Международная безопасность: глобальный и региональный аспекты

 Международная безопасность: глобальный и региональный аспекты

1.      Характеристика международной безопасности

Международная безопасность - система международных отношений, основанная на соблюдении всеми государствами общепризнанных принципов и норм международного права, исключающая решение спорных вопросов и разногласий между ними с помощью силы или угрозы.

Принципы международной  безопасности предусматривают:

Ø        утверждение мирного сосуществования в качестве универсального принципа межгосударственных отношений;

Ø        обеспечение равной безопасности для всех государств;

Ø        создание действенных гарантий в военной, политической, экономической и гуманитарной областях;

Ø        недопущение гонки вооружений в космосе, прекращение всех испытаний ядерного оружия и полная его ликвидация;

Ø        безусловное уважение суверенных прав каждого народа;

Ø        справедливое политическое урегулирование международных кризисов и региональных конфликтов;

Ø        укрепление доверия между государствами;

Ø        выработка эффективных методов предотвращения международного терроризма;

Ø        искоренение геноцида, апартеида, проповеди фашизма;

Ø        исключение из международной практики всех форм дискриминации, отказ от экономических блокад и санкций (без рекомендаций мирового сообщества);

Ø        установление нового экономического порядка, обеспечивающего равную экономическую безопасность всех государств.

Неотъемлемая часть международной  безопасности - действенное функционирование закрепленного Уставом ООН механизма  коллективной безопасности (Глобалистика: Энциклопедия).

Основными способами  обеспечения международной безопасности являются:

Ø        двусторонние договоры об обеспечении взаимной безопасности между заинтересованными странами;

Ø        объединение государств в многосторонние союзы;

Ø        всемирные международные организации, региональные структуры и институты для поддержания международной безопасности;

Ø        демилитаризация, демократизация и гуманизация международного политического порядка, установление верховенства права в международных отношениях.

В зависимости от масштабов  проявления различают следующие  уровни международной безопасности:

1) национальный,

2) региональный и

3) глобальный.

Такая типология непосредственно  связана с важнейшими пространственными категориями геополитической теории, каковыми являются: государственная территория, геостратегические и геополитические регионы; мировое геополитическое пространство.

Государственная территория — это часть земного шара, над которой осуществляет суверенитет определенное государство. Сказанное означает, что государственная власть в пределах своей территории обладает верховенством и не зависит от других сил и обстоятельств. Однако такое представление следует отнести к идеальной, существующей в теории модели. На практике государственный суверенитет имеет определенные ограничения, которые накладывают на него взаимодействия страны с другими субъектами международных отношений. Эти ограничения связаны с обязательствами, принимаемыми государствами при заключении международных договоров, в результате вступления в международные организации.

Величина территории, которую занимает то или иное государство на планете, является одним из важнейших показателей, во многом определяющих место страны в иерархии международных отношений, ее политику на мировой арене и национальные геополитические интересы. Размер сухопутной территории при определении геополитического потенциала государства всегда сопрягается с численностью его населения. Сумма государственных территорий всех стран мира вместе с международными проливами, открытым морем и Антарктидой составляет мировое геополитическое пространство. Оно, в свою очередь, подразделяется на регионы.

Геостратегический регион образуется вокруг государства или группы государств, играющих ключевую роль в мировой политике, и представляет собой большое пространство, в которое, помимо территорий регионообразующих стран, входят зоны их контроля и влияния. Число подобных регионов обычно крайне ограничено, они занимают громадные пространства и определяют расположение центров силы в мировом сообществе. Эти регионы состоят из геополитических пространств меньшей величины, называемых геополитическими регионами.

Геополитический регион — это часть геостратегического региона, отличающаяся более тесными и устойчивыми политическими, экономическими и культурными связями. Геополитический регион более органичен и контактен, чем геостратегический.

Развитие понятия «международная безопасность». В самом общем виде современное понимание международной безопасности было сформулировано при создании ООН в первой статье Устава этой организации, где определяется ее главная задача: «1. Поддерживать международный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии или других нарушений мира и проводить мирными средствами, в согласии с принципами справедливости и международного права, улаживание или разрешение международных споров или ситуаций, которые могут привести к нарушению мира».

Широкое хождение понятие  «безопасность» получило в Соединенных Штатах в конце 1940-х - начале 1950-х годов, когда этим термином начали обозначать комплексную сферу военно-гражданских исследований стратегии, технологий, контроля над вооружениями в условиях холодной войны, когда проблема военного противостояния, особенно в новом ядерном измерении, превратилась в доминирующую сферу международных отношений. Курсы по международной безопасности стали неотъемлемой частью университетских программ, а сама эта тематика превратилась в центральный предмет исследований быстро растущего числа научно-исследовательских центров.

Еще одной областью, охватывавшейся широким понятием «безопасность», была деятельность по мобилизации военного, экономического, идеологического и других ресурсов государства и общества в условиях военно-политического противостояния в годы холодной войны. Именно эту цель преследовала радикальная реформа органов государственной власти, проведенная в США в соответствии с«Законом о национальной безопасности» 1947 г., по которому были созданы министерство обороны, ЦРУ, управление по мобилизации материальных и людских ресурсов, а также высший военно-политический орган - Совет национальной безопасности. Вскоре понятие «безопасность» было принято в структурах НАТО, превратилось в предмет «высокой политики», главный объект исследований международных отношений в Европе и других частях мира.

Термин «безопасность» постепенно входил в советский военный и  политический словарь по мере интенсификации контактов с Западом, прежде всего  в области контроля над вооружениями, а затем по мере вовлечения СССР в обсуждение соответствующих проблем  в рамках подготовки, проведения и  реализации решений Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Введение этого понятия в научный и практический оборот в СССР, как это было и в ряде других случаев, например, в начале обсуждения таких категорий, как «политическая наука», «теории международных отношений» и многих других, начиналось под прикрытием его критики. Полную легитимность это понятие получило после 1985 г. в ходе перестройки, а затем после распада СССР и в Российской Федерации, в частности, после создания Совета безопасности РФ, разработки концепции национальной безопасности, появления научных публикаций по проблемам национальной и международной безопасности.

В настоящее время сфера  международной и национальной безопасности является одной из ключевых областей деятельности любого государства, предметом внутриполитической борьбы, внимания гражданского общества, научных исследований. Это, в свою очередь, требует осознанного подхода к проблемам национальной и международной безопасности со стороны не только специалистов, но и как можно более широкого круга граждан. Именно по этим причинам проблемы национальной и международной безопасности становятся частью программ образовательных институтов, публикаций, обращенных не только к специалистам, но и к широкой публике.

2. Операционные модели международной  безопасности

Для более детальной характеристики взглядов специалистов-международников  необходимо рассмотреть те конкретные модели международной безопасности, которые предлагаются ими в ходе дискуссий. Моделирование возможно на основе разных подходов и критериев. Мы рассмотрим два типа моделей. Первый тип включает четыре модели, второй тип - три основных модели.

Модели международной  безопасности, относящиеся к первому типу, конструируются в зависимости от количества субъектов системы безопасности. Выделяются четыре основных модели, конкурирующих между собой:

1.      Однополярная система безопасности.

После распада Советского Союза США остались единственной сверхдержавой, которая, по мнению сторонников  подобной модели, пытается нести «бремя»  мирового лидерства, дабы не допустить  «вакуума силы» в международных  отношениях и обеспечить распространение  демократии по всему миру. Интересно  отметить, что не только реалисты, но и неолибералы не отвергают тезис  об оправданности американской гегемонии  после окончания «холодной войны». Так, ряд российских экспертов ссылается  на мнение известного американского политолога Дж. Ная, который считает, что отсутствие лидерства со стороны сверхдержавы плохо и для других стран, ибо в одиночку они не в состоянии справиться со сложными проблемами эпохи глобальной взаимозависимости.

Однополярная модель предполагает усиление системы военно-политических союзов, ведомых США. Так, НАТО, по мнению ряда аналитиков, должна обеспечивать стабильность в трансатлантической подсистеме международных отношений, гармонизировать отношения между США и европейскими государствами в стратегической области, обеспечивать американское военное присутствие в Европе и гарантировать недопущение конфликтов на этом континенте.

США ясно дали понять (и продемонстрировали это на деле в ходе войны на Балканах 1999 г.), что именно НАТО должно стать  главным гарантом европейской безопасности.

Другие региональные организации – ЕС, ОБСЕ и пр. – могут лишь играть второстепенную роль в архитектуре европейской безопасности XXI в. В соответствии с новой стратегической концепцией НАТО, принятой весной 1999 г., зона ответственности этого блока расширяется за счет включения в нее сопредельных регионов. Любопытно, что, с точки зрения ряда экспертов, НАТО не только выполняет задачи военно-политического союза, но и все больше приобретает идентификационно-цивилизационные функции. Членство в НАТО служит своего рода индикатором принадлежности к западной, “демократической” цивилизации. Те же, кто не являются членами НАТО и не имеют шансов войти в эту организацию, относятся к “чужим” и даже враждебным цивилизациям. По выражению одного скандинавского аналитика, по границам НАТО пролегает рубеж между Космосом и Хаосом.

После свержения режима Саддама  Хусейна некоторые российские эксперты стали утверждать, что с победой  США в Ираке окончательно утвердилась  однополярная модель мира, и Вашингтон  будет фактически единолично править  миром и определять способы решения  возникающих перед мировым сообществом  проблем (лишь для антуража привлекая  другие страны или разрешая этим странам  действовать самостоятельно только в тех случаях, когда это не задевает американские интересы). По этой причине, настаивают сторонники этого взгляда, России пора отказаться от претензий на роль самостоятельного центра силы и необходимо побыстрее примкнуть к лидеру, те есть к США. В противном случае попусту будут потрачены силы и средства на ненужную конфронтацию с Вашингтоном.

Необходимо, однако, отметить, что однополярная модель международной безопасности подвергается обоснованной критике как в России, так и в самих США. Российские критики однополюсной модели ссылаются на мнение ряда американских специалистов, которые полагают, что США просто не имеют необходимых ресурсов для выполнения функций мирового лидера. Они также обращают внимание на то, что американское общественное мнение также весьма сдержанно относится к этой идее, ибо осознает, что подобная роль требует существенных финансовых затрат.

Другие центры силы – ЕС, Япония, Китай – также высказывают свое неприятие американской гегемонии (в открытой или завуалированной форме). Кроме того, основной инструмент осуществления американского лидерства – военно-политические альянсы – плохо приспособлен для решения современных проблем. Эти союзы были созданы в период «холодной войны», и их главным предназначением было предотвращение военных угроз. Многие аналитики – российские и зарубежные – считают, что для адекватного ответа на вызовы из области «мягкой безопасности» (финансово-экономические кризисы, экологические катастрофы, терроризм, наркобизнес, незаконная миграция, информационные войны и пр.) военная машина, унаследованная из прошлого, просто не годится.

2.      «Концерт держав».

Некоторые специалисты предлагают в качестве наилучшей модели международной  безопасности союз нескольких великих держав (по образцу Священного союза, определявшего устройство Европы после завершения наполеоновских войн), которые могли бы взять на себя ответственность как за поддержание стабильности в мире, так и за предотвращение и урегулирование локальных конфликтов. Достоинство «концерта держав», по мнению сторонников этой концепции, заключается в его лучшей управляемости и, соответственно, большей эффективности, ибо в рамках такой конструкции легче согласовать позиции и принять решение, чем в организациях, насчитывающих десятки или даже сотни (ООН) членов.

Правда, существуют разногласия  по поводу состава такого «концерта». Если одни специалисты предлагают сформировать этот союз на базе «восьмерки» высокоразвитых индустриальных держав» (особенно влиятельной эта точка зрения стала после окончания войны в Ираке), то другие настаивают на непременном участии Китая и Индии.

Однако критики данной модели указывают, что она дискриминационна по отношению к малым и средним государствам. Система же безопасности, созданная на основе диктата нескольких сильных государств, не будет легитимной и не будет пользоваться поддержкой большинства членов мирового сообщества. Кроме того, эффективность этой модели может быть подорвана соперничеством между великими державами или выходом из союза одного или нескольких его членов.

3.      Многополярная модель.

Ряд ученых, по своим убеждениям близких к реализму, считает, что  в период после окончания «холодной  войны» на деле сложилась не одно-, а многополярная система международных отношений.

Лидерство США во многом является мифическим, иллюзорным, ибо такие акторы, как ЕС, Япония, Китай, Индия, АСЕАН, Россия, признавая мощь США, все же проводят свой курс в международных делах, часто несовпадающий с американскими интересами. Росту влияния этих центров силы способствует тот факт, что меняется сама природа силы в международных отношениях. На передний план выдвигаются не военные, а экономические, научно-технические, информационные и культурные составляющие этого феномена. А по этим показателям США не всегда являются лидером. Так, по экономическому и научно-техническому потенциалу ЕС, Япония и АСЕАН вполне сопоставимы с США. Например, по объему помощи развивающимся странам Япония сравнялась с США (10 млрд. долл. ежегодно). В военной сфере ЕС также проявляет все большую строптивость, собираясь регулярно начать формирование европейской армии. Китай,осуществляющий широкомасштабную программу модернизации своих вооруженных сил, по оценкам специалистов, превратится к 2020 г. в одну из ведущих военных держав не только АТР, но и всего мира.

Сторонники многополярности  настаивают на том, чтобы США признали необоснованность своих претензий на мировое лидерство и начали партнерский диалог с другими центрами силы. Идеи многополярности особенно популярны в российском политическом и академическом истеблишменте и даже возведены в ранг официальной внешнеполитической доктрины во всех вариантах КНБ.

Оппоненты многополярности подчеркивают, что подобная модель не принесет стабильности в международных отношениях. Ведь она исходит из видения системы международных отношений как поля вечной конкуренции между «центрами силы». А это, в свою очередь, неизбежно приведет к конфликтам между последними и постоянным переделам сфер влияния.

4. Глобальная (универсальная)  модель.

Сторонники этой концепции  исходят из тезиса о том, что международная безопасность может быть по-настоящему обеспечена лишь только на глобальном уровне, когда все члены мирового сообщества принимают участие в ее создании. По одной версии, создание этой модели возможно только тогда, когда все страны и народы будут разделять некий минимум общечеловеческих ценностей и возникнет глобальное гражданское общество с единой системой управления. Менее радикальные варианты данной концепции сводятся к тому, чтоподобная модель явится результатом постепенной эволюции уже существующей системы режимов международной безопасности и организаций при ведущей роли ООН.

Подобная концепция популярна  в основном среди различных школ российских глобалистов, но на уровне политических элит она не пользовалась особым влиянием. Противники этой модели в основном критикуют ее за «наивность», «романтизм», «нереалистичность», отсутствие продуманного механизма создания подобной системы безопасности.

Из  описанных выше четырех моделей  в российском внешнеполитическом мышлении доминирует многополярная модель.

Второй тип  моделей международной безопасности определяется характером отношений между участниками подобных систем безопасности. Дискуссии шли в основном вокруг трех моделей – коллективной, всеобщей и кооперационной.

1. Коллективная  безопасность.

Понятие, появившееся в  мировом политическом лексиконе  и укоренившееся в дипломатической  практике еще в 1920-30-е гг., когда  предпринимались попытки создать механизм предотвращения новой мировой войны (в основном на базе Лиги Наций).

Главными  элементами коллективной безопасности является наличие группы государств, объединенных общей целью (защита своей  безопасности), и система военно-политических мер, направленных против потенциального противника или агрессора.

В свою очередь могут быть различные виды коллективной безопасности, отличающиеся друг от друга тем, какой тип межгосударственной коалиции положен в ее основание и какие цели ставят перед собой участники системы коллективной безопасности. Это может быть организация государств, имеющих сходное общественно-политическое устройство, общие ценности и историю (например, НАТО, Организация Варшавского договора, Европейский Союз, СНГ и пр.). Коалиция может возникнуть и по причине внешней опасности, угрожающей безопасности группе совершенно разнотипных государств, но заинтересованных в коллективной защите от общего врага.

В целом же коллективная безопасность фокусирует внимание на военно-стратегических проблемах и не нацелена на решение других аспектов международной безопасности (экономического, общественного, экологического и других измерений). Это ограничивает возможности использования данной модели в современных условиях. Тем не менее, в 1990-е гг. наблюдался подъем интереса к этой модели среди российских ученых и политиков, обусловленный динамикой развития СНГ, а также внешними угрозами (расширение НАТО, исламский фундаментализм, локальные конфликты в сопредельных регионах и пр.). Неслучайно, Ташкентский договор 1992 года был назван Договором о коллективной безопасности.

2. Всеобщая безопасность.

Понятие, впервые появившееся в докладе Комиссии Пальме 1982 г. и ставшее популярным в нашей стране еще в советский период. Ряд глобалистских школ придерживается этой концепции до сих пор.

Эта концепция призвана подчеркнуть многомерный характер международной безопасности, включая не только традиционную “жесткую”, но и “мягкую” безопасность, а также необходимость учета законных интересов не только узкой группы государств, но и всех членов мирового сообщества.

Институциональную основу всеобщей безопасности должны составлять не только и не столько военно-политические альянсы (как в случае с коллективной безопасностью), сколько глобальные организации типа ООН.

Несмотря на то, что в  эвристическом смысле концепция  всеобщей безопасности представляет значительный шаг вперед по сравнению с коллективной безопасностью, ей присущ ряд недостатков:

Ø        некоторая расплывчатость определения международной безопасности (понятие безопасности стало синонимом общественного блага);

Ø        отсутствие приоритетов;

Ø        техническая непроработанность;

Ø        слабое институциональное подкрепление и связанная с этим трудность воплощения в ходе практического строительства региональных или глобальных систем международной безопасности.

3. Кооперационная  безопасность.

Модель, ставшая популярной с середины 1990-х гг. Эта модель, по мнению ее сторонников, сочетает в себе лучшие стороны двух предыдущих концепций. С одной стороны, она признает многомерный характер международной безопасности, а с другой – устанавливает определенную иерархию приоритетов и нацеливает субъектов международной деятельности на решение первоочередных задач.

Модель кооперационной безопасности отдает предпочтение мирным, политическим средствам решения спорных вопросов, но в то же время не исключает применения военной силы (не только как последнее средство, но и как инструмент превентивной дипломатии и миротворчества. Она поощряет сотрудничество и контакты между государствами, принадлежащими к разным типам общественного и цивилизационного устройства, и вместе с тем может опираться на существующую систему военно-политических союзов при решении конкретных вопросов. Наконец, признавая государство-нацию в качестве основного субъекта международной деятельности, эта концепция, тем не менее, большое внимание уделяет использованию потенциала международных и транснациональных организаций.

В то же время разработка модели кооперационной безопасности еще  далека от своего завершения. Не до конца ясны ее многие конкретные параметры: какие институты должны стать ядром новой системы международной безопасности, каковы природа силы и границы ее использования в современных международных отношениях, каковы перспективы национального суверенитета, как сложится судьба существующих военно-политических альянсов, как предотвратить возрождение блоковой политики и скатывание нынешней системы международных отношений к хаосу и т.д.? Внушают опасение и попытки некоторых государств и коалиций (США и НАТО) интерпретировать понятие кооперационной безопасности в выгодном для себя смысле и построить не равноправную, а иерархичную систему международных отношений.

Оценивая популярность этих трех моделей, отметим, что сначала  российская внешнеполитическая мысль  склонялась поочередно к концепциям коллективной и всеобщей безопасности. Однако после событий 11 сентября 2001 г., приведшим к созданию широкой  международной антитеррористической коалиции (с активнейшим участием России), появились признаки того, что  российские внешнеполитические и интеллектуальные элиты проявляют склонность к кооперационной модели. Несмотря на временное охлаждение отношений между Россией и США из-за иракской войны, сотрудничество по таким глобальным вопросам, как нераспространение оружия массового уничтожения, сокращение военных потенциалов и разоружение, борьба с международным терроризмом, организованной преступностью, наркобизнесом, по-прежнему продолжается, а по некоторым направлениям, набирает обороты.

3. Новые параметры международной безопасности

В начале XXI в. пришло отчетливое осознание того, что в сфере международной безопасности происходят сдвиги глубинного, «тектонического» характера, а ее обеспечение требует нового стратегического мышления, новой материально-технической базы, новых военно-политических инструментов и международной организационно-правовой структуры.

Сегодняшнее состояние  международной безопасности чаще всего определяют как «безопасность после окончания холодной войны». Эта формулировка подчеркивает лишь очевидный факт — нынешняя международная безопасность развивается не по тем законам, по которым она функционировала в годы холодной войны. Однако она не отвечает на главный вопрос: каковы новые закономерности системы международной безопасности, которая приходит на смену той, которая действовала на предыдущем этапе? Для понимания нарождающегося нового качества международной безопасности необходимо комплексное рассмотрение генезиса сегодняшнего состояния, прорисовка его «большой картины», масштабных и долгосрочных процессов, узловых проблем, областей совпадения и конфликта интересов основных действующих лиц, располагаемых ими ресурсов в единстве и взаимозависимости этих факторов.

4. «Новые» угрозы международной  безопасности

В начале XXI в. оформился качественно новый набор приоритетных угроз международной безопасности. «Старые» угрозы[1], проистекавшие из прямого соперничества, в первую очередь между наиболее мощными в военном плане государствами и их союзами, начали отодвигаться на второй план. Можно утверждать, что большинство «старых» угроз сегодня находится в «дремлющем» состоянии.

К «новым» угрозам сегодня относят триаду, включающую международный терроризм, распространение оружия массового уничтожения и средств его доставки, а также внутренние вооруженные конфликты. Близко к ним примыкает феномен «международных вооруженных вмешательств», который в определенных случаях может играть роль нейтрализатора возникающих угроз, но и сам становится угрозой — в других случаях. Эти угрозы существовали и раньше. Но в то время они были в тени «старых» угроз. Существенное повышение их приоритетности в последние годы объясняется развитием внутреннего потенциала и опасности каждой из этих угроз и их совокупности.

Международный терроризм выдвинулся во главу угла триады «новых» угроз. В последние годы наблюдается формирование нового качества терроризма. Из локального явления, известного и ранее в отдельных странах, он превратился в не признающее государственных границ глобальное транснациональное движение, как по составу участников, так и по географии проведения операций. В качестве идеологической базы он использует крайнее течение исламистского радикализма. Новое качество международного терроризма дополняется сращиванием корневых систем глобального движения и его национальных проявлений. Получила развитие и организационная структура этого движения, основывающаяся на сетевом принципе взаимодействия часто автономных и инициативных ячеек, имеющих способность к «клонированию». Получив первоначальный стимул от «Аль-Каиды» во главе с Бен Ладеном, движение международного терроризма приобрело динамику саморазвития и приспособления к местным условиям в различных уголках земного шара.

Глобальный характер угрозы международного терроризма поставил задачу международного объединения усилий по борьбе с ней. Можно констатировать, что в целом мировому сообществу удалось создать широкую антитеррористическую коалицию вокруг идеи крайней опасности, абсолютной неприемлемости международного терроризма и необходимости совместной борьбы с ним. Однако наблюдаются и процессы, ослабляющие и раскалывающие это единство.

Другой угрозой, выдвинувшейся  на передний план и приобретающей новое качество, стал комплекс реального и потенциального распространения оружия массового уничтожения. В большой степени резко возросшая актуальность этой угрозы объясняется потенциальной возможностью ее смыкания с угрозой международного терроризма, который получил название ОМУ-терроризма. В связи с этим расширилось и изменилось предметное поле этой угрозы и борьбы с ней.

Если  раньше источниками таких угроз  были государства, то теперь они исходят  главным образом от негосударственных  действующих лиц. Функционировавший ранее между государствами набор поощрений и наказаний в сфере нераспространения ОМУ не способен воздействовать на негосударственных действующих лиц. У источника угрозы нет обратного адреса, по которому может быть направлено наказание. С террористами нельзя договориться об отказе от такого оружия, предоставляя им какие-либо преимущества. Они заинтересованы не просто в обладании таким оружием для целей сдерживания, а именно в применении его для достижения политических целей. Одним словом, в этой сфере перестает работать рациональная логика сдерживания распространения, действовавшая ранее в межгосударственном формате.

Резко возросла ранее незначительная угроза похищения негосударственными действующими лицами оружия массового уничтожения, следовательно, возникла принципиально новая задача физической защиты такого оружия или его компонентов. Если раньше речь шла в основном об обладании таким оружием, то сегодня она дополнилась угрозой намеренного разрушения в мирное время ядерных, химических и других объектов с последствиями, близкими к результатам применения ОМУ.

Одновременно произошел прорыв рамок традиционной системы ядерного нераспространения и обзаведение ядерным оружием новыми государствами. Это дает толчок региональным гонкам ядерных вооружений, ставит вопрос о производстве ядерного оружия теми государствами, которые прежде не имели таких планов. Вместе с тем особую обеспокоенность вызывает судьба ядерного оружия у ряда ее новых обладателей. Например, политическая нестабильность Пакистана вызывает законные вопросы о том, в чьих руках окажется ядерное оружие в случае, если власть в стране перейдет к радикальной исламистской оппозиции, близкой к международным террористам. Некоторые государства известны своим граничащим с иррациональностью поведением, в том числе и в области нераспространения, симпатиями к международному терроризму или даже сотрудничеству с ним. В последнее время появилась угроза формирования полугосударственных, полуобщественных подпольных транснациональных сетей распространения ОМУ.

Новое измерение приобретает  угроза внутренних вооруженных конфликтов. Переход от холодной войны к современному состоянию международной безопасности сопровождался затуханием ряда конфликтов, которые ранее подпитывались центральным противостоянием между Вашингтоном и Москвой. Другие конфликты, освободившиеся от внешних стимулов, тем не менее сохранили свою внутреннюю локальную динамику. Начал формироваться широкий международный консенсус относительно недопустимости самого явления внутренних вооруженных конфликтов в принципе. Это объясняется рядом причин. При всей опасности других угроз внутренние вооруженные конфликты являются причинами самых крупных человеческих жертв в глобальном масштабе. В последнее время они все в большей степени сращиваются с другими ведущими угрозами, в первую очередь с международным терроризмом, а также с незаконным оборотом наркотиков, нелегальной торговлей оружием, международной организованной преступностью. Зоны внутренних вооруженных конфликтов, как правило, являются самыми обездоленными в экономическом плане районами земного шара. Боевые действия в них служат главным, а в большинстве случаев единственным препятствием для оказания гуманитарной помощи. Нарушения прав гражданского населения, в частности этнические чистки, становятся массовым явлением. Почти повсеместно внутренние вооруженные конфликты прямо или косвенно втягивают в свою орбиту соседние государства, разного рода иностранных добровольцев.