Глобализация и геополитика

Содержание:

Введение

Ключевым понятием, характеризующим процессы мирового развития на рубеже XXI века стала глобализация. Её суть – в резком расширении и усложнении взаимосвязей и взаимозависимостей как людей, так и государств, что выражается в процессах формирования планетарного информационного пространства, мирового рынка капиталов, товаров и рабочей силы, в интернационализации проблем техногенного воздействия на природную среду, межэтнических и межконфессиональных конфликтов и безопасности. Таким образом, феномен глобализации выходит за чисто экономические рамки, в которых ее склонны трактовать многие исследователи, и охватывает практически все сферы общественной деятельности, включая политику, идеологию, культуру, образ жизни, а также сами условия существования человечества. Информационные технологии создают реальную возможность для резкого ускорения экономического, научного, культурного развития планеты, для объединения человечества в сообщество, осознающего свои интересы и ответственность за судьбу мира. Они же могут стать орудиями разделения мира и усиления конфронтации. Для ответа на вопрос о судьбе государства в условиях глобализации надо подробно рассмотреть саму суть глобализации и основные проблемы процесса глобализации, что и является одной из целей исследования. Однако не менее важную роль играет геополитика. В сегодняшней мировой политике ей уделяют значительное внимание ввиду обострения отношений между некоторыми государствами, а также с сотрудничества государств и вопросы политического влияния стран друг с другом. Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы для начала предстоит решить поставленные задачи: что такое геополитика глобализации и разобрать методологию геополитики, выяснить является ли геополитика идеологией или наукой, а также рассмотреть историческое развитие геополитики.

Глава 1. Суть и проблемы глобализации

Глобализация, по определению  американского исследователя Т.Фридмана, это «неукротимая интеграция рынков, наций-государств и технологий, позволяющая  индивидуумам, корпорациям и нациям-государствам достигать любой точки мира быстрее, дальше, глубже и дешевле, чем когда бы то ни было прежде… Глобализация означает распространение капитализма свободного рынка на практически все страны мира. Глобализация имеет свой набор экономических правил, которые базируются на открытии, дерегуляции и приватизации национальных экономик с целью укрепления их конкурентоспособности и привлекательности для иностранного капитала». Цели глобализации известны: политический либерализм и капитализм свободного рынка. По мере глобализации рынков и культуры, неолиберальная теория, объясняющая глобализацию, предполагает увядание суверенности отдельных стран, формирование нового типа «граждан мира», чья лояльность обращена уже не к отдельным правительствам, а к внегосудартвенным структурам. Глобализация подается как «в высшей степени привлекательная, придающая силу, невероятно соблазнительная дорога, ведущая к повышению жизненных стандартов». Особенностями глобализации стали компьютеризация, миниатюризация, использование цифровой технологии, волоконная оптика, связь через спутники, Интернет. Именно эти изобретения революционным образом действуют на экономический рост. За последние тридцать лет реактивная авиация сблизила все континенты. Cимволом прогресса стала приватизация индустрии и сферы услуг. Международный бизнес, крупный частный капитал в 1980-1990-е годы овладел всеми возможными ключевыми позициями в национальных экономиках крупнейших западных стран. Глобализация всеохватна, тотальна и предполагает транснациональные отношения, которые существуют на трех уровнях:

–экономическом (базовый  институт ТНК(транснациональные корпорации));

–политическом(базовый  институт–транснациональный класс  капиталистов);

–культурном (базовый  институт – коммерциализированная  идеология);

В рамках мировой экономики, в условиях глобализации, выделяются группы обществ, образующих: центр, периферию и полупериферию системы. При этом внутри центра капиталистической мировой экономики устанавливаются отношения кооперации и конкуренции. Между центром и периферией – отношения эксплуатации и зависимости. Полупериферия, находится с центром и периферией в отношениях смешанного типа. После окончания «холодной войны» первый, второй и третий миры прежней эпохи уступили место новому делению – на готовых быстро адаптироваться к переменам и не готовых к этому. Первые вооружились новыми инструментами науки и технологии, а вторые считают перемены слишком болезненными, посягающими на слишком дорогие для них ценности. Аналитики бизнеса дают краткую формулу успеха в начале XXI века: «Овладение богатством в наше время состоит в получении информации и ее приложения к средствам производства». Международный бизнес, крупный частный капитал в 1980-1990-е годы овладел всеми возможными ключевыми позициями в национальных экономиках крупнейших западных стран.

ТНК сегодня являются мотором глобализации, им принадлежат крупные производительные силы современного мира и полем деятельности является вся наша планета. В современном мире насчитывается около 2 тыс. ТНК, среди них 500 крупнейших имеют совокупный продукт в 21,9 трлн. долл.(61% мирового валового продукта). Они контролируют капиталы в 35,6 трлн. долл. Их ежегодные доходы равняются 810 млрд. долл., в этих многонациональных компаниях заняты 84,5 млн. человек, 93% их штаб-квартир расположены в США, Западной Европе и Японии. При этом 27 самых больших ТНК имеют американское происхождение.

В развитых странах править  жизнью стала информатика. Новыми хозяевами  жизни стали столпы мировой информатики. Одна лишь производящая компьютерные программы «Майкрософт» производит ныне богатств больше, чем гиганты «Дженерал моторс», «Форд», «Крайслер», вместе взятые. Подлинную революцию в информатике произвел Интернет, пользователи которого расположены на планете очень неравномерно: 50% живут в США, 40%- в Европе, 5%- в Японии и Корее, и лишь 5%-в остальном мире. Теоретики глобализации выработали доктрину-правило «золотого корсета», особенностью которого является то, что оно предписывает «один размер для всех». Согласно этому правилу, входящее в мировое разделение труда государство должно подчиняться ряду непреложных условий:

-частный сектор становится  основным мотором экономического  развития;

-поддерживается низкий  уровень инфляции;

-бюрократический аппарат  государства уменьшается; 

-сокращаются до предела  тарифы на импорт;

-ликвидируются ограничения на иностранные инвестиции;

-разбиваются внутренние  монополии; 

-приватизируются государственные  предприятия; 

-местная индустрия  открывается миру;

-происходит отказ  от квот на импортную продукцию; 

-иностранцам предоставляется  право покупать любые акции и ценные бумаги и т.д.

Более всего глобализация привлекает лидеров мировой экономической  эффективности, тридцать наиболее развитых государств, в которых живет одна десятая доля человечества, но которые  владеют двумя третями мировой  экономики, международной банковской системой, доминируют на рынке капиталов и лидируют в производстве.

Желающие присоединиться должны знать, что им придется приспособиться, несмотря на всю болезненность процесса, к унифицироваться под давление неумолимого мирового пресса. Как считает исследователь К.Уолтс: «Сигнал, получаемый всеми правительствами, ясен: подчиняйтесь или страдайте». Глобализация ассоциируется с новой мировой стратификацией, когда определенные страны войдут в «око тайфуна»→ в центр мирового развития, в то время как другие страны безнадежно маргинализируются. Идеологи глобализации представляют государственное планирование, помощь и содействие как проявления экономического ретроградства, при этом уничтожение национальной идентичности чревато колоссальной дестабилизацией отдельных стран и мировой системы в целом.

1)Глобализация не смягчает, а усиливает мировое неравенство.  Происходит очевидная маргинализация  развивающихся стран – богатый  Север по существу исключает  из прогресса огромное большинство  человечества.

2)Исключение целых  обществ из процесса глобальной  модернизации увеличивает риск  этнонациональных конфликтов, терроризма, вооруженных конфликтов.

3)Развитые страны в  условиях глобализации будут  стремиться избавиться от загрязняющих  веществ и перенести захоронение отходов в бедные страны, превращая их в свалки веществ, вредных для здоровья.

4)Глобальные, национальные  и культурные цели США как  лидера глобализации требуют  поддержания сильного государственного  механизма, остальному миру навязывают максимальную открытость экономики, денационализацию, децентрализацию, дерегулирование, внутри же своей страны выстраивают экономическую модель, все более централизованную и регулируемую.

5)Глобализирующийся мир  зиждется на постоянных переменах,  которые технологически обновляя мир одновременно вносят в его развитие хаос.

6)Глобализация дает  террористам абсолютно новые  возможности к прежде недоступной  современной технике и передовым  технологиям. 

7)Наиболее острой проблемой  глобализации является отсутствие гуманного начала, рекультуризация, кризис гуманизма. Природа человека восстает против теории и практики глобализации, т.к. подавляющее большинство человечества обречено на выход за круг полноценной жизни. Закон джунглей не может быть каноном межчеловеческих отношений.

8)Самым важным демографическим  обстоятельством, которое в решающей  степени повлияет на мир XXI века, будет противостояние умиротворенного и постаревшего мира развитых стран – бушующему океану молодого, возмущенного бедного развивающегося мира.

9)В политическом плане  фактом является то, что торжество  глобализации означает прежде  всего историческое поражение  левой части политического спектра  практически в каждой стране.

Возникает новое планетарное  разделение труда, которое очень  четко отделяет страны «золотого миллиарда» от всех прочих. Эти «прочие» оплачивают благополучие «золотого миллиарда» своим здоровьем, национальной деградацией, упадком своей культуры, образа жизни и собственной жизнью. Глобализационные процессы находятся еще в стадии развития, а не завершения. Еще существует много независимых государств, которые решительно противятся «глобализации по-американски». Многие страны сегодня выступают за многополярный мир и задумываются о третьем пути, о реализации модели устойчивого социально-экономического развития, cвободного от нынешних парадоксов глобальной системы рынка, о торжестве идеалов гуманизма на нашей планете. Во внешнем мире растет убежденность в том, что повторить американский путь развития не сможет никто, т.к. уровень потребления США, воспроизведенный в массовых масштабах, просто опустошит планету. Актуальнейшей задачей для ученых РФ и других стран сегодня является выработка новой идеологической программы-парадигмы, как реакции на глобализацию, которая могла бы нейтрализовать всю разрушительность капитализма и при этом открыть реальный путь к подъему жизненных стандартов, культурных и духовных ценностей народов. Исследователь Уоллерстайн предлагает интерпретировать эмпирически фиксируемые общественные изменения как переход капиталистической мировой системы в фазу кризиса, начало которой приходится на 1967-1973 г.г. Данная фаза представлена как неизбежная часть жизненного цикла (зарождение-расцвет-кризис) мировой экономики, возникшей около 1450г.

Россия на современном  этапе выбирает свой путь развития в глобализирующемся мире. Выбор геополитической парадигмы развития сейчас стоит как никогда ответственно. Геополитическая модель, развитая Х.Макиндером, Мэхэном и другими геополитиками, предполагает, что существуют два фундаментальных геообразования, тяготеющих к глобальному формату: силы Суши (теллурокатия, евразийство) и силы Моря (талассократия, атлантизм). Эти два полюса представляют собой два антагонистических начала в пространственном смысле. Основой полюса Суши (Евразии) является heartland, «cрединная земля», которая лежит в глубине российской территории, это – оплот теллурократии. Между этими двумя геополитическими началами развертывается противостояние, связанное с цивилизационными, технологическими, cтратегическими, культурными сторонами жизни согласно классической формуле Макиндера: «тот, кто контролирует Евразию, контролирует мир». Таким образом, значение Евразии для Росcии имеет непреходящее значение. Один из основателей географического детерминизма, академик К.М.Бэр писал в 1848г.: «Судьба народов определяется наперед и как бы неизбежно природою занимаемой ими местности, а характер развития цивилизации определяется рельефом местности и другими ее особенностями». Последователями К.М.Бэра в этом направлении были Л.И.Мечников, В.И. Ламанский, В.П. Cеменов-Тян-Шанский, Д.И. Менделеев, П.Н. Савицкий и др. Менделеев, исходя из разработанной им теории центрального географического и политического местоположения России в мире, «срединного места» между Европой и Азией, завещал укреплять тесный союз с Китаем и Англией. Более того, он предлагал образовать «четвертной союз» России, Китая, Англии и Франции. Будущее человечества, считал он, на пути преодоления различий между Востоком и Западом, когда «принципиальное равенство людей и стран ставится во главу общераспространенных идеалов». Представляется, что сегодня Россия должна сконцентрироваться на задачах национального возрождения, не допуская самоизоляции и конфронтации во внешней политике. Россия не может себе позволить проводить конфронтационную политику в отношении Китая: в его северных провинциях живут 499 млн. человек, а на граничащем с ними нашем Дальнем Востоке – только 7 млн. русских. Россия не может отказаться от своих экономических интересов во всех тех странах, которые вызывают аллергию на Западе.

При этом России не надо отказываться от имеющихся союзников (их мало), а новые не просматриваются. Целью должна стать максимально  возможная и реалистически достижимая интеграция в мировую экономику  и качественный рывок на основе новейших технологий, инвестиций в образование, а также в промышленность. России следует проводить многовекторную политику, укрепляя отношения, прежде всего, с евразийскими государствами, ЕС и азиатскими гигантами, т.к. более перспективных растущих рынков в ближайшие годы РФ не найти. Глобализация предъявляет повышенные требования к компетенции государственного управления, качеству интеллектуальной элиты. Не совершив экономического рывка, не выступив в качестве полноправного, сильного игрока в глобализирующемся мире, Россия обречена оказаться на обочине мирового развития. Оптимальным представляется предложение современных наследников евразийцев: «Россия должна заявить себя не как простое государство в ряду остальных, но как целый континент, континент стратегический, культурный и духовный».⁽¹⁾

Глобализация оказывает  существенное влияние на развитие отношений  в мире. Все процессы, происходящие в международной политике, экономике, культурных связях, так или иначе, связаны со все более глобализирующимся  обществом, вследствие чего и возникают многие проблемы в вышеперечисленных категориях человеческого взаимодействия.

Глава 2. Развитие геополитики

2.1 История геополитики:  мегатренды содержательного развития

История развития геополитики  подробно изложена и проанализирована. С критических позиций рассмотрены корни геополитики. Не подлежит сомнению генеральное разделение истории современной геополитики на два главных этапа: классический (конец XIX в. – 1960-е годы) и новый период, начавшийся уже в 1970-х годах. Новый период можно условно назвать «новой волной», поскольку его начало было связано с развитием и расширением, прежде всего, философских и методологических оснований геополитики. При этом следует учитывать, что геополитика в ходе своего развития воспользовалась как классической методологией естественных и общественных наук XIX в. (классический позитивизм), так и философией и методологией эпохи Просвещения (классический рационализм). Здесь, однако, преследуется несколько иная задача, а именно – проследить и исследовать мегатренды содержательного развития в истории геополитики. Эта задача ставится на методологическом уровне, что позволяет осуществить максимальную концентрацию содержания искомых мегатрендов. Главные содержательные изменения происходят по преимуществу на метауровне. Под мегатрендами содержательного развития какого-либо явления, предмета, объекта или субъекта понимаются особенности и закономерности их содержательной эволюции, взятые в их широком или расширительном аспекте. Иначе говоря, крайне важно оценить подобные особенности и закономерности в их значении для пограничных (смежных) субъектов, объектов, областей и полей деятельности. Теперь нужно попытаться выделить, осмыслить и каким-либо образом маркировать мегатренды содержательного развития в истории геополитики.

Первый выделяемый мегатренд – это постоянно прослеживаемое в геоисторическом и историко-географическом контексте осмысление геополитической роли Евразии. Данный тренд говорит также и о концептуальной базе самой геополитики, о прямой связи геополитики с традициями географической истории. Первостепенная роль Евразии в мировой истории несомненна. Мы наблюдаем прямую экстраполяцию и влияние исторической роли Евразии на основные геополитические модели, созданные в XX в. Очевидность подобного утверждения тем не менее связана с известным, хотя и скрытым основанием всей геополитики. Концептуальный mainstream геополитики предполагает, как правило, существование некоего единого возможного геополитического центра всего мира, локализуемого в традиционных географических координатах. В связи с этим во всех классических геополитических моделях предполагается сама собой разумеющая борьба за обладание выделяемым так или иначе геополитическим центром мира. Это устойчивое и базовое содержательное представление. Здесь вполне очевидна связь с классическим географическим (историко-географическим) детерминизмом, сменяемым позднее или используемым параллельно географическим поссибилизмом.

Второй мегатренд содержательного развития в истории геополитики формулируется так: фиксация постоянной, структурно сложной борьбы за оптимизацию территории и пространства государства, причем политические и государственные границы для геополитики крайне важны. Наблюдается сильная концептуализация понятия границы, и геополитика в значительной степени занимается историей границ различных порядков, всячески используя образы границ, пограничья, фронтира и т.д. В методологическом отношении геополитика занимается здесь уже борьбой географических образов – прежде всего образов границ, конструируемых и проецируемых вовне различными источниками политической силы и власти. Неслучаен концептуальный успех теории фронтира американского историка Ф.Дж.Тернера, фактически экстраполированной в область геополитики и обретшей, по сути, «второе дыхание». Концепт границы оказывается потенциалом содержательного  расширения для геополитики в целом. Благодаря этому концепту геополитика как бы выплескивается, растекается за пределы ее первоначально сформулированных целей. Нелишне, однако, вспомнить, что концепция «естественных границ» государства, использовавшаяся уже на заре Нового Времени многими странами Европы, стала одним из основных содержательных источников геополитики. Отметим, тем не менее, другое важное методологическое обстоятельство: проблема политических границ и концепт границы как таковой явились «спусковым крючком», приведение в действие которого послужило началом когнитивной экспансии геополитики в смежные области знания. К таким смежным областям знания относятся, в первую очередь, теория цивилизаций (цивилизационного развития) и геоистория. В методологическом смысле геополитика сравнительно рано начала заниматься содержательным «присвоением» цивилизационных и геоисторических (в широком смысле) концепций. В конце XX в. стало ясно, что вполне своими, геополитическими авторами оказались такие исследователи, как А. Тойнби, Ф. Бродель и И. Валлерстайн. Характерно, что сама геополитика при этом концептуально начала как бы клонироваться, выделяя из себя «близнецов»: геоэкономику, геоэкономическую политику и геокультуру. Заметно также активное «переплетение» геополитики с геоэкономической историей. Каков наблюдаемый эффект такой когнитивной экспансии? Быстрое развитие новой пограничной дисциплины – геоэкономики – способствует расширению контекста, в котором возможно исследование и практическое использование географических образов. Оно делает концепцию географических образов принципиально открытой. Геоэкономика в известной мере оперирует уже с виртуальными пространствами и финансово-экономическими потоками. Поэтому целенаправленное конструирование географических образов может стать актуальной задачей. Геоэкономические пространства представляют собой очевидные географические или «географоидные» конструкты. Образы Глубокого Юга, Тихоокеанского мира, Индоокеанской дуги есть не что иное, как проецируемые на условную карту (экономического) сознания обобщенные штампы традиционной географии. Эти «сколки» формируют заранее заданную поверхность, по которой размечаются основные умозаключения, положения и закономерности. В отличие от геополитики (хотя геоэкономика обязана своим рождением именно классической геополитике), традиционная географическая карта, традиционные географические координаты не диктуют в данном случае ход и построение самих геоэкономических штудий. Географическое пространство, по-видимому, можно «разворачивать», «сворачивать», «искривлять» вполне сознательно, с целью получения его определенных свойств и эффектов. Этот процесс происходит, естественно, не в реальности, но в подготовленном виртуальном поле. В геоэкономике возможно создание географических образов-катализаторов или образов трансформаторов, которые зафиксируют тем самым открытость и когнитивную бесконечность географического пространства. Геополитика в целом – и та, что по-прежнему оперирует классическими геополитическими категориями, сформировавшимися в первой половине XX в., и та, что фактически полностью «обновила» свой методологический и понятийный аппарат, – стала постепенно использовать все более «мягкие» трактовки понятия географического пространства. Эти трактовки стали более разнообразными, более дистанцированными и менее брутальными. В геополитике очевидно образное отдаление географического пространства и его эффективная рационализация путем конструирования специфических и целенаправленных географических образов. В этом же ряду стоит изменившееся отношение к традиционной политической карте, которая в большинстве современных геополитических штудий уже не выглядит предметом недостаточно отрефлексированных рассуждений (весьма характерных для геополитических работ первой половины XX в.).

Третий мегатренд содержательного развития в истории геополитики логически связан с предыдущим. Он заключается в поиске наиболее удобных, наиболее «обтекаемых» и наиболее экономичных масштабных географических образов мира. Явный пример такого рода – это, конечно, панрегионы Карла Хаусхофера, которые, по сути, уже представляют собой композитные, или гибридные, географические образы мира. Особенно «красив» в методологическом отношении образ Евроафрики, использовавшийся неоднократно в дальнейшем развитии геополитической мысли. Суть дела – в разработке специальных методологических операций и процедур методологического подъема над географической картой, а также специфических более операциональных в содержательном геополитическом смысле географических карт. Происходит трансформация географического пространства Модерна, или Нового времени. Географическое пространство в геополитике становится принципиально другим, более крупным, более «зернистым». Евразия в геополитике – это, конечно, совсем другой образ, нежели Евразия в физической, экономической и/или культурной географии; то же относится, конечно, и к Европе. Геополитике присуща глобальность, масштабность самого «взгляда» на предмет исследования; она обладает особой методологической «оптикой». Геополитическое пространство максимально насыщено в образном, смысловом, концептуальном отношении. Происходит тотальная политизация географического пространства, что чрезвычайно важно и полезно для понимания самого феномена пространства. Такая политизация географического пространства является, по сути, и средством, и методом, и целью геополитики. Этот процесс можно представить как постоянное смещение, изменение ориентации, географического положения самого географического пространства.

2.2 Методология геополитики

Методология геополитики  во многом зиждется на увязке явлений и процессов государственного уровня с уровнями макрорегиональным и глобальным, например размера, конфигурации и начертания государственных границ, сорасположения экономических районов, климата страны и др., с внешнеполитическими конфликтами. Геополитический подход можно использовать как рамку для подачи страноведческой информации под определенным углом зрения. Не менее важен для геополитики и взгляд «сверху вниз»: от анализа региональных систем государств, сдвигов в распределении экономической и военной мощи — к изучению влияния этих процессов на геостратегию конкретного государства, внутриполитические конфликты, от анализа глобальных геополитических факторов, например численности и влиятельности диаспор, ограниченности какого-либо ресурса в глобальном масштабе, — к изучению влияния этого фактора на внешне- и внутриполитическое «поведение» конкретного государства.

Для методологии очень многих концепций геополитики характерны крайняя эклектичность и размытость, склонность к абсолютизации влияния какого-либо фактора или группы факторов на внешнюю политику, упрощению ситуаций, стремление заимствовать из смежных наук модные теории и концепции. Так, в конце 70-х и начале 80-х гг. модными были «гуманистические», бихевиористские и экзистенциалистские трактовки, основывавшиеся на объяснении связи внешней политики с географической средой через ее восприятие политическим деятелем, его жизненный опыт, психологически освоенное им пространство.

Кроме того, методы геополитики  в принципе чрезвычайно разнообразны — от умозрительных размышлений до использования сложного математического аппарата. Применение количественных методов далеко не всегда повышает значимость результатов: напротив, «качественный» геополитический анализ в духе традиций французской школы может быть гораздо богаче идеями, чем итоги громоздких расчетов. Методы многомерной статистики чаще всего используются в геополитике при межстрановых сопоставлениях, многочисленных попытках геополитического районирования мира, путем анализа разнообразных и сопоставимых сведений по всем странам, при конструировании «показателей мощи», призванных количественно отразить влиятельность государств в разных сферах жизни. Еще одна область приложения количественных методов в геополитике — поиск закономерных соотношений между потоками в пространстве (прежде всего внешней торговлей) и политической связностью региональных группировок стран, внешнеполитическими и стратегическими проблемами. В последнее время, с появлением многочисленных программ построения анаморфированных изображений, возникло особое направление — геополитическое картирование, цель которого — найти адекватные пути отражения на карте мирового геопространства. Другой прием в геополитическом картировании, позволяющий получать интересные модели политического геопространства, — изменение центров проекции, «игра проекциями».

Система категорий, сложившаяся  в геополитике, ныне, с обогащением и изменением ее проблематики, быстро расширяется. Помимо старых понятий — сфера влияния, баланс мощи, буферная зона, страны-сателлиты, устрашение, маргинальный пояс — теперь в научный оборот вошли новые категории: интеграция-дезинтеграция, национальные интересы, динамическое равновесие интересов, введенное известным американским геополитиком С. Козном понятие «страна-ворота», под которым подразумевается небольшое государство с выгодным географическим положением на стыке крупных стран и их блоков, с переходной по функциям и структуре экономикой, способное играть роль посредника в сближении своих крупных партнеров.

Одной из важнейших категорий  геополитики является геостратегия — обоснованное геополитикой направление деятельности государств на международной арене. Опираясь на геополитические концепции, власти отдельных стран проводят политику аннексий территорий военным и дипломатическим путями, создания альянсов, установления сфер влияния, строительства военных баз, противодействия революционным процессам — «делают пространство», если выражаться языком западных геополитиков, для ТНК и ТНБ. В связи с географическими особенностями пространства геостратегию можно классифицировать как сухопутную, морскую, воздушную, космическую. Масштаб геостратегии может быть глобальным, макрорегиональным, страновым.

«Новая геостратегия»  администрации США строится на биполярном (консервативном) подходе к международным отношениям и ставит своей задачей заново утвердить американское господство в мире. Она исходит из необходимости подавления экономическими, политическими и военными методами освободительных движений, свержения прогрессивных правительств в странах третьего мира на основании геополитического представления о всемирном характере интересов США. Любые изменения, местные конфликты в несоциалистическом мире оцениваются через призму глобальной, а не региональной перспективы, а революции в традиционных сферах влияния США — как угроза национальной безопасности .

Масштабы «новой геостратегии»  связываются ее создателями с размещением лазерного оружия с ядерной накачкой в космическом пространстве. Технико-технологические возможности этого оружия срабатывать в течение секунд обусловливают приоритет космического направления в «новой геостратегии» и, соответственно, космического пространства над сухопутным, морским, воздушным. «Новая геостратегия» призвана обеспечить как глобальное, так и региональное превосходство США.

С конца XIX века США уделяют исключительное внимание макрорегиональной геостратегии, нацеленной на определенные группы стран. В отношении Центральной и Южной Америки макрорегиональная геостратегия традиционно опирается на доктрину Монро, основой которой является тезис о «пространственной близости». Сегодня военно-географическое положение стран Центральной Америки и Карибского бассейна, через которые проходит около половины торговли и две трети импортируемой США нефти, а через Панамский канал и Мексиканский залив — более половины ввозимых полезных ископаемых, оценивается как «жизненно важное». События на Кубе и в Никарагуа рассматривались администрацией Р. Рейгана как прямая угроза этой коммерческой артерии США. Президент Соединенных Штатов объявил, что через Центрально-Американский и Карибский регионы проходит «третья граница» США.