Марксисткая этическая теория

Министерство  образования и науки Российской Федерации

Филиал федерального государственного  автономного образовательного учреждения высшего профессионального  образования «Казанский (Приволжский) федеральный университет»

 в г.  Набережные  Челны

Кафедра «Философия»

Специальность: 100100.62-Автосервис

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Профессиональная  этика и этикет»

на тему: «Марксисткая этическая теория»

Выполнил: студент гр.4228-с

                    Фахразиев И.Г.

Проверил: доцент  Каримова Э.А.

г. Набережные Челны

2013 г

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Марксистская этика – научная этика, которая выводила мораль из объективных социальных отношений, рассматривала её как специфическую форму сознания или особый способ освоения действительности, имеющего классовую основу. Специфическую научную этику разрабатывает неопозитивизм, который считает, что предметом научной этики может быть лишь язык морали и этики, а не сама мораль.  Подобная этика получила название «метаэтики».

Существуют и возражения против концепций «научной этики».  Наиболее серьёзная критика представлена эмотивизмом как одним из направлений неопозитивистской теории морали. 

Главный аргумент эмотивизма касается сущности нравственных ценностных суждений.  Здесь утверждается, что все ценностные суждения являются прескрипциями, а не дескрипциями, т.е. они выражают наши субъективные установки или эмоции, а не обозначают нечто объективное.  Однако эта точка зрения не объясняет возможность моральной аргументации, споров, - они тогда просто становятся бессмысленными, ибо все суждения равнозначны. Целые пласты бытия как, например, природная и социальная сферы оказываются «обесцененными». 

Этические учения, отстаивающие тезис  о дескриптивности ценностных суждений, т.е. о том, что они описывают нечто объективное в морали, предстают более правдоподобными.  Они объясняют большее количество моральных явлений, и им следует отдать предпочтение.  Эмотивизм ведёт к релятивизму и нигилизму как этическим учениям, утверждающим, что в сфере морали всё относительно, и что нет абсолютных, общечеловеческих ценностей добра.

Русская и европейская  философия: пути схождения

Когда речь заходит о взаимосвязи  между отечественной и зарубежной (прежде всего, западноевропейской) философскими традициями, как-то забывается, что на протяжении всего советского периода российской истории именно западная философия марксизма в его отечественной версии марксизма- ленинизма была господствующей формой решения всех философских, в том числе и этических, проблем. Мы настолько свыклись с марксизмом в отечественной философской реальности, что зачастую, на уровне «подсознания» воспринимаем его как отечественное «изобретение». Но марксизм возник в середине прошлого века как выражение идейных, философских и социальных проблем становления современного западного общества, и его развитие в ХХ в. во всех формах (в том числе и в советском варианте) есть продолжение общемировой философии, поскольку именно западноевропейская социальная модель оказывается и по сей день доминирующей во всем мире.

В СССР этика своей научно-методологической основой имела марксистско-ленинскую  философию в виде исторического  и диалектического материализма, что определяло общий способ исследования нравственных проблем. Марксизм трактует мораль как элемент более сложной  системы общественных отношений и ее собственное развитие определяется в конечном итоге диалектикой развития общественно-исторических отношений в целом. При этом предполагалось, что для правильного осознания и адекватной интерпретации отдельных проявлений морали, они должны быть включены в качестве элементов в определенную целостность. Но было бы неверным считать, что все этики советского периода мыслили одинаково, речь скорее идет о том, что существовало общее магистральное направление, в рамках которого в ходе многочисленных теоретических дискуссий разрабатывалось некоторое единое понимание морали, нравственности и самой этики. Теоретическую этику в СССР можно представить как «многообразие в единстве». Трактовка нравственности как сложно структурированного образования, имеющего многочисленные проявления в исторической, общественной, индивидуальной жизни привела к тому, что отдельные ее стороны рассматривались различными исследователями в области этики.

И это составляет основную трудность  ее изучения, поскольку практически невозможно указать одного автора, который был бы наиболее полным и адекватным выразителем того, что может быть названо «марксистская этика в СССР». В конечном счете, все были марксистами, но: с одной стороны, занимались различными этическими вопросами, с другой — по одним и тем же проблемам имели собственную, отличную точку зрения. В связи с этим, предлагаемое изложение особенностей марксистской этики советского периода носит «панорамный» характер, главной задачей которого состоит в том, чтобы выявить существовавшую в ней философскую парадигму, выражавшейся в общности философско-методологического подхода к постановке и способу решения этических проблем и показать то, что существовавшие в ней теоретические конструкции находились в русле общемирового движения этической мысли.

Марксистская этика в России

Состояние марксисткой этики в  России советского периода было сложным  и своеобразным, что в значительной степени было обусловлено отношением к морали в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина и других теоретиков марксизма. С одной стороны, этика как часть философии выполняла идеологическую функцию быть оружием классовой борьбы, доказывать преимущество социалистической общественной системы и образа жизни, стремиться обосновывать коммунистический идеал.

С другой, она претендовала, как  и вся марксистско-ленинская философия, на научно-теоретическое объяснение мира, и поэтому философы-этики  занимались исследованием и анализом реальной нравственной жизни и насущных моральных проблем не только в  социалистическом обществе, но и во всемирно-историческом плане, тем самым оказываясь не в стороне, а в русле мирового движения этической мысли. На протяжении достаточно длительного периода после революции 1917 г. этика как самостоятельная научно-философская и учебная дисциплина была изъята из структуры отечественной науки и образования.

Только после принятия в 1961 г. Программы  КПСС, в которой был сформулирован  «моральный кодекс строителя коммунизма», этика была включена в научно-учебный  процесс, появились курсы лекций, учебники, стали создаваться кафедры этики в высших учебных заведениях и академических структурах, что в свою очередь стимулировало научно-исследовательскую деятельность. Но такое отношение к этике было обусловлено не только идеологическими установками (хотя их и нельзя не учитывать), сколько общим состоянием мировой этики в философии ХХ века. Является ли этика наукой? Как нравственность может быть предметом научно-философского анализа? — вот те вопросы, который оказались в центре внимания философов во всем мире. Суть проблемы может быть лучше всего выражена выдающимся советским этиком О.Г. Дробницким: «Такие формы общественного сознания как философия и нравственность, казалось бы, весьма далеко отстоят одна от другой… Представляется, будто у философии и морального сознания не может быть прямых связей, корреляций и параллелей». Для понимания своеобразия постановки и способа решения этого и подобного вопросов в советской теоретической этике необходимо в предельно общих чертах обрисовать ее философско-методологические основания.

Нравственность в отечественной  моральной философии рассматривалась  как часть социальной реальности. Соответственно, этика, в общем и  целом, представляла из себя один из разделов социальной философии и именно в  таком виде она и существовала до 60-тых годов. Но и после того, как была выделена в самостоятельную философскую дисциплину, этические вопросы решались в ней в русле основных проблем социальной философии, которая существовала в виде советской версии марксистской концепции социально-исторического процесса — «исторического материализма». Суть марксистского материалистического понимания истории в предельно общем и концентрированном виде лучше всего можно проиллюстрировать словами самого К. Маркса.

«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения—производственные отношения, которые соответствуют, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания.

Способ производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества вступают в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они развивались. Из форм развития они превращались в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции.

С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов  необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью  констатируемый переворот в экономических  условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что он сам о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между производственными силами и производственными отношениями.

Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие  производственные отношения никогда  не появляются раньше, чем созреют  материальные условия их существования в недрах самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления.

В общих  чертах, азиатский, античный, феодальный и современный, буржуазный, способы  производства можно обозначить, как  прогрессивные эпохи экономической  общественной формации. Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества».

В этом отрывке отчетливо виден  источник своеобразного отношения  к этике как науке в отечественном  марксизме. Материальный базис общества, представленный в виде совокупности производительных сил и производственных отношений есть то, что может являться предметом науки, как эмпирической так и философской. Мораль же есть форма идеологии, то есть некоторая иллюзорная, превращенная форма общественного сознания, которая не обладает сама по себе научной ценностью и значимостью, поскольку, может выступать или в форме выражения объективной общественной действительности (что является предметом социальных наук), или, вообще, выступать как оружие в руках господствующего класса для укрепления и сохранения собственной власти (или негосподствующего — для завоевания власти).

Поэтому анализ тех отношений, которые  скрываются за моральными понятиями, идеями и концепциями, так называемое, «срывание  всех и всяческих масок» при требовании отсутствия морализаторства было одной  из существенных задач в советской  этике. В своих трудах К. Маркс и Ф. Энгельс особенно подчеркивали то обстоятельство, что они занимаются научным вскрытием реальных общественных отношений буржуазного общества, а не моральной критикой капитализма. С другой стороны, в марксизме в качестве существенной части было учение о классовой борьбе и, что особенно подчеркивалось в советском марксизме, идея о социальной, преимущественно насильственной революции.

А для того, чтобы поднять народные массы на революционные преобразования, необходимы были соответствующие, в  том числе и нравственные идеалы, ибо только тогда, по выражению самого К. Маркса, идеи превращаются в материальную силу. Именно подобная двойственность требования отказа от морали в научном отношении и одновременно ее необходимость в рамках революционного романтизма для процессов социального преобразования и создавала такое противоречивое отношение к этике в философии советского периода. Сложность сочетания ориентации на научную дескриптивность и одновременно на прескриптивно- ценностный подход определяло поле деятельности советской этики, которая этой своей проблематикой оказывалась в русле основных морально-теоретических дискуссий ХХ века (проблема сущего — должного).

Нравственность как форма общественных отношений

Материалистическое понимание  истории как теоретико-методологическая позиция в значительной степени привело к пониманию нравственности как специфической формы общественных отношений и духовно-практического отношения к миру, которые (как и все другие человеческие отношения) детерминированы историческим способом общественного производства, сложившегося в определенную историческую эпоху. «В наиболее общем виде нравственность можно охарактеризовать как обусловленное социально-историческим бытием человека свойство его поведения, как те ценностные значения, которые связывают между собой (или, наоборот, разъединяют) живых, конкретных индивидов». Моральные проблемы, согласно марксизму, есть сложившиеся в рамках общественного и индивидуального сознания выражение существующих общественных отношений, складывающихся в процессе реально-практической человеческой жизнедеятельности, в связи с чем, они обладают только относительной самостоятельностью, являются отражением, а не сущностью исторического состояния общества. Такой подход порождал целый ряд теоретических проблем, основные из которых могут быть представлены следующим образом.

Поскольку в марксистской философии  отрицались абсолютность морали, вечность и неизменность нравственных норм и  ценностей, и они рассматривались  как элемент более сложной  системы общественно-исторических отношений, постольку одним из существенных был вопрос о происхождении нравственности. При решении этой проблемы в советской этике сложились, в основном, две точки зрения, различия между которыми обусловлены методологическими позициями исследователей, прежде всего, по поводу специфики морали. Одни авторы (А.Ф. Шишкин, В.Г. Иванов, Ю.И. Семенов) предполагали, что мораль возникла вместе с первыми коллективными трудовыми действиями, обеспечивая их регулирование. При таком подходе существовала опасность «потери» специфики нравственности, поскольку при анализе первобытных обществ она, с одной стороны, представлялась как бы продолжением естественных, «животных» форм поведения, с другой,—оказывалась трудноотличимой от других форм социального регулирования.

Происхождение нравственности

Дискуссии по поводу происхождения  нравственности как своеобразного  духовно-практического отношения  человека к миру (как природному, так и социальному) имели в  качестве одной из теоретико - методологических основ расхождения по поводу ценностной и долженствующей интерпретации морали. Подобного рода дискуссии были и продолжают оставаться одной из центральных проблем в мировой философской этике ХХ в.

Суть проблемы можно сформулировать следующим образом. Нравственность представляет из себя, с одной стороны, нормативно-долженствующую область человеческой деятельности, предписывающей каждому человеку в отдельности или каким-то социальным группам определенным способ поведения, с другой стороны, предполагает ценностно-эмоциональный способ отношения человека к окружающему миру. В результате такой двойственной природы нравственности в мировой этике конца XIX-ХХ в. сложилось два направления, которые находились (и в некоторых отношениях, до сих пор продолжают находиться) в теоретическом конфликте: этика ценностей (феноменологическая этика эмотивизм) и этика норм. В ходе анализа этой теоретико - методологической проблемы в советской этике сформировалась точка зрения о взаимной обусловленности ценностей и норм. «Вообще говоря, модусы долженствования и ценности в морали обратимы: всякое предписание можно обосновать посредством оценки и наоборот, оценка поступка может быть обоснована ссылкой на норму.

Вопрос в том, что является определяющим в конечном итоге. Примечательно, что  теоретики в области этики, делающие упор на деятельно-регулятивный характер морали, обычно подводят оценку под понятие предписания, тогда как мыслители, усматривающие в морали прежде всего особое воззрение на мир, чаще всего подчиняют императивы понятию ценности». Эту точку зрения разделяло большинство исследователей советского периода, но только в том случае, когда речь шла о существовании нравственности в ее ставшем, развитом виде, а не в вопросах ее происхождения.

Проблема «сущего – должного»

Для понимания существа этого решения имеет смысл снова обратиться к своеобразию понимания проблемы сущего — должного, сложившегося в советской марксистской этике, в частности, в концепции О.Г. Дробницкого. Как уже отмечалось, в силу ориентации советской философии на научность, эта дилемма рассматривалась в виде рационально-целесообразной форме. О.Г. Дробницкий интерпретирует должное как выражение неудовлетворенности человеком существующим социальным и нравственным порядком, сложившимися в ходе исторического развития нормами поведения. Последнее трактуется им как обычай, традиционно-общепринятая форма поведения, в рамках которой осуществляются фактические действия людей.

А нравственное долженствование есть субъективно-эмоциональная реакция  на них человека. В этом, с точки  зрения О.Г. Дробницкого, и заключается источник происхождения проблемы сущего — должного. «Действительно, в морали (и в этом одно из ее отличий от простого обычая) нет прямого совпадения между тем, как люди фактически поступают в массе, что общепринято, и тем, как должно поступать, что им предписывается требованиями нравственности. И если это несоответствие фиксировать только внешне, как оно наблюдается эмпирически, то становится невозможным представить, как стороны одного целого (нравы) и моральное сознание, находящиеся к сущему в критическом отношении, фактическое положение дел и долженствование. Отсюда в этике и возникает известная дихотомия сущего и должного (того, как все на самом деле происходит, и того, как все “должно происходить”…» [19] Такой интерпретацией сущего - должного одновременно решалась существенная проблема моральной философии — проблема необходимости и свободы, которая в марксистской этике приняла форму соотношения исторической необходимости и морально-критического (свободного) отношения к социальной реальности, которое было необходимо для обоснования революционной морали.

Ведь если признать (как это признается в марксизме), что существующий социальный порядок есть результат объективных (то есть не зависящих от воли и сознания людей) законов всемирно-исторического развития, и что человек есть так же результат этого развития (в конечном счете, этого же социального порядка), то становиться непонятным, как существующий порядок, те общественные отношения, в которых сформировался сам человек и его представления о мире, в том числе и о нравственности, может быть подвергнут человеком критике, а тем более отрицаться? Иными словами, что является исходной точкой, источником критериев критического отношения человека к собственному бытию, выступающего неотъемлемым моментом нравственного мировоззрения? Разделяемый большинством советских этиков ответ на этот вопрос выглядит следующим образом: «Долженствовательная форма, присущая моральным требованиям, в частности, имеет тот смысл, что они обосновываются посредством более глубинных исторических детерминант бытия человека, нежели отношения обычая, повседневных социальных взаимодействий и внешних влияний обстоятельств». В этом положении видно, как в советской марксистской этике осуществлялась попытка представить в диалектическом единстве необходимость и свободу, внутреннюю и внешнюю детерминацию поступков и их нравственных оценок.

Заключение

Разделение морали на общественную и индивидуальную позволило в советской этике поставит вопрос о субъекте морали. Это может быть как та или иная социальная группа людей, так и отдельный индивид. Природа индивидуального морального сознания, его структура и функции так же были предметом исследования в советской этике.

Существенным оказывается то, что  человек в рамках своей жизнедеятельности  является одновременно как творцом  общественных и нравственных отношений, так и их результатом. Соответственно, в марксизме особо подчеркивается активно-преобразовательное отношение человека к миру, которое было связано с анализом формирования и воспитания нравственной личности.

Это обстоятельство было значительно  усилено ценностно-идеологической ориентацией советской этики, поскольку  согласно марксизму полное развитие активных человеческих способностей, соответствующих истинной человеческой природе, было возможно только после конца «предыстории» и началом истории человечества, понимаемого как коммунистическое, бесклассовое общество, в котором человек станет подлинным творцом собственной истории.

Но если допустить реальность достижения такого общественного состояния, то нравственность, как нормативно-ценностное и в то же время критическое  отношение к этому состоянию  потеряет свое основание, ибо, по предположению  марксизма, в коммунистическом обществе будут отсутствовать те социальные антагонизмы, которые являются объективными условиями существования морали. Наступит реальное слияние сущего, как фактического способа человеческого поведения, и должного, отвечающего насущным требованиям бытия человека.

Список литературы

1. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика. – М., 1998.
2. Дробницкий О.Г.  Понятие морали. – М., 1974.
3. Ролз Джон.  Теория справедливости. – Новосибирск, 1995. – Гл. 2.
4. Швейцер А.  Культура и этика. – М., 1973.
5. Шрейдер Ю.А.  Лекции по этике. – М., 1994.
6. Этика / Под общ. ред. А.А. Гусейнова и Е.Л. Дубко. – М., 2000.
7. Виндельбанд Вильгельм.  О свободе воли // Избранное.  Дух и история. – М., 1995.

.