Контрольная работа по "Культурологии". 86

Содержание

КУЛЬТУРА ОБЩЕНИЯ.

Сценарии и аспекты  общения……………………………………………………………………………2

Виды общения……………………………………………………………………………………………………3

БЕСЕДЫ О РУССКОЙ КУЛЬТУРЕ

Женское образование в 18-нач.19 вв…………………………………………………………………7

КУЛЬТУРА  ОБЩЕНИЯ.

Сценарии  и аспекты общения.

Для того чтобы  общаться друг с другом человеку необходим  индивидуальный сценарий общения который  подразумевает под собой «проект» взаимодействия с другими людьми. Человек может смутно осознавать этот сценарий или вообще не отдавать себе отчет о нем. В основе индивидуальных сценариев лежат типовые, культурные сценарии общения. Имеются в виду сценарии определяющие способы, цели, формы общения принятые  в какой  то группе или субкультуре, и сценарии более общего типа выраженные в обще культурных нормах и правилах общения. Это и называется культурой общения.

В культуре общения существуют два взаимосвязанных  аспекта: внешний (ритуальный, «этикетный») и внутренний (социально – психологический). Внешний аспект необходим нам  для обеспечения «нормальных» отношений  между общающимися людьми. Для  этого существует общепринятые, исторически  сложившиеся нормы человеческих отношений.

К нормам «Внутренней  культуры» относятся следующие  требования:

1.поступай  по отношению к другим так  как ты хотел бы чтобы они  поступали по отношению к тебе.

2. Выполняй  свои обещания, договоренности и  обязательства.

3. Будь доброжелателен, старайся по возможно сделать  людям добро, выполнять их просьбы.

Культурный  человек объединяет в себе согласованность  внешне и внутренней культуры. Если внутренняя культура не находит выражения  во внешней культуре то такого человека считают «невоспитанным» «неотесанным». Другой случай это когда человек  демонстрирует «внешнюю культуру»  то есть ведет себя согласно этикету, но при этом не обладает «внутренней культурой», это – «цивилизованная бескультурье» в общении. В своих крайних проявлениях отсутствием «внешней культуры» доходит до первобытного варварства, циничного, бесчеловечного и преступного отношения к людям.

Виды общения.

Общение людей  происходит в различных формах. Можно  выделить следующие виды и разновидности:

Общение человека с реальным партнером. Сюда относится: практическое общение (взаимное согласованность в действиях, отношения сотрудничества, управление и подчинение), духовное общение (интеллектуально – эмоциональная), представительское общение (переговоры), групповое общение (между классами, нациями, партиями, государствами и т.д.)

Общение человека с иллюзорным партнером (с «очеловеченным», одухотворенным объектом).

Общение человека с воображаемым партнером (с мнимым, воображаемым партнером).

Общение воображаемых партнеров (Моделирование отношений  общения средствами искусства)

Данная классификация  условна: в действительности виды общения  могут переплетаться, переходя друг в друга. Нормы культуры общения  разных видов варьируются в зависимости  от исторических, национальных, сословных, профессиональных обычаев.

В социальной психологии принята следующая условная классификация:

Анонимное общение это кратковременный контакт между незнакомыми людьми (на улице, в транспорте), более свойственно для города. Анонимность общения в его условиях – щит, спасение от нервного истощения.

Функциональное  общение имеет место тогда, когда люди вступают в контакт как исполнители определенных функций, связанных с их социальными ролями, в этом случае отношения между людьми определяются правами и обязанностями, соответствующими их ролям. Характер данного общения не должен зависеть от личностных особенностей общающихся, а должен зависеть от их социальной позиции.

Приятельское  общение может выражаться в очень разнообразных формах – от просто добрых отношений с редкими случайными встречами и довольно узко ограниченной тематикой бесед, до отношений более тесных построенных на глубокой взаимной симпатии. В последнем случае трудно определить грань между приятельством и дружбой. Очень часто приятельские отношения поддерживаются с целью получения какой то выгоды (по принципу «я – тебе, ты – мне») Его сценарии отличаются от сценариев формального общения тем что не требуют обязательного соблюдения принятых в обществе правил этикета.

Интимное  общение  основой этого общения является личностное эмоциональная заинтересованность  друг в друге и глубокое душевная близость. Меркантильность и престиж не могут иметь место быть здесь причиной общения. Данное общение еще меньше чем приятельское, регламентировано какими либо формальными правилами поведения. Общие нормы культуры общения действуют и здесь. Особую важность приобретают нравственные качества партнеров, умение слушать, понимать мысли и чувства, прощать друг друга, преодолевать разногласия.

Дружба во все времена и во все культуры почиталось как величайшая ценность. Однако сценарий дружеских отношений исторически менялись.  В современную эпоху дружба остается социальной и нравственной ценностью, но отношения, имеют множество градаций и оттенков. Например, в юношеском возрасте нормативные каноны дружбы более строги, но в последствии такая дружба может полностью остыть, в то время как в зрелом возрасте, несмотря на утрату романтического ореола, которым она окружена в юности, многолетняя дружба проверенная временем оказывается гораздо прочнее.

Любовь (имеется ввиду половая любовь). На мой взгляд, самый сложный вид неформального общения, но при всей своей исключительности, всё равно вынужденный подчиняться существующим в культуре сценариям. Если на заре человеческой истории, в первобытной орде, допускался промискуитет – беспорядочные половые сношения, то на сегодняшний день сексуальные отношения принято ограничивать парной семьёй, хотя противников моногамии достаточно и сегодня. В разных культурах и в разные времена понятия о любви, эротике , сексуальных действиях складывались и видоизменялись по-разному. Если сначала любовь делилась на чувственную и духовную, то в дальнейшем было предложено много вариантов типологии любовных отношений. Наиболее развёрнутая типология была предложена Дж. Ли в 1970 г.:

Эрос – страстное увлечение, физическая близость;

Людус – любовная игра без глубокого чувства, возможность измены;

Сторге – спокойная, тёплая, надёжная любовь дружба;

Прагма – смесь сторге и людуса, рассудочная, любовь по расчёту;

Мания – смесь эроса и людуса,одержимость,страсть,иррациональная зависимость от объекта;

Агапе  – синтез эроса и сторге,  бескорыстная самоотдача.

В 20 веке произошла  «сексуальная революция» - как протест  против культурных ограничений, которая  привела к «раскрепощению секса», половая мораль стала более либеральной. Последовавшее раскрепощение нравов не привело к потере такого понятия  как «настоящая любовь». Что она  собой представляет? Пожалуй нет  универсального ответа на этот вопрос. Выбор идеала любви обсловлен  тем полем выбора, который предоставлен личности культурой. Любящему представляется, что он ведёт себя так, как говорит  ему «природа» его личности. Но особенности личности всё равно  заложены культурой.

В культурном пространстве исторически складываются и сосуществуют различные идеалы и сценарии любви, но в каждом типе культуры действуют социальные, нравственные, психологические установки, которые  делают какие-то идеалы и сценарии предпочтительными, а какие-то осуждают как недостойные  культурного человека. Вместе с тем  есть и некоторые общечеловеческие, универсальные ценности, ориентирующие  людей всегда и всюду искать в  любви высшей человеческой близости, преданности,  взаимной поддержки.

Используемая  литература:

А.Кармин,  Культурология.

Женское образование в 18-нач.19 вв.

Знание традиционно  считалось привилегией мужчин –  образование женщин обернулось проблемой  её места в обществе , созданного мужчинами.

Не только государство, но и общественная жизнь  строилась как бы для мужчин: женщина, которая претендовала на серьёзное  положение в сфере культуры, тем  самым присваивала себе часть  мужских ролей. Фактически весь век  был отмечен борьбой женщины  за то , что бы завоевав право на место  в культуре, не потерять право быть женщиной.

Инициатором приобщения женщины к просвещению  явилось государство. С начала века при Петре I,столь важный вопрос для женщины как замужество, неожиданно связался с проблемой образования. Пётр специальным указом предписал неграмотным девушкам, которые не могут подписать хотя бы фамилию – не венчать.

 Нельзя сказать, что до Петра не  существовала грамотность среди недворянского населения, доказательства этому были найдены при раскопках в Новгороде. В процессе поисковых работ были извлечены берестяные грамоты – нацарапанные на бересте записочки 12, 13, 14 веков предназначенные не для боярыни или монастырской игуменьи. Содержание их было вполне бытовое, отражающее повседневную жизнь обычной семьи: крестьянской или купеческой.

Вначале 17 века вопрос о грамотности поставлен  очень остро. Необходимость женского образования и характер его стали  предметом споров и связались  с общим пересмотром типа жизни  и быта. Отношение самой женщины  к грамоте, книге, образованию было очень напряженным. В связи с  этим подлинный переворот в педагогические представления русского общества 18 века внесла мысль о необходимости  специфики женского образования. Для  этого необходимо выработать систему  женского обучения, что, соответственно, рождает проблему учебных заведений. Учебные заведения для девушек  приняли двоякий характер: частные  пансионаты и государственные системы  образования. Становление последних  связано с именем известного деятеля  культуры 18 века И.Н.Бецкого, который  был приближен к правительственным  кругам и в целом отражало настроение Екатерины II.

Екатерина II хотела (или делала вид что хотела) осуществить далеко идущие образовательные программы. Она «носилась» с широкими воспитательными проектами – с идеей создания совершенно нового человека. Для будущего человека нужны и новые города. После пожара в Твери она проектировала создать на её месте совершенно новый город.

В итоге возникшее  учебное заведение существовало довольно долго и называлось по помещению, в котором находилось - Смольным институтом, а ученицы смолянками.

Смольный  институт в Воскресенском женском  монастыре был задуман, как учебное  заведение с широкой программой. Предполагалось, что смолянки будут  обучаться, по крайней мере, двум языкам (кроме родного – немецкому  и французскому, потом внесли итальянский), физике, математике, астрономии, танцам и архитектуре. Впоследствии, это  осталось на бумаге.

Общественная  структура Смольного института  такова. Основная масса – девушки  дворянского происхождения, так  же при Институте существовало «Училище для малолетних девушек» недворянского  происхождения, которых готовили для  ролей будущих учителей и воспитателей (позже училище преобразовано  в Александровский институт). Эти  две половины враждовали между собой; «дворянки» дразнили «мещанок» и, наоборот, в 19 веке «мещанки» писали «дворянкам», что  им не мешало бы выучить басню  Крылова «Гуси», о том, что «наши  предки Рим спасли», а «вы друзья, годны лишь на жаркое».

Учиться в  Смольном институте считалось почетным, и среди смолянок попадались девушки  из очень богатых и знатных  семей. Однако чаще институтки происходили  из семей не очень богатых, но сохранивших  еще хорошие связи. Там можно  было встретить и дочерей героически погибших генералов, не сумевших обеспечить их будущее хорошим приданым (такие  назначения в институт бывали обычно жестом особой царской милости), и  девушек из знатных, но обедневших семей, и совсем не знатных девушек, чьи  отцы, однако, заслужили покровительство  при дворе.

Обучение  в Смольном институте длилось  девять лет. Сюда привозили маленьких  девочек пяти-шести лет, и в  течение девяти лет они жили в  институте, как правило, не видя, или  почти не видя, дома.

Такая изоляция смолянок была частью продуманной системы. В основу обучения клался принцип  замкнутости: институток вполне осознанно  отделяли от домашней атмосферы.

Впрочем, эти  философские мечты вскоре оказались  забытыми. Изоляция девочек и девушек  от родных потребовалась для совершенно иной цели: из смолянок делали придворные игрушки, правда после окончания  института любимые игрушки мало кого интересовали. Из одних смолянок делали фрейлин, другие превращались в  светских невест; но нередко окончившие Смольный институт бедные девушки становились  чиновницами, воспитательницами или  учительницами в женских учебных  заведениях, а то и просто приживалками.

Девять лет  обучения разделялись на три ступени. Учение на первой ступени длилось  три года. Учениц низшей ступени  называли «кофейницами»: они носили платьица кофейного цвета с белыми коленкоровыми передниками. Жили они  в дортуарах по девять человек; в  каждом дортуаре проживала также  приставленная к ним дама. Кроме  того, имелась также классная дама — надзор был строгий, почти монастырский. Средняя группа — «голубые» —  славилась своей отчаянностью. «Голубые»  всегда безобразничали, дразнили учительниц, не делали уроков. Это — девочки  переходного возраста, и сладу  с ними не было никакого.

Девочек старшей  группы называли «белые», хотя на занятиях они носили зеленые платья. Белые  платья — бальные. Этим девушкам разрешалось  уже в институте устраивать балы, где они танцевали «шерочка с  машерочкой» и — только в особых случаях — с ограниченным числом придворных кавалеров (на такие «балы» приезжали и великие князья).

Обучение  в Смольном институте, несмотря на широкие  замыслы, было поверхностным. Исключение составляли лишь языки. Здесь требования продолжали оставаться очень серьезными, и воспитанницы действительно достигали  больших успехов. Из остальных же предметов значение фактически придавалось только танцам и рукоделию. Что же касалось изучения всех других наук, столь пышно объявленного в программе, то оно было весьма неглубоким. Физика сводилась к забавным фокусам, математика — к самым элементарным знаниям. Только литературу преподавали немного лучше, особенно в XIX веке, в пушкинскую эпоху, когда профессорами в Смольном институте стали А. В. Никитенко, известный литератор и цензор, и П. А. Плетнев — приятель Пушкина, которому поэт посвятил «Евгения Онегина». Плетнев не был значительным литератором, находился в центре литературной жизни эпохи. Составляя программу занятий, Плетнев смело ввел в нее творчество Пушкина, а также ряда других молодых поэтов.

Отношение смолянок к занятиям во многом зависело от положения  их семей. Девушки победнее учились, как правило, очень прилежно, потому что институтки, занявшие первое, второе и третье места, получали при выпуске  «шифр» (так назывался украшенный бриллиантами вензель императрицы). Смолянки, окончившие с шифром (особенно хорошенькие девушки), могли надеяться  стать фрейлинами, а это для  бедной девушки было, конечно, очень  важно. Что же касается институток из семей знатных, то они хотели, окончив  институт, выйти замуж и только. Учились они часто спустя рукава.

Центральным событием институтской жизни был  публичный экзамен, на котором, как  правило, присутствовали члены царской  семьи и сам император. Здесь  вопросы давались заранее. Девушка  получала накануне экзамена один билет, который она и должна была выучить, чтобы назавтра по нему ответить, хотя и этот показной экзамен вызывал  у институток достаточно волнений.

Праздничная сторона жизни смолянок, связанная  с придворными балами, во многом была показной. Впрочем, характер их будней и праздников менялся в зависимости  от придворных веяний. При Екатерине  дух института определялся вначале  влиянием И. И. Бецкого и его утопических  планов воспитания «идеального человека». Так, в 1770-е годы в институте с  целью идеального воспитания был  создан любительский театр. Воспитанницы ставили на школьной сцене пьесы, которые демонстрировались не только внутри института, но и делались составной  частью придворных празднеств. В этом также принимал  участие А. П. Сумароков, который  открыто переходил к  критике программных установок  правительства Екатерины II. Под предлогом  одобрения театральных опытов смолянок он развернул широкую и, по существу, расходящуюся с принятой программу  женского воспитания в России. Позиция  Сумарокова близка позиции Бецкого, но свободна от присущего последнему утопизма. Сумароков — убежденный сторонник женского образования. Однако, в отличие от Бецкого, он помещает русскую девушку не в условно  конструируемую обстановку, а в мир  образованной дворянской семьи. В воспитанницах  он видит будущих культурных матерей, причастных развитию искусства и  науки в России.

Однако праздничные  дни были редкими. Каждодневная же жизнь  институток не вызывала зависти. Обстановка в этом привилегированном учебном  заведении была весьма тяжелой. Фактически дети оказывались полностью отданными  на произвол надзирательниц. Состав надзирательниц не был одинаковым. О многих из них  окончившие институт впоследствии вспоминали с благодарностью, но общая масса  была иной. Надзирательницы часто  набирались из числа женщин, чьи  собственные судьбы сложились неудачно. Уже сама необходимость до старости лет пребывать на жалованье в  ту эпоху считалась аномальной. И, как это часто бывает с людьми, для которых педагогическая деятельность не определяется призванием и интересом, а есть лишь следствие случайности  или жизненных неудач, воспитательницы  нередко использовали власть над  детьми как возможность своего рода психологической компенсации. Особенно доставалось девочкам и девушкам из небогатых семей. Но самой тяжелой  для институток оказывалась суровость  распорядка. Подъем — в шесть  часов утра, уроков ежедневно —  шесть или восемь (правда, на уроках зачастую мало что делали, но присутствие  было обязательным). Отведенное для  игр время строго ограничивалось. Воспитательницы, от которых зависел  реальный режим жизни в институте, как правило, не имели педагогического  образования и образцом избирали уклад монастырского приюта или  казарменный режим. На таком фоне особенно бросалась в глаза изолированность  институток от внешнего мира и искусственность  среды, в которой они проводили  долгие годы. Девушки выходили из института, совершенно не имея представления о  реальной жизни.

Плохим было и питание смолянок. Начальство, особенно экономы, злоупотребляли своим  положением, наживаясь за счет воспитанниц. Чуть-чуть лучше было положение богатых  девушек. Имеющие деньги, во-первых, могли, внеся специальную плату, пить утром чай в комнате воспитательниц, отдельно от других институток. Кроме  того, они подкупали сторожа, и  он бегал в лавочку и приносил в карманах (или даже за голенищами сапог) сладости, которые потихоньку съедались.

Нравы институток также воспитывались атмосферой полной изоляции от жизни. Первым, что  слышали девочки-«кофейницы», попадая  в Смольный институт, были указания старших воспитанниц на обычай кого-нибудь «обожать». Эта институтская манера состояла в том, что девочки должны были выбрать себе предмет любви  и поклонения. Как правило, это  были девицы из «белой» группы. В  самой старшей группе «обожали», как правило, членов царской семьи  — это культивировалось. «Обожали»  императрицу, но особенно императора. При Николае I «обожание» приняло  характер экстатического поклонения. Истерическое поклонение государю многие смолянки переносили за стены учебного заведения, в придворную среду, особенно — в круг фрейлин, что часто  становилась основой для мимолетных романов императора. Такая атмосфера  включала подчеркнутое соблюдение внешних  приличий. Николаевский двор прощал «приличьем стянутые» похождения, но жестоко  преследовал подлинные чувства. Это отражалось и на судьбах воспитанниц.

Внимание  двора распространялось не только на воспитанниц Смольного института, но и на дам-преподавательниц, и вообще на все окружение института. Строгости  захватывали даже дочерей воспитательниц, от которых также требовалось  соблюдение всех условностей петербургского общества.

Смолянки  еще в николаевскую эпоху славились  особой «институтской» чувствительностью. Сентиментальная неподготовленность к жизни культивировалась и была свидетельством неиспорченности. «Невинность» сочеталась с повышенной экзальтацией, обязательной влюбленностью. Такая  чувствительность не была изобретением смолянок. Просто в институте искусственно консервировались те нормы чувств, которые лет тридцать назад были принадлежностью общего дамского «модного»  поведения.

Чувства принадлежат  не только природе, но и культуре. Дворянская женщина конца XVIII — начала XIX века соединяла в себе не только два  воспитания, но и два психологических  типа. Хотя они были противоположны и порождали полярные виды поведения, но оба были искренни. Воспитанная  крепостной нянькой, выросшая в деревне  или, по крайней мере, проводившая  значительную часть года в поместье родителей, девушка усваивала определенные нормы выражения чувств и эмоционального поведения, принятые в народной среде. Этим нормам была свойственна определенная сдержанность, именно она позволила  декабристкам в Сибири органично  вписаться в народную среду.

Однако в  ином культурном контексте те же самые  дворянки могли падать в обмороки или же заливаться слезами. Такое  поведение воспринималось как «образованное» — так вели себя европейские дамы, причем экзальтация эта была искренней, хотя иногда, конечно, и включала элементы наигранности.

Смольный  институт был отнюдь не единственным женским учебным заведением в  России. Возникали частные пансионы. К концу XVIII века по проверке их оказалось  несколько десятков в Петербурге, десять с лишним — в Москве и  ряд — в провинции. Пансионы были иностранные*.

Уровень обучения зачастую оказывался весьма невысоким. Систематически учили лишь языку  и танцам. Воспитательницами были, как правило, француженки или  немки. Во французских пансионах (начиная  с 1790-х годов часто заполнявшихся  бежавшими от революции эмигрантками) учениц в грубой и упрощенной форме  приобщали к манерам французского общества дореволюционной поры, в  немецких — к навыкам бюргерского  ведения хозяйства и воспитания. Пансионская система оказывалась  направленной на то самое, о чем когда-то заботился Петр, — чтобы девушка  вышла замуж, стала (по французским  ли, по немецким ли представлениям) хорошей  женой.

Третий вид  женского образования — домашнее.

Домашнее  воспитание молодой дворянки не очень  сильно отличалось от воспитания мальчика: из рук крепостной нянюшки (заменявшей в этом случае крепостного дядьку), девочка поступала под надзор гувернантки — чаще всего француженки, иногда англичанки. В целом образование  молодой дворянки было, как правило, более поверхностным и значительно  чаще, чем для юношей, домашним. Оно  ограничивалось обычно навыком бытового разговора на одном-двух иностранных  языках (чаще всего — на французском  или немецком; знание английского  языка свидетельствовало о более  высоком, чем средний, уровне образования), умением танцевать и держать  себя в обществе, элементарными навыками рисования, пения и игры на каком-либо музыкальном инструменте и самыми начатками истории, географии и  словесности. С началом выездов  в свет обучение прекращалось. Цели и качество обучения зависели не только от учителей, но и от состоятельности  семьи, от ее духовной направленности (особенно — от устремлений матери).

Тип русской  образованной женщины, особенно в столицах, стал складываться уже в 30-х годах XVIII века. Напомним хотя бы о вкладе в культуру Екатерины II и ее ревностной союзницы княгини Екатерины Дашковой. Однако в целом женское образование  в России XVIII — начала XIX века не имело  ни своего Лицея, ни своего Московского  или Дерптского университетов.

Используемая  литература:

Ю. M. Лотман,  Беседы о русской культуре

^* Первое воспитательное заведение для девушек возникло в Дерпте, задолго до Смольного института, годы XVIII века в 50-е. Преподавание там велось на немецком языке.