Виды творчества

1. Удивление.

Об удивлении  как побудителе познания писал еще Аристотель.

 По его мнению, оно служит как бы переходом  от познания простых вещей  к все более сложным. При  этом эмоция удивления развивается  в ходе познания. Р. Декарт развил  мысль Аристотеля о том, что  познание начинается с удивления.  В ряду шести основных «чувств»  на первое место он ставил  «чувство» удивления. Им высказан  ряд важных мыслей. Он, например, писал, что поскольку мы удивляемся  до того, как определяем ценность  предмета, то удивление есть первая  из всех страстей. Удивление не  имеет противоположной себе эмоции. Если объект не имеет в себе  ничего необычного, он не затрагивает  нас, и мы рассматриваем его  без всякой страсти. Удивление  играет в познании полезную  роль, так как при его возникновении  человек внимательно рассматривает предметы, кажущиеся ему редкими и необычными.

Спиноза видел  функцию удивления в остановке  мышления при переходе от одного предмета к другому, т. е. рассматривал удивление  в рамках мышления, а не эмоций. В  этом есть доля истины, так как удивление  может сопровождаться как положительными эмоциями («Я приятно удивлен...»), так  и отрицательными эмоциями («Меня  удивляет твое бездушное отношение.. .».

К. Д. Ушинский писал, что сама по себе остановка мышления ничего неприятного не содержит, но если за ней не следует работа, которая  должна произойти, то удивление «остается  только тупым ударом, бесплодным потрясением  души».

И. Кант определял  удивление как чувство замешательства при встрече с чем-то неожиданным. При этом в развитии эмоции удивления  он выделял две стадии: первоначально оно задерживает развитие мысли и вследствие этого бывает неприятным, а потом содействует приливу мыслей и неожиданных представлений и потому становится приятным.

Т. Рибо в понимании интеллектуальных чувств и, в частности, удивления исходил из представлений о любопытстве. Рассматривая становление интеллектуальных чувств в онтогенезе, он выделял три периода: утилитарный, бескорыстие и страсть. В первом периоде им выделялись три этапа: изумление, удивление и чисто утилитарное любопытство.

Глубокий анализ состоянию удивления дал К. Д. Ушинский. Он полагал, что в удивлении к чувству неожиданности присоединяется сознание трудности примирить новое для нас явление с теми представлениями, которые уже имеются у человека. Пока мы не обратим внимания на эту трудность, мы будем испытывать только чувство неожиданности или чувство обмана. По мнению Ушинского, дело не в самом явлении или образе, нас поражающем, а в его отношении к нашим убеждениям и рядам наших мыслей, обусловливающих наши ожидания. «Явление, поражающее химика или ботаника, может вовсе не поразить человека, незнакомого с этими науками, и наоборот, то, что поражает человека, не знающего химии и физики, вовсе не поразит специалиста в этих науках, и не поразит не потому, что химик или физик привыкли к данному явлению (они могли его прежде никогда и не видеть), но потому, что они знают, что ожидаемое явление должно произойти, и будут, напротив, удивлены, если оно не произойдет». Ушинский приводит для доказательства своей позиции мнение Броуна, который утверждал, что удивление предполагает предварительные знания, которым новое явление противоречит, и поэтому удивление невозможно при полном невежестве. Развивая эту мысль, Ушинский отмечает, что для младенца все явления новы, но он ничему не удивляется. «Мы удивляемся новому, неожиданному для нас явлению именно потому, что чувствуем всю трудность внести его как новое звено в вереницы наших представлений, и как только мы это сделаем, так и чувство удивления прекратится...».

К. Д. Ушинский соглашается  с мнением Р. Декарта, что одни люди способнее других к чувству  удивления, но сетует на то, что тот  смешал это чувство со страстью удивляться (в современной терминологии последнее, очевидно, относится к любознательности). Он полагает, что людей, не ищущих удивления (не любознательных), действительно можно встретить, как и вообще людей, равнодушных к приобретению знаний; но людей, не способных удивляться, нет. Ушинский пишет о трех видах людей, которые редко удивляются. Во-первых, это те, которые настолько увлечены своим делом, что мало интересуются всем остальным. Во-вторых, те, у которых много разнообразных знаний и которых редко чем можно удивить. В-третьих, это люди, которые знают все поверхностно, но которые, как им кажется, могут все объяснить (т. е. дилетанты).

Что же касается страсти к удивлению, то Ушинский выделяет два ее вида: «сильной, пытливой души» (любознательность) и «мелкой  страсти души, которая, за неимением  других занятий, любит щекотать себя чувством удивления» (любопытство.

Ушинский поднимает  важный вопрос о том, что традиционное воспитание и обучение детей, когда ребенку на все даются готовые ответы, убивает способность удивляться, смотреть на природу зрелым умом и младенческим чувством. Он считает, что свежее детское (непосредственное) и в то же время мудрое удивление присуще глубоким мыслителям и великим поэтам, останавливающимся часто перед такими явлениями, на которые все давно перестали обращать внимание. Поэтому талантливый человек всегда кажется толпе несколько ребенком. Ушинский справедливо считает такое удивление одним из сильнейших двигателей науки: часто нужно только удивиться тому, чему еще не удивлялись другие, чтобы сделать великое открытие. «Правда, - пишет Ушинский, - ученый уже не удивляется тому, чему еще дивится невежда, но зато он удивляется тому, чему невежда не может удивиться».

Этот анализ эмоции удивления остается непревзойденным  в отечественной литературе, хотя надо сказать, что психологи нашей страны не очень стремились к изучению этой эмоции.

Удивление — родня  страху. Им часто начинается и наслаждение, и отвращение, и даже самый страх.

Н. Д. Левитов пишет, что удивительное всегда любопытно, интересно, но не все состояния любопытства и заинтересованности сопровождаются удивлением. В отличие от интереса, имеющего устойчивый характер, удивление кратковременно, ситуативно.

Н. Д. Левитов в  психологическую структуру удивления  включает следующие компоненты:

1. восприятие нового, неожиданного без наличия готовности к этому восприятию или установки получить новое;
2. смутное или ясное сознание далекости этого нового от круга имеющихся у человека представлений, от его жизненного опыта и т. п.;
3. потребность ориентироваться в «удивительном», разгадать его;
4. эмоциональная окрашенность удивления.

К. Изард полагает, что удивление нельзя назвать эмоцией в собственном смысле этого слова, так как оно не обладает тем набором характеристик, которые присущи таким базовым эмоциям, как радость или печаль.

Удивление — особое, интенсивное состояние, своеобразный эмоционально-когнитивный паттерн (интерес + увлеченность + радость + образ в форме туманной. С неопределенными границами целостности + познавательный рефлекс («А что это?») + мотив — побуждение к дальнейшему исследованию + гипотезы + скрытый смысл за пределами видимого — «невероятное»). В отличие от интереса, переживание которого может быть устойчивым и долгосрочным, удивление — эмоция кратковременная. С. С. Томкинс назвал удивление «эмоцией, очищающей каналы». Удивление возникает в момент встречи с неизвестным. Его следствие — энергетический подъем, комплекс чувств, мысль и воображение. Работа мысли и чувств придает неизвестному значение ценности, смысл и «роль» в подготовке и осуществлении продуктивного действия. Способность удивляться связана с такой креативной характеристикой личности, как «комплекс детскости».

Причины удивления. Еще Р. Декарт писал, что удивление возникает при встрече человека с новым объектом. Но если это так, то эмоция удивления должна отождествляться или, же быть, хотя бы частью (переживанием) ориентировочной реакции или рефлекса «что такое?» по И. П. Павлову. С точки зрения К. Изарда, удивление порождается резким изменением стимуляции. Внешней причиной удивления, как пишет он, служит внезапное, неожиданное событие. Это ближе к истине, но тоже не совсем точно. Внезапный звук может не удивить, а испугать человека. Следовательно, нужна еще какая-то характеристика стимула, которая только одна и может привести к удивлению как психической реакции, а не только физиологической. Более точно сказано С. И. Ожеговым: удивление — это впечатление от чего-нибудь неожиданного, странного, непонятного. Вот эта-то необычность стимула (от того он и становится неожиданным, не отвечающим нашим ожиданиям, представлениям), а не просто новизна и внезапность, и является, очевидно, главной причиной появления удивления. В этой связи В. Чарлзуорт определяет удивление как ошибку ожидания.

Стадии  возникновения удивления. И. А. Васильев, связывающий удивление с формированием проблемы, выделяет три стадии возникновения и развития этой эмоции. Первая стадия - недоумение. Оно возникает при относительно малой уверенности в правильности прошлого опыта, когда некоторое явление не согласуется с этим опытом. Противоречие еще осознанно слабо, смутно, а прошлый опыт еще недостаточно проанализирован. Направленность недоумения четко не выражена, а его интенсивность незначительна.

Вторая стадия связана с «нормальным» удивлением. Она является следствием заострения противоречия, осознания несовместимости наблюдаемого явления с прошлым опытом.

Третья стадия - изумление. Оно возникает тогда, когда человек был абсолютно уверен в правильности предыдущих результатов мыслительного процесса и прогнозировал результаты, противоположные возникшим. Изумление часто протекает как аффект с соответствующими выразительными движениями и вегетативными реакциями.

Значение  удивления. К. Изард утверждает, что основная функция удивления состоит в том, чтобы подготовить человека к эффективному взаимодействию с новым, внезапным событием и его последствиями. Удивление освобождает проводящие нервные пути, подготавливает их к новой активности, отличной от предыдущей. Изард приводит выражение С. Томкинса, что удивление - это «эмоция очищения каналов». Другую позицию занимает И. А. Васильев, который полагает, что с помощью удивления эмоционально окрашивается и выделяется нечто «новое», имеющее ценность для человека. Эмоция удивления презентирует сознанию еще неосознанное противоречие между старым и новым и на этой основе дает возможность человеку осознать необычность ситуации, заставляет внимательно ее проанализировать и, следовательно, ориентирует его в познании внешней действительности. В то же время эта эмоция является и тем механизмом, который побуждает и направляет мотивы мыслительной деятельности, дает толчок к выбору средств для преодоления обнаруженного противоречия.

Недоумение. К. Д. Ушинский легкую степень удивления относил к недоумению. Оно возникает при некоторой степени «неувязки», когда все было рассчитано, согласовано, но при проверке «не сошлись концы с концами». Недоумение менее эмоционально насыщено, но более рассудочно, чем удивление. Это состояние озадаченности. В. А. Артемов отмечает, что недоумение связано «с некоторым внутренним порицанием и сожалением», т. е. имеет отрицательную эмоциональную окраску.

Изумление. Высшей степенью удивления является изумление. При нем человек поражается необычным; это сильное, эмоционально ярко окрашенное переживание, иногда достигающее силы аффекта, потрясения. Изумляет не только все экстраординарное, но и то, что существенно раздвигает границы привычного для людей.

2. Виды (типы) креативности.

П. Торренс выделяет наивную креативность, присущую детям  в силу отсутствия у них опыта, который бы довлел над ними, и  культурную креативность, суть которой  в преодолении опыта, «в сознательном стремлении уйти от стереотипов обыденного сознания, от шаблонов здравого смысла».

Ряд исследователей, например Чикчентмихали, Фельдман с  соавторами, Стернберг и Лубарт, считают, что процесс креативности специфичен для разных сфер деятельности и знаний. В связи с этим различают  интеллектуальную и художественную креативность, а также предпринимательскую креативность, которая отражает потребность создавать новый продукт, новые услуги или организации, на которые человек имеет право собственности.

В западной психологии различают так называемую большую  и малую креативность перевел  это в термины «исторической» и «личностной» креативности. Первая имеет дело с достижениями, которые  оказали существенное влияние на культуру и общество, вторая относится  к обыденной жизни и обыденным  ситуациям (например, применение монеты для нарезки сыра, когда нет  ножа).

Говорят также  о коммуникативной креативности, под которой понимают проявление креативности при сотрудничестве с  другими людьми в процессе творческой деятельности, способность мотивировать творчество других и способность  аккумулировать творческий опыт других. Некоторым подтверждением специфичности этого вида креативности могут служить результаты исследования, выполненного А. В. Гуськовой. Автор изучала креативность при решении задач психологического содержания:

1) понимание и  объяснение эмоционального состояния  человека в ситуациях, степень  неопределенности которых варьировалась  (общее и детальное описание  ситуации);

2) понимание различных  смыслов высказывания;

3) прогноз психологических  последствий конкретной жизненной  ситуации.

 Оказалось,  что эта креативность не коррелирует  с уровнем дивергентного мышления (по методике Гилфорда). Характерно, что решения непсихологов носят  более творческий характер при  решении предложенных задач.

В теории нейролингвистического  программирования (НЛП) коммуникативная  креативность, проблема управления креативностью  в группах выделяются в качестве приоритетных. К важнейшим процессам  повышения коммуникативной креативности в НЛП относят координацию  базовых каналов коммуникации и  «подстройку» (согласование и отзеркаливание) сенсорных модальностей, индивидуальных когнитивных стратегий креативности и стилей мышления так, чтобы они  оказались «взаимодополняющими, а  не конфликтующими».

Х. Гарднер описал семь видов интеллекта (одаренности), в которых «общая» креативность становится «специальной»:

1. лингвистический интеллект, основанный на чувствительности к смыслу слов и эффективной вербальной памяти;
2. логически-математический интеллект - способность исследовать категории, взаимоотношения и структуры путем манипулирования объектами, символами, понятиями;
3. пространственный интеллект - способность воспринимать и создавать зрительно-пространственные композиции, манипулировать объектами в уме;
4. телесно-кинестетический интеллект - способность использовать двигательные навыки в спорте, исполнительском искусстве, в ручном труде;
5. музыкальный интеллект - способность исполнять, сочинять и воспринимать эмоционально музыку;
6. интраперсональный интеллект - способность понимать и опознавать собственные чувства;
7. интерперсональный интеллект - способность замечать и различать темперамент, мотивы и намерения других людей.

Часто эти виды интеллекта сочетаются. Существование  многих видов креативного процесса в зависимости от сферы приложения доказано экспериментально во многих исследованиях.

Кроме того, выделяют когнитивную и личностную креативность (хотя логичнее, как мне кажется, под последней понимать креативную личность). Когнитивная креативность включает в себя вербальную и невербальную (образную) креативность. В. Л. Марищук  и Е. В. Пыжьянова на большой выборке  студентов (659 человек) выявили связь  между вербальной и невербальной креативностью (r = 0,14; p < 0,05). Однако авторы отмечают, что высокий уровень одного вида креативности не обязательно предполагает и высокий уровень другого вида.

Я, подобно большинству  людей, соотносил креативность с  продуктивностью и бессознательно ограничивал креативность несколькими  традиционными сферами деятельности. В частности, я полагал, что всякий художник, поэт, композитор живет творческой жизнью. Креативными в моем понимании  могли быть ученые-теоретики, художники, изобретатели, писатели. И больше никто. В моем понимании креативность - прерогатива определенных профессий.

Эти представления  были полностью разрушены моими  подопечными. Например, одна женщина, не получившая никакого образования и  материально не обеспеченная, не имела  никаких общепринятых творческих достижений. В то же время она превосходно  готовила, была замечательной матерью  и женой, умело вела хозяйство. При  минимуме затрат ее дом всегда выглядел великолепно. Она прекрасно умела  принимать гостей. Ее блюда впору  было подавать на стол коронованным особам. У нее был безупречный вкус по части выбора мебели и столовых приборов. Чего бы ни касались ее руки, все обновлялось, поражало оригинальностью  и великолепием. Мне пришлось назвать  ее креативной. Такие люди, как эта  женщина, убедили меня в том, что  первосортный суп лучше второсортной картины, а приготовление пищи, воспитание детей или ведение домашнего  хозяйства может быть креативным процессом, в то время как поэзия может не быть таковым.

Еще один мой подопечный, врач-психиатр, «чистый» клиницист, никогда  не написавший ни единой статьи, не создавший  ни одной теории, с энтузиазмом  относился к своей повседневной работе, помогая людям обрести  себя. Этот человек обращался с  каждым пациентом так, словно тот  был единственным в мире. Каждый пациент был для него уникальным, его проблема была неповторима. Поэтому  и решение ее должно было быть весьма специфичным. Его величайшее профессиональное мастерство, в том числе при  работе с особенно тяжелыми случаями, подтверждает его «креативный» (не стереотипный или ортодоксальный) подход к своему делу. Другой человек позволил мне понять, что строительный бизнес также открывает возможности  для творчества. От молодого спортсмена я узнал, что искусная подножка может  быть эстетичной и являться своего рода продуктом творчества, как, например, сонет. Иными словами, я научился употреблять слово «креативный» (а также слово «эстетичный») не только применительно к продуктам, но и к людям, занятиям, процессам  и отношениям. Кроме того, я стал использовать слово «креативный» для  характеристики многих продуктов помимо общепринятых продуктов творчества типа поэм, теорий, романов, экспериментов или картин, которыми я ранее ограничивал употребление этого слова.

А. Маслоу разделяет  креативность на два вида: креативность таланта и креативность самоактуализации. Он пишет, что последняя распространена гораздо более широко и имеет более тесную связь с личностью, проявляясь в повседневной жизни не только в великих и очевидных продуктах творчества, но и многочисленными другими способами, например в своеобразном чувстве юмора, склонности что-либо делать творчески.

А. Маслоу описывает  составляющие креативности самоактуализации: восприятие, самовыражение, «вторая  наивность», влечение к неизведанному.

Выделение этих двух видов креативности представляется искусственным. Разве те же составляющие не присущи креативности таланта? И  разве талант не стремится к самоактуализации? Ведь сам     А. Маслоу в качестве самоактуализированных личностей рассматривал в основном талантливых людей.

Восприятие у людей с креативной самоактуализацией обладает особой восприимчивостью, незашоренностью (как у ребенка в сказке Г. Х. Андерсена про голого короля). Люди с такой восприимчивостью способны видеть новое, специфическое, имеют свежий взгляд. Вследствие этого они живут гораздо более в реальном мире природы, чем в условном мире концепций, абстракций, убеждений и стереотипов, которые обычные люди склонны смешивать с реальным миром.

Создание новой  теории в науке - это не следствие  приобретения новой информации, а  новое видение старой. Новая теория - это не новые факты, а новые  глаза (эта фраза, между прочим, приписывается  и Г. Гейне и М. Прусту). Новая  теория как линза, переворачивающая изображение, побуждает видеть старый мир по-новому. Сколько микробиологов  в мире ругало своих лаборантов за то, что они прозевали развитие плесени в пробирках! Ведь эта  небрежность в итоге приводила  к гибели ценных бактериальных культур. Но только А. Флеминг осознал, что  раз плесень убивает бактерии, то, значит, она обладает целебными  свойствами, - и создал пенициллин. Рентгеновские  лучи тоже наблюдали многие ученые до открытия В. Рентгена, но не обращали на них внимания. И революция в  астрономии, совершенная Коперником, не опиралась ни на какие новые  наблюдения. Более того, теория Коперника  даже менее точно описывала известные  астрономические данные, чем предшествующая теория К. Птолемея.

После открытия Коперника  европейские астрономы стали  наблюдать такие изменения в  небе, которых, согласно Птолемею, не могло  быть. А раз их не могло быть, то их никто и не видел. Хотя китайские  астрономы фиксировали подобные изменения всегда - они ведь не придерживались теории Птолемея.

Самовыражение. Креативная самоактуализация выражается в спонтанности и экспрессивности людей. Эти люди ведут себя естественно и раскованно, открыто выражают свои мысли и побуждения, не боясь насмешек со стороны.

«Вторая наивность». Креативность самоактуализирующихся людей похожа на креативность всех счастливых и не испытывающих беспокойства детей. «Вторая наивность» проявляется спонтанно, без всяких усилий, без привязки к стереотипам и клише. Они, как и дети, открыты переживаниям, только в меньшей степени. Невинность их восприятия и экспрессивности сочетается с изощренностью ума. Это врожденная особенность, которая не была подавлена по мере приобщения человека к культурным нормам.

Влечение  к неизведанному. Самоактуализирующиеся люди мало опасаются неизвестности, таинственности, загадочности. Наоборот, неизвестность притягивает их. Они не испытывают пристрастия к знакомым, хорошо известным вещам, а их стремление к истине не имеет ничего общего с гипертрофированной потребностью в порядке, определенности и безопасности. Они хорошо чувствуют себя в хаосе, демонстрируют нерешительность, сомнения, неопределенность. Сомнения в сочетании с откладыванием принятия решения, столь неприятные для большинства людей, для некоторых самоактуализированных креати-вов могут означать не психологический спад, а, наоборот, подъем.

А. Маслоу выделяет в креативности самоактуализирующихся  людей два уровня - первичный и вторичный. Первичный уровень - это непроизвольная креативность, связанная с озарением, вдохновением, пиковыми переживаниями. Вторичный уровень - произвольный, связанный с тяжелым трудом, длительным обучением, стремлением к совершенству. «На смену спонтанности приходит произвольность; на смену полному принятию приходит критика; на смену интуиции приходит тщательное обдумывание; на смену смелости приходит осторожность; на смену фантазии и воображению приходит испытание реальностью. Далее следуют сравнения, суждения, оценки, хладнокровные размышления, отборы, отказы».

Креативность, при  которой задействуются оба типа процессов в правильной последовательности, А. Маслоу называет «интегрированной креативностью». Благодаря интегрированной креативности появляются великие произведения искусства, философии, науки.

По поводу креативности самоактуализации, как ее описал А. Маслоу, возникает вопрос: чем она  отличается от креативности таланта? Разве  последняя не соответствует описанию креативности самоактуализации? Кроме  того, возникают сомнения относительно правильной последовательности креативного  процесса, т. е. смены спонтанной креативности произвольной креативностью. Такая последовательность вовсе не обязательна, так как произвольная креативность может проявляться вначале, а озарение - после нее.

Впрочем, и сам  А. Маслоу видит недостаточную разработанность  своей позиции, когда в заключение пишет: «Я должен признать, что предпринял попытку разрушить общепринятые концепции креативности, не предложив взамен стройной выверенной теории. Креативность самоактуализации с трудом поддается определению, потому что иногда ее синонимом представляется здоровье».

Г. А. Глотова не совсем адекватно, по моему мнению, разделяет креативность на всеобщечеловеческую (способность к безграничному  изменению форм и механизмов жизнедеятельности человека в мире), потенциальную и актуальную (проявляющуюся в виде нестандартных продуктов особого уровня и качества).

Возможно, креативности как общего свойства не существует, она определяется только по отношению  к тому или иному материалу  и, вопреки мнению Торренса, базируется не на общем интеллекте, а на «парциальных»  интеллектуальных факторах, таких как  пространственный интеллект, вербальный интеллект, математический интеллект  и пр.

И. Б. Дерманова и М. А. Крылова выделили такие виды креативности: невербальную, вербально-символическую, вербально-семантическую, вербально-ассоциативную и креативность как творческое отношение к жизни и установили, что все они не коррелируют друг с другом.

Наконец, выделяют эмоциональную креативность.

           Список литературы 

1. Иванова Т. В. Остроумие и креативность // Вопросы психологии. 2002.
2. Библер В. С. Научная интуиция и ее логический подтекст: Проблемы научного и технического творчества: Материалы симпозиума. М., 1967.
3. Жабицкая Л. Г. О критериях диагностики литературной одаренности: Художественное творчество. Проблемы комплексного изучения. Л., 1983а
4. Гнатко Н. М. Проблема креативности и явление подражания. М., 1994.
5. Козленко В. Н. Проблема креативности личности: Психология творчества: общая, дифференциальная, прикладная. М., 1990.