Контрольная работа по "Криминологии". 35

    Глава 1 История криминологии, периодизация

    Принято считать, что более или менее  систематический характер научное  осмысление проблемы преступности и  борьбы с ней приобрело во второй половине XVIII в. Возникновение криминологии как науки, в то время еще не получившей своего названия, связывается с классической школой уголовного права.

    Рождение  криминологии как науки формально  связывается с 1885 г., когда вышла  в свет книга итальянского исследователя  Р.Гарофало. Однако криминологические  идеи, суждения о сущности преступности, ее причинах, путях противодействия своими корнями уходят в глубь веков. Уже в работах древних философов (Платона, Аристотеля и др.) можно найти высказывания на сей счет. Уделяли внимание этим вопросам и мыслители Возрождения, а также последующего периода (Мартин Лютер, Джон Локк, Шарль Монтескье, Жан-Жак Руссо и др.). В ходе становления и развития криминологических исследований сложилось множество теорий, школ, по-разному объяснявших природу и истоки преступности, предлагавших различные способы и средства ее предупреждения¹

    При всем их разнообразии можно выделить три основных направления в истории  криминологической мысли:

1. первый (классический) длился со второй половины XVIII в. до последней трети XIX в.;
2. второй (позитивистский) — с последней трети XIX в. по 20-е гг. XX в.;
3. третий (современный, или плюралистический) — с 30-х гг. XX в. по настоящее время.²

    Были, разумеется, и промежуточные теории, сочетающие в себе воззрения нескольких школ.

    Классический  период криминологии непосредственно  вытекает из идейного течения просвещения эпохи перехода от феодализма к капитализму (XVII–XVIII вв.). Он предшествует и затем сопутствует преобразованиям государственной, общественной и духовной жизни, осуществленным после буржуазно-демократических революций в Европе. В это время наука отходит от господствующей прежде теологической трактовки преступления как “духовного падения”, рассматривавшегося исключительно в качестве результата действия сверхъестественных сил. Предпринимаются попытки рационального, чисто теоретического объяснения того, почему человек совершает преступление. Разрабатывается значительно более гуманный подход к преступникам, к мерам уголовного наказания и деятельности карательных органов государства.

    Классической  эта школа в криминологии называется потому, что в ее рамках впервые сложилась относительно полная система взглядов в области криминологии. Взгляды этой школы были направлены против несуразностей и не последовательностей существовавшей тогда практики уголовного правосудия, в отправление которого судьи вносили свои собственные предубеждения.

    Результатом были жестокие наказания, свидетельствовавшие  не справедливом суде, а о мести.

    Виднейшими  представителями классической криминологии являются Ч. Беккариа (1738–1794) и И. Бентам (1748–1832).

    Начало  серьезным изменениям в сложившейся  к тому времени правовой системе  положила работа Чезаре Беккариа (1738-1794) “О преступлениях и наказаниях”. Тоненькая брошюрка 26-летнего итальянского юриста была издана в 1764 году и принесла ему мировую известность. Она была переведена на французский, немецкий, английский, голландский, польский, испанский, русский и греческий языки, а затем выдержала более 60-ти изданий. Из этой работы были почерпнуты многие идеи знаменитого Французского уголовного кодекса 1791 года.

    Значительное  влияние на реформу уголовного права  Англии оказал Иеремия Бентам (1748-1832). Его идея о том, что человек стремиться получить максимальное удовольствие и испытать минимальные страдания, стала центральной для уголовного права того времени.

    Под влиянием этой школы, впервые в Англии, было определено понятие “невменяемость”, известное теперь как “правило, Мак-Натена” (по имени преступника, застрелившего секретаря премьер-министра Пила в 1843 году, признанного судом сумасшедшим).

    Суммируя изложенное, можно сказать, что классическая школа криминологии отказалась от господствовавших ранее представлениях о сверхъестественных силах и “воле господней” как о началах, определяющих поведение человека, включая и преступное поведение, и заменила все это концепцией свободной воли человека и его умысла.

    Позитивистский  период в качестве своих предпосылок  имел, с одной стороны, осязаемый  европейским обществом во второй половине XIX в. рост преступности, с  другой — бурное развитие естественных и гуманитарных наук. Возросшей потребности в более глубоком понимании преступности отвечало появление новых методов исследования. В науки, изучавшие человека, внедрялись приемы, заимствованные из точных дисциплин, что, в частности, привело к появлению антропологии, социологии и статистики.

    Методологическую  основу криминологических учений позитивистского  периода составляет философия позитивизма. Возникшая в первой трети XIX в. она  стремилась собрать положительный  количественно определенный материал о разных сторонах жизни общества. Позитивизм О. Конта называют философией среднего уровня, поскольку ее автор отрицал необходимость подниматься до мировоззренческих проблем. “Средний уровень”, характерный для криминологии XIX в., остается и теперь.

    В сравнении с умозрительной наукой классического периода позитивистская криминология отличается широким использованием статистических и других фактических данных о совершаемых преступлениях.

    Позитивистская  криминология развивается в двух основных направлениях: биологическом  и социологическом. Несмотря на резкое расхождение во взглядах “крайних” представителей этих направлений, граница между ними со временем несколько размывается, наблюдается взаимное проникновение, выражающееся, в частности, в появлении психологических теорий криминологии.

    Биологическое направление — антропологическая (туринская) школа, основоположником которой  является Ч. Ломброзо (1835–1909), возникло в итальянском городе Турине. В дальнейшем оно пополнилось рядом других теорий, среди которых выделяются теория опасного состояния, теории различных биологических предрасположений (конституционального, эндокринного, генетического).

    В криминологических теориях данного  направления преступное поведение (полностью или в значительной мере) объясняется различными биологическими особенностями человека, предрасполагающими его к совершению преступления. Не являются исключением и суждения о неустранимости врожденной предрасположенности к преступлению у определенных категорий преступников. Некоторые представители биологического направления предлагали принять к таким лицам меры, хотя и гарантирующие предотвращение опасного поведения, но противоречащие принципу гуманности.

    В разное время отдельными авторами предлагались такие меры, как пожизненная изоляция, кастрация, лишение жизни. Причем в качестве основания для их применения выдвигалось не совершение преступления, а наличие предрасположенности к таковому. Конечно, не все криминологи, приверженцы биологического направления, были сторонниками столь жестких предупредительных мер. Некоторые из них полагали, что поскольку лица с биологической предрасположенностью не ответственны за свое поведение, постольку общество должно обращаться с ними так же гуманно, как с тяжелобольными.

    Социологическому  направлению дала начало уголовно-социологическая школа, которая использовала в качестве идейной основы социологию О. Конта. Видными представителями указанной школы являются Ф. Лист (Германия), Э. Ферри (Италия), М. В. Духовской, И. Я. Фойницкий, С. В. Позднышев (Россия). Эти ученые выдвинули идею социальной обусловленности преступного поведения, не отрицая, впрочем, в той или иной мере также значения биологических факторов³.

    Уже в конце XIX в. в криминологии стали  применяться методы социологических  исследований. Во многих странах изучалась  статистика преступлений и применяемых к преступникам наказаний, анализировались данные, характеризующие контингент преступников, предпринимались попытки составить перечень причин преступности, исследовать их сущность и оценить с количественной стороны. Рассмотрение динамических рядов числа преступлений, совершенных в разных странах, и отдельных видов преступлений позволило осуществить первые прогнозы преступности⁴.

    На  ранних этапах социологическому изучению преступности было присуще стремление охватить как можно большее число факторов, обусловливающих преступления (теория множественности факторов). От одного исследования к другому число этих факторов увеличивалось, удавалось найти все новые и новые обстоятельства, способствующие преступной активности. Для упомянутой теории факторов характерно рассмотрение причин преступности вне какой-либо концепции, позволяющей выделить наиболее существенные из них.

    Социологические концепции преступного поведения  появляются несколько позже. Часть  из них основывается собственно на социологии (теория социальной дезорганизации, стратификации), а часть — на социальной психологии (теория дифференциальной связи, клеймления).

    В современной криминологии причины  преступности нередко ставятся в  прямую зависимость от недостатков  общественного устройства, экономических, социальных и культурных проблем. Эта тенденция особенно усилилась после Второй мировой войны. Так называемая критическая криминология связывает преступность с нищетой, безработицей, фактическим неравенством отдельных групп населения.  

    §1. Классической школа криминологии

    Говоря  о классической школе криминологии, мы имеем в виду систему идей о  преступлениях и борьбы с ними, сформировавшуюся в рамках так называемой классической школы уголовного права. Ее основателем был живший в Милане дворянин Ч. Беккариа. Основные положения своего учения он сформулировал в знаменитой книге “О преступлениях и наказаниях”, впервые опубликованной на французском языке в 1765 г.

    Основываясь на идеях Монтескье и других великих  просветителей XVII–XVIII вв., Беккариа создал принципиально новую для своего времени теорию. Находясь на популярной тогда позиции “общественного договора”, он считал, что “существует три источника нравственных и политических начал, управляющих людьми: божественное откровение, естественные законы и добровольные общественные отношения”⁵. Глубокое понимание причин преступного поведения, изложенное на страницах книге “О преступлениях и наказаниях”, звучит актуально и сегодня, несмотря на колоссальные изменения, которым за минувшее время подверглись общественные структуры.

    Беккариа  усматривает источник преступлений во “всеобщей борьбе человеческих страстей”, в столкновении частных  интересов. По его мнению, “с расширением  границ государства растет и его  неустройство, в такой же степени ослабляется национальное чувство, побуждения к преступлениям увеличиваются соразмерно выгодам, которые каждый извлекает для себя из общественного неустройства”⁶.

    Преступную  активность человека Беккариа объясняет, обращаясь к главным, по его мнению, движущим началам, направляющим людей к любым, как вредным, так и полезным и даже самым возвышенным действиям. Достаточно убедительно в качестве этих начал он называет наслаждение и страдание. Таким образом, в классическом труде Беккария имеется не только диалектическое осмысление воспроизводства преступности под воздействием общественных противоречий, но и психологическая трактовка механизма индивидуального преступного поведения.

    Для криминологии имеет значение также  прогностический взгляд Беккариа на перспективы противодействия государства преступлениям. Этот вывод лишен необоснованного оптимизма, он реалистичен: “Невозможно предупредить все зло”. Далее автор делает существенное замечание о том, что число преступлений увеличивается соразмерно росту населения и возрастающим отсюда столкновениям частных интересов. Особую ценность у Беккариа имеют идеи о методах реагирования государства на совершаемые преступления. Эти идеи оказали и продолжают оказывать огромное влияние на теорию уголовного права и практику карательного законодательства. Со временем не без их влияния в различных странах с неодинаковыми социальными системами возникла социальная профилактика преступлений как одно из направлений государственной деятельности.

    Беккариа  выступил принципиальным противником жестокости наказания, считая ее далекой от “природы общественного договора”, несправедливой. Он высказал сомнения в какой бы то ни было пользе жестоких наказаний. “В те времена и в тех странах, где были наиболее жестокие наказания, — замечает он, — совершались и наиболее кровавые и бесчеловечные действия, ибо тот же самый дух зверства, который водил рукой законодателя, управлял рукой и отцеубийцы, и разбойника”⁷. В условиях своего немилосердного времени Беккариа выступил против смертной казни. Это требовало гражданской смелости.

    Беккариа  поставил вопрос о целях уголовного наказания и предложил такое  его решение, которое по сей день находит непосредственное отражение  в законодательстве многих стран. “Цель  наказаний, — писал он, — заключается  не в истязании и мучении человека и не в том, чтобы сделать несуществующим уже совершенное преступление... цель наказания заключается только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же. Поэтому следует употреблять только такие наказания, которые при сохранении соразмерности с преступлениями производили бы наиболее сильное и наиболее длительное впечатление на душу людей и были бы наименее мучительными для тела преступника”⁸.

    В качестве обоснования  классической школой уголовного наказания обоснованно введено преступление. Приблизительное равенство между преступлением и наказанием представлялась Беккариа олицетворением справедливости. Он писал, что “препятствия, сдерживающие людей от преступлений, должны быть тем сильнее, чем важнее нарушаемое благо и чем сильнее побуждения к совершению преступлений”⁹. Эта криминологическое сопоставление и приведение в воедино, к центру является характерной чертой классической школы, отражая как сильные, так и слабые ее стороны. При данных толкованиях личность преступника не то чтобы отодвигалась на второй план, она попросту игнорировалась. Считалось, что “не должно быть одинакового наказания за два преступления, наносящих различный вред обществу”¹⁰. Однако из этого утверждения вытекало, что равной каре за равное преступление должен быть подвергнут как взрослый, так и несовершеннолетний, как лицо, совершившее преступление преднамеренно, так и содеявшее его под влиянием сильного душевного волнения, как человек, преступивший закон впервые, так и рецидивист.

    Классической  школой сформулирован ряд карательных  принципов, и прежде всего незамедлительность наказания, сходство между природой преступления и природой наказания  и, наконец, принцип неотвратимости наказания. Именно Беккариа определил этот принцип следующим образом: “Одно из самых действенных средств, сдерживающих преступления, заключается не в жестокости наказаний, а в их неизбежности...”¹¹.

    Беккариа  следует считать криминологом, а  классическую школу уголовного права  — соответственно и школой криминологии еще и потому, что несколько разделов труда “О преступлениях и наказаниях” специально посвящены предупреждению преступлений. Именно этому автору принадлежат слова о том, что “лучше предупреждать преступления, чем наказывать. В этом главная цель всякого хорошего законодательства”¹².

    Чрезвычайно важно то, что классическая школа  связывает предупреждение преступлений со свободой и просвещением: “Порабощенные  люди всегда более сластолюбивы, распутны и жестоки, чем свободные”. Беккария был против чрезмерных запретов , неоправданного расширения сферы действия уголовного закона.

    Самым верным, хотя и самым трудным, средством  предупреждения преступлений Беккариа считал усовершенствованное воспитание.

    Идеи  классической школы оказались плодотворными. Они содействовали коренной “буржуазной” реформе уголовного законодательства, которое не без их влияния стало более гуманным и целесообразным. Однако эта школа явно недооценила особенности личности, играющие определенную роль в совершении преступления, не увидела необходимости учитывать их при осуществлении наказания и предупреждения. Являя собой теорию “чистого разума”, классическая школа в малой степени опиралась на практику, на фактический материал о преступлениях и борьбе с ними. Все эти вопросы предстояло поставить следующим поколениям криминологов.

    §3. Позитивизм в криминологии

    Родоначальником позитивизма в криминологии считается Ч. Ломброзо, опубликовавший в Италии в 1876 г. свою работу “Преступный человек”. Будучи тюремным врачом в г. Турине, он обследовал значительное число заключенных, прибегая к антропологическим методам измерения и описания их внешности. Наблюдения привели его к выводу, что типичный преступник может быть распознан по определенным физическим признакам: скошенный лоб, удлиненные или неразвитые мочки ушей, складки лица, чрезмерная волнистость волос или облысение, чрезмерная или притупленная чувствительность к боли и др.

    Он  разработал классификацию преступников, оказавшую и продолжающую оказывать  влияние на последующие попытки криминологов систематизировать преступников по группам. Классификация Ломброзо включала такие группы:

• прирожденные преступники;
• душевнобольные преступники;
• преступники по страсти, к которым он относил и “политических маньяков”;
• случайные преступники.¹³

    Ссылаясь  на свои исследования, Ломброзо полагал, что приблизительно по одной трети  приходится на заключенных, обладающих атавистическими чертами, на пограничный  биологический вид и на случайных  правонарушителей, от которых не следует  ждать рецидива.

    В книге Ломброзо привлек к себе внимание прежде всего тезис о  существовании анатомического типа прирожденного преступника, т. е. человека, преступность которого предопределяется его определенной низшей физической организацией атавизма или дегенерации.

    Однако  последовавшие тщательные обследования преступников, в том числе у  нас в России, не подтвердили его  выводов. Так, патологоанатом Д. Н. Зернов на основании специально проведенных проверочных исследований пришел к убеждению, что “прирожденного преступника” не существует; квалифицированными изысканиями в области анатомии не удалось подтвердить его бытие. Зернов отмечал, что среди преступников встречаются люди с признаками дегенерации точно так же, как и среди непреступных людей. Численность их, по всей вероятности, одинакова как среди преступников, так и непреступников, поэтому и средние числа получаются одинаковые.

    Несмотря  на ошибочность положения Ломброзо о существовании разновидности  прирожденных преступников, нельзя отрицать его вклад в развитие криминологии. Именно Ломброзо начал исследования фактического материала, поставил вопрос о причинности преступного поведения и о личности преступника. Основная его мысль заключается в том, что причина — это цепь взаимосвязанных причин.

    В более поздних работах Ломброзо модифицировал свою теорию, произвел анализ большого числа факторов, влияющих на преступность. Так, в основательном сочинении “Преступление” он рассматривает зависимость преступности от метеорологических, климатических, этнических, культурологических, демографических, экономических, воспитательских, наследственных, семейных и профессиональных влияний. В этой работе наследственности не придается чрезмерного значения, она упоминается лишь в конце длинного списка факторов преступности. О ее роли автор пишет довольно туманно: “...Тип развития организма неизменно передается по наследственности. Сами дети принимают довольно значительное участие в проявлении наследственности”¹⁴.

    Утверждение о наследственном предрасположении к преступлению можно встретить и в современных работах. Но по мере развития криминологии авторы, занимающиеся проблемой наследственности, все в большей мере считают своим долгом разъяснить опосредованный механизм ее влияния на нарушение человеком закона. Однако тип темперамента, половозрастные характеристики, другие биопсихологические особенности, включая аномалии, безусловно, проявляются в человеческом поведении. Во взаимодействии с внешней средой, общественным окружением они обусловливают человеческое поведение и при определенных обстоятельствах могут стать одной из предпосылок преступления. Таким образом, биологическим путем могут наследоваться лишь отдельные предпосылки преступного поведения.

    Немецкий  психиатр Э. Кречмер (1888–1964) и его  американские последователи из числа  криминологов констатировали связь между типом строения тела и характером человека. В конечном итоге, по мнению этих специалистов, данная связь может проявиться и в совершении преступления определенного вида. Такой подход получил наименование теории конституционального предрасположения. Кроме нее возникли также теории эндокринного и хромосомного предрасположения. Согласно первой теории, эмоциональная неустойчивость, отмечаемая у части преступников как движущая сила их преступной активности, объясняется нарушением деятельности желез внутренней секреции; вторая — связывает проявившуюся в отдельных преступлениях сверхагрессивность наличием в генетическом наборе у преступника лишней мужской Y-хромосомы.

    Биологическое объяснение преступного поведения  сегодня непопулярно. Исследования направлены главным образом на изучение факторов, лишь отдаленно, опосредованно влияющих на уголовные правонарушения, что делает их малопродуктивными в части обоснования мер, направленных против преступности.

    Еще при жизни Ломброзо высказанные им теоретические положения были уточнены и дополнены его учениками Э. Ферри и Р. Гарофало, которые отрицали учение классической школы о свободной воле. Ферри, в частности, предлагал придать институту наказания чисто оборонительный или предохранительный характер. Он рекомендовал рассматривать в идеале преступность как болезнь, а карательную систему — как клинику. И Ферри, и Гарофало придавали известное значение биологической обусловленности преступления.

    Вместе  с тем Ферри достаточно фундаментально охарактеризовал влияние на преступность социальных, экономических и политических факторов, а Гарофало углубился в психологическое объяснение преступного поведения. Так была заложена основа для последовавших соответственно социологических и психологических разработок. Влияние туринской школы на некоторых исследователей следующих поколений криминологов сказалось, в частности, в отрицании принципа моральной ответственности преступника и отказе понимать наказание как возмездие.

    Социологическое направление на ранних этапах в основном воплотилось в теориях социальной дезорганизации и дифференциальной связи.

    Теория  социальной дезорганизации дает объяснение преступности на социальном уровне, ставит психологию преступника в зависимость  от процессов функционирования общества в целом. Пожалуй, эта теория до настоящего времени является наиболее значительным теоретическим достижением мировой криминологии. В ней, в частности, удачно сочетается абстрактная концепция с исследованием конкретного материала. Ее основоположником является французский социолог Э. Дюркгейм (1858–1917), идеи которого были успешно развиты и дополнены американцем Р. Мертоном и др. Методологическую основу теории составляет социология.

    Дюркгейм  утверждал, что индивид испытывает влияние “социальных факторов”, к которым, в частности, относятся внешние по отношению к нему образы мыслей, действий и чувствований. При этом он исходил из того, что коллективные наклонности не сводятся к наклонностям индивидов, а представляют собой нечто иное, чем сумма взглядов отдельных людей. Так, по его мнению, общественная мораль всегда строже и бескомпромисснее, чем индивидуальная мораль. Мораль общества диктует конкретным людям правила поведения¹⁵.

    Давая объяснение отклоняющемуся от социальных норм поведению, Дюркгейм уделил наибольшее внимание самоубийствам и убийствам. При этом он использовал две научные категории: социальную сплоченность и аномию.

    В успешно функционируемом обществе, по Дюркгейму, всегда велика сплоченность, выраженная в том, что большинство  солидарно в идеалах, представлениях о должном и порицаемом. Периодически при нарушении общественного равновесия, которое может происходить как вследствие экономического бедствия, так и при резком возрастании благосостояния страны, сплоченность между людьми ослабевает, общество дезорганизуется.

    Социальная  дезорганизация, в частности, выражается в явлении аномии. Этот термин, заимствованный из теологического лексикона, буквально  переводится как “безнормативность”. Аномия понимается Дюркгеймом как социальный факт, как такое состояние общества, при котором существенно ослабевает сдерживающее действие морали, и общество в течение какого-то времени не способно оказывать воздействие на человека. Общее состояние дезорганизации, или аномии, усугубляется тем, что страсти менее всего согласны подчиниться дисциплине именно в тот момент, когда это всего нужнее. Таким образом, Дюркгейм обнаруживает нормативный по своему характеру феномен — аномию, являющуюся, по его мнению, основной причиной преступности.

    Согласно  убеждению этого социолога, само существование преступности является нормальным при условии, что она достигает, но не превышает уровня, характерного для общества определенного типа. “Этот уровень, — пишет Дюркгейм, — быть может, не невозможно установить”¹⁶.

    Явление аномии рассматривается последователями Дюркгейма в двух аспектах:

• как характеристика общества;
• как характеристика отдельного человека.¹⁷

    Мертон  дополняет учение Дюркгейма тезисом  о том, что причиной аномии может  служить противоречие между целями, которые пропагандирует общество, и одобряемыми средствами, которые в нем считаются приемлемыми. Пропаганде общепринятым в американском обществе целям личного успеха и благосостояния противостоит ограниченность доступа к социально одобренным каналам обретения этого успеха, а именно к образованию, профессии, богатству и статусу. Тем самым, для низших слоев общества остается практически только один выход — нарушение правовых норм. Положение о целях и средствах считается основным тезисом Мертона, которым он обогатил теорию социальной дезорганизации.