Контрольная работа по "История государства и права зарубежных стран". 16

Задача.

1.Римский гражданин К, передал мужу своей дочери, состоящей в браке сине ману, во владение земельный участок, пару волов, раба, несколько овец и находившееся на земельном участке строение. Спустя полтора года, когда брак дочери был расторгнут, по свободному соглашению супругов, К потребовал возвращение всех данных во владение вещей. Дело перешло к претору. Как оно должно было решиться на основе римского права?

Ответ:

Первым и древнейшим видом брака у римлян был кум ману, с манципацией, с властью мужа над женою. Другой ее формой был – сине ману – без манципации, без власти мужа над женой и ее приданым. В этом браке жена не становилась агнаткой в семье мужа, а оставалась под властью своего отца. Спецификой брака сине ману являлось то, что его необходимо было ежегодно возобновлять. Жена считалась движимой вещью, а срок давности владения такой вещью устанавливался в один год. Следовательно, если муж «провладел» женою этот срок, то брак из сине ману автоматически превращался в кум ману. Чтобы этого не произошло, закон установил правило, согласно которому брак сине ману ежегодно необходимо было продлевать. Для этого существовала процедура тринокцио – уход жены из дома мужа на три ночи. Тем самым срок  давности мужа над женою считался прерванным. Несмотря на то, что брак сине ману являлся как бы «браком простого сожительства»,  дети от него считались законнорожденными.

Для заключения брака существовали необходимые условия. Его могли заключать лишь лица, обладающие юс конубии, т. е. римские граждане, причем (девушки – с 12, юноши – с 14 лет). Необходимо было согласие жениха и невесты и их домовладык. Брачным препятствием для будущих супругов являлось: 1) принадлежность их к разным сословиям; 2) любые родственные связи; 3) браки между вольноотпущенниками и свободнорожденными или лицами сенатского сословия; 4) браки между опекуном и подопечной; 5) браки между правителями провинции и их жительницами; 6) браки с актрисами, своднями и проститутками, а также с женщинами, уличенными в прелюбодеянии; 7) двоеженство; 8) брак между мужчиной и женщиной, которые во время прежнего брака вступили в адюльтер – супружескую неверность, измену.

Заключению брака предшествовало спонсио – помолвка, договор о вступлении в супружество и условия его заключения. В классический период обручение стало рассматриваться как преддверие брака и не считалось обязанностью заключить обещанный брак. Браки заключались по предписанию законов.

Самой архаичной формой заключения брака был узус («давность», «использование») – через длительное проживание жены в доме мужа.  Вторая форма заключения брака называлась конфарреацией (букв. «совершение обряда с полбенным хлебом») – торжественный религиозный обряд в присутствии двух высших жрецов и десяти свидетелей. Такая форма также называлась обрядом «поедания лепешек», т. к. пеклись специальные свадебные лепешки, которые посвящались Юпитеру как покровителю хлеба и вкушались присутствующими. К третьей форме заключения брака относится кёмпция («покупка») – покупка жены, как вещи, в присутствии весодержателя и пяти свидетелей. Впоследствии такая продажа стала чисто символической и с символической платой (передачей мелкой монеты).

Жена в доме мужа получала статус «лица чужого права» и в структуре семейства наделялась правами дочери.

Брак прекращался в связи смертью, с утратой свободы или гражданства одного из супругов. В древний период муж, задумавший развестись с женой, обязан был сообщить домашнему суду причины такого решения. Впоследствии брак стал расторгаться по воле супругов – диворциум («расхождение»), посредством заявления письмом через вестника или личного объявления супругу при семи свидетелях. Под влиянием христианской морали законным стал считаться развод, если он происходил по справедливым основаниям: обоюдное согласие сторон, внебрачная связь мужа или неверность жены, тяжкие преступления, попадание в плен, импотенция, обет девственности, уход в монастырь.

Кроме законного брачного союза, в Риме существовал еще и конкубинат (естественный брак, «дикий брак»), как постоянный союз между мужчиной и женщиной, по каким-то причинам не желавшим вступать в законный брак.  Дети от такого сожительства считались внебрачными. В постклассический период, однако, таких детей дозволялось узаконивать, и они получили право на алименты.

Приданое в римском праве обозначалось словом дос и представляло собой имущество в разнообразных формах, представленное женой  мужу для материального облегчения «тягости брачной жизни».  Приданое не являлось юридической обязанностью, а основывалось на обычае. Во время супружества приданое находилось в распоряжении мужа или его патер фамилиас, а по прекращению его (развод по инициативе супруга) возвращалось в семейство жены. На начальной стадии развития института приданого устанавливалась гарантия о возврате его в форме обязательства молодожена в случае развода возвратить дос. Если же инициатором развода считалась жена, то муж мог оставить одну шестую часть приданого на каждого ребенка (при разводах дети всегда оставались у отцов), но в совокупности не более половины дос. К тому же он получал право на компенсацию восьмой части приданого и шестой – в случае супружеской измены. В случае смерти жены вдовцу полагалась пятая часть приданого на каждого ребенка. После  смерти супруга вдова могла истребовать приданое от его наследников. Если же расторжение брака происходило по инициативе домовладыки жены, то тот не мог без согласия дочери требовать возврата дос. В постклассический период права мужа на «дотальное имущество» ограничиваются лишь хозяйственным управлением. Запрещается отчуждение недвижимого имущества без разрешения жены.

2. Избирательная  реформа 1832 года  в Англии.

Реформа 1832 г. была первой реформой избирательного права в Англии. Она положила начало переходу от средневекового избирательного принципа равного представительства от корпоративных единиц к новому демократическому принципу представительства от количества населения.

Суть реформы свелась к перераспределению мест в палате общин и увеличению электората. Палата общин насчитывала 658 членов, до реформы представлявших: 188 мест от 114 графств, 465 - от 262 местечек, 5 - от университетов. Общее количество депутатов сохранилось, но было ликвидировано 56 «гнилых» местечек, которые посылали по 2 депутата. 32 "карманных" городка с населением до 4 тыс. человек вместо 2 стали посылать по 1 депутату. Освободившиеся 144 места в парламенте перераспределили между графствами и городами. 42 города получили право посылать депутатов (среди них крупные торгово-промышленные центры - Бирмингем, Лидс, Манчестер, Шеффилд). Было создано 22 новых избирательных округа, 14 из них - в индустриальных районах на севере Англии .

Хотя избирательный ценз не был снижен, как это предполагалось по первому варианту билля, количество электората увеличилось за счет того, что активное избирательное право было предоставлено фермерам и тем арендаторам, которые уплачивали 10 фт. стерл. в год арендной платы. Таким образом, количество избирателей значительно увеличилось в основном за счет сельского населения. Например, в Шотландии их количество выросло с 4 тыс. до 65 тыс. человек 1.

Однако наряду с плюсами, в проведении реформы были и существенные минусы. Во-первых, сохранение высокого имущественного ценза не давало возможности представителям средней и мелкой буржуазии, а также рабочим быть избранными в парламент и получить политическую власть. Во-вторых, городки и поселки по-прежнему оставались «представленными» в новой избирательной системе. Имелось 5 местечек с электоратом менее 200 человек, а 115 депутатов представляли округа с населением менее 500 человек. В-третьих, все еще сохранялась диспропорция между городскими и сельскими округами. Парламент 1833 г. состоял из 399 депутатов от городских избирателей, и 253 депутата были избраны от сельских округов (в предыдущем парламенте эти показатели были еще хуже и составляли соответственно 465 и 188). Это несмотря на тот факт, что по данным переписи 1831 г. 56% населения Англии проживало в городах . Правда, указывая на этот недостаток избирательной системы, необходимо учитывать процесс урбанизации, активно проходивший в английском обществе в первой половине XIX в. и постепенно нивелировавший разницу между количеством городского и сельского населения.

Более серьезной проблемой являлось то обстоятельство, что многие населенные пункты, имевшие статус городов, были на самом деле тесно привязаны к сельской местности и по существу являлись сельскохозяйственными территориями. Например, городок Хантингтон, где число избирателей в 1832 г. составляло всего 390 человек, был описан в «Избирательных фактах» как «совокупность населения, занятого производством зерна, шерсти, солода, мягких сыров». Хотя «города-собственности», которые фактически являлись вотчинами лендлордов и могли быть проданы или куплены, к этому времени исчезли, в «сельскохозяйственных» городках земельная аристократия по-прежнему сохраняла преобладающее влияние (около 70 депутатов-лендлордов было избрано в парламент от этих территорий).

Реформа имела скромные практические результаты по двум причинам: во-первых, из-за жесткого противодействия тори, во-вторых, вследствие того, что она проводилась правым, умеренно настроенным крылом либерального движения - вигами, которые стремились, сохранив политическое господство земельной аристократии, допустить к власти тесно связанную с ней банковскую олигархию. Но виги, укрепив свое влияние в парламенте союзом с финансовыми магнатами, не желали делиться властью с представителями среднего класса и тем более с рабочими.

Однако, несмотря на это, политическое значение реформы было огромным. Она показала возможность политических перемен под влиянием общественного мнения и подтвердила правоту либералов, отстаивавших реальность поэтапного осуществления демократической избирательной реформы. Ее следствием также стало изменение соотношения сил между палатами и короной в пользу палаты общин, кабинет министров теперь стал формироваться из представителей парламентского большинства. Нужно отметить, что именно поляризация мнений в парламенте по вопросу о парламентской реформе 1832 г. положила начало новому партийному размежеванию: делению на либералов (реформистов) и консерваторов - и созданию викторианской двухпартийной системы2.

Выборы в новый пореформенный парламент начались осенью 1832 г. Они принесли успех представителям либерального направления. В первой половине XIX в. говорить об английских либералах как о партии неправомерно. Либерализм тогда являлся общественно-политическим движением, представленным в парламенте несколькими группировками. В первую очередь это были так называемые «новые» виги (или «либеральные» виги), т.е. пробуржуазно настроенная часть вигов - сторонников избирательной реформы. К 30-м годам XIX в. они составляли большинство среди вигских парламентариев.

Второй группировкой в новом парламенте стали «классические либералы» (или «философские радикалы», как они именовали себя сами). Представители этой группировки, такие как И. Бентам, Дж. Милль, Д.С. Милль, Д. Рикардо, Р. Кобден, наиболее полно и подробно сформулировали политические и экономические либеральные доктрины, ставшие основой классического либерализма. В состав «классических либералов» вошли фритрейдеры, последовательно отстаивавшие экономические интересы торгово-промышленной буржуазии, и тесно связанная с фритрейдерами либеральная интеллигенция.

Третьей либеральной парламентской группировкой были так называемые радикалы. Они выражали интересы мелких собственников и социально ущемленных слоев английского общества (рабочих, католиков, нонконформистов). Обращаясь к нуждам трудящихся, и в первую очередь рабочего класса, они боролись за проведение социальных реформ. Вместе с тем взгляды и деятельность английских радикалов можно охарактеризовать как либеральные, поскольку они протестовали против насильственных методов борьбы и предлагали только реформистский путь решения политических и социальных проблем. В реформированном парламенте радикальная группировка была представлена в основном ирландскими католиками и нонконформистами.

По итогам парламентских выборов 1832 г. либералы получили в общей сложности 66,7% голосов (554719) против 29,4% (241284) избирателей, проголосовавших за тори.

Самой большой либеральной группировкой, представленной в парламенте, были виги, занявшие 320 мест в палате общин. «Классические либералы» получили 50 мест. Радикальная группировка - 42 места, полученных ирландскими депутатами, 71 место заняли диссентеры. Таким образом, избиратели отдали предпочтение тем либеральным группировкам, деятельность которых ассоциировалась с осуществлением парламентской реформы, в первую очередь вигам. Электорат новых промышленных округов проголосовал за либералов .

Социальный состав парламентариев также был еще далек от пропорционального демократического представительства от разных слоев общества. Три четверти депутатов происходили из аристократического сословия, остальные представляли финансовую и торгово-промышленную буржуазию. Правительство по-прежнему было выразителем интересов земельной аристократии. Из 103 членов кабинета министров (с 1830 по 1866 г.) только 14 были представителями буржуазии. При этом самые известные из «буржуазных» министров Р. Пиль и У. Гладстон, будучи выходцами из семей торговцев, получили традиционное аристократическое образование, окончив Оксфордский университет (каждый с отличным дипломом сразу по двум специальностям). Исключением из общей тенденции господства аристократии в правительстве можно считать состав кабинетов лорда Дж. Мельбурна 1834 и 1835 гг., где представители буржуазии численно преобладали, но и в них ключевые министерские посты оставались за министрами-аристократами3.

Имелось две важные причины сохранения влияния земельной аристократии в парламенте после реформы 1832 г. Во-первых, наличие парламентской традиции, согласно которой неподготовленный к политической деятельности и не имевший практического политического опыта человек лишался шансов стать не только членом правительственного кабинета, но и парламентарием. Во-вторых, сохранение высокого избирательного ценза ограничивало приток новых лиц в политику, поскольку профессионально заниматься политикой могли себе позволить только очень обеспеченные люди.

Именно этими причинами во многом можно объяснить наличие большого числа избирательных округов, где кандидатов выбирали на безальтернативной основе. Так, за период с 1832 по 1852 г. из 501 кандидата, зарегистрированного в 67 избирательных округах Англии и Уэльса, 62% не имели соперников на выборах . Однако существование безальтернативных выборов было связано также и с политической апатией со стороны части избирателей, заранее уверенных в невозможности политических перемен или не интересующихся политикой; и с предварительной договоренностью между кандидатами от вигов и тори. Часто за день до выборов соперники договаривались, и одна из сторон, согласившись на поражение, снимала свою кандидатуру. Это делалось для того, чтобы избежать затрат на проведение процедуры выборов. В отчетах подобный политический сговор именовался «неоспоримым выбором» избирателей.

В ряде округов по-прежнему значительным оставалось влияние местных лендлордов, что отражалось на ходе выборов. Например, на юге Линкольншира на выборах 1841 г. в 32 из 44 избирательных округов, принадлежащих одному землевладельцу, голоса всех избирателей были отданы ему . Если земельная собственность в избирательных округах распределялась примерно поровну между землевладельцами - кандидатами от вигов и тори, то претенденты от противоборствующих партий заключали между собой так называемый мир округа, сводившийся к дележу представительных мест от данных округов.

В силу всех этих причин избирательная реформа 1832 г. не привела к существенным изменениям как в процедуре избрания, так и составе избранных. В принципе, такая ситуация устраивала обе противоборствующие стороны, поскольку виги, как и тори, совсем не стремились к усложнению системы выборов и увеличению затрат на избирательную кампанию (они возникли бы при наличии сильных и многочисленных конкурентов). Привлечение большого числа новых лиц в политику грозило не только подрывом влияния действующих в то время политиков, но было невыгодно и по материальным соображениям. Виги решились на проведение парламентской реформы не потому, что они стремились к демократизации избирательной системы, а потому в первую очередь, что хотели прийти к власти, заручившись симпатией и поддержкой как общественного мнения, так и различных группировок парламентской оппозиции, которые им удалось сплотить в борьбе за избирательную реформу. Ликвидировав наиболее анахроничные элементы избирательной системы, виги тем не менее сохранили представительство от «гнилых» местечек, которое обеспечило преобладание в палате общин сыновей пэров и баронов.

Поэтому всплеск активности в период избирательных кампаний 1831 и 1832 гг. быстро сменился рутинной политикой «необходимого выбора» и партийного сговора. Так, перед выборами 1831 г. в Нортгемптоншире имелось два места, которые были поделены между кандидатами от вигов и тори. После реформы 1832 г. количество выборных мест увеличилось до четырех. За два новых места начала развертываться предвыборная борьба, причем виги имели реальные шансы опередить своих соперников, но лидер вигской партии виконт Олторп выступил против соперничества с кандидатами от тори в этих избирательных округах, предложив поделить новые места на паритетных началах. Он не желал «идти на траты из-за того, что некоторые заблуждающиеся люди будут настаивать на одном из кандидатов, часто вопреки всем причинам и здравому смыслу»4 .

В округах после реформы 1832 г. активность избирателей и результаты выборов мало отличались от дореформенного периода, то в городах реформа вызвала серьезные перемены. Прежде всего увеличилось количество электората. Впервые в английской избирательной практике были введены обязательные списки избирателей и партийные списки. В результате у юристов появилось много работы, поскольку необходимо было определить социальный статус и имущественный ценз того, кто избирал, и того, кто имел право быть избранным. Кроме того, каждая партия стремилась наводнить избирательные списки по округам своими сторонниками и исключить под разными предлогами лиц, зарегистрированных противоположной стороной.

В 30-е годы XIX в. общественное мнение становится реальностью политической жизни. Свободная пресса, свобода собраний, митингов, слова, право обращения к королю и парламенту с петициями, уже имевшиеся в английском обществе, стали активно использоваться экономически развитыми, но не имевшими доступа к политической власти слоями общества, в первую очередь торгово-промышленной буржуазией, для критики политики правительства. Переход к новым буржуазным отношениям разрушал традиционный уклад английского общества, сменяя вертикальную иерархию горизонтальными связями. Политическая жизнь сосредоточилась в крупных промышленных городах. Представители различных слоев городского населения вовлекались в политические дискуссии, у них появлялись свои лидеры, свои общества, своя пресса. Это позволяло им не только высказывать свое мнение, но и оказывать давление на правительство.

И виги, и тори быстро осознали важность общественного мнения и попытались использовать его для укрепления своего политического влияния и привлечения голосов избирателей. К середине 30-х годов XIX в. они стали создавать по всей стране свои политические организации (ассоциации, клубы, общества). Дж. Паркес, руководивший в 1835 г. избирательной кампанией вигов, писал: «Мы должны организовать ассоциации в Лондоне для предварительной подготовки, сбора подписей, регистрации избирателей и финансирования нашей предвыборной кампании». Партийная деятельность особенно активно развернулась в городах, поскольку после муниципальной реформы 1835 г., упразднившей олигархические городские корпорации и обеспечившей демократическую процедуру регистрации избирателей, регистрационные списки обновлялись каждый год. В отличие от городов в сельских округах избиратель регистрировался только один раз, и перерегистрации не требовалось5.

Различия в формах организации избирательной кампании между городскими и сельскими округами были вполне объяснимы. В сельской местности при существовавшей там стабильности и консервативности населения независимые политические организации были не нужны. Политические отношения в сельских округах были включены в систему социально-экономических связей. Агент по продаже недвижимости или арендатор просто прибавлял политические обязанности к другим своим обязательствам перед обществом, а организационную избирательную функцию выполняла сельская администрация, которая регистрировала избирателей, проводила опросы общественного мнения и организовывала процедуру выборов.

Социальная структура города, напротив, была аморфна и включала разобщенные, часто полярные по интересам группы (от банкиров до люмпенов). Разница в занятиях и доходе, отсутствие социальных связей между различными слоями городского электората вызвали к жизни необходимость независимой политической организации. Анализ городских избирательных списков (с 1832 по 1867 г.) показывает, что основную часть избирателей составляли «владельцы магазинов, квалифицированные ремесленники, интеллигенция, промышленная буржуазия и банкиры».

В городском обществе ярко проявлялись социальные противоречия. Кроме противоречий между капиталистами и рабочими, ставших социальным следствием промышленного переворота, существовали противоречия между торгово-промышленной буржуазией и земельной аристократией , между сторонниками англиканской церкви и протестантами. Ситуация осложнялась также большим количеством социальных проблем, обострившихся вследствие быстрого процесса урбанизации (за первую половину XIX в. численность городского населения в Англии выросла в два раза). Такими проблемами были: бедность, безработица, неграмотность, пьянство люмпенизированной части населения.

Все это могло привести к «случайному эффекту» парламентских выборов, когда их результат был бы практически непредсказуем. За городского избирателя необходимо было бороться, создавая политические организации, не вовлеченные в сложный узел социально-экономических противоречий и хотя бы внешне независимые от прямых пристрастий любой из социальных групп. Это давало возможность проводить политику консенсуса, объединяя под общими лозунгами представителей различных социальных слоев и добиваясь голосов для своих кандидатов.

Одной из главных черт викторианской эпохи стала политизация всех областей городской общественной жизни. Так, налоговый гнет со стороны правительства в отношении торгово-промышленной буржуазии в сочетании с отсутствием у последней политической власти способствовал превращению в политическую организацию городской церковной ризницы - древнего сообщества налогоплательщиков, которое собирало налоги на содержание церкви и помощь бедным. Именно через нее представители среднего класса пытались повлиять на налоговую политику государства и продекларировать свои притязания на политическую власть. Следовательно, во многих местах либеральное или радикальное сообщество появлялось как политический противовес консервативной олигархии, "как участник сражения между конкурирующими сторонами за голоса среднего класса". Приходские общества, поддержанные авторитетом церкви и обеспеченные средствами налогоплательщиков, были мощным проводником либерального влияния во многих городах. По сути дела они являлись общественными политическими организациями и контролировали общественную жизнь. Например, в городе Лидсе, как сообщал в 1841 г. специальный юридический уполномоченный Комиссии по разработке закона о бедных, «едва ли возможно предпринимать какие-либо шаги без того, чтобы не вызвать ответные действия политической партии, которая объединяет всех инакомыслящих и имеет большую силу в городе»6.

Подводя итоги, можно утверждать, что, несмотря на умеренный характер избирательной реформы 1832 г., она имела значительные последствия для политической жизни Англии.

Во-первых, в парламенте появились пока еще немногочисленные представители торгово-промышленной буржуазии, которые объединились в группировки «классических либералов»(«философских радикалов») и радикалов, которые примыкали к вигам, поскольку последние уже ранее были связаны с торгово-промышленными кругами.

Во-вторых, увеличение числа выборщиков привело к подъему политической активности населения, прежде всего "среднего класса". Его представители ощутили себя причастными к политическому процессу. Процедура формирования правящего кабинета зависела теперь не только от желания короны и интересов "парламентской элиты", но и от позиции общественного мнения - новой реальной силы на политической сцене Великобритании. Особенно ярко политизация общественной жизни проявилась в городах, где избиратели были более разобщены и менее зависимы от кандидатов, чем жители сельских округов, где избирательная функция селянина вплеталась в систему его социo-экономических связей.

Независимо от того, кто побеждал на выборах: консерваторы или либералы, сама тенденция политизации общественной жизни и усиление значимости для Вестминстера общественного мнения являлось показателем либерализации английского общества в 30-х годах XIX в. Это способствовало распространению либеральных идей и формированию либерального мышления, предполагающего свободу экономического и политического выбора. В этом главное значение реформы 1832 г.

В-третьих, следствием парламентской реформы 1832 г. явилось изменение форм и методов ведения кандидатами предвыборной кампании. У представителей парламентских группировок возникла необходимость бороться за голоса избирателей. Это привело к созданию политических клубов, игравших роль «партийных» организаций, которые осуществляли руководство избирательной кампанией. Появились «партийные» списки. Получили распространение предвыборные поездки депутатов и предвыборные митинги. Большую роль в проведении предвыборной кампании играла печать. Именно с этого времени начинается настоящая предвыборная «война памфлетов». Причем либеральная публицистика была гораздо активнее и острее консервативной. Однако консерваторы гораздо щедрее финансировали свои избирательные кампании, что способствовало лучшей организации выборов.

В-четвертых, избирательная реформа способствовала консолидации фракций и группировок вигов и тори, которых с этого времени все чаще именуют либералами и консерваторами, так как деятельность правящих вигских кабинетов Грея и Мельбурна выходила за рамки вигизма и часто носила откровенно пробуржуазный либеральный характер. Пришедший им на смену торийский кабинет Пиля также отмежевался от «крайних тори» и проводил политику «либерального торизма». Таким образом, приоритетными в группировках вигов и тори становятся либеральное и консервативное направление. В 30-е годы XIX в. вокруг представителей этих течений началось объединение различных фракций. Первыми стали объединяться тори, противодействуя парламентской реформе, что привело уже в 1846 г. к формированию консервативной партии.

Имевшие более широкую социальную базу, но в силу этого менее организованные и разобщенные на мелкие группировки либералы в этот период только начали процесс объединения. Однако сам процесс консолидации либерального направления также стал важным следствием парламентской реформы 1832 г.

Следствием консолидации партийных группировок и нарастания между ними политического противостояния стало невозможным существование в парламенте третьей силы в лице "партии короны". Это свидетельствовало о том, что парламентские группировки начали перерастать в политические партии, которые стали бороться за голоса избирателей.

Список использованной литературы

1. Айзенштадт М.П. Британский парламент и общество в 30-40-х гг. XIX в. М., 1997.-230с.
2. Виноградов К.Б. Очерки английской историографии нового и новейшего времени. Л., 1975.-340с.
3. Гуревич А.Я. Двоякая ответственность историка//Новая и новейшая история. 2007. № 5.-80с.
4. Дмитриева О.В. У истоков английского парламентаризма // Британия и Россия. М: ИВИ РАН. 2010.-180с.
5. Ерофеев  Н.А. Очерки по истории Англии 1815-1917 г. г.М:.-800с.
6. История государства и права зарубежных стран: учебник для вузов. Авт. колл. по ред. Чибиряева С.А. Былина. М.- 2012.-480с.
7. Ивонин Ю.Е. Нация и государство во внешнеполитической концепции английского абсолютизма//Традиции и новации в изучении западноевропейскогофеодализма. М., 1995.-490с.
8. Искендеров A.A. Историческая наука на пороге XX века//Вопросы истории. 1996. № 4.-102с.
9. Кан С.Б. История социалистических идей. М., 1967. - 164 с.
10. Ковалевский М.М. История Великобритании. СПб., 2011.-800с.
11. Кондратьев C.B. Политическая мысль Англии конца XVI первой четверти XVII вв.: Дисс. на соискание ученой степени канд. ист. наук. Л., 2007.-150с.
12. Орлов К.А. Парламент и Правительство Великобритании в первой половине XIX в.: проблемы взаимоотношения властей и их решение. /Орлов К.А. // Современное право. 2008, № 5.- 110с.

1 Ерофеев  Н.А. Очерки по истории Англии 1815-1917гг. М.- С.120.

2 Орлов К.А. Парламент и Правительство Великобритании в первой половине XIX в.: проблемы взаимоотношения властей и их решение. /Орлов К.А. // Современное право. 2008, № 5.- С.10.

3 Ковалевский М.М. История Великобритании. СПб., 2011.- С.113.

4 Дмитриева О.В. У истоков английского парламентаризма // Британия и Россия. М: ИВИ РАН. 2010.- С.88.