Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Культура и цивилзация

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственно бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Санкт-Петербургский государственный

инженерно-экономический университет»

Кафедра социально-культурного сервиса и туризма

Контрольная работа по дисциплине

КУЛЬТОРОЛОГИЯ

Выполнил: Спасенова Анна Владимировна________

Студент 1 курса 12/15 специальность 100100 Сервис_

Группа С2/Б5021_____ № зачетной книжки СС009/12

Подпись:______________________________________

Преподаватель: Архипова________________________

Должность: доцент______________________________

Оценка:________________ Дата:__________________

Подпись:_______________________________________

Санкт-Петербург

2012

СОДЕРЖАНИЕ

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ………………….………………………3

АНАЛИЗ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА…………………………............15

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ..……………………..21

КУЛЬТУРА И ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Понятия «культура» и «цивилизация» относятся к одним из самых многозначных, имеющих разнообразные толкования. Впервые слово «культура» появилось в латинском языке и обозначало обработку земли, земледельческий труд. В последующем оно приобрело более общее значение. Так, римский оратор и философ М. Цицерон в «Тускуланских беседах» (45 г. до н.э.) связывал культуру с воздействием на человеческий ум, с занятиями философией. Он считал, что «философия есть культура души». Под культурой стали понимать просвещенность, воспитанность, образованность человека, и в этом значении слово «культура» вошло почти во все европейские языки, в том числе и в русский. В работе И. Нидермана «Культура, становление и изменение понятия и заменяющие его понятия от Цицерона до Гердера» показано, как менялась семантика этого слова. Начиная с XVII в. в немецкой просветительской мысли (С. Пуффендорф) понятие «культура» использовалось в более широком смысле – для всего, что создано человеком и что существует наряду с нетронутой человеком природой.

Значение научного понятия термин «культура» приобрел в XVII-XVIII вв. В науке Нового времени формируется представление, что между природой и личностью существует особый мир человеческой деятельности, который называют «культурой».

В современной науке сформировано более 300 определений культуры, что свидетельствует о многообразии подходов к изучению культуры. С конца XIX в. влиятельной становится американская школа культурной антропологии (Ф. Боас, А. Кребер, М. Мид и др.). В ней на первый план выдвигаются вопросы динамики развития культуры, механизмы ее передачи через поколения.

В рамках американской культурной антропологии зародилось понятие метода аккультурации как процесса контактов культур, в результате которых изменяются и культурные парадигмы (Дж. Гершкович, Дж. Мелвиль, О. Оттенберг). Согласно этому методу, культурные различия между этническими общностями уравниваются в связи со вступлением в непрерывный и непосредственный .

С начала XX в. в теории социальной антропологии английских этнографов и социологов Б. Малиновского, А. Радклифф-Брауна главным стало понятие социальной структуры. Малиновский проанализировал значение социальных институтов и их влияние на контроль и коррекцию человеческого поведения. С помощью функционального метода он описал различные формы социального взаимодействия и использовал понятие культуры как необходимой совокупности взаимосвязанных социальных систем. Принцип функционализма позволил рассматривать культуру как внутренне целостную систему, состоящую из набора необходимых элементов, связанных отношениями функциональной взаимозависимости. Каждая из культур, являясь ступенью в общекультурном развитии человечества, не соотносилась с другими.

Функционализм во многом обогатил этнографию, знания о культурах древних народов. Но в отрицании социальной и культурной эволюции, утрате единого для всей истории человечества критерия культурного развития проявилась его ограниченность. Так возникли представления о культурной самобытности разных народов, признание несовместимости их культур, которое называют культурным, релятивизмом.

На основе обобщений результатов исследований культурной и социальной антропологии сложился аксиологический, т.е. ценностный подход к пониманию культуры. Широкое использование понятия «культура» как «совокупности материальных и духовных ценностей» начинается с работ В. Виндельбанда. Культура рассматривается как система нормативных способов деятельности, приемов деятельности, претендующих на образцовость. Известными представителями этого направления являются Г. Риккерт, Г. Коген, Ф. Брентано, М. Шелер, В. Вундт и др. В отечественной философии и культурологии его представляют Г. Карпов, А. Зворыкин, Г. Францев и др. Достоинство этого подхода – его широта, позволяющая представлять культуру как выражение различных сторон и сфер общественной жизни. Вместе с тем аксиологическая интерпретация замыкает культурные явления в относительно узкой сфере ценностей, при отсутствии их четких критериев.

Часть исследователей пытаются выявить «инстинктивные основы человеческой культуры», обращая главное внимание на исследование природных факторов в культуре, особенностей природного бытия человека. Ф. Гамильтон, Г. Спенсер, З. Фрейд и другие ученые считают такой подход главным в определении сущности культуры. Это направление в культурологии получило название натуралистического. По мнению Фрейда, развитие культуры предполагает развитие интеллекта и перенесение вовнутрь агрессивных импульсов человека со всеми последующими преимуществами и опасностями. Строго контролируемая направленность человека на социально полезные виды деятельности и есть, по Фрейду, культура.

Близок к Фрейду основатель глубинной аналитической психологии К. Юнг, который исследовал спонтанное появление фольклорного и мифологических мотивов в снах пациентов и пришел к выводу, что в психике современного человека содержится опыт прежних поколений. Методология познания общественных явлений через раскрытие бессознательного оказала большое влияние на искусство, психологию, социологию и широко использовалась в различных науках.

Американский культуролог Л. Уайт – создатель символической школы, предпринял попытку разработать общую теорию культуры. Он считал, что культура – это особая область действительности, присущая лишь человеческому обществу и имеющая свои собственные законы функционирования и развития. Функциональным признаком людей, отличающим их от животных, Л. Уайт считал символ. Исследование культуры осуществлялось через изучение особенностей тех или иных символических форм, присущих ей, – письменных источников, ритуала, культа, обряда. Последователи Л. Уайта (Э. Кассирер и др.) рассматривали культуру как механизм, создающий совокупность текстов, а текст – как реализацию культуры.

Интересная трактовка символа дана в рамках психоанализа. Символ выступал здесь не как атрибут сознательной деятельности человека, а наоборот, как единственная опосредованная возможность проявления бессознательных начал в индивидуальной психике и культуре. Оригинальны в этой связи идеи К. Юнга, изучавшего наличие универсальных образов-символов (архетипов) коллективного бессознательного.

Ю. Лотман определял культуру как совокупность всей ненаследственной информации, способов ее хранения и организации. Разные научные традиции, анализирующие символ или знак, привели к созданию семиотики – науки, исследующей свойства знаковых систем, или систем знаков, каждому из которых придавалось определенное значение. Символическое (или семиотическое) направление культурологии распространено во всем мире.

Своеобразную концепцию культуры выдвинул Й. Хейзинга в книге «Опыт исследования игрового элемента в культуре». Особое значение в возникновении и развитии мировой культуры он придавал игре как основе человеческого общежития в любую эпоху. Ее цивилизационная роль – в следовании добровольно установленным правилам, антиавторитаризме, допущении возможности иного выбора, отсутствии гнета «серьезности». По его мнению, культура возникла как игра в процессе эволюции человека. Основными ее проявлениями стали: религиозный культ, поэзия, музыка, танец и др.

Хейзинга проанализировал игровые элементы в языке, правосудии, войне, науке, поэзии, философии, искусстве, культуре разных эпох, в частности в культуре Древнего Рима. Лозунг «Хлеба и зрелищ», роль амфитеатров в римских городах свидетельствуют о значении игры в жизни Римского государства. В средневековой культуре игровыми элементами были рыцарство, правосудие и судопроизводство, институт гильдий, школы. Ренессанс – это веселый и праздничный маскарад, переодевание в наряд фантастического и идеального прошлого. Носителем игрового элемента XVII в. стал парик. Игровое начало, наивный дух честолюбивого соперничества характерны и для XVIII в.: клубы, литературные общества, коллекционирование, тайные союзы, религиозные секты и т.д. С XX в., как отмечал Хейзинга, игровой элемент в культурном процессе стал постепенно исчезать. Это было заметно даже на эволюции мужского костюма, в котором вместо бантов, лент, коротких штанов и длинных камзолов утвердились современные брюки и пиджак, однообразные прически. В последующие времена в игру все в большей мере проникал дух прагматизма, массовые зрелища стали излишне организованными, скрывающими творческую фантазию. Культура приобрела антигуманный характер вместе с утверждением идеалов буржуазного общества. Государства, политические партии, организации, церкви, как полагал Хейзинга, были недостаточно эффективны для создания основ прочной и человечной цивилизации; уровень цивилизованности зависел от победы одного государства, одной расы или одного класса. Основой культуры, согласно Хейзинге, должно было стать господство человека над самим собой.

Достаточно распространенным, особенно в отечественной философии и культурологии, является деятельностный подход, в рамках которого культура рассматривается как процесс творческой деятельности (А. Арнольдов, Э. Баллер, В. Межуев, Л. Коган, Н. Злобин) или как специфический способ человеческой деятельности (Э. Маркарян, М. Каган, В. Давидович, Ю. Жданов). Представители первого направления рассматривают культуру как духовную, поскольку она определяется в виде процесса производства, хранения духовных ценностей. По мнению же Э. Маркаряна, культура есть то, что отличает человеческую жизнедеятельность от форм биологической жизни. В обществе человеческая жизнедеятельность программируется не наследственно, а закрепленными в традициях и социальном опыте типами поведения, социализации. На смену биологическим механизмам приходят внебиологические. Системы этих механизмов и средств и есть культура. В. Давидович и Ю. Жданов в книге «Сущность культуры» рассматривают деятельность и культуру через понятие «способ». В таком случае культура предстает как способ способа, но авторы считают, что при всей своей громоздкости данный термин вполне рационален.

Деятельностная концепция привлекает гуманистической направленностью, ее авторы стремятся показать фундаментальную роль личности как созидающего начала в истории человечества. Московский профессор И. Шайтанов в книге «Культура: теория и проблемы» включил в понятие культуры всю творческую созидательную деятельность человека; совокупность умений, их обеспечивающих; результат этой деятельности, взятый в высшем проявлении – искусстве и во всем, что создано руками человека. Другой авторитетный исследователь теории и истории культуры А. Гуревич под культурой понимает не только совокупность достижений человеческого духа, но и систему человеческих жизненных ориентации как реальное содержание сознания каждого члена общества. Действительно, поскольку каждый человек является представителем определенной культуры, изменяющейся во времени и пространстве, следует принимать во внимание и изучать чувства, мысли и мотивы поступков, присущих реальным людям различных эпох. Многие исследователи пришли к выводу о необходимости культурологического анализа человека, его образа в культуре.

Такие разнообразные толкования понятия «культура» неизбежно сталкивают его с другим многозначным понятием – цивилизация. Этимология слова «цивилизация» восходит к латинскому civis (гражданин), что характеризует принадлежность к гражданской (городской) жизни. Римляне под цивилизацией понимали развитость городского уровня жизни, подчеркивающего их, превосходство в бытовом и политическом отношениях и отличающего их от примитивных окружающих варварских племен. Долгое время термин «цивилизация» использовался для обозначения свойств воспитанности, вежливости, утонченности в противовес представлению о деревенском, грубом. С конца XVII в. этот термин широко вошел в европейскую философскую литературу. Он характеризовал в основном единство всемирной истории, прогресс всего человечества. Развитие культуры рассматривалось как прогресс цивилизации. Центральным местом в построении такой теории была идея «естественного состояния» человека, с его правом на жизнь, свободу и собственность.

В сочинениях Р. Фергюсона, О. Мирабо, П. Гердера и Ф. Вольтера цивилизация выступала как порождение разума, залог справедливости и благоденствия. Идея прогресса цивилизации как прогресса культуры была распространена и в немецкой классической философии (И. Кант, Г. Гегель). И уже тогда (Ж.-Ж. Руссо, социалисты-утописты) цивилизация рассматривалась как угроза гуманности, нравственности, как насилие над природой. Так возникла традиция противопоставления понятий «культура» и «цивилизация». В цивилизации подчеркивалась важность обновления, даже насильственно отклоняющего ход истории от пути природной жизни. Цивилизация олицетворяла материально-технический опыт человечества, а культура – духовный, научный и художественный. Цивилизация поклонялась разуму, культура – духу. Идея всемирной истории была поддержана идеей единства человеческой культуры, органически скрепляющей мир на основании духовного единства, в противовес более насильственной цивилизации. Такое понимание цивилизации разделяют и многие современные исследователи.

Распространенным в XIX в. стало понимание цивилизации через количественное накопление тех факторов, которые возвышают цивилизованное общество над доцивилизованным. Этот подход восходит к Л. Моргану. В качестве цивилизационного рубежа выделяются повышение продуктивности хозяйства, дальнейшее разделение труда, социальное расслоение, развитие ремесла, торговли (появление купцов и денег), образование городов, монументальное строительство, письменность и т.д. В качестве важнейшего общего проявления цивилизованности называют обычно социальное расслоение и формирование классовых отношений, которым сопутствует частная собственность, а также государство.

Ф. Энгельс вслед за Морганом представлял цивилизацию как ступень в развитии общества, следующую за дикостью и варварством. Цивилизация рассматривалась как длительный период социального развития отдельных народов и мира в целом, характер которого определяется господствующими производственными отношениями.

Ф. Гизо, французский историк, одним из первых предпринял попытку разрешить противоречие между идеей прогресса единого рода человеческого и многообразием обнаруженного историко-этнографического материала, заложил основы этноисторической концепции цивилизации, предполагая, что существуют как локальные цивилизации, так и те, которые обеспечивают прогресс человеческого общества в целом.

Впоследствии немецкий мыслитель О. Шпенглер в своей знаменитой книге «Закат Европы» (1916) противопоставил культуру цивилизации, отрицая единство и преемственность в развитии человеческой культуры, целостность исторического прогресса. Шпенглер уверял, что любая культура, достигнув зрелости, приходит в упадок, а это неизбежно ведет к крушению общества, которому она принадлежит. Западные общества и их культура уже пережили точку своего наивысшего расцвета и находятся на последней стадии упадка. В период зарождения культуры преобладающее значение имели мифы, религия. Период зрелости связан с построением философских систем, развитием науки, искусства. Последний этап характеризуется усилением индивидуализма, распространением философских систем, развитием науки. Эту стадию Шпенглер и назвал цивилизацией, которая знаменует собой переход от творчества к повторению, от уникальности ценностей к массовому производству. Именно со стадией цивилизации он связывал закат Европы, предчувствие надвигающегося кризиса: бездуховности, грубого практицизма, культа потребительства. С идеями Шпенглера перекликались взгляды части русских мыслителей XIX-XX в.

В России появление понятия «цивилизация» относится к XIX в. и связано с проблемой исторической судьбы русского народа. С первого «Философического письма» П. Чаадаева начался спор между западниками и славянофилами о месте России в мировом сообществе. Западники однозначно отождествляли цивилизацию вообще с западноевропейской цивилизацией. Славянофилы подчеркивали национальное своеобразие России и тот факт, что России исторически не по пути с Европой. Большое значение в этом споре имела теория культурно-исторических типов Н. Данилевского, изложенная в книге «Россия и Европа» (1868), во многом предвосхитившая идеи Шпенглера. Общечеловеческая культура и цивилизация, по мнению Данилевского, никогда не существовали и не имеют будущего. Прогресс не составляет исключительной привилегии Запада или Европы, а застой – Востока и Азии. Каждая культура, подобно живому организму, имеет свою судьбу, период отдельной цивилизации длителен, но не бесконечен.

Противопоставление понятий «культура» и «цивилизация» продолжил Н. Бердяев. Культура, в его представлении, заражена пороком цивилизации. Цивилизация рассматривалась им как сфера действия масс, выражала рост производительных сил, господство «экономического реализма», под которым подразумевалось материалистическое понимание истории.

В русской философии и культуре (Г. Сковорода, Л. Толстой, В. Соловьев) предметом острой и постоянной критики были негативные стороны развития цивилизации – односторонность материально-технического прогресса, утрата цельности личности, вред, наносимый природе. Процесс становления мировой цивилизации рассматривался как одна из важнейших предпосылок и следствие перехода развитых стран Европы к капитализму (XVI-XVIII вв.).

Последователем О. Шпенглера в изучении отдельных цивилизаций стал А. Тойнби. Он также считал цивилизацию концом культуры и характеризовал ее как ограниченную во времени и пространстве культурно-историческую систему, отличающуюся относительным единством духовной общественно-политической и хозяйственной жизни. Каждая цивилизация живет до тех пор, пока она в состоянии давать ответы на «вызов» исторической ситуации, однако, когда общество не в состоянии дать ответ и прибегает к силе оружия, цивилизация заканчивает свой путь и приходит ее гибель.

В XX столетии своеобразное восприятие процесса цивилизации дает американский социолог О. Тоффлер в книге «Третья волна». Исторический процесс развития цивилизации проходит ряд этапов, которые подобно волнам накатываются, сталкиваются друг с другом, порождая противоречия и социальные трудности. Три волны рассматриваются как исторические типы цивилизаций – аграрной до XVII-XVIII в., индустриальной с эпохи возникновения промышленных революций и нового типа цивилизации, характеризующейся индивидуальным гуманизмом и открывающей широчайшие возможности для проявления творческих способностей, заложенных в человеке. Возрождение цивилизации произойдет в результате становления постиндустриального, информационного общества, для которого характерны высочайшая индивидуализация экономической, социальной, духовной сферы, а также способность к инновациям – быстроте происходящих в обществе изменений. Основой новой системы ценностей в таком обществе будет гуманизм. Данный подход является примером оптимистического восприятия процесса цивилизации.

Испанский философ Х. Ортега-и-Гассет, один из крупнейших мыслителей XX в., отвергал идеи Шпенглера, противопоставляющие культуру и цивилизацию. В книге «Восстание масс» он рассматривал преемственность в развитии культуры и цивилизации в качестве универсального закона истории. Поэтому все культурные достижения, накопленные европейскими народами в прошлом, должны быть сохранены ими в настоящем и будущем. Кризис, охвативший Европу в начале XX в., не означает завершения европейской культурной традиции. Он свидетельствует не о «закате Европы», а о необходимости для нее нового исторического возрождения. Понятием «Европа» Ортега-и-Гассет объединяет все те регионы, которые в своем развитии усвоили плоды европейской культурной традиции. Кризис цивилизации и культуры он видит в наступлении «массовой культуры» общества. «Массовый человек» лишен индивидуальности, духовности, нравственности. Безликая, агрессивная масса превращается в разрушителя культуры. «Массовому обществу» противопоставляется элита, отличающаяся умственным и нравственным совершенством, исторической инициативой, способностью выполнять общенациональные и общечеловеческие задачи. Возрождение цивилизации и культуры Ортега-и-Гассет связывает с повышающейся ролью и значением культурной элиты.

В современной отечественной культурологии можно выделить два основных направления в вопросе о соотношении понятий «культура» и «цивилизация». Так, Э. Маркарян, относя культуру к специфическому способу человеческой деятельности, определяет цивилизацию как стадию развития культуры, характерными чертами которой являются: образование классов, государства, процессы урбанизации, возникновение письменности.

Другое понимание соотношения культуры и цивилизации характерно для В. Межуева, Э. Баллера, Н. Злобина и др. Культуру они рассматривают как процесс творческой деятельности личности, как творческое начало исторического процесса, а цивилизацию – как форму организации социальной жизни, создающей предпосылки для функционирования культуры. Отсюда противоречие культуры и цивилизации – творческого процесса и формы организации.

Таким образом, понятия «цивилизация» и «культура» отличаются сложностью и многозначностью. Нам представляется более правильным считать эти понятия взаимодополняющими. Если культура характеризует человека, меру его развития, способы самовыражения в различных видах деятельности, то понятие «цивилизация» определяет социальное бытие самой культуры. Современная мировая цивилизация не исходный пункт, а результат сложной и длительной эволюции первоначально отдельных, локальных цивилизаций, в том числе и тех, которые были затем разрушены, уничтожены более сильными.

АНАЛИЗ ФИЛОСОФСКОГО ТЕКСТА

Для анализа текста я выбрала сказку Вольтера «Белое и черное» из сборника «Философские повести».

Для начала немного информации о самом философе, дабы было более понятно, в каком направлении он мыслил.

Вольтер (настоящее имя Вольтера - Мари Франсуа Аруэ, Arouet) (1694-1778) — французский писатель и философ-просветитель эпохиПросвещения, деист, иностранный почетный член Петербургской АН (1746).

Вольтер сыграл значительную роль в развитии мировой, в т. ч. русской, философской мысли, в идейной подготовке Французской революции кон. 18 в. С именем Вольтера связано распространение в России т. н. вольтерьянства (дух свободомыслия, пафос ниспровержения авторитетов, ирония). Поддерживал дружеские отношения в Дмитрием Алексеевичем Голицыным, представителем рода Голицыных.

Вольтер родился 21 ноября 1694, Париж. Скончался 30 мая 1778, там же). Его творчество, подрывавшее авторитет абсолютной монархии и феодально-клерикального мировоззрения, сыграло большую роль в подготовке умов к Великой Французской революции. Оно способствовало также формированию нового типа личности, активной, предприимчивой, принимающей на себя ответственность за свою судьбу и сознательно стремящейся к собственному и общественному благосостоянию.

Отрывок из сказки «Белое и черное»

Его кладут на кровать. Первое, что он видит, – это Топаз и Эбен, стоящие по обе стороны от его смертного одра. Удивление его столь велико, что к нему возвращаются силы.

– Ах, жестокие, – восклицает он, – почему вы меня покинули! Останьтесь вы с бедным Рустаном, и, может, принцесса Кашмира была бы сейчас жива!

– Я с вами не расставался ни на минуту, – говорит Топаз.

– Я все время был рядом с вами, – говорит Эбен.

– Ах, зачем вы это говорите? Можно ли надругаться над умирающим? – отвечает Рустан еле слышно.

– Я говорю сущую правду, – продолжает Топаз, – вы знали, что я никогда не одобрял этого злосчастного путешествия, ужасные последствия которого я предвидел. Это я был орлом, который бился с коршуном и потерял при этом перья, я был слоном, который унес кладь, чтобы вынудить вас вернуться на родину, я был полосатым ослом, который против вашей воли вез вас назад, к отцу, это я увел лошадей, я создал поток, который преградил вам путь, я возвел гору, которая закрыла перед вами дорогу, ведущую к гибели, я был лекарем, который прописал вам воздух родины, я был сорокой, которая кричала, чтобы вы не дрались.

– А я, – сказал Эбен, – был тем коршуном, который ощипал орла, носорогом, который напал на слона, детиной, который колотил полосатого осла, торговцем, который дал вам верблюдов, дабы вы поспешили к гибели, я построил мост, по которому вы переправились через поток, я прорыл туннель, через который вы прошли, я был врачом, который старался приободрить вас, вороном, который призывал вас драться.

– Увы! Вспомни предсказания оракулов, – сказал Топаз:-Ежели ты поедешь на восток, ты приедешь на запад.

– Верно, – сказал Эбен, – здесь мертвецов хоронят лицом на запад: предсказание было совершенно ясным, почему ты не понял его? Ты владел сокровищем, но и не владел, ибо твой алмаз был фальшивым, и ты этого не знал. Ты победитель, и вот ты умираешь. Ты Рустан, и ты перестаешь им быть: все исполнилось.

Пока Эбен так говорил, за плечами Топаза выросли четыре белых крыла, а за его плечами четыре черных.

– Что я вижу? – вскричал Рустан.

Топаз и Эбен ответили хором:

– Ты видишь двух своих гениев.

– Эх, господа, – сказал им несчастный Рустан, – зачем вы вмешивались не в свое дело? Да и к чему два гения одному человеку?

– Таков закон, – ответил Топаз, – каждый человек имеет по два гения, первым сказал об этом Платон, другие это подтвердили, теперь ты видишь сам, что это совершенно справедливо, я, говорящий сейчас с тобой, я твой добрый гений, и моей обязанностью было заботиться о тебе до последнего твоего вздоха, что я и выполнял.

– Но, – возразил умирающий, – если ты был обязан мне служить, значит, я по природе превосхожу тебя, и потом, как ты смеешь говорить, что ты мой добрый гений, раз ты не помешал мне совершить все то, что я совершил, а теперь позволяешь мне и моей возлюбленной умереть жалкой смертью?

– Увы! Такова твоя судьба, – сказал Топаз.

– Если все зависит от судьбы, – возразил умирающий, – для чего же тогда нужен добрый гений? А раз у тебя, Эбен, крылья черные, стало быть, ты мой злой гений?

– Именно так, – ответил Эбен.

– Так, значит, ты был злым гением и у моей принцессы?

– Нет, у нее имелся свой собственный, а я просто неплохо ему помог.

– Ах, проклятый Эбен, но раз ты такой злой, то как ты можешь вместе с Топазом служить одному и тому же хозяину? Вы должны происходить от двух разных начал, одно из которых – добро по своей природе, а другое – зло.

– Гут нет такой зависимости, – отозвался Эбен, – все гораздо сложнее.

– Не может быть, чтобы милосердное существо создало столь ужасного гения, – вновь заговорил умирающий.

– Возможно или невозможно, это так, – ответил Эбен.

– Ах, мой бедный друг, – сказал Топаз, – разве ты не видишь, что этот хитрец и мошенник еще пытается спорить с тобой, чтобы нарочно взволновать тебя и приблизить твой смертный час?

– Оставь меня, – промолвил опечаленный Рустан, – чем ты лучше его? Он хотя бы признается, что желал мне зла, а ты притязал меня защищать, а на самом деле ничем мне не помог.

– Мне очень жаль, – ответил добрый гений.

– Мне тоже, – сказал умирающий. – Во всем этом есть что-то такое, чего я никак не могу понять.

– И я тоже, – вздохнул несчастный добрый гений.

– Наверное, скоро все объяснится, – сказал Рустан.

– Посмотрим, – сказал Топаз.

Мораль этой небольшой, но удивительной сказки представлена именно в этом отрывке. Вольтер сам лично, даже не особо завуалировано, донес до нас эту мысль. Смысл всей повести в том, что у каждого человека есть два гения, как говорит нам автор.

Интерпретировать можно по разному: два начала человека, добро и зло, ангел и демон, белое и черное наконец, не зря же сказка имеет такое название.

Тема добра и зла вечная. Это риторический вопрос, который актуален всегда.

Вольтер умело через разного рода персонажей показывает, как добро и зло ведет ежесекундную борьбу.