. Среди его работ поданной проблематике не­обходимо упомянуть следующие: «Японская империя в ее географическом развитии», «Геополитика Тихого океана», «Геополитика пан-идей», «Мировая политика сегодня». 

      Планетарный дуализм «морской  силы» и «сухопутной силы»  ставил Германию перед проблемой геополитической самоидентификации. Сторонники национальной идеи — а Хаусхофер принадлежал, без сомнения, к их числу — стремились к усилению политической мощи немецкого государства, что подразумевало индустриальное развитие, культурный подъем и геополитическую экспансию. Но само положение Германии в Центре Европы, пространственное и культурное «срединное положение», делало ее естественным противником западных, морских держав — Англии, Франции, в перспективе США. Сами талассократические геополитики также не скрывали своего отрицательного отношения к Германии и считали ее (наряду с Россией) одним из главных геополитических противников морского Запада. 

    В такой ситуации Германии было нелегко  рассчитывать на крепкий альянс с державами «внешнего полумесяца», тем более, что у Англии и Франции были к Германии исторические претензии территориального порядка. Следовательно, будущее национальной Великой Германии лежало в геополитическом противостоянии Западу и особенно англосаксонскому миру, с которым фактически отождествлялась «морская сила». 

    На  этом анализе основывается вся геополитическая  доктрина Карла Хаусхофера и его последователей, которая заключается в необходимости создания континентального блока или оси Берлин — Москва — Токио. В таком блоке не было ничего случайного — это был единственный полноценный и адекватный ответ на стратегию противоположного лагеря, который не скрывал, что самой большой опасностью для него было бы создание аналогичного евразийского альянса. Хаусхофер писал в статье «Континентальный блок»: «Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных ее народа — немцы и русские — всячески стремятся избежать междоусобного конфликта, подобного Крымской войне или 1914 году: это аксиома европейской политики». Там же он цитировал американца Гомера Ли: «Последний час англосаксонской политики пробьет тогда, когда немцы, русские и японцы -соединятся».. 

      В этой связи следует подчеркнуть,  что концепция «открытости Востоку» у Хаусхофера совсем не означала «оккупацию славянских земель». Речь шла о совместном цивилизационном усилии двух континентальных держав — России и Германии, — которые должны были бы установить «Новый Евразийский Порядок» и переструктурировать континентальное пространство Мирового Острова, чтобы полностью вывести его из-под влияния «морской силы». Расширение немецкого пространства планировалось Хаусхофером не за счет колонизации русских земель, а за счет освоения гигантских незаселенных азиатских пространств и реорганизации земель Восточной Европы. 

    Однако  на практике все выглядело не так однозначно. Чисто научная геополитическая логика Хаусхофера, приводившая к необходимости континентального блока с Москвой, сталкивалась с многочисленными тенденциями иного свойства, также присущими немецкому национальному сознанию. Речь шла о сугубо расистском подходе к истории, которым был заражен сам Гитлер. Согласно этому подходу самым важным фактором считалась расовая близость, а не географическая или геополитическая специфика. Англосаксонские народы — Англия, США — виделись в таком случае естественными союзниками немцев, так как были им наиболее близки этнически. Славяне же и особенно небелые евразийские народы превращались в расовых противников. К этому добавлялся идеологический антикоммунизм, замешанный во многом на том же расовом принципе — Маркс и многие коммунисты были евреями, а значит, в глазах антисемитов коммунизм сам по себе есть антигерманская идеология. 

      Поскольку Карл Хаусхофер был  ангажирован в некоторой степени  на решение конкретных политических  проблем, он был вынужден подстраивать свои теории под политическую конкретику. Отсюда его контакты в высших сферах Англии. Кроме того, заключение пакта Антикомминтерна, то есть создание оси Берлин — Рим — Токио, Хаусхофер внешне приветствовал, силясь представить его предварительным шагом на пути к созданию полноценного евразийского блока. Он не мог не понимать, что антикоммунистическая направленность этого союза и появление вместо центра хартленда (Москвы) полуостровной второстепенной державы, принадлежащей римленду, есть противоречивая карикатура на подлинный континентальный блок. 

    Но  все же такие шаги, продиктованные политическим конформизмом, не являются показательными для всей совокупности геополитики Хаусхофера. Его имя и идеи полноценней всего воплотились именно в концепциях «восточной судьбы» Германии, основанной на крепком и долговременном евразийском союзе. 

    Карл  Хаусхофер назвал маккиндеровскую  лекцию 1904 г. «сжатым в несколько страниц грандиозным объяснением мировой политики» . В многочисленных статьях и брошюрах Хаусхофера того времени в общем трудно обнаружить систематическое и целостное представление о геополитической теории как таковой. Он избегает даже строгого определения такого ключевого понятия немецкой геополитики, как «жизненное пространство».  

      Геополитика Хаусхофера становится свободной от всяких жестких и фиксированных дефиниций. В то же время она строится им на совершенно определенных приоритетах. Опираясь на законы Ратцеля и прежде всего на положение о преимуществах больших государств перед малыми, а также на идею Маккиндера о Мировом Острове, Хаусхофер рассматривал господство Германии над малыми государствами к западу и востоку от нее как «неизбежное», а борьбу, необходимую для его реализации, как полностью оправданную. В идее Мирового Острова он видел пространственную модель для немецкой гегемонии в будущем новом мировом порядке. С концепцией Мирового Острова немецкие геополитики связывали два момента: 

    1) доминирование России на евразийском  пространстве; 

    2) подрыв английской военной мощи для приобретения полного господства в омывающем Мировой Остров Мировом океане. 

    Хаусхофер вслед за Ратцелем и Маккиндером  считал, что континентальная держава обладает фундаментальным преимуществом над морской державой. 

    Он  рассматривал союз Германии и России как ядро евразийского союза с более широким трансконтинентальным блоком, включающим Китай и Японию. На протяжении 20- и 30-х гг. Хаусхофер не уставал призывать Японию к сближению с Китаем и Советским Союзом, выступая одновременно за укрепление советско-германской дружбы. В целом Хаусхофер оценивал Советский Союз как азиатскую державу. Европа, включая славянские земли Восточной Европы, должна была, по его мнению, объединиться под главенством Германии и в этом виде служить своего рода «геополитическим аргументом» в переговорах с Россией по вопросу о судьбе Евразии. Немецкие геополитики рассчитывали подвести Россию к добровольному соглашению о контроле Германии над Евразией. По крайней мере Хаусхофер всегда был противником военного решения этого вопроса. Русско-германский союз рассматривался ими, таким образом, как необходимый шаг на пути к последующим завоеваниям Германии на суше и на воде. Хотя Хаусхофер и его последователи в своих построениях исходят из концепции Маккиндера, выводы их — и это вполне естественно — носят прямо противоположный характер: для последнего русско-германский союз — это то, чему нужно всячески противиться; для первых — главный ключ к реализации идеи «жизненного пространства». 

    Так же, как отцы-основатели геополитики Маккиндер и Челлен, Хаусхофер был убежден в том, что месторасположение и территориальные характеристики государства составляют главные детерминанты его политической и исторической судьбы. Согласно Хаусхоферу, около 25 процентов элементов исторического движения можно объяснить, исходя из «определенных землей, зависящих от земли черт»23. Но он считал, что научное описание этих 25 процентов «не поддающегося иначе учету целого» стоит труда. Когда Хаусхофер подсчитывал, что только четверть вопросов исторического движения может быть объяснена географическими причинами, он преследовал этим определенную цель, не желая «поставить роль сцены, земли, пространства выше роли героя». 

    Артур Дикс также высказался по этому поводу: «Мы совершенно упускаем из виду этот идеальный момент, это чистое стремление к власти и слишком категорично придерживаемся материального понимания исторического становления». «В конце концов представители идеалистического понимания истории должны были — не без основания — испугаться, что антропогеография может быть поставлена на службу материалистической историографии, что, следовательно, географы, лишенные исторического образования, слишком легко могут подвергнуться опасности одностороннего объяснения человеческих порядков и исторических событий природными отношениями и упустить из виду или по крайней мере недооценить влияние духовных движений».