Криминология. 2

Содержание 
 

     Введение………………………………………………………………….3

     Глава 1. Биологические (антропологические) криминологические  теории «теория прирожденного преступника, концепция умственной отсталости преступников, наследственная предрасположенность, фрейдизм, теория опасного состояния, криминологическая криминология и др.)……………………………………………………………………………….4

     Задача……………………………………………………………………15

     Заключение……………………………………… ...…………………..17

     Список  использованной литературы………………………………….18 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 
 

     Практически нет сферы деятельности человека, где вмешательство психологической  науки не привело бы к облегчению её, повышению эффективности. Применение в процессе психологической деятельности определённых психологических знаний в области девиантного поведения помогает специалисту (психологу, социологу, юристу, криминалисту) регулировать и строить взаимоотношения с людьми, глубже понимать мотивы их поступков, познавать объективную действительность, правильно оценивать её и использовать результаты познания в практике.

     Рождение  криминологии как науки формально  связывается с 1885 г., когда вышла  в свет книга итальянского исследователя  Р.Гарофало. Однако криминологические  идеи, суждения о сущности преступности, ее причинах, путях противодействия своими корнями уходят в глубь веков. Уже в работах древних философов (Платона, Аристотеля и др.) можно найти высказывания на сей счет. Уделяли внимание этим вопросам и мыслители Возрождения, а также последующего периода (Мартин Лютер, Джон Локк, Шарль Монтескье, Жан-Жак Руссо и др.). В ходе становления и развития криминологических исследований сложилось множество теорий, школ, по-разному объяснявших природу и истоки преступности, предлагавших различные способы и средства ее предупреждения¹. При всем их разнообразии можно выделить три основных направления в истории криминологической мысли: классическое, антропологическое и социологическое. Были, разумеется, и промежуточные теории, сочетающие в себе воззрения нескольких школ. 
 
 
 

     Глава 1. Биологические (антропологические) криминологические теории «теория прирожденного преступника, концепция умственной отсталости преступников, наследственная предрасположенность, фрейдизм, теория опасного состояния, криминологическая криминология и др.) 

     «Классики», творившие в основном в XVIII—XIX веках (итальянец Беккариа, англичане Бентам и Горвард, немец Фейербах и др.), решительно отвергли теологическое понимание преступности как проявления сатанинского начала, следствие козней дьявола. По их мнению, преступление — результат сознательного выбора человека, обладающего полной свободой воли. В свою очередь, выбор между добром и злом определяется тем, насколько человек в процессе воспитания усвоил нравственные правила поведения. Наказание призвано удерживать людей от совершения преступлений, главное не в его жестокости, а в неотвратимости и справедливости наказания.

     В целом для классической школы  был характерен идеалистический  рационализм. Ее слабым местом являлось недостаточное внимание к личности преступника, к объективным социальным факторам, детерминирующим преступность, известная переоценка возможностей уголовного наказания, сведение предупреждения преступности к мерам воспитания и просвещения. Вместе с тем идеи классической школы, безусловно прогрессивные для своего времени и содержавшие перспективные, объективные рационально-гуманистические начала, оказали заметное влияние на развитие криминологии в последующем. Так, во многом созвучным классическому направлению (хотя и не без примеси социологических и даже антропологических воззрений) является так называемый неоклассицизм, сформировавшийся в конце XIX в. Наиболее яркий представитель неоклассицизма австрийский ученый Лист (1851—1919) сформулировал цельную концепцию уголовной политики, общего и специального предупреждения преступности на основе устрашения, исправления и обезвреживания преступников. При этом главным средством исправления Лист считал воспитательные меры, дифференцированные применительно к различным категориям преступников.

     Идеи  «классиков» нашли, разумеется с поправками на новые исторические условия, отражение в марксистской криминологии, сохранили они определенное значение и до наших дней. В частности, безусловно, выдержали испытание временем известные, воспринятые многими мыслителями, а также в известной мере законодательством и правоохранительной практикой, тезисы Беккариа: «Должна быть соразмерность между преступлениями и наказаниями»; «Лучше предупреждать преступления, чем наказывать».

     Недостаточное внимание представителей классической школы уголовного права и криминологии к личности преступника в гипертрофированной и, в известном смысле в карикатурной форме было преодолено основателем антропологического (биологического) направления итальянским тюремным врачом-психиатром Ломброзо (1836—1909 гг.). В центре своего внимания он поставил именно личность, можно даже сказать, организм преступника. Основные идеи Ломброзо сводились к тому, что преступником, являющимся особым природным типом, не становятся, а рождаются; причина преступности заложена не в обществе, а в самом преступнике; для врожденного преступника характерны особые анатомические, физиологические и психологические свойства, наличие атавистических черт человека-дикаря, эпилепсия и нравственное помешательство.

     Каждому из типов преступников присущи характерные физические черты и психофизиологические реакции:

1. убийцам — объемистые скулы, выступающий вперед четырехугольный подбородок, узкие лица, холодный и неподвижный (стеклянный) взгляд, тонкие губы;
2. изнасилователям — глаза навыкате, огромные губы и ресницы, сплющенный нос;
3. ворам — удлиненная голова, прямой, часто вогнутый нос, бегающие глаза и т.д.

     Взгляды Ломброзо эволюционировали: оставаясь  на позициях уголовной антропологии, он со временем стал признавать наличие  не только прирожденных, но и случайных преступников, а также преступников по страсти, воспринял идеи о влиянии на преступность не только биологических, но и иных, в том числе некоторых социальных факторов (уровня цивилизации и экономического развития, миграции населения, неурожаев, алкоголизма, беспризорности и др.). Фактически его теория постепенно трансформировалась в биосоциальную, что отчетливо проявилось в трудах его последователей. Изменялись и взгляды Ломброзо о путях и средствах борьбы с преступностью. Если в своих ранних трудах он уповал на внесудебные процедуры выявления прирожденных преступников и по существу медицинские способы воздействия на них, прежде всего со стороны комиссий психиатров, то впоследствии он стал признавать роль права, суда в деле противодействия преступности, а антропологам, психиатрам отводил лишь функции экспертов, призванных помогать правосудию. Несмотря на явную научную несостоятельность ломброзианства, нельзя, как порой делалось в прошлом, относиться к этому учению только резко негативно. В исследованиях Ломброзо есть определенное рациональное зерно. Доля позитивного заряда была уже в самом внимании к личности преступника (а не только к его Деяниям). Не без влияния обширных эмпирических материалов, собранных Ломброзо, известным французским криминалистом Бертильоном был разработан антропологический метод идентификации преступников. Исследования Ломброзо использованы при создании детектора лжи, некоторых графологических (почерковедческих) методов. Определенное практическое значение имели описание и интерпретация Ломброзо татуировок преступников, анализ их преступного жаргона.

     И, наконец, далеко не случаен тот факт, что биологические, в особенности  биосоциологические теории преступности получили вслед за Ломброзо довольно широкое распространение и продолжают существовать (разумеется, в значительно модернизированном виде) до сих пор. В частности, к таким теориям относится клиническая криминология, берущая свое начало в трудах одного из последователей Ломброзо — Гарофало, который в книге «Критерии опасного состояния» (1880 г.) объяснял преступность внутренне присущей отдельным индивидам склонностью к преступлениям.

     В наше время клиническая криминология наиболее обстоятельно разработана  в трудах французского ученого Пинателя. Он выделил понятие преступных способностей, определяемых на основе клинического анализа того, насколько совместимо преступление с нравственными принципами индивида и является ли для него угроза наказанием сдерживающим фактором. Преступные способности выделяются с использованием формализованных опросников, тестов, а также путем ретроспективного анализа профессии, образа жизни, конкретных поведенческих актов, привычек и склонностей индивида. Помимо психоанализа для коррекции поведения потенциальных или реальных преступников клиническая криминология предлагает такие средства, как электрошок, хирургическое вмешательство, включая кастрацию, стерилизацию, лоботомию, медикаментозное воздействие в целях снижения уровня агрессивности, склонности к насилию по самым незначительным поводам и тд.

     Разновидностью неоломброзианства является также теория конституционного предрасположения к преступлению. Представители -немецкий психиатр Кречмер, американские криминологи Шедцон, супруги Глюк и др. исходили из того, что от работы желез внутренней секреции (щитовидной, зубной, половых) во многом зависят внешность (физическая конституция) человека и его психический склад, а значит и поведение, в том числе преступное. «Химическая основа преступного поведения» - так выразительно озаглавлена одна из публикаций представителя данной криминологической теории (Подольски, США, 1955 г.) Соответственно, в качестве средства борьбы с преступностью предлагалась нейтрализация с помощью химических препаратов гормонов, вызывающих агрессивность человека.

     Шел и Элеонора Глюк, опубликовавшие книгу «Строение тела и юношеская преступность» (1956 г.) разработали понятие преступного потенциала, величина которого связана с особенностями физической конституции. Выявленных потенциальных преступников предлагали помещать в специальные лагеря для привития умений и навыков общественно полезного поведения.

     Весьма  близкой к идеям Ломброзо явилась  и концепция умственной отсталости преступников. Один из ее представителей американский криминолог Годдард в 1912 году проследил родословную семьи  Калликаксов, глава которой был дважды женат: первый раз на душевнобольной женщине, второй — на умственно здоровой. Среди нескольких поколений потомков от первого брака 143 человека оказались слабоумными, из числа которых многие стали проститутками, алкоголиками, правонарушителями. Среди 496 потомков от второго брака преступников и других лиц с отклонениями от социальных норм поведения не было вовсе. По данным этого же исследователя, в целом среди заключенных в тюрьму 70% страдали слабоумием.

     С развитием генетики стали предприниматься попытки объяснить преступное поведение наследственной предрасположенностью некоторых людей к лживости, агрессивности, корыстолюбию, другим порокам, стоящим у истоков преступности. В этих целях исследовалось поведение идентичных и неидентичных близнецов и были получены данные о том, что выбор вариантов преступного поведения у первых совпадал чаще, чем у вторых. Наследственная предрасположенность к преступности объяснялась также наличием у преступников лишних мужских хромосом.

     К биологической школе примыкают также криминологические теории, основанные на фрейдизме. Исходя из психоаналитической концепции Фрейда, согласно которой человеческое поведение определяется неосознаваемыми импульсами, излучаемыми из глубины подсознания, некоторые криминологи (американцы Уайт и Абрахамсен, немец Мерген) утверждали, что каждый человек от рождения несет в себе определенный криминальный заряд, обладает подсознательными природными инстинктами, влечениями и наклонностями, имеющими антисоциальный характер. Если эти разрушительные инстинкты не удастся подавить созидательными, и к тому же оказываются неблагоприятными внешние условия жизни индивида, то преступление, как выход из сложившейся ситуации, в сущности, неизбежно.

     Было  бы неправильным, как это делалось, например, в советской криминологии, с порога отметать названные и иные биологические (биосоциальные) концепции преступности, ее причин и мер предупреждения либо ограничиваться рассмотрением их «реакционной сущности». Верно, что каждая из этих концепций дает повод для серьезной критики по самым различным основаниям: вследствие их односторонности, тенденциозности, недостаточной объективности, увлечения частностями, отступлений от принципа системности и по другим причинам. Вместе с тем в биологических (биосоциальных) теориях есть немало интересных наблюдений, инструментально зафиксированных фактов, заслуживающих внимания положений и выводов. И в целом они требуют диалектической оценки. В частности, многие положения концепции умственной отсталости имеют определенное значение для анализа так называемой «вульгарной» преступности («пьяной», бытовой, примитивных краж), хотя мало что дают для объяснения феномена «беловоротничковой» преступности, не согласуются с общеизвестным фактом наличия у значительной части преступников довольно высокого интеллектуального уровня. Арсенал средств клинической криминологии, безусловно, расширяет возможности превентивного и исправительного воздействия на преступников, но это достигается слишком дорогой ценой, например, путем подавления личности, превращением ее в послушного робота, что недопустимо с этических позиций. Криминологические теории, основанные на учении Фрейда, позволяют проникнуть в некоторые ранее неизведанные, глубинные пласты мотивации преступного поведения, многое объясняют в генезизе сексуальных, насильственных, так называемых «безмотивных» преступлений, дают возможность использовать в целях предупреждения правонарушений различные методы психоанализа и психотерапии. Но с позиций этих теорий вряд ли можно основательно исследовать причинный комплекс экономической преступности, обосновать многие из общесоциальных мер предупреждения правонарушений. Строение тела, эндокринные расстройства, как утверждают сторонники концепции конституционной предрасположенности, конечно, оказывают какое-то влияние на характер, психические реакции индивида, а значит, и поведение. Но это влияние не является определяющим, решающим. К тому же если физическая конституция рассматривается, по существу, как первопричина противоправного поведения, то это фактически заводит работу по предупреждению преступлений в тупик, ибо изменить эту конституцию практически невозможно. Поиски гена преступности не увенчались успехом, но уже сейчас накопленные знания о механизме наследственности открывают возможности для ранней диагностики маньяков, способных на совершение особо тяжких насильственных, сексуальных преступлений, а также невменяемых лиц, которые могут совершить общественно опасные деяния.

     Таким образом, оценивая рассматриваемые  теории, надо не столько разоблачать их с идеологически зашторенных позиций, видеть в них лишь социальный заказ власть предержащих на скорый суд или даже внесудебную расправу с преступниками (хотя случалось и такое), сколько выявлять в них крупицы научно достоверных знаний о таком сложном, многогранном явлении, как преступность во всех ее связях и опосредованиях.

     Практически одновременно с биологическим направлением и в противовес ему, а также  учениям классиков возникла и  развивалась социологическая школа  в криминологии, у истоков которой  в XIX веке стоял бельгийский ученый Кегле. Необходимо оговорить, что социологические концепции, так же как и биологические, обычно не существовали в чистом виде: в них можно обнаружить вкрапления воззрений классической, а в особенности антропологической школы.

     Кетле считается основоположником теории факторов, которая была сформулирована на основе обширных статистических наблюдений преступности. Проанализировав данные о поле, возрасте, профессии, образовании, материальной обеспеченности и иных социальных характеристиках преступников, а также о времени, месте и других признаках преступлений, Кетле пришел к выводу, что преступность — продукт общества, и в этом своем качестве она подчиняется определенным статистически фиксируемым закономерностям. Далеко не случайным является то, что из года в год число преступлений остается примерно одинаковым, а структура преступности в целом стабильна. «Существует бюджет, — отмечал Кетле, — который выплачивается поистине с ужасающей аккуратностью и правильностью. Это — бюджет тюрем, рудников и эшафотов»². На базе анализа разнообразных фактов преступности Кетле сделал принципиально важный, не потерявший значения до наших дней вывод о том, что «достаточно было бы изменить причины, управляющие нашей социальной системой, чтобы изменить также и печальные результаты, встречаемые ежегодно в летописи убийств и самоубийств».

     Многочисленные  последователи Кетле (Ван-Гомель, Принс  и др.) расширили перечень криминогенных  факторов, привели их в определенную систему, классифицировали по различным основаниям. Так, к физическим факторам они относили географическую среду, климат, время года; к индивидуальным — пол, возраст, расу, психофизические аномалии; к социальным — безработицу, уровень цен, обеспеченность жильем, войны, экономические кризисы, потребление алкоголя и т.д.

     В дальнейшем рассматриваемая криминологическая  концепция трансформировалась в  теорию множественных факторов, в  перечень которых стали дополнительно  включаться урбанизация, индустриализация, соревнование в достижении комфорта, массовая фрустрация, неудовлетворенность сложившейся системой досуга, этнопсихологическая несовместимость людей и многое другое.

     Основоположник  теории дифференциальной ассоциации американский ученый Сатерленд, основные труды которого опубликованы в 20—40-е годы XX века, считал, что преступление — это результат влияния на индивида тех социальных групп, с которыми он контактирует в повседневной жизни. В механизме преступного поведения решающее значение имеет подражание, преступное обучение как восприятие у микросреды криминально окрашенных знаний, привычек, умений и прежде всего неуважительного отношения к закону. С некоторой долей условности концепцию Сатерленда можно трактовать как теорию дурной компании, подтверждаемую многими наблюдениями, фактами реальной жизни, особенно применительно к преступности несовершеннолетних и молодежи.

     В своих изысканиях Сатерленд коснулся и другого большого массива противоправных деяний — преступности «белых воротничков». Ученый доказывал, что казнокрадство, финансовые аферы, мошеннические действия государственных чиновников, бизнесменов, других представителей элиты общества составляют огромный слой фактически невыявляемой и ненаказуемой преступности. Преступность гетто в сравнении с ним - это капля воды в море.

     Широкий социологический подход преобладает в виктимологических теориях (включающих также элементы социобиологических, биопсихических и других концепций). Заслугой ученых, разрабатывавших виктимологию, является то, что традиционную криминологическую проблематику (преступность, преступления, преступники) они дополнили Учением о жертвах противоправных посягательств. Виктимология, от слов victima (жертва — греч.) и logos (учение), означает учение о жертве, применительно к криминологии — о жертве преступления. Сатерленд уже в учебник криминологии, изданный в 1924 г., включил специальную главу о жертве преступлений. По его расчетам, вероятность стать потерпевшим от преступлений у негров США в 100 раз выше, чем у представителей других национальностей.

     Одну  из первых попыток сформулировать основные положения виктимологии как целостной теории предпринял в 40-х годах XX века немецкий ученый Гентиг, работавший в США. В 1948 г. он издал монографию «Преступник и его жертва. Исследование по социобиологии преступности». В дальнейшем виктимологическое направление стало бурно развиваться.

     Виктимологи прослеживают связь поведения жертв  как с внутренними (мотивацией), так  и с внешними (объект посягательства, способ, средства и орудия, последствия  и др.) характеристиками преступного  поведения. Убедительно доказано, что действия жертвы могут стимулировать, провоцировать криминальную активность, облегчать ее реализацию в конкретных поведенческих актах преступника, способствовать достижению преступного результата. Некоторые личностные характеристики (например, легкомыслие, вспыльчивость, авантюрность, половая распущенность), профессионально-ролевые особенности (связанные, например, с исполнением обязанностей кассира, инкассатора, сторожа), а также ситуационные факторы (например, затянувшийся семейно-бытовой конфликт или выяснение отношений в состоянии сильного алкогольного опьянения) предопределяют уровень виктимности людей (степень вероятности для них стать жертвой преступления). Во многих случаях преступления могло бы не быть, если бы преступник столкнулся с надежными преградами на своем пути: предусмотрительностью и надлежащим отпором со стороны жертвы, надежно охраняемым жильем, имуществом и т.д. Влияя на факторы виктимности, общество, государство, его правоохранительные органы и другие институты могут снижать ее и тем самым оказывать целенаправленное воздействие на преступность.

     Идеи, сформулированные представителями  данного направления криминологии, легли в основу виктимологической  профилактики — системы мер предупреждения, позволяющих охватить превентивным воздействием миллионы потенциальных жертв преступлений. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Задача

     Н. быстро ехал на своем автомобиле по трассе. Хороший водитель, отличная машина, почему бы и не прокатиться  с ветерком? Рядом сидит друг, на заднем сиденье – жена. Субботний  вечер обещал быть приятным.

     Что произошло в следующую секунду  – объяснить не может. На повороте автомобиль заносит, она врезается  в дорожный столбик и слетает  с трассы. В результате друг погиб, жена стала инвалидом, сам Н. получил  несколько переломов.

     К какому типу относится данное преступление? Проанализируйте криминогенную ситуацию и личность преступника. Возможно ли было предотвратить данное преступление? Разработайте рекомендации по предупреждению таких преступлений.  

     На  мой взгляд, данное преступление относится к виктимологической теории. Согласно данной теории действия жертвы могут стимулировать, провоцировать криминальную активность, облегчать ее реализацию. В данном случае водитель не выбрал безопасный уровень эксплуатации транспортного средства, которое является повышенным уровнем опасности на дороге, вследствие чего и произошло дорожно-транспортное происшествие, повлекшее такие тяжелые последствия. Данное деяние является уголовно наказуемым согласно ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации. Не смотря на то, что Н. не желал наступления таких последствий, он должен был их предвидеть и предотвратить, сбавив скорость автомобиля.

     Из  условия задачи следует, что Н. является легкомысленным, невнимательным и эмоциональным  человеком. Все эти факторы способствовали наступлению трагедии.

     Данное  преступление возможно было предотвратить, для этого Н. следовало выбирать оптимальную скорость движения автомобиля согласно знакам установленным на дороге, а тем более перед поворотом необходимо было значительно снизить скорость для уверенного прохождения опасного участка дороги. Самоуверенность и легкомыслие привело к данному результату.

     Для предотвращения данных происшествий следует  проводить пропаганду безопасности дорожного движения, содержать дороги в надлежащем состоянии, следует лучше привлекать внимание водителей об опасных участках дороги. Например, в городе Кемерово на некоторых участках дороги установлены «шумовые полицейские», при проезде которых с большой скоростью возникает шум и тряска в автомобиле и водитель автоматически сбавляет скорость.

     Но  одними запретами и ограничениями  бороться тяжело, необходимо чтобы сам водитель неукоснительно соблюдал правила дорожного движения, тогда возможность попасть в аварию значительно снижается. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Заключение

     Рассмотренные социологические концепции в  криминологии нельзя оценивать однозначно — либо только положительно или  лишь отрицательно. В целом можно  сказать, что их позитивный заряд  выше, чем у антропологических (биологических) теорий. Представители социологической школы несравненно ближе к истине в понимании сущности и закономерностей преступности, ее корней и истоков. Значительное число их положений конструктивного характера основательно проработано и взято на вооружение практикой противодействия преступности.

     Разумеется, рассмотренные социологические  концепции в криминологии не свободны и от недостатков, порой весьма существенных. Некоторые из них страдают односторонностью, неоправданно распространяют закономерности частного на общее. Эти феномены, весьма значимые для преступности несовершеннолетних, молодежи, вряд ли могут быть положены в основу объяснения противоправного поведения многих людей из числа взрослых. В целом эта теория отвечает скорее на вопрос, как, но не почему человек становится преступником.

     Эти и другие недостаточно обоснованные положения рассмотренных социологических  теорий опровергнуты как самим ходом  жизни, практикой противодействия  преступности, так и продолжающимися  криминологическими исследованиями. И  все же в совокупности эти теории, с учетом позитивного, ценного в их содержании, явились для человечества значительным шагом вперед на пути познания сложнейшего феномена преступности, позволили раскрыть многие ранее неизвестные грани, стороны этого социально негативного явления. 
 
 
 

     Список  использованной литературы 

     Нормативный материал: 

1. Конституция Российской Федерации, принятая всенародным  голосованием 12 декабря 1993г., с изменением от 25 марта 2004г. // Российская газета. - 1993. - 25 декабря; СЗ РФ. – 2004. - № 13. – Ст. 1110.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994, № 51-ФЗ // СЗ РФ. – 1994 - № 32. – ст. 3301.

     3.    Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г.   № 138-ФЗ в ред. от 27 декабря 2005 г., с изм. от 22.07.2008 г., // СПС «Консультант плюс».

     Литература: 

1. «Криминология»  под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева, СПб, 2002 г. с. 422.
2. «Криминология» учебник для ВУЗов, под ред. В.Н. Бурлакова, Н.М. Кропачева, «Питер», СПб, 2003 г. с. 423.
3. «Криминология», краткий учебный курс. А.И. Долгова, М.,  2001 г. с. 267.
4. «Преступность как она есть и направления антикриминальной политики», под ред. А.И. Долговой, М., 2004 г. с. 188.
5. «Криминология» под ред. Джозефа Ф. Шелли, СПб, 2003 г.      с. 864.
6. «Криминология», Ю.Ф. Кваша, Р-н-Д., 2002 г. с. 701.
7. «Криминология», С.М. Иншаков, М., 2000 г. с. 427.
8. «Криминология», под ред. Н.Ф. Кузнецовой, М., 2007 г. с. 327.
9. «Преступность ХХ века». Мировые, региональные и российские тенденции. В.В. Лунев, М., 1999 г. с. 500.