Культурология. 3

1. Культурология как наука.

 

Любая наука - это исследование природы, стремящееся выявить ее объективные законы. Но наука Нового времени, которая формировалась в Европе с XVI века ,выстраивала объективную картину мира не так, как это было в древности.

Во-первых, с самого начала она была сориентирована на масштабные наблюдения за жизнью природы.

Во-вторых, она активно "выпытывала" тайны  природы при помощи опытов и экспериментов.

В-третьих, она ориентировалась на практическое использование полученных результатов.

Наука Нового времени неуклонно становилась "производительной силой общества". И этим она отличалась от науки  древнего мира, где научный поиск  был фрагментарен и только косвенно был связан с запросами практики. Широко известны достижения греков в  геометрии, успехи римлян в юриспруденции  и естественной истории, изобретение  алгебры арабами. Но только наука  Нового времени превратилась в  социальный институт, влияющий на жизнь всего общества.

В Новое  время нормы и методы естествознания были спроецированы на всю науку, включая социальное и гуманитарное знание. Такого рода подход к социальным и гуманитарным проблемам принято  называть позитивно-научным. Данный термин происходит от слова "позитивный", что в переводе с латыни означает "положительный". "Позитивными" науками в Новое время называли именно естественные науки. Соответственно, позитивизм - это применение методов исследования природы к исследованию общества и жизни человека, а значит к культуре. Позитивизм как способ мышления ученого не нужно путать с позитивизмом как особым направлением в философии XIX-XX веков. При позитивно-научном подходе ставку делают на точные методы, прежде всего математические, поскольку математика всегда считалась "королевой наук". Соответственно, позитивно-научный подход предполагает строгость и однозначность выводов. И объективным законом в этом случае считается только тот закон, который действует всегда и везде.

В современной культурологии при всем многообразии трактовок можно выделись три основных подхода.

1. Позитивно-научный подход, который своими корнями уходит к учениям Э.Б. Тайлора и Л. Уайта. Здесь анализ культуры не противопоставляется анализу природы, и культурология воспринимается как вполне точная наука, изучающая законы и механизмы существования культуры. При этом свобода воли человека и его творческая деятельность как источники культуры по большому счету выносятся за скобки научного анализа. 
     2. Классический подход, уходящий своими истоками к учениям И. Гердера. И Канта, Г.В.Ф.Гегеля, с определенными оговорками, К. Маркса. Здесь анализ культуры признается научным. Но культурно-исторической теория, вышедшая из недр философской классики, является особого рода наукой, отличной от позитивных наук о природе. Ее главное отличие в том, что объективные закономерности культуры не противопоставляются субъективным творческим действиям людей, вне анализа которых научный анализ культуры безнадежно упрощается.

3. Неклассический подход, истоки которого связаны с именами А.Шопенгауэра и Ф.Ницше. К формированию этого подхода к культуре имели отношение В.Дильтей, О.Шпенглер, во многом З.Фрейд. Суть этого подхода в том, что культура признается недоступной объективному научному анализу. В ее субъективную суть предлагается проникать, используя возможности мифа и искусства. Тупики этой методологии обнаруживает теория и практика постмодернизма. Здесь неклассический подход оборачивается "раскультуриванием" человека, в результате чего исчезает сам предмет культурологического анализа.

В самом  общем плане по предмету исследования в современной культурологии также можно выделить три направления:

изучение  первобытной культуры, которой на протяжении ХХ века занимались так называемая этнология, а также "культурная" и "структурная" антропология;

изучение  европейской культуры классического типа, которую часто соотносят со своеобразием древних восточных культур;

изучение  культуры современного массового общества, связанной с новыми постиндустриальными технологиями 
 
 
 
 
 
 

                          2. Регулятивная функция культуры. 

Регулятивная (или нормативная) функция проявляется прежде всего как система норм и требований общества ко всем своим членам во всех областях их жизни и деятельности - труде, быте, межгрупповых, межклассовых, межнациональных, межличностных отношениях. Т. Парсонс наряду с символичностью и волюнтаристичностью считал нормативность одним из важнейших признаков культуры. Главная задача регулятивной функции - поддерживать социальное равновесие в том или ином обществе, а также между отдельными группами людей в интересах выживания человеческого рода или любой его части.

Регулятивная  функция культуры осуществляется ею на целом ряде уровней: высшим из них  являются нормы морали. Конечно, они  изменяются в ходе истории и от народа к народу. Однако по мере роста  духовной культуры, развития средств  массовой коммуникации, сокращения расстояний и неизмеримого усиления контактов  и взаимообменов между народами, растет осознание каждым жителем  Земли своей индивидуальности и  одновременно своей принадлежности ко всему человечеству. Взаимо-обогащаются и становятся все более общечеловеческими и нормы морали. Люди все более сознают, что все они - пассажиры одного корабля, начиненного атомной смертью, и только единство, питаемое общей нравственностью, способно спасти их от гибели. Древнейшим социальным институтом, формулировавшим и поддерживавшим нормы морали, была церковь, ее различные религии и конфессии. Показательно, что, несмотря на определенные расхождения, основные заповеди всех крупнейших религий мира во многом совпадают, т.е. носят общечеловеческий характер. Этим они резко отличаются от норм так называемой «классовой морали», согласно которым заповеди «Не убий!» противопоставляется призыв «Если враг не сдастся, его уничтожают!», а заповеди «Не укради!» - призыв к «экспроприации экспроприаторов» или еще более выразительный - «Грабь награбленное!».

Следующим уровнем, на котором осуществляется регулятивная функция культуры, являются нормы права. Если нормы морали содержатся главным образом в религиозных  текстах и документах, а также  в светской морализаторской литературе, то нормы права, неизменно основываясь  на нормах морали и конкретизируя  их, подробно излагаются в конституциях и законах. При этом они приобретают  не только нравственную, но уже и  юридическую силу. Различия в нормах права у разных народов гораздо  более заметны, чем в нормах морали. Это объясняется конкретной историей каждой нации, ее темпераментом, достигнутым  уровнем культуры и другими факторами. Например, представляется весьма показательным  в разных государствах отношение  к смертной казни: чем выше культура того или иного общества и его благосостояние, тем оно гуманнее к своим преступникам и выступает за ее отмену. И наоборот, чем менее культурна, а следовательно, и беднее нация, тем ее граждане более озлоблены и безжалостны к правонарушителям.

Неотъемлемой  частью культуры, еще одним уровнем, где проявляется ее нормативная  сторона наряду с моралью и  правом, выступают обычаи и обряды. Обычай - устойчивая система поведения  человека в разных сферах жизни и  в разных ситуациях, ставшая нормой и передающаяся из поколения в  поколение. Приняв форму определенного  образца, обычаи весьма устойчивы и  консервативны, сопровождая народы в течение веков, несмотря ни на какие  общественные потрясения. По сравнению  с нормами права обычаи изменить гораздо труднее, почти невозможно, ибо «простой» народ, несмотря ни на что, живет не так, как указывает  ему тот или иной режим, а как  завещано предками. Обычаи в гораздо  большей степени, чем нормы морали или юридические нормы, национально  окрашены, сохраняют неповторимую самобытность и, больше того, как бы выражают душу народа. Их своеобразие во многом объясняется  спецификой природной среды и  сельскохозяйственной деятельностью, - причина, по которой они более  характерны для деревни, чем для  города. Что касается обрядов, то в  отличие от обычаев, они носят  чисто религиозный характер и  тесно связаны с определенными  конфессиями или видами веры.

Помимо  норм морали, права, обычаев и обрядов, регулятивная функция культуры проявляется  и в нормах поведения на работе, в быту, в общении с другими  людьми, в отношении к природе. Этот уровень нормативности включает широкий круг требований, начиная  с элементарной опрятности и соблюдения принятых в данном обществе или в данной социальной группе правил «хорошего тона» и кончая общими требованиями к духовному миру человека и качеству его труда. Это, так сказать, повседневно-бытовой, «цивилизационный» уровень культуры. К этому же уровню относятся пра-вила воспитания, этикета, личной гигиены, культура общения с людьми и т.п. 
 
 
 
 
 
 

3.  Взгляды русских  космистов на развитие культуры 

      Еще несколько лет назад понятие  русского космизма  брали неизменно в

кавычки как приблизительное образование, условность. Сейчас русский  космизм

окреп в своих  правах,  обрел  законное  место  в  отечественном  культурном

наследии. Однако объем и содержание этого понятия и стоящего за ним течения

философии остаются весьма расплывчатыми. Под  космизмом часто понимают  целый

поток русской, а  то  и  мировой  культуры,  включающий  в  себя  не  только

философов и  ученых,  но  и  писателей,  художников,  представителей  других

творческих  профессий. Ведь связь человека и  космоса была предметом  изучения

уже первых  древнегреческих  мудрецов.  Так  в  космисты  недолго записать,

скажем, Гераклита с его  вечноживущим  космосом,  который не  создавали ни

боги, ни люди и который живет сам по себе.

      Но ведь не случайно говорится  именно  о  русском  космизме.  Именно  в

нашей стране начиная с середины прошлого  века,  зародилось,  а в ХХ  веке

широко  развернулось уникальное  космическое  направление  научно-философской

мысли.  Среди  множества  ученых   и   мыслителей,   отдавших   дань   этому

направлению,   мы   должны   в   первую   очередь   выделить   Н.Ф.Федорова,

К.Э.Циолковского и В.И.Вернадского. Конечно, этими  именами  плеяда  русских

космистов далеко не исчерпывается.  Так,  в русской религиозной философии

конца XIX -  начала  XX  вв.  (В.С.Соловьев,  П.А.Флоренский,  С.Н.Булгаков,

Н.А.Бердяев)  также  выделяется  линия,  близкая  идеям  русского  космизма,

обращенная, по словам Н.А.Бердяева,  “к  активности  человека  в  природе  и

обществе”.

      Чтобы избежать произвольного  толкования термина “русский  космизм”  и,

следовательно,   чрезмерного   расширения   числа    последователей    этого

направления, следует выделить главное в  космизме.  По  мнению  современного

специалиста по русскому космизму, автору многих работ, посвященных жизни и

творчеству  Н.Ф.Федорова, С.Г.Семеновой принципиально  новой  чертой  русского

космизма  является  идея  активной  эволюции,  т.е.   необходимости   нового

сознательного этапа развития мира, когда человечество направляет  его  в  ту

сторону,  в  какую  диктует  ему  разум  и  нравственное  чувство.   Поэтому

С.Г.Семенова предлагает определять  это  направление  философии  не  столько

космическим, сколько активно-эволюционным.

      Человек  для  русских   космистов   -   существо   еще   промежуточное,

находящееся в процессе  роста,  далеко  не  совершенное,  но  вместе  с тем

призванное изменить не только окружающий  мир,  но  и собственную природу.

Космическая экспансия человечества - только одна из частей этой  грандиозной

программы.  В  русском  космизме  соединились в единое   целое   мысли   о

преобразовании  как  макрокосма  (  Земли,  биосферы,  космоса  ),   так   и

микрокосма  ( человека, как биологического отражения  макрокосма  ).  Недаром

такое важное место в русском космизме  занимают  рассуждения о продолжении

болезней  и смерти и, как логическое следствие, -  о  достижении  бессмертия.

Вера  в человека, гуманизм - одна из ярчайших черт русского космизма.

      Родоначальником всей космической  мысли в России был только  в последние

годы  раскрывающийся  во  всем  многообразии  творчества  мыслитель   второй

половины  ХIX  века  Николай Николаевич  Федоров.  В советское время имя

Федорова  было предано забвению, хотя до революции  к  его  идеям  обращались

самые видные из русских философов и  деятелей культуры. Так, большое  влияние

оставили  встречи  и  беседы  с  Федоровым  на  творчество  Л.Н.Толстого   и

В.С.Соловьева; большие статьи  с  разбором  философской  концепции  Федорова

оставили  Н.А.Бердяев и С.Н.Булгаков. Уже  после смерти философа в  начале  ХХ

века  вышло  двухтомное  собрание  его   избранных   трудов,   озаглавленное

федоровскими учениками “Философия общего дела”. Мизерный тираж в несколько

сот экземпляров  сразу же сделал труды Федорова библиографической  редкостью,

однако  и это не стало препятствием для  распространения идей мыслителя.  Так,

сильнейшее  впечатление  произвели  работы  Федорова  на  калужского  учителя

К.Э.Циолковского,  чье  философское  наследие  во  многом  перекликается   с

федоровскими идеями.

      “Философия общего дела” открывала  перед человечеством невиданные  дали,

призывала к титаническим преобразованиям как в мире, так и внутри  каждого

индивидуума.  “В  регуляции  же,  в  управлении  силами  слепой  природы   и

заключается то великое дело, которое может  и должно стать  общим”,  -  писал

Федоров. Мыслитель так развивает свои идеи эволюции природы и  человечества:

природная эволюция в своем все усложняющемся  развитии  привела  к  появлению

человеческого вида и сознания.

      Человечество призвано всеобщим  познанием и трудом овладеть  стихийными

силами  как вне, так  и  внутри  себя,  выйти  в  космос  для  его  активного

преобразования  и  обрести  новый,  космический  статус  бытия,  когда  будут

побеждены  болезни  и  сама  смерть.   Федоров   говорит   об   “имманентном

(естественном)  воскрешении”  всех  человеческих  поколений.  Это  одна   из

конечных  и величайших задач человечества.

      Чтобы  достичь  полного   владычества  над  временем  и  пространством,

Н.Ф.Федоров  ставит  перед  человечеством  ряд  задач.  В  их   исторической

последовательности  одной  из  первых  должна  была  стать   регуляция,   по

выражению философа, “метеорических”, космических  явлений.  Причем  начинать,

по Федорову,  можно  уже  сейчас.  В  качестве  примера  реальной  регуляции

природы Федоров приводил опыты общественного  деятеля и  ученого  начала  XIX

века  В.Н.Каразина, выступавшего с конкретными проектами управления  погодой.

От подобных, еще явно несовершенных опытов человечество, по мере  увеличения

знаний, должно перейти к  овладению  всеми  земными  процессами,  превратить

свою  планету в полностью управляемый  космический корабль.

      Итак, для Федорова  регуляция   определяется  как  принципиально   новая

ступень эволюции. Эволюция для Федорова - процесс  пассивный,  регуляция  же

должна  стать сознательно-волевым действием. Но не стоит причислять  Федорова

к  тем  ученым,  кто  отвергал  или  недооценивал   важность   эволюционного

процесса. Наоборот. Признавая важность эволюции  (хотя  бы  в  происхождении

знания, к примеру), Федоров делает более  далеко  идущий  вывод:  существует

необходимость сознательного управления  эволюцией,  преобразования  природы,

исходя  из глубинных потребностей разума и  нравственного чувства человека.

      Регуляция  для  Федорова  -  широко   продуманная   идея.   Так,   уже

упоминавшиеся опыты Каразина или же удачные опыты, проведенные в конце XIX

века  в Америке по вызыванию дождя  с  помощью  взрывчатых  веществ  интересны

для  Н.Ф.Федорова  не  в  чисто  академическом  плане,  а   для   конкретной

человеческой  пользы. Так уж случилось, что американские опыты  по  вызыванию

дождя совпали с сильной засухой  в России. Следствием засухи  стали  голод  и

эпидемии  во многих российских губерниях.  И  Федоров,  откликаясь  на  злобу

дня, важнейшими  задачами  регуляции  ставит  решение  продовольственного  и

санитарного вопроса, которые вмещают в себя весь спектр  задач  человечества

в деле управления слепыми силами природы.  “Голод  и  смерть  происходят  от

одних и тех же причин, а потому  вопрос  о  воскрешении  есть  вопрос  и  об

освобождении  от  голода”,  -  писал Федоров.  Санитарный  вопрос   философ

понимает  как всеобъемлющий “вопрос об оздоровлении Земли, и притом  всей,  а

не какой-либо отдельной местности”.

      Разрабатывая  свой  проект  регуляции,   Федоров   с   самого   начала

подчеркивал   неотделимость   Земли   от   космоса,    тонкую    взаимосвязь

происходящего на нашей планете с целой Вселенной. “Условия, от коих  зависит

урожай, или вообще растительная и животная жизнь на  Земле,  не  заключаются

только  в ней самой... весь метеорический  процесс, от  коего  непосредственно

зависит урожай или неурожай... весь теллуросолярный процесс должен бы  войти

в область  сельского  хозяйства”.  “Единство  метеорического  и космического

процессов дает основание для расширения  регуляции  на  Солнечную  и другие

звездные  системы для их воссоздания и  управления разумом”.

      Автором “Философии общего дела”  сильно владеет  чувство   распахнутости

Земли в  космические  дали.  “Труд  человеческий  не  должен  ограничиваться

пределами Земли, тем более что таких  пределов,  границ,  и  не  существует;

Земля, можно сказать, открыта со всех  сторон,  средства  же  перемещения  и

способы жизни в различных средах не только могут, но и  должны  изменяться”.

Неизбежность  выхода  человечества  в   космос   рассматривается   Федоровым

основательно,  с  самых  различных  сторон,  от   природных   и   социально-

экономических до нравственных. Аргументы  “за”  разнообразны:  невозможность

достичь полной регуляции лишь в пределах Земли, зависящей от всего  космоса,

который также изнашивается, сгорает; вместе с тем в бесконечных просторах

Вселенной разместятся  мириады  воскресших  поколений,  так  что  “отыскание

новых  землиц”  становится   приготовлением   “небесных   обителей”   отцам.

“Порожденный  крошечной  Землей  зритель  безмерного   пространства   должен

сделаться их обитателем и правителем”.

      В философской и научно-популярной  литературе сейчас много пишут  о том,

что  с   наступлением   эры   космоса   открывается   реальная   возможность

предотвратить в далеком будущем неизбежный конец  человеческой  цивилизации.

Федоров уже в конце XIX века  видел  единственный  выход  для  человечества,

упирающегося в неотвратимый земной финал -  истощение земных  ресурсов  при

все  большем  умножении численности населения,   космическая   катастрофа,

затухание Солнца и т.д., - в завоевании человечеством  новых  сред  обитания,

в преобразовании сначала Солнечной системы, а  затем и дальнего космоса.

      “Во все периоды истории очевидно  стремление, которое  доказывает,  что

человечество  не  может  удовлетвориться  тесными  пределами  Земли,  только

земным”, - писал Федоров.

      Только такая безбрежная, требующая  дерзновения  область  деятельности,

как овладение  космосом, привлечет к себе и бесконечно умножит  энергию  ума,

отваги, изобретательности, самоотверженности, всех  совокупных  человеческих

сил, которые  сейчас расходуются на  взаимную  рознь  или  растрачиваются  по

пустякам.

      Федоров  отмечает   две   фундаментальные   ограниченности   нынешнего

человека,  тесно  связанные  между собой.  “Ограниченность в пространстве

препятствует  повсеместному действию разумных существ  во все миры  Вселенной,

а  ограниченность  во  времени  -  смертность  -   одновременному   действию

поколений разумных существ на всю Вселенную”.

      Первая ограниченность - в  пространстве,  прикрепленность  к Земле -

разрешается,  по  мысли  Федорова,   расселением   в   космосе,   обретением

способности  к  “бесконечному  перемещению”,  вторая  -  во  времени,   наша

смертность  -  завоеванием  бессмертного  статуса   бытия,   восстановлением

погибших, умерших.  “Борьба  с  разъединяющим  пространством”  для  Федорова

“первый шаг в борьбе со всепоглощающим временем”.  Ибо бессмертие  возможно

только  при условии преодоления изолированности  нашей Земли  от  космоса  при

одновременной регуляции космических явлений. Все проекты регуляции  природы,

в том  числе и космические,  включены  Федоровым  в  высшую  цель  достижения

бессмертного, преображенного статуса мира.

      Взгляды  Н.Ф.Федорова   на   активно-эволюционный   процесс   развития

человеческой  цивилизации нашли  своих  последователей,  как  прямых,  так  и

опосредованных. Одним из них был замечательный  ученый конца XIX - начала  ХХ

веков,   физик-теоретик   Н.А.Умов.   Умова   смело   можно   причислить   к

энциклопедистам в науке. По словам его ученика  и  биографа  Н.А.Бачинского,

труды Н.А.Умова относятся “ко всем отделам физики и нередко захватывают и

сферу сопредельных наук”.

      Но уникальность Умова  как ученого в том,  что наряду  с научными

изысканиями и экспериментами, параллельно с  выработкой  новых  и развитием

уже известных  физических теорий его ищущая мысль  формировала  свое,  цельное

и оригинальное мировоззрение, свой взгляд на эволюцию природы  и  космоса  и