Геополитические перемены в мире и Европе

Содержание:

Введение           3

1. Геополитические перемены  в мире и Европе   5

2. Развитие идей атлантизма   9

3. Бихевиористская геополитика   12

4. Мондиализм   14

5. Европейские школы  геополитики   24

Заключение   28

Список использованных источников      30

Введение

Идеи, которые в наше время принято причислять к геополитическим, в тех или иных формах, возникли одновременно с феноменом государственной экспансии и имперского государства. В современном понимании они сформировались и получили популярность на рубеже XIX и XX вв. Возникновение именно в тот период геополитических идей и самой геополитики как самостоятельной области исследования международных отношений и мирового сообщества было вызвано целым комплексом факторов.

Это, во-первых, наметившиеся к тому времени тенденции к постепенному формированию глобального рынка, уплотнению ойкумены и «закрытию» мирового пространства. Во-вторых, замедление (не в малой степени в силу этого закрытия) европейской, чисто пространственно-территориальной экспансии вследствие завершения фактического передела мира и ужесточение борьбы за передел уже поделенного мира. В-третьих, перенесение в результате этих процессов неустойчивого баланса между европейскими державами на другие континенты «закрывшегося» мира. В-четвертых, образно говоря, история начинала переставать быть историей одной только Европы или Запада, она превращалась уже в действительно всемирную историю. В-пятых, в силу только что названных факторов именно тогда начали разрабатываться теоретические основы силовой политики на международной арене, послужившие в дальнейшем краеугольным камнем политического реализма.

Необходимо учесть и то, что геополитические  идеи и сама геополитика возникли и развивались в общем русле  эволюции научной мысли того периода. В целом она представляла собой не что иное, как перенесение на сферу международных отношений господствовавших в тот период как в естественных, так и социальных и гуманитарных науках идей и концепций, а именно детерминизма (в его географическом варианте), строгих естественно- исторических законов, социал-дарвинизма, органицизма и т.д.

Традиционные представления  о международных отношениях основывались на трех главных китах — территории, суверенитете, безопасности государств — факторов международной политики. В трактовке же отцов-основателей геополитики центральное место в детерминации международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. В их глазах мощь государства прочно коренится в природе самой земли. Смысл геополитики виделся в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная задача геополитики усматривалась в изучении государств как пространственно-географических феноменов и постижении природы их взаимодействия друг с другом [1, c 83].

Иначе говоря, традиционная геополитика рассматривала каждое государство как своего рода географический или пространственно-территориальный  организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людскими и  иными параметрами, собственным неповторимым обликом и руководствующийся исключительно собственными волей и интересами.

1. Геополитические перемены в мире и Европе

Во второй половине XX в. развитие геополитической теории наиболее успешно шло в русле англосаксонской школы путями, намеченными основоположниками этой науки: Маккиндером, Мэхеном, Спайкменом. Наследники школы Хаусхофера испытывали давление со стороны стран-победительниц и общественного мнения за сотрудничество с политиками Третьего рейха. Если талассократическая линия в геополитике, не прерываясь, превратилась в официальную международную политику США, то европейская геополитика после Второй мировой войны практически не существовала до конца 1950-х гг. События 1950-х гг. показали, что до “заката Европы” еще недалеко.

Потсдамская эпоха началась с очевидной констатации величия США. Они стали самой сильной экономической и финансовой державой мира. Штаты произвели в 1945–1946 гг. почти 50% мирового валового национального продукта, в Форт-Нокс хранилось почти 23 тыс. т золота, полученного за поставки военной техники, боеприпасов и снаряжения воюющим странам. Американские геополитики полагали, что их стране суждено играть главную роль в мировой истории. Для этого необходимо создать особую американскую геополитику. Именно эту цель преследовал Н. Спайкмен, опубликовавший еще в 1942 г. труд “Американская стратегия в мировой политике”. В 1943 г. Маккиндер перерабатывает свою модель мира. В нем “Хартленд” объединялся с Северной Атлантикой. Маккиндер подспудно обосновывает модель о лидерстве “Англо-Америки” в союзе со странами Карибского бассейна. С. Хантингтон в 1945 г. публикует работу “Главные движущие силы цивилизации”. В 1944 и 1949 гг. выходят сборники “Компас мира” и “Новый компас мира”, авторы которых доказывают неизбежность войны между США и СССР [3. c 113].

Ведущее место в геополитике  занял тезис превосходства (предопределенного климатом) западной цивилизации над народами Евразии, “дисконтинуального пояса” и других континентов. Народам России, а затем Германии, Ближнего и Среднего Востока приписывалась генетическая агрессивность, неприятие демократии. Утверждалось, что географическое положение континентальных держав диктует им экспансионистские цели. СССР воспринял их от императорской России. И в перспективе с подачи американских геополитиков СССР превращают в “империю зла”, страну, чуждую либеральным ценностями, демократии “американского разлива”, отгороженную от западной цивилизации “железным занавесом”. Поэтому американские ученые и политики делали вывод, что в интересах не только США, но и всех цивилизованных стран надо создать единый центр, из которого бы осуществлялся контроль за всеми процессами, протекающими в любом регионе планеты. И этот “балансирующий” и стабилизирующий контроль должен находиться в руках Соединенных Штатов.

Итак, как мы уже говорили, в XX в. развитие геополитической теории наиболее успешно шло в русле  англосаксонской школы. Но в 1950-х гг. под воздействием комплекса причин в некоторых странах Европы (особенно во Франции и в Западной Германии) стало формироваться общественное мнение за создание единой Европы. “Единство Европы — утверждал в 1954 г. канцлер ФРГ К. Аденауэр — было мечтой немногих. Оно стало надеждой для многих. Сегодня оно — необходимость для всех нас. Оно необходимо для нашей безопасности, для нашей свободы, для нашего существования как нации и как духовно-творческого содружества народов”[4, c 231].

Но наибольшее развитие получила европейская геополитическая  мысль в 1960-х гг., когда президентом Франции с 1959 по 1968 г. был генерал Шарль де Голль — “континенталист” по убеждениям. Он предпринял ряд энергичных антиатлантистских шагов: Франция вышла из НАТО, где абсолютно доминировали США, и выработала собственную геополитическую линию, включающую “оборону по всем азимутам”; укреплялись связи с СССР, усиливалось франко-германское сотрудничество, а в перспективе планировалось создать “Европу от Атлантики до Урала”. Эта Европа виделась де Голлю как вполне суверенное стратегически континентальное образование, т.е. появилась концепция “европейского контшентализма”. Она нашла сторонников в Западной Германии. Вот что, например, писал бывший канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, прошедший путь от англофила и американофила до франкофила: «... из-за растущего понимания геополитического положения моей страны я стал в последние 15—18 лет франкофилом, убежденным приверженцем приоритета франко-западногерманской дружбы»[4, c 292].

Постепенно работы европейских  геополитиков превратились в самостоятельные школы — в “региональную геополитику” (например, течение, возглавляемое Лакостом во Франции). Авторы концепции “региональной геополитики” в отличии от родоначальников этой науки (Ратцеля, Челлена, Маккиндера, Мэхена или Хаусхофера) придавали мало значения главному закону дисциплины — закону глобального дуализма (борьбы Суши и Моря), а использовали геополитические методики для изучения, анализа и описания межгосударственных, межэтнических конфликтов, демографических процессов и даже политических выборов.

В общей линии геополитической  мысли Запада наиболее ярко были выражены следующие направления:

• атлантизм;

• мондиализм;

• прикладная геополитика;

• геополитика европейских “новых правых”.

Прежде чем кратко рассмотреть эти течения, напомним, что с наименьшими потерями и  с наибольшими экономическими, военными, финансовыми приобретениями вышли из Второй мировой войны США. В 1939—1945 гг. были заложены основы становления их как мировой державы. После войны геополитики-атлантисты уточняли и развивали частные аспекты теории, усиливая ее прикладную сторону. Идея “морской силы” с ее геополитической стратегией стала официальной международной политикой США. Она рассматривала два варианта развития событий:

• выигрыш Западом борьбы с Востоком;

• конвергенция (от лат. convergere – приближаться, сходиться) двух противоположных идеологических сторон в нечто единое и установление Мирового правительства[8, c 87].

Второй вариант развития событий потребовал появления новой  доктрины, получившей название “геополитика мондиализма” (или геополитика нового мирового порядка).

Европейская геополитическая  мысль была представлена геополитиками “континенталистами” и “новыми правыми”. Это европейское течение развивало идеи школы Хаусхофера. В конце 1980 – начале 1990-х гг. к их трудам обратились официальные европейские геополитики.

2. Развитие идей атлантизма

Последователи и ученики Спайкмена не только развивали, но и корректировали взгляды своего учителя – крупного представителя атлантистской линии в геополитике. Анализируя тезисы Спайкмена, его ученик Д. Мэйниг одной из своих работ отмечает, что геополитические критерии должны особо учитывать функциональную ориентацию населения и государства, а не только чисто географическое отношение территории к Суше и Морю.

Всю территорию евразийского Rimland Мэйниг делит на три вида стран  в зависимости от функционально-культурной предрасположенности. В число стран первого вида вошли Китай, Монголия, Северный Вьетнам, Бангладеш, Афганистан, Восточная Европа (включая Пруссию), Прибалтика и Карелия – это пространства, органически тяготеющие к Heartland. Второй вид объединил Южную Корею, Бирму, Индию, Ирак, Сирию, Югославию, т. е. геополитически нейтральные страны. Страны Западной Европы, Грецию, Турцию, Иран, Пакистан, Таиланд Мэйниг отнес к третьему виду, склонному к талассократическому блоку.

У. Кирк, также последователь Спайкмена, взял за основу культурно-функциональный анализ Мэйнига, его видение теллурократической и талассократической предрасположенности. Он считал, что главную роль играют прибрежные цивилизации, от которых внутрь континента поступают культурные импульсы. Степень интенсивности этих импульсов может быть различна. Талассократически ориентированные сектора “внутреннего полумесяца” обладают высшими культурными форматами, и им принадлежит историческая инициатива.

С точки зрения американского  ученого и публициста С. Коэна все регионы Земли могут быть разделены на четыре геополитические составляющие:

1) внешнюю морскую (водную) среду, зависящую от торгового флота и портов;

2) континентальное ядро (nucleus), тождественное Hinterland (геополитический термин, означающий “удаленные от побережья внутренние регионы”)

3) дисконтинуальный пояс (“береговые сектора”, ориентированные либо внутрь континента, либо от него);

4) регионы, геополитически независимые от этих трех составляющих. [10, c 92]

Известный американский ученый и политик Генри Киссинджер (р. 1923), занимавший в 1973–1977 гг. должность госсекретаря США, а в 1969–1975 гг. – советника президента по вопросам национальной безопасности, опираясь на идею “дисконтинуальных поясов”, полагал, что политическая стратегия США состоит в объединении разрозненных “береговых зон” в одно целое, что позволит получить атлантистам полный контроль над Евразией, СССР. Это одно целое должно включить те “береговые сектора”, которые сохраняли нейтралитет или тяготели к Евразии. Доктрина Киссинджера предлагала США действовать методом кнута и пряника: Вьетнаму – война, Китаю – сотрудничество. Он выступал за поддержку режима шахиншаха Ирана М. Реза Пехлеви, националистов Украины и Прибалтики и т. п. Идеи Киссинджера тесно увязывались с доктриной ядерного сдерживания США и НАТО, руководство которых, определяя месторасположение американского и натовского ядерного оружия, учитывало географические и геополитические особенности регионов. [8, c 200]

Атлантизм, являясь геополитикой моря, не чужд и новых идей, связанных с научно-техническим прогрессом, научно-технической революцией в военной сфере. Появление новых типов вооружений – сперва стратегических бомбардировщиков (первые из них сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки), а затем межконтинентальных, крылатых и других ракет – поколебали приоритет Моря над Сушей. Потребовались новые доктрины, которые вместо двух важнейших элементов геополитики (Моря и Суши) должны были учитывать воздушное и космическое пространство, где предполагалось применение не только ядерного, но и плазменного, лазерного оружия. Эти новые элементы получили название аэрократии и эфирократии. Освоение данных двух сред, на которые совершенно не обращали внимания основатели геополитики, оказалось тем не менее продолжением талассократических теорий, но на более высоком уровне.

История показала, что  атлантизм более динамично, наступательно  использовал все среды, базирующиеся на номосе (от греч. nomos – закон, порядок) Моря. Геополитика атлантистов оказалась наступательной, а геополитика Евразии пребывала в состоянии пассивной обороны. В сфере аэрократии СССР добился относительного паритета, но в “звездных войнах” не смог устоять, что во многом привело к поражению в “холодной войне”, к развалу содружества стран Варшавского договора, а впоследствии и СССР.

3. Бихевиористская геополитика

В работах ученых, стоящих  на позициях неолиберализма, антагонистические  идеологии “на шахматной доске  народов” рассматриваются как экстерриториальные, обладающие способностью свободно преодолевать границы между странами и группами стран, принадлежащими к различным экономическим и военно-политическим группировкам. Приоритет отдается техническому фактору, в том числе средствам массовых коммуникаций. Американский географ П. Бакхольд пишет:

«При современных средствах коммуникации трудно избежать борьбы идеологий или изолироваться от нее».

С именами “либералов”  связано становление бихевиористской школы геополитики, создающей поведенческие и статистические модели распространения войн и конфликтов. Важная цель бихевиористской геополитики – объявление объективных законов международных отношений, т. е. замена субъективных моделей, исходящих из представлений о двухполярности мира, полицентрическими схемами международных отношений. Ученые и политики, придерживающиеся бихевиористских взглядов на геополитику, выступают против реанимации некоторыми западными геополитиками биполярности, которая была характерна для международной обстановки после Второй мировой войны. По их мнению, в ядерно-космическую эру возрастают мультиполярность и взаимозависимость мировой экономики и политики. Негибкость геостратегических доктрин типа “ядерного сдерживания” по отношению к новым региональным проблемам в этих условиях становится явной.

Усложнившаяся “геометрия”  сил в мировой политике часто  представляется “либералами” в виде четырехугольника и описывается по двум диагоналям: Запад – Восток, Север – Юг. Первая диагональ трактуется как политический результат “раздела” мира в Ялте, в результате чего в Центральной Европе возник “физический контакт” между “сверхдержавами”. Его наличие вкупе с возможностью СССР и США уничтожить друг друга в ядерной войне оценивается как суть первой диагонали. По второй диагонали (Север – Юг) проблема сводится к экономическим противоречиям, к контрастам между “богатым Севером” и “бедным Югом”. Такое видение проблемы – это географическая схематизация (геополитическая интерпретация) державной теории и доктрины неоколониализма.

Нередко “либералы” инкриминировали  советскому руководству использование  одной из разновидностей идеи “Хартленда”, подчеркивающей “исключительность” географического положения Восточной Европы в борьбе держав за мировое господство, которой оно придерживалось в своей деятельности по организации СЭВ и укреплению обороноспособности восточноевропейских стран [11, c 121].

4. Мондиализм

Идеи всеединства человечества имеют очень давние исторические корни. Отдали им дань мыслители, философы и писатели России. В частности, Ф.М. Достоевский утверждал, что Россия должна собрать в братском всеединстве все человечество. Его идеологический противник русский философ К.Н. Леонтьев предрек России роль не собирательницы человечества в братском всеединстве, а родины Антихриста. Третий глубокий ум России Г.П. Федотов высказал не только веру в великое будущее России, но и тревогу по поводу ее духовного, политического, экономического и иного перерождения, в частности по поводу подмены религиозного начала в духовной жизни России национальным [7, c 290].

Задолго до победы Запада над Востоком возникла геополитическая концепция мондиализма. Ее сущностью является утверждение полной планетарной интеграции, создание единого мира. Например, О. Конт в письме к Тулузу от 26 августа 1852 г. утверждал:

«Человечество – это всемирная родина, призванная объединить, по крайней мере в будущем, всех обитателей планеты. Это совокупность всех способных к ассимиляции, всех как живущих поколений, так и сошедших со сцены, так, наконец, и грядущих; к нему не принадлежат разве Нероны, Робеспьеры и Бонапарты,– одним словом те, кто нарушает своими действиями человеческую гармонию; индивид сам по себе не существует, представляя только абстракцию... Человечество является всемирной семьею; оно стало бы ею, если бы люди были в достаточной степени братьями, но этого еще нет в действительности; вот почему отечество пока напоминает собой тот громадный интервал между индивидом и семьею».

Четырьмя годами раньше К. Маркс и Ф. Энгельс сформулировали в “Манифесте” похожие идеи, и наиболее яркая, запоминающаяся из них: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”. Концепции Л.Б. Троцкого и Н.И. Бухарина о перманентной революции, лозунг 1950-х гг., рожденный после победы коммунистов в Китае в октябре 1949 г. (“Русский с китайцем – братья навек!”), – тоже во многом попытка воплощения этих идей.

Давнюю историю имеют  и притязания на американскую исключительность. Начало им положили взгляды первых поселенцев – пуритан, прибывших в Северную Америку еще в XVII в. Они пытались реализовать библейскую заповедь “града на холме”, где все поселенцы равны и свободны. Отсюда и обоснование концепции экспансии с помощью принципов свободы и демократии как проявление логики Божественного Провидения. От этой мысли до идеи предначертания Америки реформировать весь мир и вести его за собой – один шаг. Уже в середине XIX в. американские идеологи Т. Пеше и Ч. Генн утверждали, что в ближайшем будущем США станут центром, вокруг которого все нации объединятся в единый народ. А У. Макгаффи прогнозировал, что США, подобно Солнцу, окажут “славное влияние на страны Европы, а дальше – на азиатские империи”. Философ Дж. Фиске в 1895 г. говорил, что в ближайшем будущем все страны мира станут английскими по своему языку, религии, своим политическим обычаям и в значительной степени по крови населяющих их народов.

Видно, что идеи, сформулированные в “доктрине Монро” в 1823 г., утверждавшие главенствующее и руководящее положение США сначала в Латинской Америке, затем в Западной Европе, а в середине XX в. уже во всем мире, нашли многих сторонников. Наиболее четко эти установки были провозглашены в лозунге “американского века”, сформулированном Г. Льюисом в 1941 г.: “XX век должен стать в значительной степени американским веком”. Американские капиталисты, учителя, врачи, агрономы и инженеры, поддерживаемые американской мощью, утверждал он, должны взять на себя бремя белого человека, неся с собой повсюду “стабильность” и “прогресс” американского образца.[15, c 132]

Подобные же идеи в 1945 г. стали основой  государственной внешней политики Соединенных Штатов. Президент Г. Трумен 19 декабря 1945 г. сказал: “Хотим мы этого или нет, но мы должны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром”. В завтрашней Америке в те годы видели истинную столицу мира, базу руководства им такие политики, как президент Д. Эйзенхауэр и вице-президент Г. Хэмфри, немало сделавшие для реализации в практике внешнеполитической деятельности “доктрины Трумэна”. В наиболее жесткой форме особая миссия США была воплощена во внешней политике во время президентства Р. Рейгана и Дж. Буша. Идея о предназначении Америки руководить миром, спасти “больное человечество” от грозящих ему опасностей была idee fixe Рейгана и его администрации.

В XX в. мондиалистские идеи высказывали  и многие политические деятели Западной Европы, но они в отличие от американцев не носились с эгоцентристскими мыслями об абсолютном мировом господстве. США стали главным идеологическим и политическим центром мондиализма. Там был создан своего рода штаб по реализации этой концепции. В нем работали сотни различных советников, аналитиков, на него замыкались центры стратегических исследований, были созданы параллельные властные структуры. По замыслу американских геостратегов для реализации идей мондиализма создавались надправителъственные структуры – ООН, ЮНЕСКО, их комитеты и комиссии.

Подходы к созданию Организации  Объединенных Наций были намечены во время Тегеранской конференции  глав трех держав, воюющих с фашистской Германией (28 ноября –1 декабря 1943 г.). На Крымской (Ялтинской) конференции, состоявшейся 3–11 февраля 1945 г., главы трех держав обговорили основные цели ООН и принципы работы ее важных подразделений. Во время одной из встреч в Ялте У. Черчилль высказывал опасение, как бы не подумали о том, что три великие державы хотят господствовать над миром. Президент США Ф.Д. Рузвельт, развивая мысль Черчилля, отметил: “Ясно, что разговоры о стремлении к мировому господству ни к чему... друг Черчилль не сможет назвать ни одной державы, которая хотела бы властвовать над миром”.

И.В. Сталин, резюмируя разговор по созданию ООН, ее Устава, который, по мнению Черчилля, защитит их от обвинений в желании властвовать над миром, тем не менее особо подчеркнул: «Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия... Но пройдет 10 лет, или, может быть, меньше, и мы исчезнем. Придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе, чем мы. Что будет тогда?»[5, c 125].

И вот прошло всего лишь немногим более года, как в США, в небольшом  городе Фултоне, гражданин Великобритании У. Черчилль (в 1945 г. проигравший выборы) в своей программной речи с одобрения нового хозяина Белого дома Г. Трумэна объявил СССР “холодную войну”, целью которой было победить Советский Союз, но уже не военными (хотя они тоже не исключались), а иными средствами. Организация Объединенных Наций, ее комиссии и комитеты, Совет Безопасности ООН уже не устраивали США, стремящиеся к мировому господству.

Постепенно теория мондиализма  наполнялась новым содержанием. По мнению специализированного консультанта при высшем военном командовании НАТО А. Стригаса, народы абсолютного большинства стран мира в настоящее время управляются через их политическое и военное руководство согласно распоряжениям двух глобальных центров – Трехсторонней комиссии и Бильдербергского клуба, формирующих планетарную политику XXI в. И эта политика маргинализировала национальные правительства очень многих стран, которые и теперь зависят от этих международных центров. Эти два центра, по мнению Стригаса, контролируют 93% международного богатства.

Бильдербергский клуб – международный исполнительный орган, названный по имени гостиницы неподалеку от голландского города Оостербеека, где состоялось его первое заседание в 1954 г. Штаб Бильдербергского клуба находится в Гааге (Голландия). В заседаниях клуба принимают участие так называемые “протагонисты” (руководящие лица) и “супернумерарии” (внештатные работники). Последним позволяют говорить с трибуны несколько минут и всегда в первый день заседания. Руководящий комитет клуба – это обычно бывшие американские и европейские политики, известные личности, и среди них никогда не бывает представителей стран третьего мира. Этот клуб сегодня контролирует 33% мирового богатства.

В 1973 г. был создан более могущественный центр – Трехсторонняя комиссия. Она образована по решению могущественного клана братьев Рокфеллеров, которые контролировали тогда различные формы собственности более чем в 500 млрд долл. Президентом ее сейчас является Д. Рокфеллер, владелец “Чейз Манхэттен банк”, а исполнительным директором – З. Бжезинский. Комиссия насчитывает около 200 членов. Ее рядовыми функционерами были многие ведущие .политики США; Европы и Японии. Например, будущий президент США Дж. Картер возглавлял когда-то один из ее подкомитетов. Комиссия объединяет три так называемых “Больших пространства”: Американское (Северную и Южную Америку), Европейское, Тихоокеанское (последнее контролировалось Японией).

Трехсторонняя комиссия выступает как основной центр мировых исследований и анализа. Она контролирует 60% мирового богатства. Комиссия управляет выборами президентов и премьер-министров. Выбор кандидата делается после тщательного изучения аналитиками Агентства национальной безопасности (АНБ), на которое работают ЦРУ, американская военная разведка, агентства по борьбе с наркотиками. Кандидаты в президенты и премьеры должны гарантировать сохранение доходов двух глобальных управляющих центров.

Агентство национальной безопасности было основано 4 ноября 1952 г. при президенте Г. Трумэне. Его штаб находится в Форт Мид (США). Оно имеет в штате более 2 млн агентов и ученых, проживающих во многих странах, оснащено уникальным электронным оборудованием: его компьютеры собирают и анализируют ежедневно всю информацию с сети станций контроля, являющейся по сути планетарной. Об АНБ не говорили до тех пор, пока не случилось скандального разоблачения сети “Эшелон”, которая прослушивала связь не только враждебных, но и дружественных стран. АНБ является исполнительным органом не США (конгресс не имеет права даже заслушивать руководителей этой организации), а Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии [15, c 241].

Видимо, чрезмерное влияние  этих надправительственных международных  организаций имел в виду Генеральный секретарь ООН Кофи Анан, когда на сессии ООН заявил: «Военная доктрина США, предусматривающая возможность нанесения предупредительных ударов, является вызовом авторитету ООН и может привести к глобальному хаосу”. По его мнению, основной причиной раскола в ООН стали действия США против Ирака без санкции Совета Безопасности. Хартия ООН разрешает использование силы только в оборонительных целях. Анан заявил: “Члены Совета Безопасности должны обсудить критерии допустимости предупредительных мер в отношении определенных типов угрозы, в частности терроризма ... создавшаяся ситуация не менее значима для будущего организации, чем в 1945 году, когда ООН только создавалась».

Президент Франции Жак  Ширак, выступая на той сессии, подчеркнул, что “начало войны без разрешения Совета Безопасности нарушает многостороннюю систему международных отношений. Ни одна страна не может присвоить себе право действовать в одиночку от имени всех”.

Президент России Владимир Путин на этом же заседании отметил, что “нужно разобраться и понять, какие из структур и механизмов ООН дают свой эффект и отдачу, а какие уже выполнили свою миссию”. Здесь виден прозрачный намек на то, что за многие комитеты и комиссии ООН их функции выполняет Трехсторонняя комиссия.

Мозговой центр Трехсторонней комиссии во главе с З. Бжезинским разработал несколько вариантов перехода к единой мировой системе под руководством США. Один из вариантов (моделей) перехода к новому мировому порядку и Мировому правительству опирался на идеи конвергенции (слияния, сближения, схождения). Сама идея конвергенции была впервые озвучена президентом США Л. Джонсоном. Теорию конвергенции создал американский социолог русского происхождения Питирим Сорокин (1889–1986). В 1970-х гг. она была модернизирована под нужды мондиализма группой аналитиков под руководством Бжезинского и Киссинджера. В рамках этой теории были разработаны методы создания новой культурно-идеологической цивилизации, промежуточной между социализмом и капитализмом.