Зарубежные СМИ

1. Основные тенденции развития современных зарубежных СМИ.

2. Транснациональные корпорации на рубеже ХХ – ХХI вв.: общая характеристика.

3. Система и типология современных зарубежных СМИ.

4. «Четыре теории прессы» и их современная трансформация в зарубежной коммуникативистике.

5. Концепция постиндустриального общества в трактовке Д.Белла и О.Тоффлера.

Основные концепции  постиндустриального общества.

Как мы видим, в середине XX века преобладали скорее пессимистические взгляды на будущее европейской цивилизации, нежели оптимистические. Не прибавила явно оптимизма и Вторая мировая война, показавшая всему человечеству, к чему могут привести тоталитарные режимы и поиски «жизненного пространства». Казалось, весь западный мир неминуемо движется в сторону пропасти.

Именно в это время  и появляется концепция постиндустриального  общества, как концепция, указывающая  на альтернативный путь развития человечества.

Индустриализм, как особый способ производства, общественной организации  и культуры полностью установился  в Европе к середине XX века. Но не успел он еще отпраздновать свое становление, как заговорили о новом постиндустриальном обществе, которое, в свою очередь, будет представлять абсолютно иной способ производства, общественной организации и культуры.

Одним из первых философов, заговорившим о постиндустриальном обществе, был  Д. Белл. В развернутом виде концепция  постиндустриализма представлена в его книге "Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования", изданной в 1973 г.

Разделяя историю человеческого  общества на три стадии - аграрную, индустриальную и постиндустриальную, Д. Белл стремился обрисовать контуры постиндустриального общества, во многом отталкиваясь от характеристик индустриальной стадии. Подобно другим теоретикам индустриализма, он трактует индустриальное общество как организованное вокруг производства вещей и машин для производства вещей. Понятие индустриального общества, подчеркивает он, охватывает прошлое и настоящее различных стран, которые могут принадлежать к противоположным политическим системам, в том числе таких антагонистов, как США и СССР. Именно индустриальный характер общества, по Беллу, определяет его социальную структуру, включая систему профессий и социальные слои. Социальная структура при этом отделяется от политического и культурного составляющего общества. По мнению Д. Белла, происходящие в середине XX века изменения в социальной структуре свидетельствуют о том, что индустриальное общество эволюционирует к постиндустриальному, которое и должно стать определяющей социальной формой XXI века, прежде всего в США, Японии, Советском Союзе и в Западной Европе.

В качестве основных черт постиндустриального  общества Белл выделяет следующие:

1.Замена механических, электрических  и электромеханических средств  на электронные. Телефония, телевидение, печатанье и многое другое – все это осуществляется с помощью электронных устройств.

2.Произошла миниатюризация. Компьютеры сильно уменьшились  по своим размерам, одновременно  сильно выиграв в качестве.

3.Преобразования в цифровую  форму. Здесь уместно упомянуть  работу Ж. Лиотара «Состояние постмодерна», в которой философ заявляет, что наконец-то свершилась мечта Рассела и раннего Витгенштейна, искавших универсальный язык. Такой язык был найден. Это язык, который на данный момент использует все научное и ненаучное сообщество – язык двоичной системы исчисления.

4.Создание программного  обеспечения, которое приспосабливает  компьютер к нуждам потребителя.

Для постиндустриальной стадии характерен переход от производства вещей к производству услуг «В постиндустриальном обществе получают широкое распространения новые виды услуг. Гуманитарное образование, здравоохранение, социальные службы, и профессиональные услуги: анализ и планирование, дизайн, программирование и т. д.»[7] Эта черта постиндустриального общества тесно связана с изменениями в распределении занятий: наблюдается рост интеллигенции, профессионалов и "технического класса" (такая тенденция обнаруживается уже в изменениях структуры занятости, происходящих в поздний период индустриальной эпохи). Если индустриальное общество есть организация машин и людей для производства вещей, то центральное место в постиндустриальном обществе, по Д. Беллу, занимает знание, и притом знание теоретическое. В своей работе «Грядущее постиндустриальное общество» он пишет следующее: «…конечно, знание необходимо для функционирования любого общества. Но отличительной чертой постиндустриального общества является особый характер знания. Важнейшее значение для организации решений и направления изменений приобретает центральная роль теоретического знания, предполагающего первенство теории над эмпиризмом и кодификацию знаний в абстрактных системах символов, которые могут использоваться для интерпретации различных изменяющихся сфер опыта. Любое современное общество живет за счет инноваций и социального контроля за изменениями, оно пытается предвидеть будущее и осуществлять планирование. Именно изменение в осознании природы инноваций делает решающим теоретическое знание".

Важнейшую составляющую процесса превращения теоретического знания в источник инноваций Д. Белл видел  в возникновении наукоемких отраслей промышленности - таких, как химическая промышленность, вычислительная техника, электроника, оптика. Большое впечатление  на американского ученого произвело  теоретическое обоснование возможности  вмешательства правительства в  экономику, предпринятое Кейнсом, и практические меры, осуществленные Рузвельтом для преодоления великой депрессии. Эти явления, считает Белл, служат показателем того, что экономические концепции (т. е. теоретические построения в области экономической науки) могут играть определяющую роль в государственном управлении и экономической практике, но "было бы технократизмом полагать, - пишет он, что управление экономикой есть прямое приложение экономической модели. В этом случае мы упустили бы из внимания политические соображения, устанавливающие структуры принятия решений. Экономические же модели определяют границы, в которых можно действовать и могут определять последствия альтернативных политических выборов".

Соединение науки, техники  и экономики находит выражение  в феномене R&D (research and development / исследование и развитие), которые, по мнению Д. Белла, должны играть все более важную роль в обществе, ориентированном в будущее. Ориентированность в будущее - еще одна черта постиндустриального общества - предполагает контроль за технологиями, оценки технологий, разработку моделей технологического прогноза. Наконец, существенной характеристикой постиндустриального общества, считет Белл, явится уже возникшая новая интеллектуальная технология, используемая в принятии управленческих решений. Он полагал, что к концу XX века новая интеллектуальная технология будет играть столь же выдающуюся роль в человеческих делах, какую играла машинная технология в прошедшие полтора века. Интеллектуальная технология, в интерпретации Белла, предполагает использование алгоритмов, как правил решения проблем взамен интуитивных суждений. Эти алгоритмы могут быть реализованы в автоматической машине, в компьютерной программе или в наборе инструкций, основанных на некоторых математических формулах. Интеллектуальная технология, таким образом, связана с использованием математической или логической техники при работе с "организованной сложностью", в качестве которой могут быть рассмотрены различные, в том числе социальные, организации и системы.

Примеры новых интеллектуальных технологий, по Беллу, предоставляет  теория игр и системный анализ. "Цель новой интеллектуальной технологии, - пишет он, - не больше и не меньше, чем реализовать мечту социальных алхимиков - мечту об "упорядочении" массового общества. В современном обществе миллионы людей ежедневно принимают миллиарды решений относительно того, что покупать, сколько иметь детей, за кого голосовать, куда пойти работать и т. п. Любой единичный выбор может быть непредсказуем, как непредсказуемо поведение отдельного атома, в то время как поведение совокупности может быть очерчено столь же четко, как треугольники в геометрии".

Признавая, что осуществление  такой цели есть утопия, и что  она неосуществима постольку, поскольку  человек сопротивляется рациональности, Белл считает, однако, что движение в направлении этой цели возможно, поскольку человек связан с идеей  рациональности. Если роль "мастера" в интеллектуальной технологии играет теория принятия решений, то роль "инструмента" выполняет компьютер. Без компьютера применение новых математических средств  было бы предметом лишь интеллектуального  интереса или осуществлялось бы с "очень  низкой разрешающей способностью". Именно компьютеры, позволяющие выполнять значительное число операций в течение короткого интервала времени, делают возможным развитие интеллектуальной технологии.

Центральная роль теоретического знания в постиндустриальном обществе определит, по мнению Белла, и положение  ученого как центральной фигуры такого общества. Если в последнюю  сотню лет основным институтом являлся  завод или подобное ему предприятие, в постиндустриальном обществе на первое место выдвигается университет, с его ориентированностью на знание. 

Характеризуя ситуацию в  США, сложившуюся к середине XX века, Д. Белл отмечал, что до сих пор  власть находилась в руках делового сообщества, хотя в последнее время  разделяется до некоторой степени  с профсоюзами и государством. Тем не менее, большая часть решений, касающихся повседневной жизни гражданина - относительно доступных видов работы, размещения заводов, инвестиций в производство новой продукции, распределения  налогового бремени, профессиональной мобильности, принимаются бизнесом, и с недавнего времени - правительством, которое отдает приоритет процветанию  бизнеса. В постиндустриальном обществе важнейшие решения относительно роста экономики и ее сбалансированности будут исходить от правительства, но они будут основываться на поддерживаемых правительством научных исследованиях  и разработках (R&D), на анализе "затраты - эффективность", "затраты - полезность"; принятие решений, в силу сложного переплетения их последствий, будет приобретать  все более технический характер. Бережное отношение к талантам и  распространение образовательных  и интеллектуальных институтов станет главной заботой общества. Для  постиндустриального общества будет  характерна новая элита, основанная на квалификации, получаемой индивидами благодаря образованию, а не на обладании  собственностью, наследуемой или  приобретаемой за счет предпринимательских  способностей, и не на политической позиции, достигаемой при поддержке  партий и групп. Так, в своем предисловии  к русскому изданию 1999 года он выделяет, что в США на 1999 год 70% населения  были заняты в сфере услуг и  тенденция развития этой сферы будет  продолжаться.

Концепция постиндустриализма, - во всяком случае, в ее оригинальном варианте, представленном в работах Д. Белла, - оказалась достаточно глубокой в теоретическом отношении, интересной в плане поставленных вопросов и открывающей широкие исследовательские перспективы. Не удивительно, что она спровоцировала множество разнообразных трактовок и интерпретаций постиндустриального общества, иногда существенно отличных от оригинала. Выражение "постиндустриальное общество" широко употребляется в современной литературе, и почти каждый автор наделяет его своим, особым смыслом. Данная ситуация не в последнюю очередь связана с тем обстоятельством, что само по себе слово "постиндустриальное" указывает лишь на положение данного типа общества во временной последовательности стадий развития - "после индустриального", - а не на его собственные характеристики.

Выражение "информационное общество" у Белла - это новое  название для постиндустриального  общества, подчеркивающее не его положение  в последовательности ступеней общественного  развития - после индустриального  общества, - а основу определения  его социальной структуры - информацию. Информация для Белла связана прежде всего с научным, теоретическим знанием. Информационное общество в трактовке Белла обладает всеми основными характеристиками постиндустриального общества (экономика услуг, центральная роль теоретического знания, ориентированность в будущее и обусловленное ею управление технологиями, развитие новой интеллектуальной технологии).

В наступающем столетии, - утверждает Д. Белл, - решающее значение для экономической и социальной жизни, для способов производства знания, а также для характера трудовой деятельности человека приобретет становление  нового социального уклада, зиждущегося  на телекоммуникациях. Это приведет к появлению единого пространства, в том числе и экономического: «Границы между странами практически  полностью исчезли. Капитал направляется туда, где (при наличии политической стабильности) есть наибольшая отдача от инвестиций или добавочной стоимости»[8]

В первоначальном варианте концепции  постиндустриализма делался упор на то, что развитие электронно-вычислительной техники дает возможности перерабатывать огромные объемы информации для принятия решений в первую очередь правительственным структурам. В белловской концепции информационного общества подчеркивается важность обеспечения доступа к необходимой информации индивидов и групп, автор видит проблемы угрозы полицейского и политического наблюдения за индивидами и группами с использованием изощренных информационных технологий. Знание и информацию Белл считает не только "агентом трансформации постиндустриального общества", но и "стратегическим ресурсом" такого общества. В этом контексте он формулирует проблему информационной теории стоимости. Когда знание в своей систематической форме вовлекается в практическую переработку ресурсов (в виде изобретения или организационного усовершенствования), можно сказать, что именно знание, а не труд выступает источником стоимости.

Постиндустриальное общество не ограничивается рамками развития экономики и производства, оно  изменяет все традиционные сферы  жизни общества: «Важнейшая характеристика новой технологии заключается в  том, что она затрагивает не отдельную  область (что подразумевает термин «высокие технологии»), а самые разные аспекты жизни общества и преобразует  все старые отношения».[9]

Немного другую позицию занимает американский социолог и философ  Э. Тоффлер. Тоффлер является автором целой трилогии, посвященной исследованию постиндустриального общества: «Шок будущего» (1970), «Третья Волна» (1980) и «Метаморфозы власти» (1990)

В своей самой первой книге  «Шок будущего», Тоффлер показывает всю грандиозность изменений, которую несет с собой будущее постиндустриальное общество. Развитие компьютерных и телекоммуникационных технологий приводит к тому, что потоки информации, обрушивающиеся на человека, увеличиваются с каждым днем, при одновременной тенденции к все большей дифференцированности. Человек не успевает приобщиться к чему-то одному, как уже появляются десятки, а то и сотни нововведений. Рушатся старые порядки в области техники, культуры, общественных взаимоотношений. При таких условиях экспоненциального возрастания всякого вида новшеств, человек теряется в мире. Его приоритеты рушатся, а новые не успевают еще сформироваться. Человек чувствует себя потерянным, у него появляются синдромы психологических и даже физических недомоганий. Это, по словам Тоффлера, является болезнью, которую он назвал «шоком будущего»[10].

Противостоять этому заболеванию  крайне сложно. Полная абстрагированность от внешнего мира может привести к куда более серьезным последствиям для человека. В то же самое время, жить на стыке эпох и не быть подверженным увеличивающимся потокам информации со всех сторон – невозможно. Единственный способ, с помощью которого можно ослабить негативное воздействия этого шока – введение в школах и университетах предмета «будущего», на котором человек будет плавно приобщаться к новшествам нашего времени, перед тем, как ему придется столкнуться с ними на практике.

Более детальная и разработанная  постиндустриальная концепция Тоффлера представлена в его второй книге трилогии. Она называется «Третья Волна». Эта книга по праву считается Библией постиндустриалистов, так как детально рассматривает все аспекты данного общества, от экономики и политики до сфер культуры и образования.

Тоффлер предлагает свой особый термин, характеризующий постиндустриальное общество, – «третья волна». «Первая волна» и «вторая волна» сравниваются у него соответственно с аграрным и индустриальным обществом. Термин «волна» не случаен. Постиндустриальная и в свое время индустриальная волны смывают, подобно волнам цунами, весь предыдущий порядок, затрагивая все аспекты человеческой жизни.

Подобно Беллу, Тоффлер считает началом становления постиндустриального общества середину двадцатого века, а именно время, когда компьютерные технологии достигают значительных результатов в своем развитии. Информация, как основа общества будущего, начинает теснить даже такую традиционную для индустриального общества сферу, как производство. Знание, и в первую очередь знание высокотехнологичное, способное порождать новое знание и быть внедренным в любую сферу человеческой деятельности, становится основным ресурсом человечества.

Революция, произошедшая в  науке и технике, оказывает глубочайшее  воздействие на все сферы человеческой деятельности. Меняются старые представления  о семье, работе, морали, человеческом общении. Происходят огромные изменения  и в сфере культуры. Если раньше всегда существовала некая культурная парадигма, к которой тяготели все  направления, то в новом обществе, культурная парадигма разрушается  под воздействием «блип-культуры», то есть культуры коротких, ничем между собой не связанных роликов, в беспорядочном показе которых сложно выделить какое-либо единство.

Не меньшие изменения  происходят и в сфере производства. Развитые информационные и компьютерные технологии позволяют уничтожить предыдущий порядок массификации, стандартизации и синхронизации. Конвейерный способ производства безвозвратно уходит в прошлое, ему на смену приходит индивидуальный способ производства. Если раньше для того, чтобы внести некое разнообразие в создаваемую продукцию приходилось менять конвейер, станки, формы и шаблоны, по которым методом идентичной штамповки создавались все единицы продукции, то сейчас в этом нет никакой необходимости. При использовании лазерных технологий абсолютно не важны формы и шаблоны, а генераторы случайных чисел способны в рамках одного товара создать десятки, сотни, а то и тысячи вариаций.

Развитие вычислительных машин сделало возможным и  осуществление генетической революции. Стало возможным создание абсолютно  новых видов животных и растений, что может во многом лишить мир  продовольственного кризиса. Несомненно, у генетики есть много обратных сторон, с которыми человечество еще не сталкивалось. Есть опасность, согласно Тоффлеру, и выходу генетических технологий из-под контроля или попадание их в руки террористов. И это лишь одна из того огромного количества проблем, с которыми придется столкнуться человечеству будущего.

Но переход к новой  цивилизации для Тоффлера не сводится только к развитию информационных технологий и революции в области генетики. Переход к данному обществу – необходимость, единственной альтернативой которой является гибель человечества в глобальных масштабах.

Если во время аграрной цивилизации воздействии человека на природу было минимальным, человек  взаимодействовал с природой, подстраиваясь  под ее географические, климатические  и природные условия, то во время  индустриальной цивилизации человек  подчинил себе природу. Подчинив ее себе, человек начал свирепое наступление  на окружающий мир, безжалостно подчиняя и изменяя его. Объявив себя хозяином природы, венцом эволюции, человек, зачастую не сознавая последствий своих деяний, превращал живописные пейзажи в промышленные районы, потребляя миллионы тонн природных ресурсов ежедневно и выбрасывая огромное количество вредных веществ и газов в атмосферу.

Такое использование невозобновимых источников энергии не может продолжаться вечно. Не может беспоследственно продолжаться и загрязнение окружающей среды. Именно в этом и заключен основной пафос работы Тоффлера. Подобно экологическим критикам индустриализма, он уделяет самое существенное место данной проблеме.

Постиндустриальное общество, главным ресурсом которого является знание, а главной энергетической базой – возобновляемые источники  энергии, является единственным возможным  путем развития человечества. Внедрение  последних достижений информатики  и техники в производство делает возможным увеличить производительность в несколько раз при одновременном увеличении качества и количества произведенной продукции.

В этой необходимости перехода к новому обществу и заключается  основной принцип отличия Тоффлера от Белла, у которого процесс становления информационного общества – процесс планомерной эволюции. У Тоффлера же ключевой момент – момент кризиса цивилизации, ее полного изживания, в результате которого цивилизация уже не может развиваться на старой основе. Она уже достигла пика своего развития и, подобно шпенгелеровской Европе, вошла в стадию упадка : «кризис проявляется в системе социального обеспечения. Переживает кризис система почтовой связи. Кризис охватил систему школьного образования. Кризис в системах здравоохранения. Кризис в системах городского хозяйства. Кризис в международной финансовой системе. Кризис в национальном вопросе. Вся система второй волны в целом пребывает в кризисе».1

Кризис второй волны не оставляет человечеству никакой  альтернативы, кроме полной смены  всех старых представлений и ценностей. Кризис личности и обезличивание, о  котором так много говорил  Маркузе в «Одномерном человеке»  интересует Тоффлера в меньшей степени, чем кризис экологический и энергетический. Когда на карту поставлено существование человека, угрозу чему мы реально видим из экологических статистик и прогнозов, все остальные проблемы становятся менее важными. Переход к постиндустриальному обществу – единственная альтернатива гибели человечества. Поэтому, наряду с компьютерными и телекоммуникационными технологиями, как первоосновами постиндустриального общества, не меньшее значение, согласно Тоффлеру, занимает и переход к экологически чистым технологиям, основанным на возобновляемых источниках энергии: «…крайне важно понять, что индустриализация завершена, ее силы истощены, вторая волна всюду пошла на убыль, поскольку надвигается следующая волна перемен. Два важных обстоятельства делают невозможным дальнейшее существование индустриальной цивилизации. Первое: "борьба с природой" достигла критической точки. Биосфера просто не вынесет дальнейшего наступления промышленности. Второе: мы не можем далее неограниченно расходовать невосстанавливаемые энергоресурсы, которые до сих пор представляли собой основную часть дотации индустриального развития».[11] Мы не можем называть общество постиндустриальным, до тех пор, пока не выполнены эти два ключевых условия: тотальная компьютеризация и полный переход на возобновляемые источники энергии. Если с первым цивилизованные страны достигли значительных успехов, то во втором заметных изменений в ближайшем будущем не предвидится. Поэтому, как считает Тоффлер, постиндустриальное общество на Западе мы не имеем права пока называть иначе, чем становящееся.

В своей третьей книге  «Метаморфозы власти», заключающей  книге трилогии, Тоффлер показывает, как новые тенденции в цивилизованном обществе влияют на процессы управления и даже насилия. Ключевым фактором в этом изменении тоже становится знание. Сила, богатство, знание – вот рычаги любой власти. В постиндустриальном обществе главным рычагом, воздействующим и оптимизирующим все другие, становится знание: «Оружие может добыть вам деньги или вырвать секретную информацию из уст жертвы. Деньги могут купить вам информацию или оружие. Информация может быть использована как для увеличения количества доступных вам денег, так и для усиления ваших войск».[12] Знание становится основой власти в постиндустриальном обществе. Оно может наказывать, вознаграждать, убеждать и изменять. Обладая знанием, можно умело обойти нежелательные ситуации, а так же избежать лишних трат сил и средств, оно служит для приумножения богатства и силы. Знание для Тоффлера, это, прежде всего, информация, данные, представления и образы, а так же подходы, ценности и прочие символические продукты общества независимо от того, «истинны» они, «приблизительны» или «ложны».

Насилие, утверждает Тоффлер, в XXI веке будет лишено своих традиционных, сложившихся тысячелетиями качеств. Из сферы физической оно перейдет в сферу интеллектуальную. Большие корпоративные боссы перестанут физически наказывать своих провинившихся подчиненных. Они перестанут бороться с такими же методами и с другими корпорациями. Насилие переместится в сферу закона. И сила корпорации в таком обществе будет измеряться уже не в количестве сотрудников «службы безопасности», а в возможности корпорации всеми легальными и нелегальными способами влиять на умы судей и политиков. «Насилие, которое в основном используется для наказаний, - наименее разностороннее средство власти. Богатства, которые могут использоваться для вознаграждения и для наказания, а так же преобразовываться во многие другие средства, служат куда более гибким инструментом власти. Однако же более всего разносторонни и основательны знания, поскольку с их помощью человек в состоянии решить задачи, которые могли бы потребовать использования насилия или богатства. Зачастую знания можно использовать так, чтобы другие люди были вынуждены действовать желательным для вас способом, а не в собственных интересах. Знания дают власть высочайшего качества»[13]. 

Скопление власти в руках  крупных корпораций проходит на фоне упадка власти государства. Государство  все в меньшей и меньшей  степени в состоянии контролировать сознание масс. Появление спутниковых  каналов и сети Интернет совершило  сильнейший удар по всем властным государственным  структурам, уничтожив ряд тоталитарных режимов.

Революция в науке и  технике, породившая революцию в  знании и необходимость экологических  преобразований, создают абсолютно  новое, отличное от всех предыдущих форм общество, в котором традиционные ценности и подходы уступают место  новым, абсолютно отличным от предыдущих. 

Немалый вклад в развитие концепции постиндустриального  общества внес и французский философ и социолог М. Кастельс. Вышедшая в свет в 1994 году книга «Информационная эпоха» во многом дополнила концепции Белла и Тоффлера.

Подобно Беллу и Тоффлеру, он придерживается цивилизационного подхода к исследованию общества, то есть разделяет всю историю человека на три цивилизации: аграрную, индустриальную, информационную. Для каждой из этих трех эпох характерен свой элемент, который является фундаментальным. Если для аграрной цивилизации это количественный рост трудовых усилий и добычи ресурсов, для индустриальной эпохи – введение новых энергетических источников, то для информационной эпохи это, прежде всего, технология генерирования знания и обработка информации. Специфическим для данной эпохи является воздействие знания на само знание, как главный источник производительности. Развитие информационного сектора влечет за собой так же изменения и в социальном секторе. Эти новшества информационной эпохи носят глобальный характер, именно поэтому об этом обществе можно говорить как о цивилизации.

Новое общество характеризуется, прежде всего развитием компьютерных и телекоммуникационных технологий. Основой данного общества становится информация. Но информация не в обыденном ее понимании, как любое сведение о чем-то или о ком-то, а информация высокотехнологичная, способная производить новую информацию, которая может моментально быть пущена в производство для интенсификации производственного процесса.

Такими современными высокотехнологическими областями он считает, прежде всего:

·микроэлектронику

·вычислительную технику

·телекоммуникации

·генную инженерию

Между этими областями  уже нет той пропасти, которая, зачастую, была между двумя дисциплинами еще сто лет назад. Все эти  передовые области неразрывно связаны  друг с другом. Без развития микроэлектроники невозможно было бы создать вычислительную технику. В свою очередь, именно вычислительная или компьютерная техника лежит  в основе всех современных средств  телекоммуникации. В свою очередь, телекоммуникация сделала возможным такой феномен  как глобализация, то есть стирание традиционных рамок между государствами  и становление некоего единого  технологического, торгового, экономического и информационного пространства. Глобализация позволила осуществлять дорогостоящие, не подвластные бюджету  одного государства, проекты. Одним  из таких крупномасштабных проектов является экспериментирование в  области генетики, с помощью которого в данной научной дисциплине были достигнуты потрясающие результаты. Кроме того, развитие генетики было бы абсолютно невозможным без  использования в этих экспериментах  вычислительной техники. Человек не в состоянии держать в уме  и с моментальной скоростью просчитывать десятки или даже сотни тысяч  различных генетических комбинаций.