Содержание:
Введение…………………………………………………………………………...……3
Возраст психического развития как
условие ответственности (основание
для признания невиновным)…………………………………………………..……..4
Его критерии…………………………………………………………….…………….15
Варианты задержки психического развития……………………………………..17
Заключение……………………………………………………………………………21
Список использованной литературы……………………………………………...22
1.Введение.
«Вина
– это предусмотренное уголовным законом
психическое отношение лица в форме умысла
или неосторожности к совершенному деянию.
Психологическое содержание вины занимает
центральное место среди категорий, ее
характеризующих… оно обусловлено совокупностью
сознания и воли, их соотношением.» Несменяемость
перестала исчерпывать юридические представления
о роли психического фактора в существовании
деликта. Мы вступили в новую область правового
пространства, где незамысловатые установки
вроде «больного нужно сначала вылечить,
а лишь потом наказывать», которые буквально
до последнего времени можно было встретить
на страницах юридической литературы,
звучат откровенным анахронизмом. В настоящем
определении интересна не столько его
теоретическая точность, сколько содержание
понятия, которое наилучшим образом соответствует
тематике работы.
«Вред»
обычно понимается кК нарушение
чьих – либо охраняемых законом
прав недозволенными действиями,
влекущими за собой обязательства
претерпеть наказание и компенсировать
нанесенный ущерб при условии
наличия вины. Исходя из сочетания
этих понятий, рассмотрим те
расстройства психической деятельности,
которые дают основания освободить
причинителя вреда от каких
бы то ни было правовых последствий
своего поведения.
Так же необходимо
коснуться более широкой проблемы
возможных способов законодательного
определения возраста психологического
развития, с которого начинается
уголовная ответственность.
2.Возраст психического развития
как условие ответственности (основание
для признания невиновным).
В
соответствии со статьей 19 Уголовного
кодекса Российской Федерации,
уголовной ответственности подлежит только
вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного
настоящим Кодексом.
Фактом
малолетства в истории права
неоднократно смещался из сферы
житейских представлений о психической
зрелости в область судебно
– психиатрической компетенции.
Так. В Уложении о наказаниях
Российской Империи от «отсутствии
у малолетних достаточных понятий о своих
действиях» говорила статья 94, расположенная
в разделе о невменяемости. В дальнейшем
«жертвы небрежного и развращающего воспитания»
отошли к компетенции юристов, а врачи
должны были высказываться лишь о «лицах
с недостаточностью умственных способностей».
В первые годы советской власти, когда
педология брала на себя смелость определять
факторы «умственной и нравственной дефективности»,
вопрос опять сместился с направления
биологии и медицины. Затем, когда педология
была запрещена, педагогические критерии
возраста отошли под покровительство
общественных наук. И лишь в последнее
время законодатель остановился на формулировках,
позволяющих судить как о почве (дефицит
возможностей развития), так и об обстановке
воспитания (педагогическая запущенность)
в комплексе.
Если несовершеннолетний
достиг возраста, с которого наступает
уголовная ответственность, но
вследствие отставания в психическом
развитии, не связанном с психическим
расстройством, во время совершения общественно
опасного деяния не мог в полной мере осознавать
фактический характер или общественную
опасность своих действий (бездействия)
либо руководить ими, он не подлежит уголовной
ответственности ( статья 20 Уголовного
кодекса Российской Федерации). По данному
основанию уголовное дело должно быть
прекращено.
В этом определении
выделим некую разграничительную
линию – установим значение
формулы «не связанное с психическим
расстройством». Речь идет о состояниях,
не подпадающих под клинический
диагноз «олигофрения». Для олигофренов,
которые приспосабливаются (адаптируется)
к жизни иначе, чем плохо обученные и небрежно
воспитанные дети, применяются мерки традиционной
невменяемости. Иначе говоря, закон имеет
в виду исключительно последствия так
называемой семейно – педагогической
запущенности. Здесь, о отличие от врожденного
слабоумия с его довольно ясной клинической
картиной, нужно быть предельно внимательным
в оценке состояния личности в целом. Ведь
дети вообще, а особенно те, которых воспитывают
среда и улица, обычно развиваются крайне
неравномерно «по фронту взросления».
Что – то они знают хорошо или вполне сносно,
а где – то, особенно в областях, в которых
им не довелось иметь реального дела, остаются
полными профанами. Оставаясь «по – детски
безнравственными», люди адаптируются
у жизни за счет сильных сторон личности
однобоко, хотя и вполне эффективно, но
- в привычных условиях. И могут легко растеряться
при неожиданном повороте событий. Так
что само по себе «отставание» очень многообразно.
Например, характеристика «отстающий
ученик» может означать всего лишь талантливого
лентяя. Отстающие по медицинским критериям
плохо развиты физически. По – житейски
в число аутсайдеров можно попасть, переехав
из деревни в город или наоборот, и т .п.
В названной статье законодатель предписывает
ориентироваться на зрелость сознания
и независимость воли. Содержание этих
критериев нужно проанализировать подробнее
и выяснить, о какой характеристике сознания
идет речь и что может свидетельствовать
об ущербе воли в связи с отставанием в
развитии.
По нормам уголовного
права для того, чтобы человек
был способен ко вменению, его сознание
должно не только наличествовать, как
таковое, но и иметь известный уровень
развития, т. е. человек должен понимать
социальную значимость своих поступков,
предвидеть причинные связи своей деятельности
с ее результатами, быть способным к критическому
анализу своего поведения и соизмерять
его с нормами поведения, установленными
в обществе. Все это приходит к человеку
постепенно ( сознание как психологический
феномен обнаруживает себя примерно в
трехлетнем возрасте) в процессе обучения
и воспитания к определенному3 сроку. В
частности, в России гражданин обязан
овладеть соответствующими навыками к
14 годам жизни и уметь к этому сроку отличать
запрещенное по закону от недозволенного
иными правилами: дисциплиной, моралью,
традициями, родительской властью и далее.
С 14 лет граждане признаются преступниками
по сравнительно простым для понимания,
но тяжким правонарушениям.
По –
видимому, дело в том. Что к этому сроку
в сознании происходят качественные перемены,
меняющие детское мироощущение на мировоззрение
взрослого человека. Другие показатели
роста не имеют столь четкого рубежа. Например,
обладание знаниями, по сумме которых
современный ребенок много выше своих
предков, не делает его взрослее. Физическое
развитие также не дает надежных критериев
для оценки социальных возможностей человека.
Попытки ориентироваться на них в обозримом
прошлом для определения сроков ответственности
себя не оправдали. Речь в данном случае
идет об ответственности, выраженной в
наказании, связанном с давлением на личность.
Об этом необходимо напомнить, так как
в юридиче6ской литературе иногда возникает
путаница из – за того, что в некоторых
странах к категории «уголовная ответственность»
относятся и меры воспитательного характера,
если они назначаются судом. В частности,
иногда встречаются ссылки на то, что в
Англии уголовная ответственность наступает
с 8 лет, в Египте – с 7, в Израиле – с 9, в
СЩА – с 7.На самом же деле речь идет о помещении
ребенка в закрытое учебное заведение
по типу отечественных специальных школ,
где создаются у4словия воспитания, предусматривающие
ограничения включительно педагогического
свойства.
Дело в том,
что законодателю при оценке
поведения человека приходится
считаться не только с обстоятельствами
его жизни (поток информации, вовлечение
детей в производительный труд,
увлечение родителей революционными
процессами и далее), но и с закономерностями
антропологического характера, суть которых
заключается в тесной связи возрастной
психологии с половым созреванием. Физически
человек рождается как носитель потомства,
духовно – как обладатель внутренних
смыслов поведения. И происходит это одновременно.
Люди с недоразвитым гипофизом (железной
внутренней секреции, располагающейся
в структурах мозга, отвечающих за жизнеобеспечение,
которая регулирует, в частности, биохимические
механизмы репродуктивной деятельности)
остаются инфантильными и в личностном
отношении. Это явление получило специальное
название «гипофизарный нанизм».
Между тем возможность
и вероятность пробуждения самосознания
как инструмента, позволяющего
переносить внешние нормы и
требования во внутренние смыслы
личности, не означает, что оно
одинаково по качеству у разных
людей. И это понятно, ведь
для того, чтобы за время, отведенное
подростку для накопления значимого опыта,
он стал надежным руководителем своего
поведения в целом и правопослушного поведения
в частности, ему необходимы знания, умения
и навыки, усвоенными в детстве. Естественно,
что подросткам, которые были в школе изолированными,
в семье запущенными, а в среде неофициального
общения неприветствуемыми, становление
самосознания дается с большим трудом.
Будучи оттеснены от позитивных социальных
ролей, они зачастую не умеют общаться
не только с окружающими, но и с самими
собой, так что когда приходи пора отдавать
себе отчет в своих действиях, они в нравственных
оценках остаются сущими детьми даже при
демонстративном и вызывающем поведении.
В юридической
литературе прежних лет неоднократно
ставился вопрос о том, чтобы
рассматривать биологический возраст
подростка лишь как примерный ориентир
для суда, позволяющий предположить и
допустить вероятность осознанной воли
в противоправном поведении, но не как
прямое доказательство способности ко
вменению. Отныне такой подход утвержден
в качестве законодательной нормы. Психический
возраст доминирует над физическим. Для
предания суду подросток должен обладать
по меньшей мере самосознанием как таковым,
которое кроме того, должно быть развито
в такой степени, чтобы обеспечивать следующие
способы мышления: абстрактно – правовой,
базирующийся на общечеловеческих ценностях;
абстрактно – юридический, вбирающий
в себя представления о преступной форме
общественно опасного поведения; конкретно
– юридический, представленный буквой
закона с присущей ему диспозиционной
нормой.
Чтобы
установить факт недоразвития самосознания,
препятствующий подростку в полной мере
представлять себе общественную значимость
своего противоправного поведения, необходимо
знать отдельные фазы задержки психического
развития, известные психологии, педагогике
и медицине. Приходится расчленять в историю
развития несовершеннолетнего на элементы,
где отдельные компоненты взросления
можно разглядеть, измерить и оценить
в качестве более или менее достоверного
факта. Таким образом, специфика воспитания,
состояние ума и общая психическая незрелость
дополняют друг друга в разных пропорциях,
но в комплексе не оставляют сомнения
относительно задержки развития личности
в целом. Вместе с тем подобные выводы
можно сделать лишь после тщательного
исследования случая в целом, а на первых
этапах, когда необходимость составить
впечатление о соответствии психического
развития паспортному возрасту только
наметилась, сведения бывают разрозненными
и лаконичными.
Чаще всего объем
полученной информации не устраивает
суд, так как ее предоставляют
специалисты, решающие частные
задачи ведомственного характера.
Нередко характеризующие материалы
ограничиваются указанием на
вероятные причинные факторы
(дефекты семейного воспитания, перенесенные
болезни) без анализа признаков
отставания или диагноз, полученный
ребенком при очередном психологическом
обследовании, лишен мотивировочной
части и рассчитан исключительно
на доверии к специалисту. Цепочка
причинно – следственных связей
редко протягивается по всей
длине ассоциаций от посылок
к умозаключениям, так что при
подготовке судебного решения
приходится восстанавливать многие
упущения или незамеченные детали.
Это делает экспертизу психической
зрелости специфичной и своеобразной
частью процедуры отправления правосудия.
При решении вопроса о соответствии психического
развития паспортному возрасту чаще всего
приходится опираться на житейский опыт
несовершеннолетнего и оценивать его
реальную самостоятельность, признанную
окружающими (родителями, педагогами,
сверстниками, партнерами и др.). Достаточно
вспомнить образы уличных мальчишек (
Гавроша В. Гюго или Гекльберри Финна М.
Твена), пронизанные доверием к их способности
правильно выбрать линию поведения, чтобы
убедиться, что «по жизни» взрослость
дается порою много раньше совершеннолетия,
однако «по закону» такое доверие чревато
весьма серьезными ошибками. Ранний жизненный
опыт, приобретенный в период личностного
развития, отличается крайней неравномерностью
по фронту созревания. Полученный в довольно
специфических условиях, он совмещает
в себе проницательность и зрелость суждений
с вопиющей безграмотностью и крайней
наивностью, так что соединить эти полюса
в обобщающем выводе бывает далеко не
просто. Поневоле приходится расчленять
единую картину на составляющие ее элементы,
где отдельные компоненты взросления
можно разглядеть, измерить и оценить
в качестве более или менее достоверных
фактов.
Объективнее других
выглядят биологические показатели
возраста. До начала полового
созревания они представлены
главным образом физиологическими
данными: вес, рост, объем грудной
клетки. Кроме того, в критерии
развития входят некоторые функциональные
показатели, такие как ловкость,
навыки пользования спортивными
снарядами, инструментами и предметами
вообще. Предполагается, что человек
определенного возраста должен
иметь развитое тело и уметь
им владеть. В возрастной физиологии
существуют нормативные комбинации показателей,
выведенные на основе научных исследований.
Менее заметны иные признаки, вроде смены
зубов, их формулы, окостенения хрящей,
возрастной перестройки органов и тканей.
С началом полового созревания на первый
план выходят вторичные половые признаки:
оволосение, изменение пропорций тела,
начало деятельности семенных желез. Их
появление совпадает по времени с началом
подростковых личностных реакций, так
что гипогинетализм дает основания предположить
и соответствующую слабость побуждений
и стремлений, свойственных переходному
возрасту.
Интеллектуальный
рост, связанный с повышением
эрудиции, совершенствованием рассудка
и разумной регуляцией поведения,
также имеет более или менее
ясно очерченные стадии. Они заданы
условиями обучения, отражены в
школьных программах, входят в
нормативы экзаменационных испытаний
и психологических исследований.
Их содержание известно весьма
широко. Овладевая грамотой, ученик
постепенно переходит от впечатлений,
получаемых им при соприкосновении
с внешней средой, к образам, созданным
культурой. Под влиянием учителей он овладевает
навыком ассоциировать их в соответствии
с законами, открытыми наукой. По мере
повышения образования способность применить
полученные знания на практике делает
человека воистину разумным, оправдывая
то название, которое он дал сам себе в
классификации видов. «Скажи, что это такое,
для чего используется, как работает, по
каким законам действует», - так зондируем
мы обычно умственное развитие человека.
В психологии каждому
возрасту определены достаточно четкие
границы умственного развития, свидетельствующие
о способности человека к отвлечению и
преобразованию. Особенно тщательно разработаны
показатели для первых десяти лет жизни,
однако и в дальнейшем можно составить
достаточно ясное представление об уровне
умственного развития индивида. Так, в
отроческом возрасте ребенок должен улавливать
скрытый смысл иносказаний, соотносить
свои поступки с общими правилами, уметь
объяснить свои манипуляции с предметами
при помощи простых законов математики
и физики, а явлениями, которые он наблюдает
в природе, дать соответствующее толкование.
Логика построения мысли опирается на
способность пользоваться широким диапазоном
ассоциаций.
В этом возрасте
общие закономерности отрыва
абстракта от образа уже освоены
и у человека появляется возможность
отдавать предпочтение тем интересам,
которые стоят ближе к его
индивидуальным способностям. Дети
выбирают сферы применения интеллекта
как им нравится. Сквозь общие требования
учебных программ проступает индивидуальная
одаренность. Ученики начинают развиваться
однобоко в соответствии со своими склонностями.
Они вступают в зону риска оказаться в
числе плохо успевающих и неприветствуемых
просто в силу концентрации внимания на
предметах, не охваченных школьной программой.
Из них могут формироваться так называемые
умные двоечники и их антиподы – глупые
отличники.
Полагаться
на школьные характеристики в
процессе отправления правосудия
становится все более рискованно,
и суду приходится делать акцент
не столько на получаемых оценках,
сколько на способности несовершеннолетнего
применять с пользой и адекватно
обстоятельствам даже скудные
знания, а не просто хранить
их обширный запас.
В подростковом
возрасте, когда потребность самоутверждения
личности и ее социальной атрибуции
ставит перед мышлением новые
задачи, на первый план выдвигается
способность соотносить свои
взгляды и побуждения не только
с конкретными нормами и правилами,
но и лежащими в основе этих
норм принципами понятиями. Иначе
говоря, понимать, например, не саму наказуемость
поступка, но и роль правоприменения, функции
правоохранительных органов, неприкосновенность
личности другого человека, противоправность
ущемления его интересов и т. п. Другими
словами, целерациональные ориентиры
мышления должны замениться ценностно
– рациональными. В повседневной житейс4кой
практике независимость и зрелость подросткового
мышления определяется по его способности
учитывать интересы окружающих и реально
взвешивать собственные6 возможности
и силы. По мере удаления из детства такие
качества, получившие название критики
самого себя, крепнут и становятся надежнее;
к совершеннолетию на них можно положиться
полностью. Вернее сказать, должно полагаться
полностью, так как редко кому удается
освободиться от самообольщения и эгоизма
не только к восемнадцати годам, но и много
позже. Современная психология располагает
способами диагностики уровня развития
мышления соответственно возрастным стандартам
европейской цивилизации. Типичным примером
такого рода исследований является широко
и повсеместно распространенный тест
Векслера. Он содержит восемнадцать видов
заданий, по каждому из которых, решая
разное число конкретных задач, человек
использует определенный тип мыслительных
операций. Суммируя полученные данные,
можно сделать вывод о том, с каким возрастом
соотносится умственное совершенство
исследуемого. Казалось бы, дальнейшее
использование полученных данных в интересах,
например, правосудия или профессиональной
ориентации, не должно вызывать никаких
проблем. Однако, сомнительная привлекательность
простых решений редко оправдывает себя
на деле. Так и в использовании тестов
для определения интеллектуального развития
прямой путь оказался ошибочным. Человечество
быстро отказалось от соблазна сортировать
людей по данным, полученным с помощью
тестов, ибо в современных условиях глупого
взрослого человека равнять с младенцем
все – таки нельзя.
Вторая
половина 20 века принесла в возрастную
психологию еще один квалифицирующий
признак, обозначенный как фактор
мотивообразующих социальных потребностей.
Его появление в науке об
онтогенезе личности связано
с именем А. Маслоу, который
выделил так называемые потребности
развития. Из представления о
них за несколько десятков
лет сформировалось учение об
этапах социализации личности, на
каждом из которых доминирует
та или иная мотивообразующая
потребность. Младенчество окрашено
эмпатийными чувствами. Эмпатия
– это потребность в защите
в незнакомых обстоятельствах,
связанная с ощущением присутствия
защитника. В дошкольном периоде
преобладают аффилиативные стремления.
Аффилиация – желание избежать
эмоциональной изоляции в конкретном
окружении. Переживание младшего
школьника окрашены страхом когнитивного
диссонанса, который представляет собой
боязнь необходимости подтверждать индивидуальную
социальную позицию. И наконец, подростковый
возраст наполнен психологическими реакциями,
связанными с потребностью атрибуции
личности, то есть потребностью в социальном
опыте для усвоения личностных смыслов
поведения.
Гармоничное
воспитание требует удовлетворения
естественных побуждающих сил,
их разумного направления на
досягаемые цели, в движении к
которым ребенок приобщается
к культуре, развивает интеллект
и накапливает жизненный опыт.
Воспитатель младенца, опираясь
на его эмпатийное стремление
к психологической защите со
стороны взрослого, обеспечивает
эмоциональное подкрепление –
игровую практику, обучая обращению
с игрушками, предметами быта
и общению с окружающими. Аффилиативный
мотив, удовлетворение которого
требует участия в коллективной
жизни, позволяет успешно овладевать
навыками самообслуживания, элементарного
труда, а также усвоить нравственные начала
межличностного взаимодействия – умение
учитывать интересы окружающих. Потребность
осознать свою роль в обществе, открываемая
когнитивными возможностями психики,
обусловливает потрясающее прилежание
младшеклассников, занимающихся скучнейшим,
по сути, делом на своих уроках. Стремление
самоутвердиться в коллективе будит у
отроков героические мечтания и самоотверженность
в работе над собой, которые, будучи правильно
ориентированы, способны решать серьезнейшие
задачи самовоспитания. И, наконец, подростковый
взгляд на собственное Я как на объективную
реальность открывает воистину безграничные
перспективы личностного роста.
Если учебно – воспитательная
тактика соответствует естественным темпам
взросления, дети учатся с интересом и
приобщение к культуре происходит как
бы само собой. Каждый возрастной период
заканчивается в отведенные природой
сроки, а появление новых, еще незнакомых
мотивообразующих потребностей не вызывает
у несовершеннолетнего ни страха, ни растерянности.
Однако
если темпы индивидуального развития
ребенка не совпадают с общепринятыми
в силу склада личности или дефектов воспитания,
он попадает в очень своеобразную ситуацию.
Он не успевает, образно говоря, «изжить»
потребности предыдущего возраста, овладеть
навыками их удовлетворения и бывает вынужден
жить и учиться среди сверстников, которые
начали воспринимать мир уже иначе, чем
он. Это делает ребенка чужим в своей среде,
вызывает постоянное психическое напряжение
и желание уклониться от обязанностей,
смысл которых еще не дошел до его сознания.
Чувствуя себя посторонним и брошенным,
несовершеннолетний нередко старается
спрятаться от натиска педагогов и воспитателей
в мире своих фантазий или в кругу таких
же аутсайдеров адаптации. Ко времени,
когда биологический возраст достигает
отметки, с которой начинается ответственность,
подросток может еще не выйти из плена
детских мотивообразующих потребностей
не от того, что не способен осознать предъявляемые
к нему требования, а потому, что не хочет
этого делать. Он остается инфантильным
по содержанию своих чувств и стремлений.
Таким образом, при оценке уровня психического
развития нужно сопоставлять по меньшей
мере три группы признаков:
а) физическое
созревание, свидетельствующее о
гармоничности внутренней жизни
и соблюдении биологических ритмов
взросления;
б) интеллектуальное
развитие, позволяющее судить о наличии
знаний, необходимых для того, чтобы отдавать
себе отчет в своих действиях (сознании);
в) мотивационное
взросление, указывающее на способность
соотносить свои побуждения с
истинным смыслом социальных
отношений (свободу воли).
3. Критерии возраста психологического
развития.
1.Медико – психологический критерий заключается в наличии у несовершеннолетнего
отставания в психическом развитии, не
связанного с психическим расстройством.
Медико – психологический критерий отражает
объективный факт – наличие у подростка
отставания в психическом развитии, которое
не связано с психическим расстройством,
поэтому он так же может быть назван объективным.
Отставание в психическом развитии устанавливается
с помощью стандартных методик и не имеет
судебно – психиатрической специфики.
Этому критерию удовлетворяет любой психически
здоровый несовершеннолетний, отстающий
в психическом развитии.
2. Юридический критерий.
Включает два признака:
- интеллектуальный – неспособность несовершеннолетнего
в полной мере осознавать фактический
характер или общественную опасность
своих действий (бездействий);
- волевой – неспособность несовершеннолетнего
в полной мере руководить своими действиями.
Использование
в диспозиции части 3 статьи 20
Уголовного кодекса Российской
Федерации между интеллектуальным
и волевым признаками юридического
критерия союза «либо» свидетельствует,
что для установления возрастной
невменяемости достаточно наличия
одного из этих признаков. Очевидно,
что отсутствие способности в полной мере
осознавать фактический характер и общественную
опасность своего деяния лишает несовершеннолетнего
и возможности руководить им. Наоборот,
нарушение способности руководить своими
действиями не исключает способности
несовершеннолетнего в полной мере сознавать
фактический характер и общественную
опасность деяния. Для отставания в
психическом развитии характерна эмоционально
– волевая незрелость, которая, прежде
всего, ограничивает способность несовершеннолетнего
руководить своим поведением.
Юридический
критерий возрастной невменяемости
может быть также назван субъективно
– ситуационным, в отличие от
объективного медико – биологического
критерия. Субъективным его возможно назвать
потому, что само понятие общественной
опасности, имеющее принципиальное значение
для установления юридического критерия,
носит конвенциальный, а не объективный
характер. Ситуационный характер юридического
критерия возрастной невменяемости проявляется
в том, что для его констанции принципиальное
значение имеет анализ ситуации, в которой
было совершено общественно опасное деяние.
Иными словами, для освобождения несовершеннолетнего
от уголовной ответственности на основании
части 3 статьи 20 Уголовного кодекса Российской
Федерации необходимо наличие у него такого
отставания в психическом развитии, которое
в ситуации конкретного противоправного
деяния лишало подростка способности
в полной мере осознавать фактический
характер и общественную опасность своих
действий либо в полной мере руководить
ими.
Медико – психологический
и юридический критерии возрастной невменяемости
тесно взаимосвязаны. Юридический критерий
можно рассмартивать как своего рода «проекцию»
медико – психологического критерия на
ситуацию противоправного деяния (проявление
медико – психологического критерия в
ситуации конкретного общественно опасного
деяния). Важнейшей задачей экспертизы,
а затем следствия и суда является не только
установление факта отставания в психическом
развитии, но и решение вопроса о том, ограничивало
ли это отставание способность несовершеннолетнего
во время совершения инкриминируемого
ему деяния в полной мере осознанно руководить
своим поведением.
4. Варианты задержки
психического развития.
Анализ
причин и признаков, подтверждающих
задержку психического развития,
позволяет отнести конкретный случай
к определенной типологической группе.
Это всегда в достаточной мере условно,
ибо психология не придерживается жестких
разделяющих границ. Все ее классификации
основаны на выделении чистых типов, которые
встречаются крайне редко, но ординарные
случаи в той или иной степени тяготеют
к ним, что и позволяет делить их на группы.
Поэтому и варианты задержки психического
развития описаны по стержневому признаку,
задающему всей картине определенный
тон: умственная отсталость, инфантилизм,
последствия семейно – педагогической
запущенности. Каждый из них способен
затормозить развитие личности в целом,
но с перекосом в свою сторону, если он
выражен ярче других.
Умственная
отсталость. В судебно – следственной практике
редко приходится встречать подростков
с неосложнённым вариантом умственной
отсталости. Они, как правило, отличаются
послушанием и редко вступают в конфликт
с законом. Под следствием же оказываются
те, у кого недоразвитие познавательной
деятельности сочеталось с различными
проявлениями дисгармонии личностного
развития. Причем вторичные по отношению
к умственной недостаточности факторы
оказывают более существенное влияние
на криминальность поведения и служат
причинами появления неконструктивных
реакций в период следствия.
В комбинации
с семейно – педагогической
запущенностью ограниченность знаний
сочетается с примитивностью
мышления и речи. Осведомленность
осложнена значительными проблемами.
Умения применять полученные
знания явно недостает. Подросткам
свойственно ориентироваться на
ближние цели с конкретными
перспективами без учета общего
результата своей деятельности.
Отношения с окружающими носят
неустойчивый характер с упрямо
оппозиционной формой поведения
и склонностью к аффективным
реакциям. Общественные нормы понимаются
крайне эгоистично, с явным преобладанием
восприятия фактической стороны
содеянного над его социальной
и правовой стороной. Попадая
в обстановку следствия, такие подростки
плохо ориентируются в задачах отдельных
участников процесса, что ведет либо к
слепой оппозиционности, либо к повышенной
внушаемости.
